В интересах Рода

Недели через две никого уже не изумляло, что Гарри спокойно и дружелюбно общался с Малфоем. Любопытство уступило место безразличию. Лишь изредка кто-нибудь бросал на них заинтересованный взгляд, но на этом все и заканчивалось. Рон, на удивление, достаточно быстро угомонился. Он просто игнорировал присутствие Поттера, что последнего вполне устраивало. Гарри не хотел применять силу, но, верный своему слову, поклялся себе в следующий раз организовать Уизли показательное наказание за хамство и оскорбления. Большую часть времени, свободного от занятий, Поттер проводил в покоях Снейпа. Иногда к нему присоединялись Гермиона или Драко. Северус беззлобно посмеивался, сетуя на высокую цену, которую приходится платить за сохранение тайны их с Гарри помолвки. Он намекал на то, что именно эти двое друзей Поттера оказались фактически призванными Магией в свидетели их обручения. Гарри любил вечера в обществе Северуса. Даже если тот был загружен работой и, не поднимая головы, сидел над проверкой студенческих контрольных, Поттер располагался рядом и готовился к урокам или что-то читал, поглядывая на любимого. Когда в очередной раз их взгляды встречались, а они обменивались улыбками – это было подобно изысканной ласке, заставлявшей сердце на мгновение замирать, пропуская удар, или, напротив, биться с утроенной скоростью. Все свободное время с конца сентября посвящалось обсуждению предложенного Поттером плана действий. А началось все с обычного разговора. – Северус, ты считаешь, что мы не должны собирать все оставшиеся части Риддла во мне? – Гарри уже почти свыкся с мыслью об осколке чужой души в нем и говорил на эту тему практически безразлично, выказывая лишь научный интерес. – Да, я так считаю. Гарри, мы не в курсе, как поведет себя та часть души, которая составляет ныне здравствующего Темного Лорда, когда мы ее притянем обрядом вместе с другими осколками. Даже если мы найдем способ уничтожить их позже без вреда для тебя, то это неоправданный риск. И не только из-за страха потерять тебя. Ты представляешь, что произойдет, если он сможет еще и твоей силой завладеть? А такой исход нельзя исключить, если в тебе соберется значительное число его осколков, – Снейп был категорически против проведения обряда над Поттером. – А если мы убьем змею? Ну… пока не знаю как, но уничтожим. Полагаешь, останется еще много осколков? Я имею в виду… – Поттер подбирал слова. – В этом случае после совершения ритуала сохранится ли опасность, что мы вытянем душу и из Риддла? – Гарри вертел в руках кусочек пергамента, складывая и разворачивая его. – Ты что-то придумал? Рассказывай, – Северус сложил руки на груди и удобно оперся о спинку дивана, тем самым показывая, что готов выслушать любые фантазии Поттера. – Смотри, если мы соберем во мне все крестражи, кроме самого Риддла, тогда ведь исчезнет та опасность, о которой ты говоришь? Для этого необходимо известные нам крестражи уничтожить, чтобы уменьшить вероятность того, что их суммарный объем станет больше части, находящейся в Риддле. Нужно найти сведения о том, сколько предельно может волшебник создать крестражей. Нельзя же до бесконечности делить себя? – Семь. – Что «семь»? – Гарри, сбитый с мысли, сразу не понял, о чем ему сказал Снейп. – Семь крестражей – это максимальное их число, которое может быть. – Откуда знаешь? – Гарри подозрительно уставился на Северуса. – Прочитал. Потом подсчитал. Каждый раз при создании крестража отделяется четверть души. А жизнеспособный остаток для мага – одна восьмая его цельной души. Следовательно – восьмое деление уже невозможно. Ритуал создания крестража не будет работать, потому что оставшаяся часть души не намерена сама себя уничтожать. Как-то так, – Снейп вздохнул. – Получается, что у нас есть еще три крестража. Два из которых нам известны. При любом раскладе все три будут больше части, находящейся в Темном Лорде. Два – не факт, но в состоянии и перевесить, если хотя бы один из них был создан в числе первых. Ты – последний, значит, речь идет о том, что нам неизвестен. – Допытываться, почему ты мне раньше об этом не сообщил, бесполезно. Все равно толку от таких разбирательств мало. Не хочешь рассказать мне еще что-нибудь о том, чего я пока не знаю? – Поттер немного злился. – Я могу тебе рассказать двенадцать способов применения драконьей крови. Ты их еще не знаешь, – вызывающе заявил Снейп. – Северус, ты прекрасно понимаешь, о чем я спрашивал, и нечего здесь ерничать, – Гарри сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Снейп пересел к нему поближе и попытался обнять, но он начал вырываться, и Северусу пришлось быть настойчивым. – Гарри, перестань. Не сердись. Когда мы с тобой последний раз говорили на эту тему? Две недели назад? Три? Не пересказывать же тебе все, что я прочел, это неэффективно. Задавай вопросы. Если я знаю ответ, обязательно тебе все объясню, – Поттер слегка остыл и прильнул к Северусу. – Эти данные дают возможность планировать, я мог бы уже еще что-то придумать, учитывая их, – все же пожаловался Гарри. – Давай тогда подумаем вместе. Расскажи, что ты планировал до этого, и мы внесем корректировки, – Снейп откинулся на спинку дивана, удобнее устраиваясь с Гарри и готовясь к продолжительной беседе. – Я рассуждал так. Мы уничтожаем известные крестражи. Затем остальные собираем во мне. Идем в гости в Малфой-мэнор. Драко поможет нам туда попасть. Убиваем Риддла. Пока он опять возродится, у нас будет время придумать, что делать с кусками, спрятанными во мне. Не мешало бы еще узнать – они во мне все слипнутся друг с другом или так и останутся – каждый сам по себе? – А в чем, по-твоему, разница, если они все соберутся в тебе? – Северуса заинтересовал вопрос Гарри. – Уничтожать потом их потребуется по одному или все разом? Вот, – пояснил Гарри. – Ладно. Допустим… Гарри, только допустим, что мы решили следовать этому плану. Как ты намерен уничтожить крестраж в змее? К ней нам не подобраться. Мало того, что она крестраж, так Нагайна еще и фамильяр Темного Лорда. – Пока не знаю, но можно что-то на ментальном уровне придумать. Я же могу попасть к ней в сознание. Нужно просто заставить ее предпринять что-нибудь опасное, чтобы она сдохла, – предложил Поттер. – Что? Подавилась очередной крысой или отравилась собственным ядом? – хмыкнул Северус. – А что, если ты ее обработаешь своей защитой, тем ментальным баллончиком с газом? – Если бы это была муха, то, вероятно, сдохла бы, но на змею не подействует. Хреново ей, конечно, станет, но не смертельно, – сделал вывод Поттер. – Надо что-то посерьезнее. А она действительно способна отравиться своим ядом? – Своим – нет. – А отравить ее можно? – Разумеется. – И ты знаешь, каким ядом? – Допустим. Гарри, к чему эти вопросы? Ты планируешь создать новую ментальную защиту в виде дозы отменного яда? Ты сумеешь? – Снейп анализировал идею. – Так, чтобы сознание змеи приняло ее за настоящее отравление? Нет. – Почему? Баллончик у тебя получился реалистично, мне казалось, словно глаза на самом деле печет, даже слезы выступили наяву… – Северус, я могу придумать любого монстра, страшную картинку, но ощущения я придумать не могу. Их нужно пережить для того, чтобы потом воспроизвести, – пояснил Поттер, который вытворял такое в сознании, что Снейпу было неподвластно. – Ты намекаешь, что баллончик… – Да. Перкинс, дружок моего кузена Дадли, как-то принес подобный и испытал на мне. Так что я в курсе, как это. Для того чтобы заставить Нагайну поверить, что она подыхает от яда, мне необходимо самому это пережить. Вот тогда я смогу сделать это наилучшим образом. Она будет чувствовать все то же, что и я, – Гарри, весьма довольный собой, наблюдал за реакцией Снейпа на его объяснение. – Но нам требуется, чтобы она сдохла. Ты хочешь сказать, что ты должен знать, как это? Умереть? – Северус с недоумением смотрел на Поттера. – Ты же отличный зельевар, Северус. Вспоминай, думай! Уверен, тебе знаком такой яд, который достаточно быстро убивает, но чтобы от него можно было в последний миг выпить антидот, – Гарри бросал Снейпу вызов. – Нет! Даже и не проси. Ты в своем уме? – Северус прижал к себе Поттера так, что тот еле мог дышать. – Мы отыщем что-нибудь другое. – А у меня еще одна идея есть, – Гарри было очень приятно, что его так любят и оберегают от всего. – Если столь же опасная и сумасшедшая, то лучше оставь ее при себе, – пробурчал Снейп, раздраженный тем, что ему предлагали стать отравителем собственного партнера – Гарри. – Не такая опасная, но немного того, с приветом, – хихикнул Поттер. – Помнишь, Том из дневника пытался возродиться? Тогда ты сказал, что Риддл допустил ошибку, поместив крестраж в предмет, через который часть его души смогла установить контакт с магом путем общения посредством переписки. Осколок души сумел что-то предпринять для того, чтобы попробовать обрести тело. Мы можем из этого сделать вывод, что все осколки, заключенные в крестражах, хотели бы опять стать людьми? – Гарри, ожидая ответа, развернулся, укладываясь поудобней. Теперь он уже почти полностью растянулся на Северусе, предварительно пихнув его и заставив лечь на диване, опираясь головой на мягкий подлокотник. – Несомненно. Заключение осколка души в предмет – это насильственный акт, вообще-то. Но кольцо или медальон не способны договориться с кем-либо, чтобы освободиться и занять чье-то тело или сотворить себе новое, – согласился с выводами Поттера Снейп и, вздохнув, смирился с ролью лежанки для него. – А если крестраж живой? Почему осколок души не займет тело того, в кого его поместили? – Потому что ему не хватает сил или есть еще какие-то причины. Например, он не хочет быть змеей, а поговорить может только с Темным Лордом, который не станет потворствовать собственному крестражу и помогать ему в обретении подходящего тела. Риддлу не нужен еще один он же сам. Поттер засмеялся. – Представляешь? Армия змеемордых? И все шипят друг на друга, – Гарри снова рассмеялся. – Лучше откажись от таких фантазий. Нам и одного за глаза достаточно. Так что там с твоей идеей? – Моя идея проста. Ты разыскиваешь во мне осколок Риддла и узнаешь у него, почему он не стал пытаться меня, так сказать, экспроприировать. Если тот признается о своей малости, то подводишь его к мысли об увеличении за счет других крестражей. Потом ты предлагаешь ему помощь. Вряд ли он в курсе того, что произошло после моего освоения окклюменции. Скорее всего, осколок Риддла не подозревает об уничтожении крестражей. Пообещай ему их все прислать в гости. Может, они элементарно передерутся? – Гарри, мне абсолютно не смешно. Чего мы добьемся, выйдя на контакт с осколком в тебе? – Мы выясним, из какой вещи создан неизвестный нам крестраж, а при некоторой удаче – и где он находится, – заявил Гарри торжественно. – Тот, что во мне, Риддл создал последним. Значит, у него в памяти есть все сведения об остальных крестражах. Из моего сознания, если даже этот огрызок и подсматривал, он знает лишь то, что уничтожен дневник, и, возможно, догадался и о кольце. Когда директор приходил, я еще только-только освоился с окклюменцией и мог в тех обстоятельствах немного где-то напортачить с защитой. А следовательно, обещая сделать этот кусок, – Поттер постучал себя пальцем по виску, по-прежнему уверенный, что чужая часть души размещается как раз там, – сильнее за счет более ранних экспериментов Риддла, ты разведаешь, что именно является неизвестным нам крестражем и когда он был создан. А мы потом решим, можно ли его призвать или стоит просто отыскать и полить ядом василиска. Ну что, слишком нереально? – с надеждой спросил Поттер. – Гарри, твои рассуждения не лишены логики. К тому же очень похоже на то, что они осуществимы. Учитывая необычность всей этой ситуации, твоя идея выглядит не так уж и немыслимо. Тебе не страшно настолько довериться мне? Ведь ты не сможешь наблюдать за моими переговорами с осколком, если это нам удастся. Тебе придется беспрерывно прятать от него свое сознание. Конечно же, при условии, что ты ненароком не поселил его в своей библиотеке. – Во-первых, мне не страшно тебе довериться, – Гарри приподнялся и посмотрел Снейпу в глаза, чтобы убедить, что он говорит правду. – Во-вторых, в библиотеке я все перерыл уже сто раз. Нет там этого мусора. – Что ж, тогда хорошо, – хмыкнул Снейп. – Осталось только решить, что мы будем делать с тем невольным предателем, который сдаст нам своего собрата? – Снейп поцеловал Гарри в висок, намекая на крестраж в нем. – И, само собой, как будем расправляться с Темным Лордом, – Северус поглаживал Гарри по спине, отчего тот довольно урчал, словно сытый низзл. – А пошлем того предателя к Риддлу, пускай он с ним и разбирается, – отмахнулся Гарри, у которого уже другое было на уме. – Риддл с осколком или осколок с Риддлом? – шутя переспросил Снейп, всецело одобрявший направление мыслей Поттера в отношении дальнейших их действий сегодняшним вечером. – А какая разница? Главное, чтобы они оба сдохли без нашего вмешательства, – заявил Гарри, успевший к этому времени справиться с пуговицами на рубашке Северуса и теперь активно боровшийся с ремнем брюк. – Вполне с тобой согласен и предлагаю, пока ты не ограничил мне возможность передвижения болтающимися на лодыжках штанами, перебраться в спальню. На кровати нам будет удобнее, я полагаю, – бархатный шепот, сводивший Гарри с ума, заставил его слететь с дивана и с таким проворством потащить за собой Снейпа, что уже через несколько минут по всей комнате валялась их одежда, а они сами лежали на кровати, сплетаясь в жарких объятиях. Забыт ими был Темный Лорд, забыты крестражи и все прочие неприятности. Сейчас они существовали только друг для друга, словно остались во всей вселенной одни. Магия закручивалась в спирали, свивалась лентами и осыпалась искрами, благословляя их союз.