В интересах Рода

Две недели неутихающих споров и жарких примирений привели к выработке определенного плана действий. Снейп был далеко не в восторге от него, но все же согласился, что шанс на его успешное исполнение имелся и, по-видимому, не очень маленький. – Есть моменты, которые держатся лишь на наших предположениях, – скептически произнес Северус. – Неправда, – парировал Поттер. – На одних предположениях у нас ничего нет. Везде в наличии расчет и логические выводы. – Как ты мне надоел со своими поправками. Когда же ты успокоишься и дашь мне договорить то, что я хотел, до конца без твоих постоянных ремарок? – голос Снейпа был почти не раздраженным, а скорее усталым. – Я могу продолжить? – Прости. Конечно, можешь. Я слушаю тебя, – Гарри стало стыдно. Он в последнее время так привык доказывать Северусу свою правоту, что теперь никак не получалось угомониться и свыкнуться с мыслью о своей победе. Он все-таки убедил Снейпа начать действовать сейчас, а не дожидаться следующего лета. – Что бы ты ни утверждал, но многое зависит от правильности сделанных нами выводов. Поэтому нужно быть готовыми к тому, что план придется менять по ходу дела. Я хочу договориться с тобой. В случае необходимости принятия срочных решений – ты воздержишься от дебатов и пререканий. Гарри, я начну действовать, но при условии, что все поправки и изменения в плане, если они понадобятся, буду вносить я, после того как посоветуюсь с тобой. Но, невзирая на твое мнение, решение принимать буду я, а ты будешь ему следовать безоговорочно. Ты можешь мне пообещать это? – Снейп внимательно наблюдал за тем, как Гарри несколько раз порывался что-то сказать, и, судя по горящим глазам и выступившему румянцу, это вовсе не было согласием. Но в последний миг он все же не осмелился перечить и продолжил еще пару минут обдумывать ультиматум. – Ладно, – все-таки желание воплотить свою идею в жизнь и покончить с Риддлом перевесило, и Поттер, тяжело вздохнув, смирился. – Северус, только поклянись, что не станешь геройствовать. – Как я могу покуситься на святое? – язвительно заметил Снейп. – Мне геройствовать не положено. Это ты у нас Избранный и Герой всей Британии. Тебе и карты в руки. – Пожалуйста, не надо так. Северус, ты же понимаешь, о чем я говорю, – искренняя тревога в глазах Поттера смягчила Снейпа. – Не буду, обещаю, – уже спокойно и без издевательств заверил он. – Итак, этап первый? – напряжение, предвкушение, радость от возможности действовать, любопытство и решительность – все это можно было увидеть в выражении лица Гарри. – Первый, – подтвердил Снейп. – Уничтожить Нагайну. Для этого нужно создать ментальный яд. После его воздействия змея будет испытывать все то, что испытывает существо при отравлении, вплоть до остановки сердца и прекращения деятельности мозга. Иными словами – она сдохнет. Ты должен научить меня умирать от яда, – Поттер был предельно серьезен и сосредоточен. – Северус, ты говорил, что у тебя есть такой яд, способный нам помочь. – Есть. Я разработал его по заказу Темного Лорда. Он предназначен для того, чтобы смерть принявшего этот яд наступала достаточно быстро, но очень мучительно. Страдания – это было главное условие Темного Лорда, любившего смотреть на муки своих жертв. У этого яда несколько преимуществ перед другими. Во-первых, он не зарегистрирован, поэтому никто не сможет его идентифицировать по внешним проявлениям действия. В организме он рассасывается моментально и не оставляет следов. Во-вторых, это моя разработка, и антидот имеется лишь у меня, даже Темный Лорд не знает о том, что он существует. И в-третьих, ярко выраженная картина гибели организма, предшествующая смерти. Боль сопровождает остановку работы всех органов, вплоть до сердца. Сознание отключается в самом конце, поэтому жертва не впадает в беспамятство и ощущает все до последнего мига. Это то, что тебе требуется для формирования ментального образа? – Снейп был напряжен. Он только что признался Поттеру в одном из своих ужасных преступлений – создании яда, задача которого не просто убивать, но и приносить мучения перед смертью. – Это то, что нужно. Если яд слишком быстро подействует или я ничего при этом не почувствую, то как я сумею это продублировать? Это правильный выбор, – подтвердил Гарри и, заметив настороженность Снейпа, успокоил его: – Северус, я не дурак. Я догадывался, что ты мог выполнять подобные заказы для Риддла. Пойми наконец-то – я люблю тебя и принимаю таким, какой ты есть, вместе с твоим прошлым, каким бы оно ни было. Скажи, что произойдет, когда я выпью антидот, и как я его выпью, если уже умру? – Гарри, ты представляешь, что я испытываю, когда ты говоришь о своей смерти? Прекрати. Ты от этого яда не умрешь в прямом смысле этого слова, – увидев, как удивление на лице Поттера сменилось возмущением, он поспешил пояснить: – Все посчитают тебя мертвым. Твое сердце замрет, дыхание остановится, тело расслабится, после того как билось в судорогах и конвульсиях несколько минут, сознание угаснет. Но это только будет так выглядеть. Функции твоего тела лишь замедлятся до критического состояния. Сердце будет биться очень-очень редко, дыхание станет настолько поверхностным, что этого никто не сможет уловить без специальной диагностики. То же самое касается и сознания. Антидот, который должен быть выпит до принятия яда, позволит тебе почти шесть часов обманывать всех вокруг. Если тебя не разрежут на куски или для верности не приложат еще и Авадой, то через шесть часов тело постепенно вернет себе жизненные функции в полном объеме. То есть после мнимой смерти тело будет в течение шести часов потихоньку восстанавливаться. Чрезвычайно медленно. Понимание и гордость светились в глазах Поттера. – Ты спасал им жизни? – только и спросил он. – Кому получалось, кто был этого достоин, – подтвердил Снейп. – Достоин? Разве не все достойны жизни? – Не все. Когда моим ядом наказывали Пожирателя Смерти, я не переводил на него антидот. Это было опасно. После возвращения к жизни он мог меня выдать Темному Лорду, – жестко ответил Северус. – К делу. Если ты решишься создать ментальный слепок смерти именно от этого яда, имеются ли у тебя какие-то особые требования? К примеру, условия, в каких ты его получишь, чашка, из которой ты выпьешь яд? Что-то особенное? – Не знаю, вроде ничего. Хотя постой. Чашка… Змея не способна выпить яд. Я ведь не стану дожидаться, пока Нагайна захочет есть или пить. Северус, а ты можешь ввести яд с помощью укола? Он подействует тогда? – Гарри лихорадочно обдумывал, не упустили ли они еще чего-то. – Яд лили на раны, и он действовал точно так же, как если бы его выпили. Полагаю, укол – вполне подходящий вариант. Только я не буду делать инъекцию, тебе придется самому, – предупредил Снейп. – Почему? Я не умею обращаться со шприцами, – запротестовал Поттер. – Потому что мы обручены, Гарри. Я не в состоянии предугадать, как отреагирует Магия, когда я введу тебе смертельный яд. – Но он же не смертельный, – возразил Поттер. – Он смертельный! И даже очень смертельный! – Северус постарался успокоиться после вспышки раздражения на Гарри, который будто бы не хотел осознавать всей серьезности и опасности их затеи. – Это один из самых сильных ядов. Если не выпить антидот до его принятия – а это главное условие! – тебя ничто не спасет. Ничто! От этого яда нет спасения, как ты не понимаешь? – Снейп глубоко вдохнул и выдохнул. – Магия может не усмотреть связи в принятии двух зелий почти подряд, но вычислить смертельный яд, поверь, она точно в состоянии. Мои намерения могут быть ею проигнорированы, и она… – Северус, достаточно! Я все понял. Справлюсь сам, – Гарри поспешил остановить и без того расстроенного Снейпа, невероятно переживавшего из-за необходимости приобретения Поттером такого вот неординарного и жуткого опыта. – Ты должен помнить – боль будет адской, непереносимой, смерть покажется единственным желанным избавлением. А восстановление пойдет настолько медленно, что ты будешь чувствовать все так, точно та боль вернулась удвоенной. Сознание возвратится первым, и тебе придется провести долгие часы, в течение которых твое сердце начнет биться быстрее и ты наконец сможешь вдохнуть и двигаться. Даже не скажу, что страшнее: действие яда или противоядия, – Снейп подробно рассказывал Гарри обо всем, предупреждая его возможные вопросы. – Северус, ты так все описываешь, словно знаешь, как это? – вдруг осенила Поттера догадка. – Нет, только не говори, что ты это испытывал на себе! Это ведь просто наблюдения? – испуг Гарри был неподдельным. – Я выбрал этот яд для тебя по двум причинам. Во-первых, антидот к нему пьется до принятия яда, а значит, не возникнет неожиданностей с его действием. Согласись, угадать тот миг, когда нужно дать противоядие, в то время как ты будешь умирать у меня на руках, окажется очень сложно. Я не хочу, чтобы ты несколько раз проходил это испытание лишь потому, что мне не хватило выдержки дождаться последнего мгновения. Но если я его дождусь, то у меня нет гарантий, что антидот успеет тебя спасти. Посему этот яд в данном конкретном случае – оптимальный вариант для воплощения нашего замысла. А во-вторых, ответ на твой вопрос – да, я знаю, как он действует. Я действительно проверял его на себе. Поэтому я точно знаю, на что обрекаю тебя. Поверь, ты не поблагодаришь меня за это, – Гарри показалось, будто в глазах Снейпа блеснули слезы. Но когда он присмотрелся, взгляд Северуса по-прежнему был чист и серьезен. – Я все понял. Осталось запланировать, когда мы проведем эту операцию, – Поттер решил, что не станет сейчас убеждать Снейпа в том, что тот неправ. Не стоило недооценивать его слов. – Сегодня восьмое. Два дня тебе достаточно, чтобы собраться с духом и настроиться? В субботу, одиннадцатого, думаю, удобнее всего. У тебя тогда будет еще воскресенье, чтобы прийти в себя. Это не станет лишним, я тебя уверяю. – В воскресенье – тренировка. Я предупрежу команду, что не приду на нее, – Поттер согласился с предложением. – Уизли все еще капитан команды? – Северус и сам не знал, почему его вдруг это заинтересовало. – Да. Но, как и раньше, без права выхода на поле. Он порывался в этом году доказать, что сможет справиться с ролью вратаря, но его никто не стал слушать. Даже Джинни попросила Рона заткнуться, пока команда не выбрала нового капитана, – ухмыльнулся Гарри. – А ты заметил, как на тебя смотрит Джиневра? – Снейп, переключившись на другую тему, отодвинул тревоги на задний план, чтобы они не мешали ему жить. – Как? – Поттер насторожился. – Она просто поедает тебя глазами. Ты не мог этого не заметить! – насмехался Северус, который считал, что для ревности нет причин, ведь Гарри уже принадлежал ему. – Не может такого быть! Ты все выдумываешь. Это специально, чтобы я начал доказывать свою преданность тебе одному? – лукаво спросил Поттер, поднимаясь с дивана. – Я и так это знаю, Гарри. Ты уходишь? – время было не очень позднее, и Снейп удивился, потому что Гарри обычно засиживался у него до полуночи. – Прости, дорогой, но у меня завтра контрольная работа по чарам на первом уроке. Хочу быть в хорошей форме, – Поттер наклонился над Снейпом и легонько поцеловал в скулу. – Большего не проси, не то я не смогу заставить себя уйти от тебя и завалю контрольную. – Ничего ты не завалишь, не притворяйся. Ты соскучился по бедламу гриффиндорской гостиной, так и сказал бы, – Северус проводил будущего супруга до двери. – Но кто я такой, чтобы мешать тебе? – Я люблю тебя, – Гарри на миг прижался к Снейпу, а затем быстро покинул его комнаты. Он понимал, что еще немного, и ему опять придется извиняться перед Гермионой, которая уже третий день дожидалась, когда он найдет минутку для секретного разговора с ней. Как же Поттер удивился, когда подруга завела речь о Джинни. И это после недавних подтруниваний Снейпа. Гермиона предупредила его, что Джинни намерена попробовать с ним помириться и рассчитывает сделать это на Хэллоуин, напросившись Гарри в компанию для прогулки. Ни для кого на Гриффиндоре не являлось тайной, что Поттер не посещал хэллоуинские вечеринки, а вместо того бродил по Хогвартсу в одиночестве. Вот этим и планировала воспользоваться Джинни Уизли для восстановления былых дружеских отношений. Гарри поблагодарил Гермиону за своевременное предостережение и пообещал быть предельно осторожным и осмотрительным с Джинни. – Тебе еще только разборок с Северусом не хватало для полного счастья! Он же со свету сживет Джин, если узнает, что она решила снова тебя завоевать, – фыркнула на прощание Гермиона, старательно пряча лукавую улыбку. – Не преувеличивай. Он сам сказал мне сегодня, что Джинни на меня заглядывается, – успокоил ее Поттер. – Все будет хорошо. И еще, Герми, я на выходные исчезну, так что не волнуйся и не поднимай здесь шум. Ладно? – Что значит «исчезну»? И ночевать не придешь? – разволновалась Грейнджер. – Возможно. Если начнут задавать вопросы, скажешь, что отправился домой по делам. Договорились? – Гарри вошел следом за Гермионой в гостиную Гриффиндора.

* * *

В субботу сразу после завтрака в Большом зале Поттер поспешил в покои Снейпа. Там все уже было готово для выполнения первого этапа их плана по освобождению магического мира от Темного Лорда. Гарри предлагал все провести в Блэк-хаусе, но Северус засомневался – не станет ли магия родового особняка мешать им, стараясь спасти Поттера, тем самым продлевая его агонию. Кровать, застланная белоснежной простыней, почему-то вызвала у Гарри неприятную ассоциацию с больничным крылом. На тумбочке стоял лабораторный поднос со стаканом, парой флаконов из темного стекла и шприцем в металлической мисочке. Гарри оглянулся на Северуса. Тот был бледнее обычного, но сегодня попыток отговорить его от опасной затеи не предпринимал. – Раздевайся и ложись. Я приготовлю все необходимое, – сухо, сдержанно и максимально кратко. Снейп уже выпил успокоительное, хотя ни за что не признался бы в этом ни одной живой душе. Гарри повиновался. Сбросил мантию, разулся и уже направился к постели, когда был остановлен повелительным голосом: – Снимай все, до плавок. Хотя можешь и их снять, все равно испачкаешь. Последнее замечание наконец-то открыло Поттеру глаза на то, что именно он собирался сделать. Он решился умереть. Умереть в ужасных муках. На миг Гарри запаниковал. Все казалось таким несложным – вколи яд, прислушайся к ощущениям и создай ментальный двойник этой отравы. Поттер не боялся боли. И не в том дело, что он привык или не чувствовал ее. Нет. Просто он великолепно знал, что такое боль, и она не пугала его. Но только сейчас он осознал – за тем, как он будет кричать и биться в конвульсиях, придется наблюдать человеку, который его безмерно любит. Только теперь Гарри всецело понял, на что он обрекает Северуса. Он умрет на глазах у любимого. И не важно, что они оба в курсе, что через шесть часов Поттер вернется к жизни. Снейпу придется наблюдать, как он умирает, не имея права облегчить ему страдания. – Северус, прости меня. Прости, – Гарри быстро разделся и лег на кровать. Снейп протянул ему стакан, наполовину наполненный чуть розоватой жидкостью. Антидот следовало принять заранее, желательно хотя бы минут за пять до введения яда. – Пей, Гарри. Я справлюсь, – Снейп догадался, за что у него просили прощения. – Мы положим конец этой войне. Чтобы никому не пришлось идти нашим путем. Я верю в тебя, – в словах не звучал патриотизм, в них была лишь надежда на спокойную жизнь после всех этих страшных испытаний, выпавших на их долю. Северус забрал стакан и присел на край постели. Он взял в руки кисть Поттера и, легонько поглаживая его пальцы, дожидался усвоения противоядия. Когда время истекло, Снейп молча подал Гарри шприц. Выдержке этого человека стоило позавидовать. Руки его не дрожали, тогда как в груди все рвалось от боли и отчаяния. Северус знал, что следующие минуты будет умирать вместе с любимым. Он прекрасно помнил ту неимоверную боль, через которую сейчас предстояло пройти его мальчику, но не вправе был его отговаривать. Гарри сам решал, что ему по силам. Поттер, не раздумывая, вогнал иглу в бедро и надавил на поршень. Яда в шприце была всего капля, но то, что почувствовал Гарри уже через пару секунд, казалось, не могло быть вызвано такой малостью. Огонь сжигал легкие, тысячи ножей впились в тело, а сердце разрывалось на куски. Каждая мышца напряглась до невозможного, тело выгнулось дугой, лишь пятки и лопатки касались простыни, которая теперь обжигала не хуже раскаленного железа. Мощные заглушающие чары на комнате с трудом справлялись со своей работой. Гарри кричал. Все минуты агонии, пока тело сводило судорогой, заставляя его изгибаться под немыслимыми углами, он кричал. Поттер расцарапывал себя ногтями, и на белых простынях появились кровавые пятна. Потеря контроля над естественными функциями, как и предсказывал Снейп, привела к опорожнению кишечника и непроизвольному мочеиспусканию. Северусу уже казалось, что он сойдет с ума от вида страданий Гарри, но тот вдруг обмяк и перестал кричать. Его тело еще несколько секунд конвульсивно вздрагивало, а затем все закончилось. Любой, кто не стал бы применять специальные диагностические чары, посчитал бы Поттера мертвым. Снейп провел над Гарри палочкой, разноцветные нити диагностики подтверждали, что тот жив. Он находился на самой грани, но он был жив. Еще парой взмахов волшебной палочки Северус привел в порядок тело Поттера и постель. Он достал из кармана мазь и начал методично смазывать все царапины, которые Гарри нанес себе во время судорог. Особенно глубокие были на груди, когда он в агонии пытался вырвать свое сердце. Снейп помнил, что и у него обнаружились такие же после испытания на себе действия противоядия. Ему требовалось точно знать, что ощущает приходящий в сознание человек. Следовало исключить малейшую возможность провала. Если бы, например, голос восстанавливался в первую очередь, то мнимые трупы выдали бы себя стонами. Их добили бы заклинанием, а Снейп получил бы многократное Круцио за некачественно сваренный яд. Обработав царапины и укрыв Гарри теплым одеялом, Северус поцеловал его в висок и уселся в приготовленное заранее кресло. Впереди предстояли долгие шесть часов ожидания.