Тернии. Пилот

На новость о том, что Тим уехал, Игра и Вит отреагировали по-разному. Первая приподняла брови в легком изумлении, пожала плечами – мол, Шилин взрослый человек и сам может о себе позаботиться, - второй же, как ни странно, чуть ли не взлетел со стула: - Как уехал? Куда? - На Землю, - раздраженно отозвалась Саша. Они все сидели у нее в комнате, и сейчас ее волновало два вопроса: почему вдруг свалил Тим и не решит ли Пафнутий, что настало время для еще одного выхода в свет. Если с Андрюшкой все было просто, то с этими двумя дело могло обстоять намного серьезнее – Саша не исключала возможность похищения Пафнутия на эксперименты. Без домового же мир бы стал, конечно, более спокойным местом, но в то же время чуточку скучноватым. «Но рано или поздно придется рассказать, - подумала она. – Если это и правда Тим, то с ними проблем быть не должно». - Он не мог просто так взять и уехать! – продолжал возмущаться Вит. Его обычно бледное лицо покраснело. – Не мог! - Прекрасно мог, - резко оборвала его Игра, даже не глядя на него. Вит слегка поумерил свой пыл, кинув на нее странный взгляд. Саша еле удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Порой ей хотелось просто взять и столкнуть этих двоих лбами – авось, что-нибудь да получилось бы, в крайнем случае, помирились бы, совместно ее избивая, - но сейчас ей было совсем не до этого. Пока ее голова была занята совсем другими мыслями. Яр отказывался ее видеть уже несколько дней. В тот первый раз, когда Саша пришла к нему на занятие после пропажи Тима, он просто-напросто не открыл на ее робкий стук. Может, конечно, колдуна и не было в комнате, но каким-то шестым чувством Саша понимала – он там был. И она, пожалуй, даже не могла его винить в том, что дверь так и осталась закрытой. Как бы она сама поступила в таком случае, если была крутой ведьмой с секретным заданием на вражеской базе? На какое-то время Саша отвлеклась, представляя себя крутой ведьмой. В ее воображении это было действительно круто – другого слова она подобрать не могла. Каково это – применить всю ту силу, которую она почувствовала, по-настоящему? Обладать всей этой мощью, знать, как ей управлять… Это было… захватывающе. Захватывающе до такой степени, что она очнулась только тогда, когда Игра подергала ее за плечо: - Эй, Сашка, хандрить потом будешь. Не пора ли кое-кому уже отсюда исчезнуть? Она по-прежнему избегала глядеть на Вита, и он с достоинством вымелся из комнаты. Игра вздохнула, поднялась, с удовольствием потянулась: - Тебе уже пришла доставка? - Ага, - буркнула Саша. Прихорашиваться и готовиться к этому вечеру вовсе не было в списке ее наиважнейших дел на этой неделе. Но от Игры было невозможно скрыться; если ей было что-то от кого-то нужно, этот кто-то мог спрятаться хоть на дне морском – несомненно, Игритт в скором бы времени проплыла там в воздушном пузыре. Она обладала поистине интересным даром поиска нужных людей, как бы эти нужные люди не ругались и не прятались. Иногда это даже выглядело жутко. Игра ловко вытащила из шкафа пакет, повертела в руках, глянула на цену, присвистнула: - Ого, а у них дорогая доставка! Я как-то не обратила внимания. - Я тоже, - снова буркнула Саша. «Пожалуй, - подумала она, - поиграть в человека без проблем я не откажусь. А нет, проблемы все-таки есть – слишком задранная цена для шмотки. Какая прекрасная, просто отличная проблема! Заверните две и заберите мои». Она отобрала у Игры пакет и потыкала в него пальцем, чуть повеселев – все-таки, на время забыть обо всем случившемся – хорошая идея. - Я просто хочу увидеть нашего дурачка в смокинге, - продолжила рассуждать Игра. – Кстати, не находишь, что это чуть несправедливо? Я имею в виду, посмотри, сколько всего изменилось в моде для женщин, а для мужчин все осталось по-прежнему. - Старомодность тоже интересна, - вяло отозвалась Саша. На большее ее в этой светской беседе не хватило. Игра же, как всегда, знала все обо всем, поэтому и разговаривала за двоих – она прекрасно помнила привычку подруги больше слушать, чем говорить. Шуршала ткань платьев, пахло оберточными пакетами и чем-то цветочным… Творилась какая-то вакханалия. Игра безжалостно лишила ее, как показалось Саше, половины шевелюры, из второй соорудив на голове что-то вихрастое и разлетающееся в разные стороны – оригинальности ей было не занимать. Впрочем, работать было не с чем – весь светловолосый «материал» обрезался еще со академии. Когда же Саша, возжелав мести, предложила Игре свои услуги, Игритт предусмотрительно отказалась и просто оставила волосы свободно струиться по спине. Синий и белый – в этом была вся Инглинг. - Надевай, - приказала Игра, сунув Саше пакет. – И не дай космос, ты порушишь то, что я пыталась два часа создать у тебя на голове. Саша проглотила возмущения в стиле «надо было сначала думать, а потом делать» и подчинилась. Настоящее платье почти не отличалось от проекции в Сетевом магазине – если только ткань выглядела натуральнее и была чуть темней. Некоторым с магазином «Сквозь стекло» везло меньше – бывало, вместо обещанной «ангорской шерсти, легче пуха, мягче вашего домашнего любимца» приходило нечто, на ощупь напоминавшее дерматин. Возможно, говоря о домашнем любимце, продавцы имели в виду карликовых тираннозавров. Игра придирчиво оглядела подругу, развернула спиной, пошатала влево-вправо… Саша покорно терпела, ожидая, пока Инглинг не надоест играть в дочки-матери. Инглинг не надоело. Толкнув подопытную в кресло, она с решительным видом выудила откуда-то из-за спины внушительный чемоданчик. Саша тут же его узнала. - Нет-нет-нет! – выпалила она. – Нет, я больше на твои эксперименты не подписываюсь. - Да расслабься, - протянула Игра, подбираясь к жертве. – Никаких экспериментов. Испытанная на себе продукция, ноль побочных эффектов. - Когда ты испытывала ее на мне в прошлый раз, у меня уши позеленели! Андрюшка еще две недели прикалывался, пока не сошло. - Стильно, модно, молодежно, - отрезала Игра и ловким движением извлекла из чемоданчика какой-то подозрительный тюбик. – Сиди ровно, а то не только уши позеленеют. Саша некстати вспомнила Яра и взвилась с кресла. То один со своими опытами, то вторая… Ей пришло в голову, что эти двое вполне могли бы стать убойной парочкой. Эта мысль ее рассмешила и раздражила одновременно. Пока она прогоняла из своей головы настойчивый образ «убойной парочки», Игра мазнула по ее лицу чем-то липким и желтым. - Игритт! – вызверилась Саша. - Теперь у тебя нет выбора, - зловредно объявила та. – Так что сядь и дай мне, наконец, испытать эту фигню, которую я недавно вывела из сока красноперого… - Я сяду, если ты заткнешься, - оборвала ее Саша. – А то меня сейчас стошнит. Игра самодовольно улыбнулась и принялась с увлечением мазюкать чем-то у нее по лицу. Саша покорно закрыла глаза и взмолилась высшим силам, чтобы эта дрянь смогла смыться хотя бы завтра, а не через две недели. Еще одного Андрюшкиного «зеленоухое такси» она не вынесет. Балагур чертов. Спустя несколько минут Игра с довольным лицом отпустила подопытную из своих когтей и принялась складывать свои зловещие тюбики в чемоданчик. Саша уныло глянула в зеркало. Как ни странно, все оказалось не так печально, как она думала. - Красноперого, говоришь? – повторила она, прикоснувшись к темно-красным узорам, покрывающим ее виски, щеки и скулы. Это напоминало одновременно и прихотливо извивающиеся лианы, тонкими стеблями оплетающими ее лицо, и причуду старого художника, макнувшего в красный свою кисть. Ассиметричные и симметричные одновременно – при каждой улыбке, при каждом движении бровей они, казалось, извивались в новом направлении. Выглядело это странно. - Ага, - отозвалась Игра. – Главное, следи, чтобы на это не попал спирт. - Что тогда будет? – с нехорошим предчувствием спросила Саша. Ей казалось, что ее лицо больше ей не принадлежит. - Ну… - Игра пожала плечами, соорудив на лице легкомысленную улыбку. – Начнется цепная реакция. Какая – лучше не знать. Главное, не засыпай лицом в бокале. - Я когда-нибудь засыпала лицом в бокале? – отгрызнулась Саша и, увидев лицо Инглинг, поспешно добавила: - Тот раз не считается. Это был не бокал, а ведро. И во всем был виноват Андрюшка. - Андрюшка всегда во всем виноват, - меланхолично закончила Игра. – Пойду, отнесу это хозяйство к себе. Она захлопнула чемоданчик и выпорхнула из комнаты. Саша подумала, что сегодня, возможно, от Инглинг стоит ждать чуть больше легкомыслия, чем обычный уровень «минус один». Завороженная переливом сине-голубого в белый, она смотрела ей вслед, не замечая, что ее компьютер уже минут десять молчаливо сигналит экраном о новом сообщении. В конце концов настойчивое мигание привлекло ее внимание, и Саша плюхнулась в кресло, чертыхнувшись, когда наступила на подол платья. - Солнечная система, Земля, Олеся Ивановна Гордецкая, - прочитала она глухо, и тут же ее захлестнули противоречивые эмоции. Где-то внутри все еще тлела та злость за нерассказанную «семейную историю», но тоска по матери требовала не меньшего внимания. Внутренние весы слегка покачнулись, одна из чаш медленно поползла вниз… Саша решительно приказала: - Ответить. На экране тут же возникло лицо матери. Саша не без гадкого злорадства отметила, что оно чуть осунулось, но тут же одернула себя – уж слишком это было по-детски. С усилием растянула губы в улыбке: - Привет, мам. - Санька, - выдавила Олеся Ивановна. Робко улыбнулась – на мгновение Саше показалось, что они поменялись характерами. – Чего не отвечала? - Занята была, дела, - уклончиво ответила Саша. – Учеба. Я поняла, что мне не хватало домашнего обучения. Рот матери повело куда-то в сторону. Ее руки дернулись, словно она хотела взять ладони дочери в свои. Саша с каким-то отстраненным интересом наблюдала за этим – она привыкла видеть Гордецкую-старшую уверенной в себе, боевой женщиной, способной и в горящий космодром войти, и истребитель на ходу починить (образно, конечно, Олеся Ивановна в своих руках за свою жизнь ничего модифицированней молотка не держала). А тут мнущийся, робкий человек с робкой улыбкой. - Что ж, я виновата в этом, не спорю, - сказала она, сплетя пальцы вместе. – У меня были свои причины. Твои таланты, бесспорно, нужно было развивать, но дело в том, что они не проявлялись у тебя в типичном для них возрасте. - Как это понимать? – буркнула Саша. «Не проявлялись в типичном возрасте… Можно подумать, они проверяли», - мысленно проворчала она. Мать развела руками, снова улыбнулась беспомощной улыбкой. На заднем плане прошуршал чем-то Лелька, в пасти у него свисало нечто, похожее на обрывок цыганской шали. Саша вспомнила, что в эту шаль любила заворачиваться бабушка, пока не умахнула на Плутон – покорять местные горы. Та самая бабушка, от которой Саша и унаследовала ведьминские гены и по совместительству – неприятности. - Преподаватель сильно зверствует? – спросила Олеся Ивановна. У Саши защемило сердце – она не привыкла видеть мать… такой. Податливой и послушной. Она резко сказала: - Все нормально, мам. Я не злюсь. То есть, злюсь, но уже не так сильно. Но все-таки ты бы сильно облегчила мне жизнь, если бы рассказала о нашем семейном древе с самого начала. А, препод нормальный. Характер только поганый, вы бы с ним нашли общий язык, - спохватившись, добавила она. Олеся Ивановна заметно расслабилась. Откинулась на спинку кресла, потянулась, подхватила пробегающего мимо Лельку, выдрала у него из пасти остатки шали: - Ах ты крысоед! Кто разрешил? Лелька глуповато таращился и икал. Олеся Ивановна спихнула его на пол, отряхнула колени, кинула шаль на стол. Глянула на экран, в глаза дочери (кажется, впервые за разговор) и улыбнулась – уже смелее, почти как раньше. Саша едва заметно выдохнула. - Дело, понимаешь, вот в чем было, - путано заговорила мать, тщательно подбирая слова. – Если бы с самого начала понятно было, ты бы все знала, без утайки. Но ты росла такой… обычной, и я решила не портить тебе жизнь. - Спасибо за комплимент, - с сарказмом пробормотала Саша и потерла виски. Голова вдруг начала болеть. Гордецкая отметила про себя, что краска, щедро нанесенная на ее кожу Игрой, имеет поразительно стойкий эффект – ни следа красного не осталось на пальцах. Ей осталось только понадеяться, что узоры все-таки смоются. Олеся Ивановна усмехнулась. И Саша, увидев мать прежней, решилась. Она глубоко вздохнула, словно готовилась нырнуть, и выпалила: - Мам, мне страшно. Мать приподняла брови, в глазах промелькнула тревога. Они слишком хорошо понимали друг друга, эти двое, неудавшиеся ведьмы – бездарная и безграмотная; никто из них не стал бы просто так говорить «мне страшно» или же «я в ужасе» - ну, и тому подобные вещи. Саша прекрасно это понимала, поэтому, не называя ни имен, ни организаций, сообщила, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально спокойно: - Мне кажется, что меня скоро вышибут со станции. Неуспеваемость, еще и оборудование кое-какое потеряла… Мне кажется, его украли. И я даже знаю, кто. Олеся Ивановна прижала ладонь ко рту – алый камень на кольце сверкнул в солнечных лучах – и, стараясь снова овладеть собой, выдавила: - А ты приезжай домой, глядишь, и все утрясется. Саша задумалась над предложением. В этом был соблазн – бросить все, забить на Орден и свалить домой, а там вызвать бабушку и учиться под ее началом, а не под крылом взбалмошного колдуна… Но что-то подсказывало ей, что Орден есть всюду, куда не ткнись – а особенно на Земле. И ту связь, что установилась между ней и Яром, просто так не разорвать – не зря он когда-то предупредил ее, что выбор учителя – это навсегда. Пусть он сейчас злится, но этот договор работает на обе стороны – рано или поздно он выберется из своей скорлупы и оттает. Может быть, даже сегодня, на вечере, после нескольких бокалов чего-нибудь спиртного… Саша мотнула головой, отгоняя образ пьяного Яра. - Не могу, - призналась она. – Здесь дела. Закончу – может, и приеду. Отпуск практикантам вроде дается. Ага, хоть вон Тима взять. Интересно, в самом ли деле он на Земле? И вот еще что… Саша поняла, что не давало ей покоя. Если Тиму известно, кто она такая, и если он состоит в Ордене, почему никому не рассказал? Почему до сих пор никто за ней не явился, потрясая наручниками и бластерами? Почему она еще свободно разгуливает по станции, такая вот опасная? Может, Тим – это просто совпадение? От невеселых мыслей о то ли друге, то ли предателе ее отвлек стук в дверь. Саша метнула в нее взгляд, приподнялась. - Мам, мне бежать надо, - сказала она. – У нас тут что-то вроде глобальной вечеринки намечается. Поговорим потом еще, ладно? Олеся Ивановна беспокойно заерзала в кресле, кивнула: - Держи меня в курсе, Санька. И… - Она немного помялась. – Будь осторожнее, ладно? А то мало ли, несчастный случай какой – и все, некому наследство отписывать. Саша хмыкнула. Какой-то черный юмор получается. - Хорошо. Она кивнула компьютеру – связь прервалась. В дверь снова постучали – на этот раз нетерпеливо, мол, шевелись давай. Так стучать мог только один человек. Саша встала, расправила платье, заглянула за спину – вроде бы все нормально. После разговора у нее все еще царствовал некий сумбур в голове. Как понимать – не проявился в детстве дар? Как это вообще проверить можно? Какие-то испытания – укусы змей, скидывание в прорубь (мол, спасешься, не спасешься…)? Или все более просто – кровь на анализ? Но если дар – это какой-то ген, особое вещество в крови, то это должно было обнаружиться. Нельзя же им, например, заразиться? «Я подумаю об этом позже», - пообещала себе Саша, шагая к двери. Пора бы хоть на вечер стать обычно девушкой, любящей проводить свое время с друзьями. И, кстати, о друзьях – стоило открыть дверь, как на пороге тут же нарисовался Андрюшка. Важный, в смокинге, сверкает белой грудью. «И как всегда лохматый», - отметила про себя Саша. Это было неотъемлемой его частью, как уши и своеобразное чувство юмора. - Ты рано, - заметила Саша, окинув друга взглядом с ног до головы. – Непривычно видеть тебя таким официальным. Думала, не доживу. Андрюшка уставился на узоры на ее щеках странным взглядом, слишком долго для друга задержался им на зоне декольте, в немом удивлении приподнял брови, глянув на длину юбки, и произнес: - Кто бы говорил. Почему ты каждый день так не ходишь? - Интересный вопрос, - хмыкнула Саша. Своеобразный комплимент ей понравился – от Андрюшки их услышать можно было не часто. – Может, потому что это – что-то вроде маскарадного костюма? - Может, - согласился Андрюшка, взглянув ей в глаза. Саша мотнула головой, скрылась в глубине комнаты, кинув другу: - Я сейчас, настрою браслет. Браслет на ее руке был верхом удобства для девушек и женщин, обожающих таскать с собой всякую дребедень. Стоило настроить его на определенный канал, связанный с хранилищем дома, на работе или же в такой вот комнате – и проблема переноски вещей отпадала сама собой. Надо было просто ввести название необходимого предмета, который обретался на другом конце «провода» - и он телепортировался прямо в руки. На съестное это, кстати, не действовало – при прохождении через этот канал любая еда превращалась в нечто, пролежавшее пять дней в душной комнате с полчищем тараканов по углам. Есть это, конечно, отваживались только самые смелые, безносые и желудконепробиваемые личности. Саша себя к таким не относила, даже Андрюшка не отваживался на такой подвиг. Хотя нет, как-то на спор по пьяни согласился, потом провалялся в больнице месяц. Навещали его всем скопом, апельсинчики носили. Тим тогда умудрился вкачать в них… Сашу словно под дых ударили. Помотав головой, она на мгновение задержалась у стола, вцепившись в него побелевшими пальцами, а потом глубоко вздохнула и, приподняв подбородок, вышла из комнаты. Решительно прошагала к Андрюшке, взяла его под руку, как ни в чем не бывало улыбнулась… Естественно, ее тут же раскусили. - Сашенция, - наставительно произнес Андрюшка, - знаешь мое главное правило? - Пей до дна? – предположила Саша. - Не, - Копытов мотнул головой и попытался взлохматить ей волосы, но потерпел поражение – Игра зафиксировала их намертво. - Это тоже важно, конечно, но я о другом. Пока не шибанет – не думай ни о чем. - То есть, мне нужно просто дождаться налета скверно настроенных бывших монахов и тогда уже о них думать? – уточнила Саша. Андрюшка воздел палец к потолку: - Именно. Ухмыльнувшись, Саша оглянулась – ей показалось, что слова о бывших монахах прозвучали все-таки слишком громко. Но беспокоиться было не о чем – в суете разодетых «химеровцев» невозможно было услышать даже, как зовут твоего нового знакомого, с которым ты случайно встретился у телепорта. Искусство чтения по губам – дело сложное, но многолетняя дружба с Андрюшкой учила многим полезным вещам. Правда, умение воровать ананасы из чужого сада Саше так пока и не пригодилось, но кто знает, как сложится жизнь? Она глянула на Андрюшку, тот кивнул, и они вместе отважно нырнули в толпу. Копытов, как истинный джентльмен, пробивал дорогу сам, орудуя локтями и коленями – всё это он умудрялся изящно замаскировать под собственную неуклюжесть. Саша же, попеременно извиняясь, семенила следом. Схема была отлажена, как часы. Вскоре они стояли на третьем уровне, где располагались кабинеты руководства, а так же малый и большой банкетный зал. Так как на гулянку собиралась вся станция, было решено открыть и встряхнуть от многовековой спячки большой. Путь к нему был освящен ползающими по стенам и потолку гирляндами – каждую минуту коридор окрашивался в новый светлый цвет. Иногда гирляндам надоедало ползать просто так, и они начинали развлекаться на свой манер – образовывали рисунки на стенах или же даже целые портреты. Некоторые падали на пол и начинали играть в туриста и анаконду. Такие гирлянды быстро собирали дежурные роботы и уносили на перепрограммирование, недобро поглядывая на приглашенных «мастеров чисел и логики». Скуке были подвержены не только гирлянды. Из зала неслась громкая, ничего не выражающая музыка – так, чтобы на фоне что-то пиликало. Главный гвоздь, шуруп, винт и антиграв в лице «Марсианских девочек» еще не явил себя. Саша представила волнующуюся Игру, заухмылялась, поделилась с Андрюшкой. Спустя минуту ухмылялись оба. Джимми Янг уже давно стал объектом многих сальных шуточек благодаря наличию четырех рук. Он, кстати, об этом знал и ничуть не оскорблялся – более того, многие фанаты считали, что источник этих самых шуточек – сам певец. И было в этой теории что-то резонное. Андрюшка улыбнулся, шутливо поклонился: - Мадмуазель, позвольте сопроводить вас в зал. - Позволяю, - хмыкнула Саша, поддерживая игру. Копытов чинно предложил ей локоть, и они так же чинно вплыли в мир света, огней и музыки. Гостей было уже более чем достаточно – взгляд просто потерялся в этой разноцветной толпе. Мимо проплывали самые разные ткани, перья, даже дерево… Некоторые могли похвастаться нарядом из листьев. Проблема была только в том, что обычно такие одежды были весьма недолговечными, а стоили ого-го. Предполагаемые завистники делали вид, что восторгаются, а сами тайком благодарили свою жабу, которая все-таки не дала расстаться с деньгами ради такой оригинальности. Здесь у каждого были свои приоритеты – кто-то хотел удивлять, кто-то – удивляться, а кто-то просто пришел на халявную пирушку. Стоит ли говорить, на чьей стороне был Андрюшка? Правда, пока его взгляд то надолго задерживался на столах с закусками, то обыскивал толпу в поисках друзей. Никого из них не было видно. Саша тщетно пыталась отыскать синие-белые перья, но Игра словно сквозь землю провалилась. Зато Гордецкая заприметила кое-что другое – фигуры в черном, стоящие навытяжку по периметру зала. И под куртками у них были точно не бутерброды с маслом. - Смотри, - она толкнула ничего не подозревающего Андрюшку. – Как думаешь, по чью душу? Копытов присмотрелся, уважительно приподнял брови. - Думаю, если бы они знали о тебе, то уже действовали бы. - И то верно, - согласилась Саша. Немного помолчала и призналась: - Знаешь, что-то мне не по себе. Андрюшка встал прямо перед ней, ухватил за плечи, легонько встряхнул. Серьезно поглядел в глаза: - Успокойся. Ты не одна. Саша смотрела в его глаза – такие привычные голубые глаза, с едва заметными золотистыми вкраплениями – и понимала, что если и совершала в жизни ошибки, то в выборе друга она точно не ошиблась. Поддавшись порыву, она потянулась вперед, порывисто обхватила Андрюшку за плечи и обняла так сильно, как только могла. Длинные рукава от стремительного движения зашелестели. - Спасибо, - тихо сказала она, прекрасно зная, что ее услышат. Андрюшка неловко обнял ее в ответ. Саша слышала над своим ухом его быстрое дыхание, чувствовала, как быстро-быстро бьется его сердце под костюмом и понимала, что ее сердце сейчас бьется не менее быстро – то ли от переживаний, то ли от сгустившегося в зале мрака. У нее засосало под ложечкой, и она нахмурилась от непонятных, туманных предчувствий. Лампочки на стенах таинственно мерцали, то погружая зал еще в больший сумрак, то разгоняя его. На антигравитационной сцене появился юркий альдебаранец в ярко-красном костюме. По черным татуировкам над глазами Саша без труда узнала в нем Глори Тимхаса, известного, казалось, на всю Вселенную со своим шоу «Милые, но смертельно опасные». Шоу было посвящено разнообразному инопланетному милому зверью, которое не поленилось бы вас сожрать, попади вы только в их поле зрения. В частности, был даже выпуск, посвященный Земле, где подробно рассказывалось о пираньях. - Дамы и господа! – громко объявил Глори Тимхас. – Добро пожаловать на званый вечер, посвященный пятилетию космической станции «Химера»! Ешьте, пейте, танцуйте до упаду – а пока для вас споют… да-да, дамочка, вы не ошиблись – «Марсианские девочки»! Поприветствуем наших гостей! Где-то сейчас одна Игра наверняка упала в обморок. Саша оторвалась от Андрюшки, постаралась разобраться в своих спутавшихся в клубок мыслях. В чем дело? Почему ее сердце сейчас колотится, как сумасшедшее, а в душе медленно назревает нехорошее предчувствие? Что-то произойдет? Или уже происходит? Она оглянулась, пытаясь отыскать в окружающих ее восторженных лицах что-то, что подаст ей знак. Знак упорно не подавался. Саша глубоко вздохнула, попыталась успокоить скачущее сердце – и оно вдруг замерло, словно его холодной водой облили. В шагах десяти за ней наблюдал Яр. Саша осторожно улыбнулась ему – даже не улыбнулась, слегка приподняла уголки губ. Это немного походило на попытку примирения, но это был пока единственный вариант, подходивший ей. Сунуться к Яру в тот момент, когда он, мягко говоря, еще сердит – опасно. Стоит вспомнить только ту решимость на его лице, когда Саша убеждала его не убивать побежденных орденцев. Поэтому она благоразумно предпочла держаться пока в стороне. К тому же на ее жалкую попытку улыбнуться Яр даже не отреагировал – просто стоял и смотрел. И это было еще более жутко, чем если он просто кричал на нее. - Чертов мальчик-колдун, - пробормотала Саша. Она ненавидела быть виноватой. - Ты что-то сказала? – переспросил Андрюшка, наклонившись к ней. Из-за быстрой и громкой музыки было трудно нормально слышать собеседника. - Яр здесь. Андрюшка оглянулся, кивнул колдуну. Тот кивнул в ответ. Саша оскорбилась – раз Яр приветствует человека, которого он очень сильно недолюбливает, то что же он тогда сейчас думает о ней? И она дала себе зарок не смотреть на него, пока он сам не соизволит все высказать. «В конце концов, мне уже надоело постоянно извиняться, - злилась она. – Все. Теперь мне плевать». Это словно вдохнуло в нее вторую жизнь – Саша расправила плечи и улыбнулась. - Эй, Андрюшка, не хочешь?.. - Потанцевать? Отлично, погнали. Копытов по-хозяйски потянул ее в круг, где уже двигались в быстром ритме некоторые парочки. - Ну, вообще-то я хотела предложить нажраться, но раз ты настаиваешь… - пробормотала Саша и вложила свою руку в его предложенную. – Ноги мне не отдави. - Ни в коем случае, - закатил глаза Андрюшка. – Кстати, твое предложение мне тоже нравится. Надо же как-то выкручиваться, пока наш главный контрабандист в отъезде? Воцарилось молчание. Джимми Янг вдохновленно пел что-то про цитрусы. Где-то одна Игра сейчас наверняка упала во второй обморок. - Да, не лучшая шутка, - сказал наконец Андрюшка. – Прости. - Да уж. Джимми словно почувствовал их унылое настроение и решил все исправить. Музыка ускорилась, слова тоже – солист, казалось, совершал невозможное. С такой скоростью произносить слова было просто нереально, но он делал это! Краем глаза Саша заметила пролетевшие мимо сине-белые перья – Игра, как обычно, не упускала ничего. Пару ей составлял Дерек. На какое-то мгновение Саша озадачилась вопросом, где же Вит, но потом все мысли испарились из ее головы – музыка полностью завладела ее сознанием. Она крутанулась на каблуках, взмахнула рукавами – и тут же попала в Андрюшкины руки. Он оттолкнул ее от себя, снова притянул… Они пустились в быстром танце – в таком быстром, что кружилась голова и выскакивало сердце из груди, но что-то подсказывало – оно того стоило. Пальцы сплелись, наклон в одну сторону, в другую… Саша только радовалась, что у нее короткие волосы – с длинными было бы проблематично танцевать и не плеваться. Она рванулась навстречу Андрюшке, запустила руку в волосы, прижалась лбом ко лбу и рассмеялась. - Что мы только с тобой не делали – и пили вместе, и дрались, и преподам пакости устраивали, в песок друг друга закапывали – а танцуем впервые. - Иногда немного разнообразия не помешает, правда? – отозвался Андрюшка. – О, песня закончилась. Игра сейчас, наверно, в экстазе. Саша представила Игру в экстазе и развеселилась еще больше. - Да ты сам – одно большое разнообразие, - фыркнула она. - Я сделаю вид, что это был комплимент, - с достоинством сказал Андрюшка. Внезапно его глаза загорелись: - О, это же кришуанская сельдь! Он умоляюще посмотрел на Сашу. Та милостиво кивнула: - Ладно, иди. Андрюшка, прекрасно знающий о ее нелюбви ко всем представителям рыбьих, благодарно потрепал ее по макушке и унесся поглощать свое любимое блюдо. Саша осталась в одиночестве. Джимми Янг, коварный сердцеед, решил, видимо, разбить в этот вечер еще больше сердец – подмигнув кому-то в толпе (по ней пронесся тихий женский вздох), он, схватившись двумя руками за микрофон, а остальными – за гитару, принялся наигрывать какую-то очень медленную и печальную мелодию. Остальные члены группы подхватили ее, и вскоре над гостями поплыла красивая грустная песня, в которой, кажется, кто-то кого-то бросил. Саше, в чьей груди еще тлел некий огонек безумия от танца, загрустила и решила поискать кого-нибудь знакомого в толпе. Пришлось поработать локтями, потому что все вдруг резко решили погрустить в объятии своего знакомого или знакомой и пошли танцевать. Одинокой Саше было некуда деться, и она уже всерьез подумывала смыться к Андрюшке с кришуанской сельдью, когда чья-то рука задержала ее за локоть. - Не находишь, что здесь немного более шумно, чем я думал? – поинтересовался Вит. В руке у него покачивался бокал с чем-то голубоватым. Покачивался и сам его хозяин. Саша приподняла брови – похоже, друг побил все рекорды по быстрому напиванию в драбадан. - Вит, ты где был? – спросила она, осторожно его поддерживая – кажется, он немного переусердствовал. - Там, здесь, - он махнул рукой и едва не задел кого-то по лицу. – Боялся и напивался. - Боялся? Чего? – недоуменно повторила Саша. Вит как-то горько усмехнулся, приподнял бокал, словно захотел сказать тост. Саша почувствовала беспокойство – глаза друга были такими пустыми, словно из них ушла жизнь. - А чего все боятся? – сказал он надтреснутым голосом. – Провалиться. И я, похоже, провалился. Спасибо одному нашему общему другу. Саша поняла только последнее предложение. Ее затопила жалость. - Вит, не думаешь, что тебе стоит просто поговорить с этим самым общим другом? Может, он ждет от тебя этого? Вит пьяно хохотнул. Его глаза расширились, и он отхлебнул какой-то дряни, щедро намешанной в бокал: - Поговорить? Думаешь, я не пытался? Да я только и делал, что разговаривал, только все равно все пропало. - Не говори так, - промямлила Саша. Она не умела утешать людей, пострадавших от собственных ошибок, тем более, в делах любовных. – Игра отойдет, просто дай ей время… - Игра? – Вит завертел головой, словно ожидал, что та вот-вот выскочит из неоткуда. – Игра! И с ней я провалился. Саша нахмурилась – она окончательно перестала понимать друга. - Разве мы не о ней только что?.. - Я должен с ней поговорить! – пьяно объявил Вит. Саше показалось, что в его голову заложили цикличную программу - настолько быстро он вернулся к первоначальной теме. И не успела она что-либо сказать, как он сунул ей бокал в руки и ввинтился в танцующую толпу – пара минут, и его спина, обтянутая черной тканью, окончательно исчезла из поля зрения. Саше оставалось только очумело трясти головой. Она перевела взгляд на оставленный бокал, принюхалась… и решительно осушила его, решив, что сегодня с нее быть единственным трезвым человеком хватит. Нечто голубоватое, недавно плескавшееся в бокале, оказалось какой-то сильной дрянью, почти тут же сбивающей с ног. Неудивительно, что Вит так быстро напился. Напиток имел странный эффект – Саша чувствовала себя одновременно и трезвой, и пьяной – словно по желанию переключаешь режим. Видимо, Вит решил, что сегодня должен царствовать последний вариант. Саша же пока пыталась понять, что ей больше нравится. На языке остался какой-то странный травянистый привкус – Гордецкая задумалась, из чего же сделана эта отрава, но так и не пришла ни к какому выводу. Напиток не напоминал ей ничего из ее криминального прошлого и немного настоящего. Она подняла голову от бокала. Перед ней стоял Яр. - Привет, - пересохшими от волнения губами сказала Саша. Яр молча глядел на нее. Саша не выдержала. Чувствуя поднимающуюся в груди ярость (вероятно, тот травянистый настой, сбивающий с ног, дал о себе знать), она бросила: - Хочешь дальше в молчанку играть – пожалуйста. Мне это надоело. Где-то в глубине сознания она понимала, что, собственно, в молчанке виновата она сама, но в груди что-то кипело и разбрасывало искры. Похоже, напиток имел свои побочные эффекты – возникающую агрессивность, предположительно, и дрожь в ногах. И, возможно, галлюцинации – потому что то, что Яр все так же молча приблизился и притянул ее к себе, не могло не привидеться. Сердце снова словно окунули в горный водопад. Дрожь передалась от ног всему телу. И не от того, что колдун был так близко и практически дышал ей в ухо – общение с ним уже дало понять, что так просто Яр ничего не делает. Что-то опять случилось или вот-вот случится. А пока… пока они медленно кружились под душераздирающую песню, которую Джимми, по его словам, адресовал кому-то из гостей. Пожалуй, стоит написать, что где-то одна Игра упала в обморок третий раз. - Чувствуешь? – тихо сказал ей на ухо колдун. Саша не могла понять, что он имеет в виду, потому что а) жидкость в бокале имела весьма странный эффект и б) чувствовала она сейчас слишком всего много. Раньше она считала, что столько всего чувствовать сразу невозможно, но теперь бы сегодняшняя Саша Гордецкая поспорила бы с прошлой. - Что? – прошептала она в ответ, отмечая про себя, что у Яра удивительно мягкие волосы. - Атмосфера. Давит. Предчувствия имеются? Саша честно прислушалась к себе. Если раньше и правда ей казалось, что вот-вот произойдет что-то плохое, то теперь это ощущение ушло. Осталось только чувство незаполненной пустоты и легкости. - Были, - призналась она. – А теперь нет. Яр, что происходит? Колдун помолчал, уверенно ведя ее в танце. Саша подумала, что сегодня просто вечер сюрпризов. Наконец, он проговорил, тщательно выбирая слова: - Странно, что ты ничего не чувствуешь. Мне казалось, что… - Он, недоговорив, остановился, отстранился и взглянул ученице в лицо. Глаза у него были черными и непроницаемыми – Саше показалось, что на нее взглянула сама тьма. Так и не дождавшись продолжения, Саша осторожно поинтересовалась: - Мне казалось, что ты немного зол на меня. Яр хмыкнул, жестом пригласил ее танцевать дальше. Саша снова оказалась прижатой к его груди – и, как ни странно, это уже начинало казаться чем-то уютным. Пока она думала, какое слово лучше ко всему этому подойдет, колдун тихо объяснял ей на ухо: - В минуты такой опасности лучше стоит держать тебя поблизости. Учениками не разбрасываются. К тому же, я сам отдал тебе этот… предмет, значит, я тоже несу ответственность за это происшествие. Надо было сразу понять, что доверять тебе такую важную вещь нельзя. - Вот уж спасибо, - пробормотала Саша. Ощущение его рук на своей талии перестало казаться ей уютным. Яр, как обычно, очаровывал и обольщал. Куда там Джимми Янгу?.. – Я думаю, что нам пока ничего не грозит. Вряд ли Орден позволил двум колдунам разгуливать по станции просто так. - Двум. – Рука Яра дернулась на ее талии, словно он хотел воздеть палец к потолку, поучая, но передумал. – С одним еще можно без проблем справиться, но двое представляют уже большую опасность. Им неизвестно, что нас, по сути, не двое, а где-то одна целая две десятых колдуна. - А ты мастер делать комплименты, - буркнула Саша. Во рту у нее стало кисло. - Еще бы, - кивнул Яр, - две десятых для тебя, все-таки, пожалуй, многовато. Саша закатила глаза. Они снова замолчали. Ей подумалось, что песня уже какая-то слишком длинная – но подумалось так, мельком, где-то на краю сознания. Она и не помнила, как давно Яр касался ее так легко и непринужденно, не спасая, к примеру, от Ордена или не залечивая раны. Разве не так положено у друзей? Смех, объятия, подзатыльники? Яр был ей другом – это Саша знала точно, но была ли ему другом она? Может, раньше – нет, но теперь – да. Прощать что-то с такой легкостью, кроме предательства, можно только друзьям. - Этот парень оказался более надежным, чем я ожидал, - признал Яр спустя какое-то время. Саша очнулась от своих мыслей и поняла, что он говорит об Андрюшке. - Мы дружим еще с детства. – Саша едва заметно ухмыльнулась. – И я знаю его, как облупленного. И он меня. Если бы я продолжала скрывать от него эту информацию, рано или поздно он все бы сам узнал. Он и так уже начинал что-то подозревать. - Союзники нам не помешают, - нехотя сказал Яр. – Может, ты и была права. Говоришь, дружите с детства? Саша не видела его лица, но в голосе его вдруг начали сквозить какие-то нотки, до этого момента ею не слышанные. Она напряглась, ожидая подвоха – и в то же время ею завладело любопытство. - Да, а в чем дело? Яр слегка стиснул свои руки на ее талии. Саша подобралась, ожидая ответа… и тут он сказал: - Ни в чем. Праздное любопытство, не более. Треклятая песня наконец закончилась, и Саша с облегчением отстранилась от колдуна, получив возможность посмотреть на его лицо. Оно было непроницаемо и невозмутимо, словно Яр, разгадав ее план, поспешно смел с него все эмоции куда-то на пол. Слегка поклонившись – сама элегантность, Вит нервно курит в сторонке, - он сказал: - Благодарю за танец. - Да пожалуйста, - брякнула Саша, разочарованная и раздраженная. Она понимала, что от нее сейчас ускользнуло что-то важное – и этого вполне хватало для досады. Яр опять смог обдурить ее. Да что же это за человек такой? Пока она собирала свои разронянные чувства в охапку, Яр наклонился к ее уху и бархатным шепотом произнес: - Прекрасно выглядишь. За то время, когда Саша пыталась справиться с бегущими по коже мурашками, колдун с достоинством скрылся в толпе. Гордецкая поглядела на бокал, который до сих пор оставался в ее руке, и решительно пробормотала: - Нет, сегодня с меня алкоголя хватит. Она отдала его проехавшему мимо роботу-официанту. Саша прикинула все «за» и «против» режима «в драбадан» и решительно переключила видимый только ей рычажок. Сразу стало жарко и как-то… дрожаще. Пришло не менее опьяняющее чувство свободы. Сейчас ей было плевать на все – на Орден, на Тима, на странности Яра. Джимми пустил по залу новую песню, на этот раз зажигательную и ободряющую, и Саша почувствовала, как ее ноги отдельно от ее сознания пускаются в пляс. Она хихикнула, а потом хихикнула снова, думая, как странно слышать этот звук. Где-то на задворках сознания промелькнула последняя трезвая мысль: «Какая же сильная штука!», а потом какая-то белая тряпка прошлась в ее голове, стирая все, о чем она думала последние дни. Где-то сверкали лампы, где-то бежали люди, где-то громкий звук лазерного выстрела взорвал толпу – а Саша, стоя посреди всего этого гомона, казалось, ушла куда-то в себя. Исчезло все – осталась только она сама и нечто, бушующее у нее сейчас в крови. Это было похоже на какой-то наркотик, отрывающий от реальности, словно ее душа только что вылетела из тела и наблюдает за всем со стороны – безумной, странной стороны. Вокруг мелькали размазанные силуэты, где-то громко кричала какая-то девушка – а потом замолчала, словно ей рывком заткнули рот. Кто-то дергал Сашу за руку, тормошил, пытаясь привести в чувство; а кто-то смотрел ее глазами, как на ее лице расцветает отстраненная улыбка. Гирлянды горели и мигали, одна за другой гасли – и тут кто-то включил верхний свет. - …Сашка, Сашка, очнись! Перед ней, глядя такими же безумными глазами, как и она сама недавно, стоял Андрюшка. Саша медленно втиснулась обратно в свое сознание, как в свитер, севший после стирки. На ум пришла какая-то странная мысль, почти догадка - но мелькнула и тут же исчезла. Догнать ее не удалось. И Саша с долей раздражения оглянулась. Кругом творилось что-то невероятное. Бежали люди и гуманоиды, в панике ездили туда-сюда роботы, а где-то на задворках зала лазерные выстрелы резали воздух. Половина охраны, стоявшая на посту, лежала на полу без чувств или скованная, вторая половина стояла над ними и целилась в спины дулами бластеров. Кто-то кричал, кто-то плакал; кто-то застыл с наполовину опустошенными бокалами в руках, кто-то – в нелепых танцевальных па. И у всех были одинаковые лица – сумасшедшие, ошеломленные или же пустые. - Что происходит? – крикнула Саша Андрюшке. Тот с большими глазами ухватил ее за руку и попытался прорваться сквозь безумную толпу, но тут же отступил, напоровшись грудью на дуло бластера. Человек в маске направил оружие прямо на него – молча и бесстрастно. Андрюшка медленно поднял руки вверх. Саша, заметившая в его глазах огонек безумной решимости, дернула его на себя: - Не вздумай! – прошипела она ему на ухо. – Не вздумай, упрямый ты осел! Ты мне живым нужен! Андрюшка оглянулся. Что-то в Сашином лице подсказало ему, что лучше послушаться. Он кивнул своему противнику и окончательно сдался. Наемник – или же кто там скрывался под его маской – подтолкнул его к сбившейся в кучу толпе. Саша обеспокоенным взглядом скользнула по жесткой линии челюсти друга, по его сжатым от ярости кулакам и обеспокоенно огляделась. То ли действие напитка еще не прекратилось, то ли драматичность ситуации еще не пробрала до костей, но искала она не какое-то оружие или способы смыться из зала, а друзей. И как назло, ни одного знакомого лица вокруг не было видно. - Дамы и господа! – прогремел издевательский голос. Очень знакомый голос. – Прошу минутку внимания! Саша перевела взгляд на сцену и почувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. Видимо, Андрюшка почувствовал ее дрожь – он приобнял подругу за плечи и прижал к себе, успокаивающе стиснув пальцы на желтом рукаве. Саша не заметила этого. Ее «минутка внимания» - да что там, час, сутки, месяц! – была целиком и полностью отдана «герою этого вечера», с нескрываемым удовольствием оглядывающем перепуганную толпу. Герой, кстати, едва заметно пошатывался – его нога, похоже, была повреждена, и он с таким выражением лица прижимал руку к плечу, словно его сверлили уже полтора часа. Он был бледен, бледнее, чем его запомнила Саша, зато глаза своей живости не растеряли – напротив, блестели они так, будто он получил самый крутой подарок на день рождения. - К сожалению, вынужден вам сообщить, что этот прекрасный вечер подошел к концу, - сказал Серп. – Станция захвачена. Угадайте, кем? И он широко улыбнулся.