Тернии. Пилот

Очаровательна и загадочна тихая корабельная ночь, но ключи от рубки лучше перепрятать… Директор Моровой не зря носил это гордое звание – он, проживший на корабле всю свою жизнь и видавший самых разных студентов, был человеком осторожным и предусмотрительным (особенно после того инцидента с обнаженными девицами). К тому же весь учительский состав – начиная от ликвидаторской до межпланетной кафедры – благополучно собирался свалить на небольшой междусобойчик, а ключи с корабля выносить было твердо запрещено. Не то, чтобы директор являлся отчаянным поборником правил – нет, он был одним из самых блестящих выпускников школы, - но какой-то гений лет пятнадцать назад разработал уникальную систему безопасности, которая, будучи установленная на корабле, поднимала такую адскую какофонию при попытке пронести ключи за борт, что уж лучше было отдать студентам рубку на разграбление. Впрочем, ключи Моровой благополучно где-то закопал, преподавательский состав дружно учесал на Уран, который славился своими питейными заведениями, а студенты, почуяв свободу, с радостными рожами принялись творить каждый, что горазд. Кто-то щедро поделился своей заначкой пива, кто-то, умудрившись взломать-таки рубку, перепрограммировал систему оповещения и врубил на всю катушку «Марсианских Девочек», а кто-то повел все ту же неунывающую группу первачков на поиск легендарных музыкальных панталон Кусички. Легенду о этом чудодейственном предмете передавали из поколения в поколение студентов, причем с каждым годом она обрастала все новыми и новыми подробностями. Вскоре особо предприимчивые сколотили на ней некоторое состояние, рисуя от руки карту местонахождения «сокровища» и продавая ее доверчивым новичкам. В легенде же говорилось, что в этих панталонах Кусичка запрятал ключи от всех отсеков корабля, включая личный ангар преподавателей и школьную казну. Сам же преподаватель бесился до белой пены, когда очередной особо одаренный студент-первокурсник с невинными глазенками умолял его открыть свой секрет. К ангару Саша и Андрюшка подоспели вовремя – несколько пятикурсников уже осаждали неподкупного Лопатыча, умоляя отдать им ключи за двойную плату и напирая особо на то, что, мол, кто первый встал, того и тапки. Лопатыч оглаживал бороду и сурово качал головой, кося, тем не менее, желтым светодиодом на соблазнительную тару с кровью пырника. Завидев приближающуюся парочку, старый робот с облегчением вздохнул и подался вперед, проскрипев: - Наконец-то, Копытов! Бери свой «мячик» и отчаливай отсюда, пока я тебя учителям не сдал. Пятикурсники, сникнув, пытались торговаться уже с Андрюшкой, но тот быстро пресек все домогательства, сообщив: - С нами Игра летит. Пятикурсников как ветром сдуло. Все знали маниакальную страсть Игритт капать на мозг любым представителям сильной половины человечества, а выслушивать очередной раз тираду на тему «Я женщина, а значит, я могу…» никто не хотел. Вскоре после позорного побега конкурентов на горизонте нарисовалось то самое тайное оружие Копытова в компании Вита и Тима – последний торопливо жевал краковскую колбасу, упорно игнорируя буханку черного хлеба в руке друга. - Опять на кухне шарился? – укоризненно спросила Саша. Журила она юного взломщика не за его поступок, а за то, что тот не поделился с ней. - Угум, - прочавкал Тим, с явным усилием проглатывая последний кусок. Отобрал у Вита буханку и протянул ее Саше, щедро проговорив: - На! - Спасибо, воздержусь, - отказалась сокурсница. Вит сцапал хлеб обратно и бережно сунул его под куртку: - Мне пригодится, так что жрать не вздумайте! - Опять какой-то взрывоопасный коктейль задумал? – с подозрением спросила его Игра. Вит широко ухмыльнулся. Улыбка очень шла его красивому загорелому лицу: - Нет, что ты! Разве бы я тебя не предупредил? Игритт что-то неразборчиво пробурчала, и такой ответ студента вполне удовлетворил. Пока же друзья делили добытый Тимом хавчик, Андрюшка проскользнул мимо замершего Лопатыча (типа, я никого не вижу и не слышу, и вообще – за-ня-тый я!) внутрь ангара. Компания последовала за ним, шепотом переругиваясь, когда неуклюжий Вит в очередной раз отдавливал чью-то ногу. Андрюшка уже возился возле старого транспортника, по виду напоминающего летающую гусеницу на тонких лапках. Более новые версии МЯ-Ч (или «мячика», как любовно его прозвали) имели форму короткой гигантской сигары, обтекаемой и блестящей. Да и скорость у них была гораздо выше. Но в школу такие транспортники не поставляли, справедливо опасаясь всплеска активности студентов. Дверь аппарата с шипением отъехала в сторону. Саша забралась внутрь и привычно устроилась на месте пилота. Пускай экзамены она еще не сдала, но с «мячиком» может справиться, особенно когда рядом сидит Андрюшка и дает «ценные» советы. Копытов, как и Саша, учился на факультете пилотов, летчиков и просто водителей класса «Л», которые управляли воздушным транспортом, использующимся на Земле вместо старых колесных версий. Но, как уже говорилось раньше, Копытов был неисправимым двоечником (упорно скатывающим все контрольные у Гордецкой), поэтому, прежде чем следовать его совету бывалого опытного пилота, нужно было как следует взвесить все «за» и «против», а заодно и составить завещание. Впрочем, сейчас, кажется, у Андрюшки наступил приступ того самого вдохновения, а это значило, что транспортник попал в умелые руки… …или нет. - Копытов! – рыкнула Саша, уводя «мячик» из-под удара здорового и вредного астероида. – Поставь стабилизатор на максимум, ты, ходячий смертник! Если и был кто-то, способный вывести Гордецкую из себя, так это неунывающий Андрюшка. С легкой улыбкой на лице он коснулся панели управления, окончательно отключая стабилизатор. Теперь транспортник превратился в летающее неуправляемое устройство, которое уворачивалось от астероидов по такому же вдохновению, с которым сейчас работал второй пилот. - Остынь, Сашка, - посоветовал студент, ухмыляясь, - весело же! Необходимую прививку от веселья ему организовал Тим, отвесив другу оздоровляющий подзатыльник. Андрюшка, побагровев, вскочил с кресла и вернул хакеру оплеуху с процентами. Заварилась потасовка – по рубке катался черно-рыжий клубок, ругаясь на силурианском и всеобщем одновременно. Саша торопливо переключила стабилизатор на умеренный режим и вывела «мячик» из-под обстрела, направив к призывно синеющей Земле. Планета стала неуклонно расти в лобовом иллюминаторе, а переругивающийся и плюющийся клубок вытурила в коридорчик Игра прицельным пинком. - Борт МЯ-Ч 243 запрашивает «добро» на посадку, - сказала Саша в микрофон, изо всех сил стараясь придать голосу хрипотцы бывалого пилота. Кто же виноват, что у нее на счету всего лишь четыре полета, два из которых были учебными, один – нелегальным, а последний – угробившим старый школьный истребитель? Правда, Януш был сам виноват, попросив продемонстрировать студентку, «как делать НЕ надо». Ну, Саша и постаралась… - МЯ-Ч 243, посадка разрешена. Площадка номер 5. Следуйте прежним курсом… и выровняй транспортник, студент. Саша пристыженно коснулась панели управления, и «мячик» перестал рыскать в воздухе. Ошибка, достойная первокурсника! Пока Гордецкая грызла себя, в рубку ввалился помятый Тим и, пригладив взъерошенные темные волосы, глянул в иллюминатор: - Приземляемся в Москве? А дальше как, «скакнем»? - Угу, - отмахнулась Саша, аккуратно опуская «мячик» на площадку. По соседству с огромным межпланетным кораблем «Мещера», их небольшой аппарат казался казанской сиротинушкой. Студентка провела пальцами по сенсорной панели, отключая приборы, и, чувствуя боль в области затылка, поднялась с кресла и с наслаждением разогнула спину. - Минус кресел «мячика» - предназначены для ежей-мутантов, но никак не для пилота, - прокомментировал ее действия Тим. - Именно! – кивнула Саша, покидая рубку вслед за ним. Студенты толпой вывалились наружу, сдавленно хихикая и переговариваясь – к их счастью, обслуживание на площадке проводили роботы, которым было по барабану, что их гости щеголяют формой известной космической школы. Маленькие «паучки» засновали по обшивке транспортника, отчищая от пыли и старательно маскируя вмятины, оставшиеся после близкого знакомства с Его Величеством Космосом. Приятели выбрались за силовое ограждение, опоясывающее площадку по кругу, и направились к телепортационному автомату. - Народ, кто мороженое будет? – окликнул друзей Тим, облизываясь возле киоска. - Клубничное, дорогой? – проворковала робот-продавщица, глядя на студента с материнской любовью в светодиодах. Выглядело жутковато. - Двойную порцию, - с такой же любовью, но к мороженому, отозвался Тим. Андрюшка, уже вбивающий данные в компьютер, досадливо обернулся: - Слушай, сладкоежка ты силурианская, мы сейчас пойдем глушить пивас без тебя. - Подождете, не развалитесь, - отмахнулся хакер, бережно принимая из рук робота мороженое. Любовь студента к еде была безгранична. Копытов вздохнул и нажал на клавишу, сохраняя адрес. Саша пригляделась к строке – Новгородская область, деревенька Старые Дохи. Гадая, куда их сейчас занесет по прихоти приятеля, Гордецкая вслед за ним шагнула в засветившийся круг телепорта. За мгновение до отправки ее внезапно пробрала крупная дрожь, словно предчувствие чего-то… странного. Загадочного и явно ненаучного. Но, как и обнаруженная недавно Янушем алкогольная заначка второкурсника Рыбенко, оно вскоре испарилось без следа. Старые Дохи находились в так называемой «зеленой зоне», где правительство реконструировало обстановку девятнадцатого века. Таких зон было несколько, это являлось своего рода экспериментом – дескать, мы летаем на другие планеты, осваиваем далекие миры, открываем новые системы, но забываем о своей истории. Помнится, даже ролик рекламный крутили по Сети. Кстати, с такой навязчивостью, что после тысячного патетического вопля: «Вспомним о своих корнях!» Саша тут же мысленно переключалась на другой канал. К тому же учесть надо то обстоятельство, что Гордецкая вообще не была поклонницей Сети и включила ее как-то раз случайно, когда какой-то умник умудрился вырубить корабельный генератор, оставив факультет пилотов на весь день без энергии и, как следствие, без лекций – одной теорией никого летать не научишь, а симуляторы благополучно почили. В общем, деревенька благополучно соответствовала имиджу крепостных владений какого-нибудь экзальтированного помещика, хотя опытный глаз мог заметить, что печные трубы на крышах искусственные, а крестьяне на полях – роботы. Впрочем, за умеренную плату тур-агентства могли направить жаждущего развлекухи клиента трудиться вместо роботов – такие экстравагантные способы отдыха пользовались, кстати, успехом, и от желающих не было отбоя. Зато живность была вполне… живой – куры так вообще проявили подозрительную активность и целой стаей следовали за ребятами, иногда переговариваясь низким кудахтаньем. А если учесть еще и то обстоятельство, что над деревенькой царила ночь, то и псевдо-крестьяне на полях, и слишком подозрительные куры выглядели очень и очень странно. - Наверно, перепрограммировать забыли, - понимающе вздохнул Тим, глядя на неустанных роботов. Компания завернула за угол и оказалась на небольшой сельской площади. Здесь тоже царила та же атмосфера, что и во всей деревеньке: крепостничество, крестьянская община, помещичья управа. Но все это было щедро разбавлено достижениями мирового прогресса, к примеру, пульсирующими в воздухе шарами уютно-желтого света и роботами-уборщиками, сжирающими за непутевыми гостями мусор и прочее барахло (какой-то уникум сейчас пытался с воплем отобрать у хромированного бачка на колесиках свою голокарту, робот же, невозмутимо двигая челюстями, продолжал жевать – дескать, уронил, значит, мусор). Вся площадь была замощена новомодным пластичным покрытием, удобно пружинящем под ногами и призванного «не пущать» пробивающуюся травку-муравку наружу. Однако травка-муравка плевала на покрытие с высокой колокольни и зеленела в самых неожиданных местах, призывно качая стебельками под сухим ветром. - Игритт! – позвал Вит, приотстав от компании и склонившись над фиолетовым распустившимся цветочком, упорно берущим верх над прогрессом. – Глянь-ка, у меня глюки, или это самая натуральная «сон-трава»? Норвежка, недоверчиво фыркнув, подошла к нему и наклонилась над мостовой. Потом присела на корточки и еще более недоверчиво глянула на цветок. Аккуратно пощупала, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций… Вскоре она на пару с неугомонным «алхимиком» ползала вокруг цветочка на четвереньках, нюхая, осматривая и едва ли не облизывая несчастное растение. - Не может быть! – пробормотала Игра, уткнувшись в мостовую носом. – Я читала, что этот вид давно исчез! Цветочек гордо колыхал бутоном на ветру и не думал исчезать. - Откуда он вообще тут взялся? – на пару с Игрой пробормотал Вит, ковыряя покрытие пальцем. - Эй, юные ботаники! – вышел из себя Андрюшка. – У нас планы, вообще-то. Парочка опомнилась и оставила несчастную «сон-траву» в покое. Скорее всего, этот цветок сохранился здесь именно потому, что рядом не ползали вот такие вот любознательные личности. Таверна, оказывается, возвышалась в трех шагах от места заминки. Было видно, что это пока малоизвестное, но постепенно набирающее популярность место – здесь было много представителей человеческой расы, среди которых студенты быстро затесались. Также здесь присутствовала шумная компания нетопырей – так условно называли уроженцев из системы Рапатау, которые действительно были похожи на гигантских летучих мышей своими широкими перепончатыми крыльями, с помощью которых эти ребята могли здорово летать и плеваться с воздуха огнем. За это их еще прозвали и «драконами». В углу уютно притаилась воркующая парочка кришуанцев, а за барной стойкой восседало, по меньшей мере, пять полукровок, своим бандитским видом отпугивающих остальных посетителей. Полукровками их прозвали исследователи, впервые давным-давно посетившие их планету. Местных жителей приняли сначала за представителей неразумной фауны, после чего принялись интенсивно изучать. Каково же было изумление ученых, когда они обнаружили в ходе экспериментов практически неотличимую от человеческой систему органов! Было только одно «но»: для обслуживания этой системы требовалось не четыре или пять литров крови, а два. Поэтому аборигенов так и прозвали, а они с тех пор затаили нехилый такой зубик на «гомо сапиенс». Было даже удивительно видеть полукровок в деревенской таверне на планете Земля, обычно они с презрительным видом плевались при одном только виде человеческой физиономии. Сами же они были примерно среднего роста, покрытые негустой шерстью, а речью им служил глухой лай. Посетители таверны преувеличенно не обращали на полукровок внимания, те отвечали им тем же, а вот парень, обслуживающий их, к удивлению Саши, вел себя, как ни в чем не бывало, с каменной рожей разливая напитки. - Вон, давайте туда, - Вит наметил направление прицельным пинком, отправив по курсу возмущенного Андрюшку. Игра лишь головой покачала, закатив глаза. Саша машинально последовала вслед за друзьями, продолжая наблюдать за барменом. На вид ему было лет двадцать-двадцать один, черные, как вороново крыло, волосы были взъерошены на затылке, но самой его приметной чертой был короткий шрам на левой щеке – словно кто-то, особо не церемонясь, полоснул парня ножом. Тощий полукровка, уютно нянчивший кружку в руках, наклонился к своему товарищу и что-то издевательски пролаял на ухо. Тот, сверкнув клыками, широко ухмыльнулся и намеренно толкнул свой бокал локтем. Раздался похоронный звон стекла, и ярко-желтый коктейль не совсем аппетитной лужей растекся по полу. - Эй, ты! – с акцентом проворчал полукровка. С его острой морды свисала рыжая шерсть. Парень за стойкой преувеличенно вежливо обернулся и вопросительно посмотрел на посетителя. - Тут грязно, убери, - рыкнул второй, проведя острым когтем по дереву. От этого звука умер бы любой, но парень, не прекращая сохранять вежливое выражение лица, подался вперед и молча впился взглядом в глаза полукровки. Тут-то Саша и поняла, что не шрам был отличительной чертой бармена. Глаза. Карие, но не такие светлые, как у Гордецкой, а темные, практически черные, похожие на два уголька. Взглядом таких глаз можно было покорять, заставлять или убивать. Фрау Фотготт, преподавательница космохимии, могла только удавиться от зависти, ибо ее зверские взгляды отдавали самым настоящим дилетантством по сравнению с этим, но, к сожалению, ее здесь не было, а этого бы желала добрая половина студентов школы и (по секрету) еще пара учителей. Сосед несчастного, в которого вперился этот взгляд, поперхнулся и с ужасом уставился на товарища, который словно застекленел. Парень продолжал молча смотреть на него, протирая стаканы, а между тем атмосфера все накалялась и накалялась, что, впрочем, не замечали остальные посетители, поглощенные и впрямь восхитительным пивом таверны. Полукровка заскулил, все так же не двигаясь, а бармен, неохотно погасив свой взгляд, невозмутимо сказал (все с таким же вежливым выражением лица): - Мне кажется, вы можете и сами все убрать, уважаемый. Посетитель безмолвно сполз со стула, словно его отпустила невидимая рука. Его приятель кинулся ему помогать. Вдвоем они быстро управились с лужей, рассыпались сотней лающих извинений перед барменом и поспешили исчезнуть из таверны, оставив в напоминание о себе кучу чаевых. Парень довольно ухмыльнулся, сгреб деньги в кучу и ссыпал в допотопную кассу. Его глаза погасили тот ужасный взгляд и приняли самое невинное выражение – дескать, я ничего не знаю, мой небоскреб с краю и вообще, простой бармен я! Если бы Саша не наблюдала всю сцену воочию, она бы могла поклясться, что парень – сама вежливость и учтивость. - Эй, Гордецкая, очнись. – Сашу пихнули в бок локтем. Игра, склонившись над меню, заинтересованно изучала его, не забывая попутно выспрашивать робота-официантку о рецепте каждого напитка. Та же вежливо мотала головой, бормотала: «Моя не знать!» и предлагала зачем-то купить воздушные матрасы с Венеры. Тим, вскочив, незаметно от посетителей покопался на панели робота, и официантка, прекратив бормотать всякую тарабарщину, мигнула светодиодами и поблагодарила студента, опустив воображаемые ресницы. - Пять «Хмельного», дорогуша, - напомнила ей Игра и вручила меню обратно. - И тарелку закуси, - ухмыляясь, добавил Вит. Кажется, его крайне развеселила внезапная популярность Тима среди электроники женского пола. Робот укатил, не забывая посылать Тиму импровизационные воздушные поцелуи. Саша расхохоталась со всеми, похлопав покрасневшего то ли от смущения, то ли от злости приятеля по плечу. Дверь таверны в очередной раз распахнулась под аккомпанемент их ржача… и тут же Игра тоненько взвизгнула от ужаса, оставив у подруги очередной синяк на боку от острого локтя. - Я же говорила! – простонала она, делая попытку соскользнуть со стула и спрятаться под столом. Саша оглянулась и тут же почувствовала острое желание последовать следом за Игрой. В таверну, злые до очешуения, мокрые и грязные ввалились преподаватели, оставляя за собой странные черные следы. Первое желание, которое одновременно посетило студенческие головушки – заорать от ужаса и, сваливая по пути столы, стулья и посетителей, рвануть к выходу всей толпой – авось, не заметят знакомые лица. Но среди учителей, решивших оттянуться на этих выходных, внезапно затесалась и фрау Фотготт – а мимо ее всезамечающего взгляда было трудно проскользнуть. - Мать, мать, мать… - безостановочно твердил Вит, не сводя взгляда загипнотизированного кролика с раздраженной толпы. - Как они просекли, что мы здесь? – прошептала Игра. - Мне в прошлый раз сказали – еще одна выходка, и прощай, школа, - мрачно сообщил Андрюшка. - Чего ж ты раньше молчал? – набросилась на него Саша. - Ребят, пиво принесли, - влез Тим. - Да к черту твое пиво! – вызверились все, проявив удивительную солидарность. Саша поймала удивленный взгляд бармена, наблюдающего за ними. Если он их уже заметил, то всей компании крышка – группа «карателей» уже рассыпалась по таверне в поисках нерадивых учеников, а Моровой (с явным желанием убивать на лице) направился к стойке – выспрашивать парня о странных посетителях в студенческой форме. К счастью, ребята облюбовали столик в самом углу заведения, к тому же их закрывали внушительные крылья нетопырей, требовавших у робота скидки за сотую кружку какого-то пойла. Но к их укрытию неотвратимо приближалось цунами «Януш», который был хоть и отходчив, но страшен в краткосрочном гневе. Это он уже после зверского избиения мог тысячу раз извиняться, а вот сейчас… Глаза преподавателя горели адским пламенем, и горе было тому дерзнувшему, кто осмелился бы встать у него на пути! - Нам хана, - спокойно подытожила Саша, наблюдая за Янушем. Молчание было ей ответом. Друзей словно парализовало. У Андрюшки было такое лицо, словно его уже отчислили и прощальным пендалем провожают домой. «Хоть бы нас не заметили! – взмолилась Саша мысленно. Ей были дороги свои уши, которые точно потеряют форму после встречи с разгневанным, словно тысяча демонов, преподавателем техники безопасности. – Хоть бы нас не заметили…» Где-то в глубине души она понимала, что это невозможно – Януш уже вырулил на финишную прямую, разминая кулаки. Саша продолжала спокойно сидеть на месте, не двигаясь, а в голове у нее заевшей пластинкой крутилось: «Хоть бы не заметили… не заметили… не заметили…» Лицо Януша приняло недоуменное выражение. Саша могла голову дать на отсечение, что он уже видел парализованную его появлением группу нерадивых студентов. Однако учитель, немного постояв на месте и изумленно просверливая взглядом стену (между стеной и его глазами находилась бездыханная тушка Тима), вскоре повернулся и присоединился к своим раздосадованным коллегам. - Голову бы оторвал, - донеслось до Сашиного уха. - Надо было сначала в школу вернуться, проверить, правда ли это… - Ага, заметили бы мы среди этого разгула, который там точно устроили, отсутствие нескольких студентов… - Думаете, нас обманули? Бармен слушал их разговор со все вытягивающимся лицом. Учителя, не замечая сей метаморфозы, увлеченно обсуждали возможность обмана со стороны неизвестного доброхота, кто слил им инфу о побеге студентов. В ходе спора преподы раздухарились, почувствовали жажду, кликнули бармена… Саша и ее друзья с изумлением наблюдали, как учительский состав постепенно забывает о цели их визита сюда, увлеченно пробуя новый сорт пива. Словно повинуясь неслышному приказу, студенты молча поднялись, так же молча оставили на столе деньги за нетронутое пиво и тихой сапой пробрались к выходу, старательно огибая все углы и игнорируя веселые голоса. Вывалившись из таверны, компания обрела голос и принялась шумно сетовать на разные лады, возмущаясь из-за испорченного отдыха: - Да кто ж знал-то! - Мать, мать, мать… - Я же говорила! - Еще чуть-чуть – и прощай, школа, здравствуй, пластиковая коробка. Саша краем уха слышала все эти реплики, мучаясь странным ощущением в груди. Гордецкой казалось, что внутри у нее завелась стайка шебутных мышей – скребутся и скребутся, нормально дышать не дают. Она машинально прижала ладонь к сердцу – складывалось ощущение, что мыши сейчас используют его вместо боксерской груши, пиная лапками и хвостами. - Эй, Сашка, что с тобой? – обеспокоенно спросила Игра, пока парни еще бурно выясняли отношения с Ее Величеством Неудачей. - Ничего… все нормально. Ох! – одна особо активная мышь добралась до желудка и отвесила ему щедрого пинка. – Мне нужно в туалет. Я сейчас! Гордецкая, не обращая внимания на недоуменное лицо подруги, рванула за таверну, куда указывала простая табличка с немудреной надписью «Туалет». Путь ей освещали небольшие шары, висящие в воздухе. Как назло, у вожделенной кабинки шар был сломан, и поэтому худенькая фигура студентки вскоре затерялась во тьме. Наплевав на темноту, Саша рванула на себя дверцу… и тут поняла, что желудок пришел в нормальное состояние, а мыши благополучно собрали багаж и свалили вон. - Что за?.. – недоуменно пробормотала девушка, ощупывая свой непостоянный живот. И тут же шарахнулась в сторону, когда из темноты к ней рванулась какая-то фигура.