Тернии. Пилот

- Сашенция, у тебя паранойя, - покровительствующим тоном произнес Андрюшка. Вернее, попытался покровительствующим, но из-за бутерброда с маслом, зажатым между зубов, получилось простым чавкающим. Саша поглядела на него устало. Андрюшка, с рождения привыкший доверять, но проверять, не воспринимал на слух факты. Ему нужно было потрогать, пощупать, лизнуть и только после этого убедиться, что какая-нибудь неведомая фигня, которая удостоилась внимания Копытова, действительно существует. Вот и рассказ подруги, который отнюдь не поверг его в шок (повергся лишь бутерброд, и то на пол и как всегда маслом вниз), заслужил лишь скептическую ухмылку. - Этот парень – бармен ведь, да? – просто решил поучиться в нашей школе, - продолжил он, дирижируя бутербродом. – Забавно, правда, видеть двадцатилетнего бугая на первом курсе. Ох, и весело ему сейчас там… Глаза Андрюшки приняли мечтательно-насмешливое выражение. Саша не выдержала и треснула его по затылку. - Эй! – оскорбленно вскинулся друг и сделал попытку отпечатать надкусанный бутерброд у Гордецкой на физиономии. - Да поверь же ты, лопух межзвездный! – прошипела Саша и тут же испуганно оглянулась – не слышит ли кто их разговора? Столовая – место довольно приятное, но чересчур шумное для тайн и секретов. – С этим парнем что-то нечисто! - Вентилятор – раз, - загнул один палец Андрюшка. – Чья-то наводка – два. Глупый розыгрыш – три. Ничего нечистого не вижу. Саша утомленно провела пальцами по лицу и пообещала себе когда-нибудь удавить Копытова подушкой. - Ага, а потом он вдруг совершенно случайно поступает в нашу школу на следующий же день! Ты только вдумайся – как можно добиться поступления за одну утро, причем в конце сентября?! - А с чего ты взяла, что за одну ночь? – Андрюшка меланхолично жевал. Саша уже увидела в его глазах постепенно нарастающий интерес к новой загадке и желание поспорить. Спорить Копытов обожал. – Может, он уже неделю назад документы подал? И его приняли в качестве исключения? Может, он вундеркинд? Саша захлопнула рот и смутилась. Действительно, может, парень давно навострил в школу лыжи, а она напридумывала себе черт знает что… Просто совпадение, ничего более. Пацан мечтал учиться на аналитика, запоздал с первым сентября, спохватился, мимоходом разыграл бестолковую старшекурсницу и сегодня только поступил. Надо было бы спокойно расслабиться и начать завтракать, но кусок упорно не лез Саше в горло. В ее груди вдруг мягким комочком шевельнулось разочарование. Гордецкая застыла с бутербродом в руке и попыталась разобраться в себе. С чего бы ей вдруг сожалеть? Из-за простой разгадки? Из-за «нетайности» тайны? Из-за лопнувшего, как мыльный пузырь, приключения? Разочарование гулко отдалось в груди, и Саша поняла – именно из-за этого, из-за последнего. А она уже привыкла к тому, что вокруг нее творится что-то странное и загадочное. «Видимо, не судьба», - вздохнула Гордецкая, залпом опрокидывая в себя стакан сока. Андрюшка уже был на ногах и деловито отряхивался. - Погнали, - бросил он, - а то Кусичка нас с потрохами сожрет и не подавится. Понедельник – день суровый, особенно когда первой лекцией в расписании стоит «Межпланетная история». Этот предмет никто не любил, кроме парочки студентов, знающих толк в извращениях. Не любил его, казалось, и сам преподаватель, имевший дурную привычку зыркать на учеников таким взором, что у несчастных желчь внутри сворачивалась. Кусичка был профессором злопамятным и мстительным, и подход к нему найти мог лишь только его ручной птеродактиль Чебурашка. У птеродактиля, перенявшего все лучшие черты хозяина, тоже имелась своя дурная привычка – он обожал сдавать списывающих студентов. На все контрольные Кусичка приходил со своим домашним питомцем в обнимку, после чего последний начинал порхать над головами учеников и беззастенчиво подглядывать за их панической деятельностью. Не было еще ни одной проверочной, зачетной и контрольной работы, на которой Чебурашка бы не присутствовал. Студенты любовно звали птеродактиля «летающей скотиной» и мечтали отравить. Правда, после того, как Чебурашка, не поморщившись, сожрал в лаборатории банку цианистого калия, многие стали сомневаться в том, что задумка удастся. Друзья успели в аудиторию как раз вовремя – едва успев сесть на привычные места, они имели удовольствие лицезреть Кусичку, вплывшего в помещение. Сухой, худой, длинный профессор был жуть как похож на палочника. Привычно окинув взглядом учеников – самые суеверные на всякий случай плюнули через плечо, - Кусичка водрузил свое тощее тело за кафедру и провел пальцами по панели. На экранах студентов возникла, переливаясь синим цветом, надпись: «Открытие системы Щелкова». Кусичка молча принялся выстукивать на панели замысловатую дробь, видимо, в поисках материала. Саше захотелось нарисовать над головой преподавателя мрачную тучу – символ гадостного настроения Олега Сафроновича, в котором тот явно пребывал. То ли тема попалась нелюбимая, то ли Чебурашка с утра на стол нагадил – это осталось тайной. Подняв взгляд к потолку, Кусичка принялся сухо и отрывисто рассказывать: - В две тысячи сто первом году по земному летосчислению – пометьте, в пять тысяч триста шестом году по межпланетному – корабль «Эллипс» под командованием Сержа Щелкова, сбившийся с курса и дрейфовавший в космосе два дня, случайным образом открыл в тридцатом секторе созвездия Медузы доселе неизвестную науке систему планет. Приземлившись на ближайшей к местной звезде планете, экипаж корабля обнаружил в системе признаки жизни. Аборигены имели человекообразный вид, умели говорить, читать, писать, возводить города и крепости. Уровень жизни на планете походил на уровень жизни средневековой Европы. Поэтому удивление команды «Эллипса» было более чем понятно, когда они обнаружили у населения летательные аппараты и космические корабли. Владели ими феодалы, простой же люд к ним не допускался и вообще привык считать божественными дарами. После двух дней сбора информации «Эллипс» обнаружил присутствие на планете еще нескольких видов разумных существ, которые позже были опознаны как галактические пираты… Саша послушно делала пометки, записывала даты и старалась не зевать. Самую интересную тему можно было опоганить сухим голосом Кусички. Казалось, преподаватель не испытывает к своему предмету никакого интереса и читает лекцию просто тупо на «отстань». За это межпланетную историю и не любили, предпочитая заунывному преподаванию Кусички энергичную манеру ведения урока Морового – директор изредка подменял Олега Сафроновича, когда тот уходил в отпуск или в больничное крыло. Андрюшка же, этот любитель экстрима и адреналина в крови, беззастенчиво дрых, откинувшись на спинку кресла. - Студент Копытов, - вкрадчиво поинтересовался Кусичка, на мгновение перестав скрипеть. – Вам так неинтересна тема об открытии системы Щелкова? - Оч-чень интересна, Олег Сафронович, - проговорил Андрюшка, тут же проснувшись. – Особенно про пиратов. Кусичка с сожалением отвел от сияющего студента смертоносный взгляд и продолжил лекцию, выплевывая даты с пулеметной скоростью. Андрюшка же вновь засопел. Все завидовали его таланту впитывать информацию, как губка, даже во время сна. Саша со вздохом уткнулась в тетрадь. Утро, начавшееся с исчезновения тайны, не могло быть хорошим, пускай тайна даже была с самого начала наиграна. Время тянулось так медленно, что казалось, будто стрелка часов прилипла к циферблату. Такие часы – их называли стрелочными – давно вышли из употребления, уступив место электронным (один экземпляр мигал над дверью аудитории). Но старый полковник Гордецкий, наплевав на все обычаи и веяния моды, преподнес дочери на восемнадцатилетие именно устаревший вариант – на широком темном ремешке и с холодным металлическим корпусом. Саша, обычно наплевательски относящаяся к вещам и чуждая алчному желанию иметь свою собственность, к часам вдруг привязалась и даже начала считать их каким-то особым талисманом. Правда, талисман из них вышел фиговенький, но это уже мелочи. Наконец, прозвенел спасительный звонок, и радостную толпу студентов вынесло за порог. Им же навстречу внесло внутрь толпу мрачную, которой только предстояло отсидеть лекцию. Саша увидела среди нее знакомые светлые вихры, приняла решение и поймала Игру за локоть. - О, привет, - рассеянно проговорила Игритт, которая, видимо, в мечтах вместо отсидки на нудной лекции варила какое-нибудь взрывоопасное зелье. - Слушай, Игра, у тебя же вроде сестра младшая на первом курсе учится? – торопливо, не давая себе времени передумать, уточнила Саша. - Ну да, а что? – отозвалась Игра. - Можешь попросить у нее выяснить, что это за человек к ним новый поступил? - А у них новенький? – изумилась Игритт. В ее глазах наконец-то блеснул интерес. – В конце сентября? - Да-да, - поспешно кивнула Саша. – Ну что, скажешь? - Хорошо, - пожала плечами Игра, что-то сосредоточенно обдумывая. – Но с чего вдруг такая необходимость? - Надо, - расплывчато отозвалась Гордецкая. – Потом скажу, - сдалась она, увидев в глазах Игры немой укор. – Сейчас не место и не время. - Ладно, - буркнула Игритт. – Если увидишь Вита, передай ему, чтобы сегодня в лабораторию не совался – у меня там опыт. Саша почесала переносицу и кивнула: - Увижу пятикурсников – скажу. Они расстались, довольные друг другом. *** В свою комнату Саша возвращалась после занятий с легким сердцем. Во-первых, Андрюшка сегодня снова учудил, и на этот раз на лекции Януша. Безалаберный студент, решивший стать безалаберным еще больше путем отрывания у себя пары конечностей (этим обещал заняться преподаватель), самым жестоким образом умертвил голографическую доску, запустив в нее из самодельной катапульты банкой с майонезом. Видите ли, ему попался давеча чип по баллистическому делу, вот он и решил свои новые знания в реальности опробовать. Опробовал он здорово, вся аудитория майонезом провоняла, но все же не чувствовался в этом деле Андрюшкин размах. Вот океан осушить – это да, угнать истребитель и отправиться на борьбу с пиратами – то, что надо! Януш, чувствуя, что студент сильно продешевил в этот раз, сменил все-таки гнев на милость и ничего отрывать ему не стал, даже в личном деле пометок не сделал – память была забита под завязку перечислением подвигов студента Копытова. Во-вторых, Игра, отловив Сашу на обеде, сообщила ей, что сестрица согласилась собрать информации о новом сокурснике, отчасти благодаря тому, что они и так в одной группе оказались, так бы Инглинг-младшая и пальцем бы не пошевелила. И в-третьих, Вит все же не послушал предупреждение Игры и вторгся в лабораторию, где был сердечно обруган и усажен толочь когти тираннозавра. Коктейль по новому рецепту неугомонной парочки должен был выйти взрывоопасным. Поэтому Саша ни о чем таком плохом, пугающем или тяжком не думала. Она намеревалась вечером прогуляться с Тимом в кладовую для пополнения стратегических запасов печенья и сейчас старательно обдумывала, как бы ей не заснуть, иначе друг ее потом с потрохами и тем самым печеньем съест. Когда студентка оказалась, наконец, в своей комнате и заперла дверь, то поняла, что заснуть она сегодня уже вряд ли сможет, и это «вряд ли» продлится, как минимум, еще ночи на две. В запертой снаружи комнате, ключ-карта от которой сегодня весь день преданно покоилась у Саши в кармане (замок, кстати, пребывал в полном здравии), кто-то успел побывать. Скрываться этот кто-то явно не желал, так как на кровати, вмонтированной в стену, лежала странная конструкция, которую Саша никогда в жизни не видела. Конструкция эта представляла собой длинную крепкую палку, к которой на конце был примотан большой аккуратный пук прутьев. Палка была отполирована до блеска – видимо, таинственный посетитель часто ею пользовался. Саше только оставалось догадываться, для чего, и медленно офигевать, сползая по стеночке вниз и таращась на кровать недобрым взглядом. Конструкция после всех произведенных Гордецкой действий (зажмуривание глаз, щипание ниже локтя, выше локтя и уха, сплевывания через плечо три раза и поминания Великого Космического Облака) не исчезла. Она нахально топорщила прутья и занимала жизненно важную территорию. Наконец Саша подошла к кровати и осторожно ткнула пальцем в палку. Ничего не произошло – ни землетрясения, ни цунами, ни внезапного (студентка вздрогнула) смерча. Тогда Саша взяла конструкцию в руки и повертела перед носом, пытаясь понять, что это и с чем его едят. Ничего не добившись от своей памяти, она вышла за порог, строевым шагом добралась до соседней двери и постучала. - В чем дело? – деловито осведомился Джимми Йог, высовывая бритую голову наружу. - Не подскажешь, что это? – поинтересовалась Саша, тряся конструкцией перед его носом. Джимми прищурился, мысленно поднял весь закаченный в голову архив и поведал: - Это метла. Устаревшее устройство приборки, пользовавшееся особым спросом до изобретения первых пылесосов. Требовало больших затрат энергии и времени. Вышло из применения где-то в тридцатых годах двадцать первого века из-за неспособности конкурировать с машинами. Саша кивнула в знак благодарности, и Джимми захлопнул дверь. Из его комнаты глухо донеслась популярная «На плутонской водокачке». Гордецкая удалилась к себе, задраив люки, положила метлу на кровать и начала размышлять. Теперь, когда назначение конструкции стало понятным, в памяти Саши постепенно зашевелились воспоминания о прочитанном давеча в Сети материале, в частности, всплыла одна цитата, словно отпечатавшаяся в мозгу: «...Оборотилась она из кошки женщиною, оскалилась, вскочила на метлу и по небу темному, аки по дороге, улетела неизвестно куда. И я вам тещей клянусь, что была та ведьма соседкою нашей, Людмилой Поликарповной…». Тогда Саша не поняла, о чем речь, а поискать информацию она просто не успела – пришлось позорно драпать, показывая врагу филейную часть (ну ладно, он сам-то спиной стоял). Теперь до нее медленно дошло, что от нее хочет неизвестный – а может, и известный – доброжелатель, и студентка невольно покрутила пальцем у виска. - Вы психи, - произнесла она, обращаясь к возможным невидимым доброхотам. – Я не стану этого делать. Метла молча покоилась на кровати, и понять, какое у нее имеется мнение на этот счет, было невозможно. Саша уставилась на нее мрачными глазами. В голове у нее тут же раздалось несколько голосов: - Это бред, - Игра. - Интересно было бы узнать, каким образом ведьмы летали на таких простейших конструкциях… Где у нее бортовой компьютер? – Тим. - Аэродинамические качества? Серьезно? – Вит. - Да к черту все! Никто не видит, попробуй, опозоришься только перед собой, это не страшно! – Андрюшка. «В каждом из нас есть немного Андрюшки, - с горечью подумала Саша, обреченно притягивая к себе рукоять. – Я правда это делаю?» Побороть искушение вернуть себе ощущение приключения не удалось. Саша оседлала метлу и в таком положении простояла где-то секунд десять. Потом пришло ощущение того, что выглядит она сейчас до такой степени глупо, что впервые рада отсутствию в ее комнате окон – их с успехом заменял голографический проектор (сейчас там стояла заставка с Альпийскими горами). Видели бы ее сейчас первокурсники!.. Они бы и не узнали ту важную студентку, с высокомерным видом дающую им советы, как обойти защиту кладовой. О нет, они бы сейчас катались по полу, надрывая животики от смеха и совсем неприлично показывая пальцами. Именно эти пальцы Сашу и добили. Разозленная, она выдернула метлу у себя между коленок и швырнула ее под кровать, совершенно позабыв о своем хваленом спокойствии. Да какое тут может быть спокойствие, когда тебя то ураганом прихлопнуть пытаются, то метлу в комнату подсовывают?! В воздухе тихонько что-то завибрировало, а потом метла выскочила из-под кровати и подсунулась к Сашиному лицу. Та лишь на автомате успела увернуться, поэтому удар рукоятью пришелся на не глаз, а на висок, и теперь голова неприятно пульсировала. Пока Саша соображала, с какого, собственно, летучего черта метла вдруг взбесилась (скорее уж, какого летучего черта она ожила!), ноги понесли ее в дальний угол комнаты – подальше от разбушевавшегося инвентаря. Метла поскакала следом, имея вид самый что ни на есть хулиганский и решительный. Саше вновь повезло увернуться, и именно в этот момент она окончательно пришла к выводу, что все это – плод ее безумного воображения, и надо просто еще раз ущипнуть себя, но посильнее, и все пройдет… Метла взяла на себя почетную роль пробудителя и заехала Гордецкой по затылку пучком прутьев. - Ах ты ж! – вскрикнула Саша и рыбкой нырнула под кровать. Наверху творилось что-то невообразимое. Что-то крушилось, что-то звенело, что-то тоненько верещало, что-то разбивалось. В такт всему этому перед обалдевшим Сашиным взглядом скакала по полу рукоятка метлы – выше видно не было, так как обзор закрывала кровать. «Это не сон – раз - машинально размышляла студентка, следя за рукоятью, - уборщики меня пришибут – два. В моей комнате живая метла – три. А еще я сошла с ума – четыре…» Комнату надо было спасать. Решившись, Саша стрелой выпрыгнула из своего укрытия и сцапала метлу за пук прутьев. Метла вырывалась, как бешеная. Саша сжала зубы и навалилась на нее всем телом, прижимая к полу. Метла не сдавалась и делала попытку вознести хозяйку к потолку, а по пути об этот самый потолок и приложить. В отчаянии Саша заорала: - Тпру! Да стой же ты, идиотка! В комнате неожиданно стало тихо. Саша изумленно поглядела на застывшую метлу – неужели послушалась? Студентка осторожно привстала, готовая в любую секунду возобновить борьбу, но противник, похоже, капитулировал или притворился мертвым. Саша огляделась и застонала. Похоже, пока она обдумывала стратегию под кроватью, по комнате пробежалось стадо мамонтов-переростков. Шкаф, устоявший во время атаки первокурсников, печально скрипел дверцами, жалуясь на судьбу. Многострадальный цветок вновь валялся на полу, вокруг него живописно раскинулись осколки красного горшка. Пульт управления был помят и покусан, словно на него совершили атаку обезумевшие мыши. Криводужная лампа стала кривой в обратную сторону и теперь зловеще искрила. В пейзаже с Альпийскими горами появилась гигантская просвечивающая дыра, сквозь которую можно было увидеть голый металл стен. И все это поле боя белоснежным покрывалом укутали синтетические перья из подушки, разодранной в клочья мстительной метлой. - Кошмар, - прошептала Гордецкая, запустив пальцы в волосы и медленно оглядываясь. – Что ты, черт возьми, такое? Саша уставилась безумными глазами на смирно лежащую на полу метлу. «Конец твоей спокойной жизни», - пронеслось у нее в голове в ответ. - Кажется, я и вправду ведьма, - тихо произнесла Саша в пустоту.