Тернии. Пилот

Это потом она самой себе доказала неоспоримыми доводами и вескими аргументами, что все произошедшее есть глупая шутка студентов и некое летательное устройство, которому при конструкции придали зачем-то вид метлы. Как пробрались в комнату? Легко – изобретателю-самоучке, собравшему… вот это (Саша с содроганием посмотрела на метлу), взломать замок наверняка раз плюнуть. Почему его изобретение вдруг взбунтовалось и разнесло полкомнаты? Видимо, когда Саша бросила его на пол, что-то внутри замкнуло-перемкнуло, вот и вышла такая катавасия. Зачем все это вообще кому-то понадобилось? Господи, вы еще спросите, зачем какой-то художник каждый день закрашивает букву «К» в названии корабля. Как он туда пробирается, отдельный вопрос, конечно… Вся стройная, красивая Сашина версия разлетелась в пух и прах. Осмотрев в очередной раз замок, студентка обнаружила, что нифига он не был взломан, и не открывался никогда ничем, кроме ее ключ-карты. Дверь тоже была цела, и следов того, что ее выносили чем-то тяжелым или взрывчатым, а потом ставили обратно, не было. Да и какой только гений мог до такого додуматься?! Скорее, соседи бы понабежали и люлей навешали, тот же Джимми – сегодня его на занятиях не было, это точно. Так что замок никто не взламывал – в этом Саша убедилась. Осмотр метлы она нарочно откладывала на неопределенное время – то ли опасалась нового бунта, то ли осознавала, что ничего там не обнаружит. Так оно, в общем-то, и оказалось. Саша ощупала всю рукоятку – нигде следов электронной начинки не обнаружилось. Саша проверила всю метлу миниатюрным эль-полем – состав: дерево и только дерево. Саша даже сделала попытку распеленать прутья и проверить их тоже, но ей вдруг почудилось, что пучок угрожающе шевельнулся, и она оставила эту затею. Бластера-то у нее так и нет, а снова рисковать своим ценным телом в борьбе против какого-то древнего пылесоса ей не хотелось. Короче говоря, никакого компьютера, никакого двигателя, даже никакого допотопного радиоуправления не нашлось. Метла лежала на столе и по-метлиному злорадствовала. Тогда Саша уселась прямо на пол и горько подытожила – сыщик из нее никакой, зато вокруг творится такая чертовщина, что прямо хоть стой, хоть падай. Оставалось признать только, что здесь замешано колдовство – и теперь этому удивляться не стоило. Если уж она сама, Саша, является частью этого (уже подтверждено разнообразными доводами и все теми же аргументами), то смысл удивляться самой себе? Придя к этому выводу, Саша какое-то время молча сидела и смотрела в пол. Всю свою сознательную жизнь (период хождения пешком под стол не в счет) она знала, что делать. Растешь в семье бравого полковника и ученого-космохимика? Будь добра, сделай все, что бы с ними сравняться. Стукнуло тебе шесть лет? Топай в школу и не выпендривайся. Окончила ее с девятью классами? Тут уж выбирай – или дальше грызть гранит науки наземной, или грызть гранит науки космической… В общем, Саша всегда знала, что она делает и ради чего она это делает, а теперь ситуация сложилась в корне непонятная. Колдовство? Еще неделю назад она бы с фырканьем заявила бы, что это чепуха. А теперь что делать? Что, спрашивается, делать с этим навалившимся знанием, что, черт возьми, делать с тем, что ты нечто, не поддающееся научному объяснению? Потому что получается, что не только наука – наше все… Саша подняла голову и задумалась. Выход один – припереть этого первокурсника к стенке и а) выяснить, какого лешего он тут забыл, б) выбить из него всю правду насчет всего этого волшебства, г) узнать, как он с этим справляется, ибо сомнений в том, что парень тоже малость подколдовывает (ветродуй доморощенный), уже не осталось. С этими мыслями Саша встала, осторожно, на вытянутых руках спрятала метлу под кровать (перед этим постелив туда покрывало, а то еще опять взбесится), и от переживаний сама завалилась спать. Дрыхла она довольно долго, еще и снилась какая-то муть (и метла в этой мути точно участвовала), а когда Гордецкая проснулась, на альпийской заставке уже вовсю мерцали звезды, а в дверь комнаты кто-то упорно и безрезультативно ломился. Ломились сюда уже бесцеремонно, скорее всего, стучащий сначала деликатно в створку скребся, потом барабанил костяшками, а в конце просто озверел от долгого ожидания. Саша торопливо села на кровати, щелкнула кнопкой на пульте управления (в комнатах стояли старые, еще кнопочные, администрация сенсорные ставить не стала, так как здраво рассудила, что студенты слишком любознательны), и внутрь ввалился злобный Тим. - Совсем офонарела? – шепотом возмутился он, хотя его стуком можно было и мертвых поднять. – На часы смотрела? Саша послушно посмотрела на часы. Стрелки стояли на часу ночи. - Что случилось? – непонимающе спросила она, отгоняя воспоминание о вымахавшей вдруг до размеров Юпитера метле и бегущей от нее самой себя – кошмары в этот раз оригинальностью не блистали. Тим раздулся от злости и зашипел, как кришуанская гадюка: - Что случилось? Что случилось?! А заставлять меня ждать, как идиота, возле столовой – нормально?! Три часа ждал! А ты спала! А я голодный! И тут Саша вспомнила, что они, собственно, собрались на дело, а она задрыхла, как последний обормот. Ей стало совестно. - Прости, Тим, - пробормотала она, виновато глядя на красного приятеля. Тот слегка сдулся и уже вполне миролюбиво (не считая пара из ушей) поинтересовался: - Так мы идем или все отменяется? - Идем, идем, - закивала Саша, приглаживая встопорщившиеся вихры. Она соскользнула с кровати, отметила, что, похоже, пока она спала, роботы освежили ее комбинезон (на одном боку только, правда) и прибрали мимоходом комнату. Саша впервые задумалась, а как, собственно, уборщики попадают в запертые изнутри комнаты, но Тим нетерпеливо выскочил за дверь, и девушка выбросила из головы эти мысли. Предстояло опасное дело, особенно если учесть то, что сегодня коридоры патрулировал Януш. У того разговор был короткий – по шее и к директору. Подельники выскользнули из жилого крыла и прокрались по лестнице на второй этаж – матросы, обслуживающие корабль, презрительно при этом названии фыркали и неизменно поправляли: «Не этаж, а палуба, сухопутные крысюки!». «Крылатый» безмятежно спал, лишь по углам шуркались влюбленные парочки, предпочитающие сухой дневной реализм ночной романтике. Изредка их шугали обычно бессловесные уборщики, внезапно обретающие дар речи при столкновении с ночными романтиками. Саша и Тим мастерски каждый раз прятались, лишь один раз робот, принявший их за очередных влюбленных, проскрипел что-то нелицеприятное и удалился. Видимо, он был очень тактичен – в отличие от своих коллег. А еще один раз и Саша, и Тим едва дружно не умерли от ужаса – прямо им навстречу, яростно вращая глазами, шагнул из-за поворота Януш. Подельникам повезло – преподаватель уже тащил за собой слабо упирающихся ночных романтиков и что-то сурово втолковывал о нарушении режима и всевозможных статей устава школы (впрочем, наизусть их помнил разве что только Кусичка – он обожал порядок до зубовного скрежета). Саша и Тим успели нырнуть в открытую кладовку уборщиков и вовремя – «романтики» их заметили, но из солидарности не стали выдавать. Януш протопал мимо, оставив в воздухе лишь едва ощутимый запах серы. Саша не стала удивляться. За четыре года, что она проучилась здесь, она перестала удивляться чему-либо, связанному с преподавателями школы. - Чего расселась? – Шепот Тима заставил ее очнуться. – Что за ночь, сейчас вообще кто-нибудь спит? Саша вздохнула и обнаружила, что сидит на безмолвно возмущающемся роботе-уборщике. Она торопливо извинилась и встала, и бедняга торопливо убежал из кладовой, размахивая своими крошечными гибкими ручками – наверняка на языке жестов это значило что-то злобное и непечатное. Тим, пыхтя от досады, выкатился наружу, и Саша последовала за ним. Она вдруг заторопилась – в животе заурчало, словно желудок злился на то, что хозяйка пропустила ужин. Игра, наверное, теперь негодует – инфу собрала, а заказчик не явился, злостно поправ все приличия. Наконец они достигли пункта назначения. Коридор был слабо освещен ночными лампами – энергию берегли, свет на ночь прикручивали. По стенам зловеще прыгали тени. Так же зловеще прыгало сердце у Саши в груди – то ли в предчувствии какой-то гадости, то ли от окружающей атмосферы таинственности и загадочности. Дверь в кладовку манила, но электронный замок, подлец, слабо светился в темноте и угрожающе искрил. - Ты глянь, преподы не шутили, - изумленно выдавил Тим, уставившись на препятствие. – И впрямь ток пустили! Вот садисты-любители! - Не любители, а дилетанты, - фыркнула Саша. – Вон он, рубильник-то. Ловушка была рассчитана на курс первый-второй, не иначе. Рубильник скрывался за небольшим натюрмортом, висящим на стенке – будто бы кто-то стал вешать рукописные картины в коридоре! Тим быстро расправился с рубильником и, зловеще хрустя пальцами, приблизился к замку. Тот стойко хранил молчание и с гордым презрением светил панелью. Тиму было глубоко до лампочки все гордое презрение – дорвавшись до любимого дела, он с упоением закопался по уши в замок и лишь иногда что-то бормотал (у него была привычка разговаривать самому с собой). - Ты скоро? – поторопила его Саша. Из-за воющего желудка и нехорошего предчувствия она совсем позабыла, что под руку Тиму во время работы лучше не лезть. Ее спасло то, что замок как раз в это время сдался и перестал светиться. Дверь неслышно отошла в сторону, и юный взломщик нырнул внутрь кладовки. Саша последовала за ним, на некоторое время забив на все предчувствия – ей очень хотелось есть. Очень-очень хотелось есть. Они устроились прямо в кладовке, удачно приспособив вместо стола конвейер, по которому в кухню поставлялись продукты. Мясо, правда, жарить было не на чем, пришлось обойтись фруктами и печеньем. Правда, потом Тим, удачно рухнув с конвейера на пол, обнаружил за ящиками захоронение колбасы, и дело пошло веселей. - Ты, Тимка, парень хороший, - поделилась Саша, прожевав кусок добычи. Ее настроение улучшилось в несколько раз. – И колбаса тоже хорошая. И кладовка. Мир вообще неплох, как я считаю. - Угум, - кивнул приятель, откупоривая бутылку с соком. – Будешь? Ну, как хочешь… - Он залил половину в себя. Саша с умилением наблюдала за ним. *** Обратно они возвращались повеселевшие, слегка пополневшие и с набитыми печеньем карманами. Тим шепотом вдохновленно разглагольствовал о преимуществах электронных замков над механическими – мол, если бы на двери висел амбарный запор, всем бы обжорным планам тут же пришел кирдык, ибо вскрывать такие механизмы взломщик, увы, не может. Саша молча слушала и старалась не завидовать – ее-то пальцы природа талантом обделила, так, штурвал держать могут, и хватит с них… Тим, не замечая поворотов в темноте, пару раз вписался в косяк, чем едва не собрал вокруг всех уборщиков. К счастью, подельники добрались до жилого крыла без особо ощутимых последствий и расстались возле Сашиной двери – Тим решил изобразить из себя галантного кавалера и по-джентльменски проводил приятельницу до комнаты. Саша отсалютовала ему воображаемым бластером, закрыла дверь… и уже ничему не удивляясь (денек выдался насыщенным, знаете ли), вполне мирно поинтересовалась: - Как ты попал сюда? - Секрет фирмы, - загадочно ответил вездесущий бармен. Саша с удовольствием убедилась, что синяк на его щеке приобрел фантасмагорические формы и радует глаз глубоким фиолетовым оттенком. - Ладно, поставим вопрос по-другому. Что тебе нужно? Парень устало потер переносицу – видно, один день из жизни студента оказался сложнее, чем он ожидал. Однако разгадка его усталости крылась в другом – подняв взгляд на сосредоточенную собеседницу, он попросил: - Не могла бы ты больше не подсылать ко мне своих шпионов? Надоедливые, крайне надоедливые существа. - Так что же ты не сдуешь их каким-нибудь гигантским вентилятором? – ехидно поинтересовались в ответ. - Чтобы они потом своими воплями призвали сюда Великую Инквизицию? – презрительно сказал парень. «Великую… что?» - не поняла Саша, но переспрашивать не стала. Она скрестила руки на груди и спросила: - Зачем ты следишь за мной? Видимо, ночной гость ждал такого вопроса, поэтому тут же, пожав плечами, небрежно ответил: - О чем ты? Я просто решил получить востребованную в наше время профессию, вот и все. Одним протиранием стаканов много не заработаешь, знаешь ли. Саша скрипнула зубами, но хладнокровно затоптала загоревшиеся в груди язычки гневного пламени. Вперив взгляд в невозмутимого собеседника, она повторила: - Зачем? В его взгляде проскользнула насмешка. Он скрестил руки на груди, копируя позу студентки, и прислонился к стене. Эта картина остро напомнила Саше тот вечер, когда она впервые с риском для жизни столкнулась с проявлением чего-то сверхъестественного. Она подобралась, но парень не спешил нападать. - Думаю, ты уже поняла, кем являешься, - медленно протянул он. – Признаюсь, это не играет мне на руку. Но ты права – я слежу за тобой, и не совсем с корыстной целью. Мне… интересно. – Казалось, он был сам удивлен тем фактом, что способен испытывать интерес. – Я уже давно не встречал людей, подобных мне. Честно говоря, я был знаком только с одним из них. Саша вдруг ухмыльнулась и не смогла сдержаться. - Так ты, значит, ведьма? – невинно поинтересовалась она. - Колдун, - поправил ее парень. Маленькая подколка даже не заставила его досадливо поморщиться – как был с каменным лицом, так и остался. «Кирпича просит», - мрачно подумала Саша. – Меня зовут Яр. Саша промолчала. Ее вовсе не прельщало панибратство со своим несостоявшимся убийцей, особенно если учесть то, что еще позавчера она позорно от него драпанула. Тем не менее, она бормотнула: - Саша. - Знаю. Как можно разговаривать с человеком, когда игра ведется в одни ворота?! Яр знал все, Саша про него – ничегошеньки, разве что только то, что он работал в «Лысой горе». Название, кстати, символическое, вполне подходит для колдуна-бармена. А на кухне у них не роботы, наверно, а черти тесто месят… Саша в своих фантазиях пошла бы дальше, но вот беда – кроме ведьм и чертей из сказочной братии (ну ладно, плюс еще курочка Ряба) она не знала. - Как ты догадался, что я… ну, это я? – невразумительно спросила она, но Яр понял. - Сами мы чуять друг друга не можем, но вот чье-то колдовство чувствуется легко. Я и твое ощутил, сначала подумал - что это за дилентант-недоучка такой, совершенно скрываться не умеет? Только потом запоздало удивился. Хотя, возможно, я не засек других ведьм из-за того, что они как раз скрываться-то умеют… - Подожди, - перебила его Саша, очумело тряхнув головой. Вся эта речь ночного гостя, изобиловавшая всевозможными колдовскими подробностями, подействовала на нее одурманивающе. И очень странно было все это слушать, в комнате, где слабо мерцала в темноте голограмма, покоился обкусанный пульт управления и лежали горкой информационные чипы и простые тетради. – Зачем им скрываться? - От разного, - туманно ответил Яр. – Вернемся к цели моего дружеского – я подчеркиваю, так что перестань так деловито коситься на свои кулаки – визита. Признаюсь, что был слегка… нетактичен два дня назад. Извинений приносить не собираюсь, так как моя реакция была вполне оправдана («Для кого?» - возмущенно подумала Саша). Нападать не собираюсь, так что можешь расслабиться. Я просто буду наблюдать за тобой, вот и все. - Зачем? – в очередной раз спросила Саша. «Да, не блещу я сегодня оригинальностью», - с мрачным юмором подумала она. Яр вздохнул и сухо сказал: - Затем, что твою силу теперь отнять невозможно. Ты стала ведьмой с той самой минуты, когда совершила свое первое осознанное колдовство. А следить за конкурентом никому еще не мешало. Саша застыла, и в очередной раз откуда-то из мира сверхъестественного повеяло могильным холодом – может быть, от темной фигуры Яра, может быть, от той неизвестной силы, что жила, оказывается, в ее теле всю жизнь. Если бы существовали разделения в этой ведьминской братии на темных и светлых (а вдруг они и существуют, черт их знает), можно было с уверенностью отнести ночного гостя к темной стороне. Уже один его зловещий видок – чего только шрам стоит! – внушал опасения, а теперь, когда Саша «осознала себя», она еще и чувствовала, как тянет от Яра чем-то темным, чем-то нездоровым. Все эти незнакомые чувства затопили Гордецкую с головой, но все же привычные четкие мысли всплыли на поверхность и заставили собраться. Отнять силу? Конкуренты? Что он несет? - Спокойной ночи, - холодно улыбнулся Яр. Всего за пару шагов достигнув двери, он аккуратно отодвинул с дороги Сашу, склонился над замком, и спустя пару секунд створка скользнула на место. Гость исчез, растворился в темноте, и унес с собой привычное спокойствие. Саша без сил сползла по стенке и плюхнулась на пол, вытянув ноги вперед. В голове у нее стояла самая натуральная каша, разве что только масла и соли не хватало. Ночка выдалась бурной, даже Тим с его вспышкой злости побледнел на фоне таких событий. Внезапно вспомнив о мучающем ее вопросе, Саша резко вскочила на ноги и наклонилась к замку, едва не впечатавшись в дверь лбом. Замок был цел – ни царапин, ни вмятин, ни вообще следов каких-либо воздействий – в общем, образцово-показательное состояние. Она подергала дверь туда-сюда, убедилась, что никаких препятствий в движении нет, послушала недовольное бурчание Джимми Йога и снова закрылась, на этот раз подперев створку стулом. - Надо будет задвижку присобачить, - пробормотала она. Теперь внутрь попасть было нельзя, не расколотив стула. Но тогда-то она обязательно проснется! Падая в кровать, Саша твердо пообещала узнать себе у ночного гостя, каким образом тот просачивается в запертые в комнаты. Ей-то это точно пригодится в такой сложной, непростой, даже опасной студенческой жизни! «И метла, - сонно добавила она, - на кой черт он сюда ее приволок…». Почему-то Саша не сомневалась, что это дело рук Яра. И про первое колдовство… Думается, Яр говорил не про отвод сглаз (тьфу-ты, звучит-то как по дурацки!), иначе бы не полез потом семи ветрами сдувать… Тогда что? Что Саша умудрилась сотворить, да еще и осознанно, понимая, что колдует? И уже засыпая, она почувствовала, как шевельнулся у сердца маленький неприятный червячок. Какое-то неприятное чувство, ощущение какого-то подвоха, осознание того, что что-то из этого ночного разговора упущено, что-то важное… И лишь спустя пару минут затаптывания этого неприятного чувства, мешающего спать (да вообще существовать!), Саша поняла, что ее тревожило. Потребность ведьм от чего-то (или кого-то?) скрываться. Что может угрожать существам, способным уничтожить любого на месте?