За пределами нашего зрения

      - Приятно с Вами познакомиться, - проговорил он очень быстро, едва этот человек открыл дверь; золотые колокольчики тем временем дивно позвякивали. – Чего желаете? – продолжил Мэттью, чувствуя, словно разговаривает сам с собой, пока гость с удивлением смотрел на него какое-то время.       От него донёсся запах сладкой ванили, когда дверь мягко закрылась за ним, и Мэттью не мог не задаться вопросом: почему этот сильный запах так манит его?       - Мне тоже очень приятно, - человек тепло улыбнулся, глядя на его позолоченную табличку, очевидно, интересуясь его именем. – Да, мне тоже очень приятно, Маттье, - произнёс он ещё раз с приятным акцентом, смело улыбнувшись, прежде чем осмотреться вокруг.       Мужчина продолжал пялиться на него, его глаза сияли скрытой фантазией, и Мэттью приходилось лишь гадать какой.       - АХ, и bienvenue, добро пожаловать в городок Фоллингс! - человек разодетый в серый и изумрудный шёлк сел у прилавка, изыскано опустив локти на каштанового цвета стол. Он обработал свои руки на идеальной поверхности стойки, и тихонько зевнул, отбросив нежным взмахом руки свои золотистые волосы. Мэттью, слегка в трансе, не мог оторвать глаз, заканчивая последнее из своих дел, его разум был сражён наповал.       Этот человек был очень красив. Он обладал той удивительной элегантностью, которой в действительности не было ни у одного мужчины, и поразительной уверенностью в себе. Мэттью знал, потому как умел это различать. Этот мужчина двигался, говорил и смотрел так прямолинейно, что сердце сжималось от тревоги, стоило ему взглянуть на него.       - С-спасибо, - со смущением протараторил юноша, стыдливо отвернувшись от посетителя. Лёгкий смешок наполнил воздух привкусом необъяснимого счастья. – Так чем я могу Вам помочь? – Он набрал воздуха в грудь, изо всех сил стараясь смотреть непосредственно в эти прекрасные фиолетовые глаза.       - Ох, где же мои манеры? – Француз мягко улыбнулся с последующем божественным смешком. – Меня зовут Франциск Бонфуа, и прошу, я пришёл сюда лишь ради того, чтобы увидеть новый…       - Мэттью, можешь подойти сюда на секундочку? – вдруг послышался суровый, усталый голос с другой стороны окрашенной в каштан комнаты, прежде чем Франциск смог сказать что-нибудь ещё. – Это в некотором роде срочно, - мягко проговорил Альфред, увидев посетителя в столь ранний час морозным утром.       Мэттью посмотрел прямо в раздражающие голубые глаза, и вынужден был подчиниться, чтобы не выглядеть полным дураком перед посетителем, которого он обслуживал.       Молодой француз на миг взглянул на него с интересом, читавшимся в глазах, когда он извинился, чтобы встретиться со своим братом.       - Простите, я на секунду, - Мэттью горько улыбнулся, поставив последнюю стеклянную чашку на сушилку, и повернул в ту сторону, где находился Альфред.       Он понятия не имел, что должно было произойти, но что бы не собирался сделать его брат, он, вероятно, заслужил это.       Он вошёл в уборную, и Альфред тихонько закрыл за ним дверь, заперев её при этом.       - Что такое, Альфред? – довольно вяло спросил он, развернувшись лицом к старшему близнецу. Эти раздражающие голубые глаза смотрели на него ровным взглядом, словно зная в чём дело.       И правда была в том, что он слишком хорошо знал.       - Мэттью, какого хрена ты творишь? – напал Альфред на юношу, который посмотрел на него, озадаченно наморщив лоб. – Серьёзно, пока я пропадаю на совещаниях, что это за хрень? –Его брат разочарованно показал на многочисленные таблетки, наркотики, он мог назвать их как угодно.       Их многочисленные виды были разбросаны по роскошному мраморному столу, и они так красиво блестели, когда на их бока попадало солнце.       - Я немного прихворал, - отчаянно солгал он, но Альфред был не настолько глуп.       Альфред всегда был осмотрительным…       Эти слова, эта ложь вызвали у его брата острую боль; Мэттью увидел, как голубые глаза утонули во мраке, когда он крепко обнял себя. Яркие глаза метнулись в пол, глядя на безупречно чистую керамику под кожаными ботинками. То, как его лоб показывал всё его напряжение, то, как опустились вниз его глаза, выдавая скрытую усталость, на какой-то момент поразили Мэттью, но вскоре он уже забудет эти ужасно грустные глаза.       - Почему ты сдерживаешь меня? – вдруг проговорил Альфред с привкусом боли на языке, подняв колкие, сапфировые глаза. – Зачем ты всё это делаешь? – спросил он, крепко сжав губы и впившись в него взглядом.       Мэттью почувствовал, как от Альфреда повеяло открытой подавленностью. Ему казалось, словно эти чувства душили его, словно обвились вокруг его сердца и наслаждались тем, что сдавливали его. Он глубоко вздохнул, схватившись за грудь, и как только он снова взглянул на брата, что-то оплавилось внутри Альфреда и вызвало непонятную демонстрацию вылившейся наружу жестокости.       - Что я сделал, Мэттью? – эти слова прозвучали не так ласково, как должны были, а с безрассудством и яростью, Альфред собрал всё, что нашёл у брата, и начал разбрасывать по комнате, выдирая и сминая.       Полетели осколки разбитого стекла, несколько бутылей просто лежали на полу, оставшись равнодушными к звериной силе, а Мэттью просто продолжал смотреть, взволнованный необычным поведением брата.       Видеть Альфреда настолько разочарованным было для него не ново, а вот увидеть то, как он испытывает полное отвращение, абсолютную ярость, было большой редкостью.       Содержимое упаковок падало и из-за тишины на заднем фоне катилось по полу с заманчивым шумом.       - Приберись здесь и возвращайся к работе, - съязвил Альфред, покраснев со стыда, вытерев лоб рукавом и отвернувшись.       Мэттью молча подчинился.       Двое вышли из комнаты, между ними повисло странное спокойствие. Альфред был слегка потрёпанным после своей бурной демонстрации, а Мэттью выглядел сильно шокированным и заплаканным, когда вернулся обслуживать Франциска.       Как только их глаза встретились, Франциск понял, что что-то произошло между братьями, однако, чего бы не думал там себе Франциск, Мэттью знал, что тот никогда не поймёт.       К тому же он был всего лишь посетителем, клиентом. Он не узнает его получше после этого момента.       - Спасибо, - проговорил Альфред безразличным тоном, вновь посмотрев на Мэттью в попытках скрыть от единственного клиента детали их с братом предыдущей встречи.       - П-пожалуйста, - ответил Мэттью стиснутым голосом, набрав воздуха в лёгкие. ---------------------------------------------------------       Это было странно на самом-то деле. Он никогда бы не подумал, что Франциск будет столь искренен с ним, особенно учитывая тот факт, что они едва знали друг друга.       Однако, несмотря на их чувство отчужденности друг к другу, Франциск настаивал на совместной прогулке, чтобы укрепить их связь. И пусть это казалось странным и чересчур быстрым, Мэттью не мог не принять приглашения, будучи глубоко не равнодушным к мужчине.       В действительности же он не мог устоять перед запахом ванили, исходящим от француза, не мог перестать смотреть в его фиолетовые глаза и, что ещё хуже, не мог прекратить улыбаться, видя его улыбку.       Улыбка этого мужчины была такой заразительной.       Она напомнила ему о его брате.       - Давай посидим здесь, могу поспорить, что ты уже устал дегустировать свой кофе. - Франциск мягко улыбнулся, открывая дверь каштанового цвета, очень красиво оформленную узорчатыми листьями и цветами.       Кругом была чистота, как в кофейне, однако это место отличалось некой простотой по отношению к этому.       Он вынужден был признать, что здесь было красивее, чем в их кофейне. И, благодаря своей умиротворенности, магазинчик пришёлся ему по душе, потому что здесь (в отличие от заведения Альфреда) было меньше народу. Не было шума и суеты толпы, сплетниц, плачущих детей и злых бизнесменов, чтобы испортить ему день.       И, что ещё лучше, это был чайный магазин.       Магазин, в который его брат ни за что не войдёт.       - Здравствуйте, чем могу помочь, ару? – Высокий мужчина с улыбкой на усталом лице вышел из-за прилавка.       - Мы бы хотели попробовать «Французскую ваниль», что недавно поступила в продажу, - мгновенно пропищал Франциск, поняв, что Мэттью колеблется с выбором, когда увидел, как юноша с расстроенным взглядом посматривает на меню.       Мужчина улыбнулся в знак благодарности и начал отдавать приказы на своём родном языке. В ответ на приказы он получил от двух остальных сотрудников жалобный хнык и спокойное молчание.       - С вас по $3,50 за каждый. - Человек по имени Ван (судя по его серебряной табличке) кротко улыбнулся, вернувшись из-за прилавка после того, как получил деньги и распечатал для Франциска чек.       - Merci beaucoup. - Франциск улыбнулся в ответ, взяв чек у владельца и взглянув на него, прежде чем положить в бумажник.       Мэттью продолжал с увлечением глазеть на француза. Было совершенно ясно, что он очарован им, это было даже Франциску ясно, поскольку его глаза с неким интересом и одержимостью тоже наблюдали за хрупким пареньком.       - Что ж… - Он немного прокашлялся, посмотрев на американца с глупой улыбкой, очертившей губы. Мэттью проморгался, прежде чем вернуться к реальности. – Как день прошёл? – Франциск хлопнул себя по губам, когда он взглянул на Мэттью, который, казалось, слегка помрачнел.       - Нормально, дела то тут, то там, - неопределенно прошептал он, в то время как к ним подошёл другой человек и, положив на их столик бамбуковые подставки, подал чай «Французская ваниль».       Он учуял донёсшийся до него сладкий аромат, и уже с уверенностью мог сказать, насколько приятен тот будет на вкус и таять на языке.       - …Брат? – продолжил мужчина, стоически глядя на тёмный напиток.       Мэттью уже понял, как сильно приуныл Франциск. По его опустившимся глазам, по этим чутким складкам, что углублялись всякий раз, когда он морщил лоб из-за огорчения.       - Знаешь, мой брат не всегда такой, - ответил он моментально, Франциск посмотрел на него с упрёком в глазах. - На самом деле он очень хороший, - прошептал он, улыбаясь, вспомнив, как они жили, когда Альфред был всего лишь бедокуром, маленькой сияющей звездой своего класса и семьи.       Он искренне любил Альфреда, Боже, он до смерти любил своего брата.       Однако, с тех пор, как почила их мать, между ними витала странная напряжённость, впрочем, ему казалось, что это, должно быть, как-то связано с Альфредом и его проживанием с отцом в далёком прошлом.       Последний раз он видел своего брата перед смертью их матери, он не мог позабыть этих прелестных голубых глаз, смело улыбающихся ему в ответ, подбадривая, когда мальчик схватил за руку отца, махая ему на прощание. Мэттью стоял рядом с матерью, тихо плача, он держался за её талию, неуверенно выкрикивая своё - до свидания.       Развод, он разорвал его на куски. Он ненавидел находиться отдельно от брата, между ними была очень тесная связь, это было невыносимо, время пролетало мимо них.       Он вспомнил, как радовался, узнав, что брат вернётся к нему, как только их покинула мама.       И тем не менее он испытывал к Альфреду некую отчужденность. Его окружала новая аура, когда он, выйдя из шумной машины, разодетый в костюм, смотрел на могилу незнакомым до селе взглядом. Время, когда мама была жива, он больше никогда не увидит снова те улыбающиеся глаза. За глубокими сапфирами было сокрыто послание. Послание, несущее в себе чувство вины, когда его брат с такой грустью смотрел на её покоившуюся фигуру. В нём было чувство превратности, упрёк, которые он никогда не сможет преодолеть.       Всё это запечатлелось в его глазах, улыбке и даже сердце. И Мэттью вдруг понял: Альфред изменился.       С годами Альфред стал настолько надёжным, что Мэттью начал чувствовать себя беспомощным, когда тот заявил, что будет защищать его, делать всё ради него, делать то, чего он не смог сделать для их матери.       - Не хочу быть таким, как отец, - проговорил Альфред, прижавшись своей головой к его. Он тепло выдохнул, целуя его лоб в слабой попытке скопировать действие их матери. – Я хочу быть, как мама, только для тебя, - пробормотал Альфред, смотря на него немигающими глазами, обхватив ладонями щёки близнеца и горько улыбнувшись, прежде чем отпустить и поцеловать в щёку.       Боже, он вспомнил те дни. Вспомнил, как сильно плакал, стоило брату оставить спать его одного, вспомнил, как усердно работал его брат, чтобы достигнуть их нынешнего статуса.       - Если честно, Альфред очень милый, добрый и любящий… - мечтательно протянул Мэттью и сделал глоток чая, давая вкусу сладкой ванили распространиться по языку.       Напротив него Франциск, кажется, тщательно анализировал его слова. Странное разочарование, блеснувшее в фиолетовых глазах, заставило Мэттью осознать, что он, видимо, сказал что-то не то.       - Каков же на самом деле твой брат? – спросил француз, глядя на него с интересом, и Мэттью внимательно посмотрел на него.       Он мог отвечать французу целую вечность, разглагольствовать о том, каким сильным, смышлёным, весёлым, грустным, виноватым, глупым был его брат и как… как много он для него значил.       Строго говоря, Альфред был для него всем.       И будет всегда.       Разозлившись на его брата, Франциск, казалось, обрёл новое представление о своих чувствах. Было ли это ревностью или нет, Мэттью сказать не мог, потому как другой блондин отвёл свой взгляд, сфокусировавшись на чашке с чаем.       - Ты… случаем, не любишь ли его?       Этого вопроса он никак не ожидал, тем более на первом свидании. Это был словно внезапный прыжок в бассейн; он посмотрел на француза, широко моргая глазами.       До Франциска, кажется, дошло какую глупую ошибку он совершил, но глаза его продолжали мерцать мужественной уверенностью, когда он встретился с этими шокированными, широко распахнутыми глазами цвета аметиста.       - Ты любишь своего брата? – прошептал он, игнорируя чувства Мэттью, и следуя своим собственным.       Потому что Франциск знал, что успел уже влюбиться в этого ангелочка.       В голове крутилось огромное количество странных мыслей. Он любил своего брата, да, но что за любовь имел в виду Франциск? Это была не плотская любовь, у него никогда не возникало романтического интереса, но, в сущности, как ему казалось, он очень любил брата, раз хотел пожертвовать всем ради них двоих (будь у него возможность).       - Да. Да, люблю, - прошептал он тихо, отчего Франциск враждебно уставился на него осуждающим взглядом. – Я его очень люблю…       - Не хотите ли клубничный торт вдобавок к этому? – Подошёл Ван, сообщая, что если они задержатся ещё на чуть-чуть, то смогут бесплатно попробовать один из их новых десертов.       - Да, было бы замечательно, - голос Франциска был таким холодным, и тем не менее в глазах по-прежнему виднелся проблеск надежды. ---------------------------------------------------------       - Где ты был? – спросил Альфред с растрёпанным видом, глядя на брата из угла лестницы, пока надевал рубашку после душа.       - У меня появился новый друг, его зовут Франциск, мы ходили поболтать и всё такое, - честно признался Мэттью, с шаткой улыбкой смотря на брата.       - Ух ты, в самом деле, Мэтти? Приятно слышать! – ответил Альфред, улыбка коснулась его губ, но голос никак не вязался с выражением лица.       Мэттью кивнул, бросив взгляд на брата, спускающегося по лестнице. – Эй… я говорил сегодня с твои врачом, - осторожно пробормотал он, коснувшись рукой плеча брата. – Он хочет, чтобы ты поговорил с ним о своей зависимости. Это тебе поможет, - проговорил он, прежде чем исчезнуть в гостиной и включить телевизор.       Младший близнец вздохнул. Он что, такой ребёнок в глазах брата, что он записывает его на приём к его собственному врачу? ---------------------------------------------------------       Теперь, когда он размышлял об этом, он уже мало проводит времени с Альфредом… по сути, Франциск стал его главной страстью. И хотя он по-прежнему любил своего брата и хотел быть рядом с ним, другой мужчина просто продолжал заманивать его в свои лапы.       Прошлой ночью они впервые поцеловались. И было так сладко; это его новая зависимость. Франциск стал его новым источником тепла.       То, как язык француза нежно прокладывал себе путь в его рот, как они, дразня, играли друг с другом, пихаясь и смеясь, будоражило кровь.       Но… Мэттью не мог не думать о том, что он, возможно, делает своего брата одиноким. Что, быть может, пока он весело проводит время с Франциском, его брат работает в своём кабинете, страдая от одиночества и не может найти выход или сложить всё воедино. Быть может, Альфред очень сильно страдал?       Может, он был глупцом, или, может, был просто большим невеждой, раз не мог сказать, чем занят Альфред? Он заметил, что его брат в последнее время ходит мрачнее тучи. Он начал понимать это, когда Альфред целую неделю пропускал ланч и едва обедал.       Отговорка близнеца всегда была связана с работой. Ему постоянно приходилось сидеть до 3 утра и в 6 идти на работу. Ему постоянно приходилось возвращаться домой в 12 и пропускать почти каждый приём пищи (за исключением кофе). И он постоянно выглядел мрачным и одиноким.       Но, может, у него просто разыгралось воображение? Ведь у Альфреда всегда бывали странные эмоциональные периоды, когда они были детьми, так, может, это просто один из тех дней, когда он становился таким же депрессивным, как раньше?       Хотя он понятия не имел.       Он ничего не знал.       Он совсем не понимал своего брата.       Не понимал. Не мог понять, и ему было необходимо добраться до места, где блуждал разум Альфреда.       Альфред сидел в кабинете, и ему просто интересно посмотреть, как работает его брат. На самом деле он не говорил с Альфредом так много, как должен был, с тех пор как они жили вместе, и поэтому единственно верным решением было посмотреть, что Альфред делает… верно?       Он помнил, что нерешительно смотрел на латунную ручку. Он спрашивал себя: стоит ли ему открыть дверь и войти без стука? Или стоит продолжить молчать?       Решив, что лучше бы иметь между ними ту же связь, с которой они выросли, и что её надо укрепить, Мэттью робко открыл дверь.       - Альфред? – тихо прошептал он в тускло освещённой комнате, застенчиво высунув голову из двери, чтобы посмотреть, что вытворял его брат.       - Мэттью? – Этот голос принадлежал Альфреду, и, кажется, его брату было ужасно больно, интонация опустилась до раздражённого уровня. – Уходи. – Его брат задыхался от изнеможения, смотря на него с тёмными кругами под глазами. – Просто… уходи, я занят, Мэтти. – Он попытался взять себя в руки, но потерпел фиаско, начиная закипать.       - Что ты делаешь?       Альфред лишь посмотрел на него.       - Ничего, - любезно ответил он со злобой в голосе.       Он никогда не слышал такой ужасной ненависти в обычно добром голосе Альфреда. Больно, брат посмотрел на него пустым взглядом, крепко сжимая свою руку.       - Альфред, скажи мне, - прошептал Мэттью, продолжая игнорировать приказ брата.       - Да ничего, вали к чёртовой матери, чтоб тебя!       Брат захлопнул дверь, как только он вышел из комнаты.       И Мэттью медленно начал понимать, к чему они шли.