За пределами нашего зрения

      Кику не знал, что и думать об Артуре, после того как позвонил ему уже несколько раз за последние три часа. Мужчина будто игнорировал его. В принципе Артур, кажется, пытался проигнорировать всех в этом мире.       Он не ответил ни на одно его голосовое сообщение и даже не перезвонил, чтобы извиниться за грубость, притом то, как Артур давал ему от ворот поворот, его просто раздражало и даже делало слегка подавленным.       Он сделал что-то не так? Или… произошло что-то ужасное, сделавшее его парня таким несчастным?       Не могло ли оказаться, что он ничего не мог с этим поделать? Не могло ли оказаться так, что он не делал Артура счастливым? Это была самая страшная мысль, которая только могла прийти ему на ум, потому что, честно говоря, ему нравилось чувство влюбленности… и он вовсе не желал его отпускать.       Но Артур каким-то образом посылал ему сигнал, что их отношения долго не протянут, если что-то, кто-то, да чтобы там ни было, делающее его несчастным, не остановится.       Кику тяжело вздохнул, положив телефон, и с грустью посмотрел на этот жуткий предмет. Ему хотелось бросить его об пол, однако это было совершенно не в его стиле, и он в частности не мог его бросить из-за – ну не на глазах же у младшего брата.       - Он так и не перезвонил? – звонко спросил Янг Су, смотря на него своими большими детскими глазами. Его щёки приобрели ярко-розовый цвет, когда он очаровательно улыбнулся небольшому для своего возраста пареньку. – Ему, должно быть, очень скучно сидеть в полном одиночестве, - пробормотал он, засунув в рот шоколадный кренделек, и, мыча незнакомую песенку собственного сочинения, поковылял включать телевизор.       - Ну, полагаю, ему… - Кику выпустил улыбку, глядя на брата, который плюхнулся рядом с ним на диван. - ... Действительно одиноко…       - Нет, я-я не думаю, что ему одиноко, - заявил брат, переключив канал на программу, созданную специально для детей. – У него есть его волшебные друзья! – Он улыбнулся, смотря на мужчину, который, казалось, был весьма озадачен ответом мальчика.       У него были… его волшебные друзья…       - Да, у него есть волшебные друзья… - тихо пробормотал старший, глядя на младшего, поджав розоватые губы. – Может мне стоит навестить его? – Он вздохнул, накручивая прядь вороных волос, а потом встал и посмотрел на цифровые часы. – Да, пожалуй, я пойду проведаю его. Им Янг скажи Вану, что я вернусь не раньше шести или около того. --------------------------------------------       Безупречно красивым могло бы быть утро. Золотой свет переливался на ландшафте, просачивался в комнату и освещал полный тьмы дом надеждой, символизируя начало нового дня.       Это было бы замечательное утро. Одно из самых красивых, что он встречал в своей жизни.       Стояла ясная погода. Весь мир, казалось, слился в чудесную симфонию – ветер играл ветвями деревьев, а солнце всё так же сияло, словно так было всегда.       А небо… небо, будто небесная синева улыбалась миру с надеждой на будущее.       Так красиво. Он бы заплакал от радости, если бы ему выдался такой день.       Однако проснулся он совершенно разбитым.       Не описать словами, что он почувствовал, когда, открыв глаза, обнаружил свою постель абсолютно пустой. Когда обнаружил, что человек, сделавший его счастливым, ушёл.       Словно ночной кошмар. Сердце захлестнул тёмный вихрь, когда он, похлопав глазами, ничего не нашёл, кроме одинокой пустоты, эхом разносившейся по всей квартире.       Сначала он подумал, что Альфред ушёл готовить завтрак, как делал это обычно, но, стоило ему войти в кухню, как осознание настигло его, всё осталось… нетронутым.       Он не знал, что и думать. Быть может, Альфред ушёл поразмышлять, может он ушёл подумать о том, что он сказал накануне, том, что сделало его таким злым и угрюмым? Однако это был не тот случай. Артур знал, что Альфред ушёл из жизни. Знал, что он ушёл, давно ушёл, и никогда к нему не вернётся.       Его период призыва закончился.       Забившись в груды своего одеяла, британец решил игнорировать мир, быть может, всего один день, может неделю… а может и месяц. Он уткнулся головой в щёлку между одеялом и простынёй и глубоко вдохнул, смаргивая с изумрудно-зелёных глаз возможные слезы.       Боже, он не знал, что думать. В голове кружился рой мыслей. От мата до мольбы, но он не мог ухватиться ни за одну из них, безжизненно и беспричинно лёжа на кровати.       Он был уверен, что чувствовал прикосновение Альфреда прошлой ночью, пока спал. Он мог поклясться, что чувствовал странный холод, оставленный Альфредом, когда пальцы призрака нежно скользнули по его собственным, и лоб коснулся изгиба его шеи и даже… пусть он смел этого желать, ему удалось ощутить полное материнской заботы прикосновение грубых, но приятных губ ко лбу.       Почему он не проснулся? Разве он хотел знать? Почему он не проснулся от этого нежного и приятного чувства? Почему он не открыл медленно глаза, чтобы в последний раз увидеть те тёплые глаза цвета сапфира, смотрящие на него с добротой и надеждой? Почему он не смог увидеть Альфреда в последний раз? Он с треском проиграл сну? Продул сам себе?       Он издал жалобный стон, закрыв рот одеялом, проклиная все это время свою глупость.       Ему несколько раз звонил Кику, но он не ответил. Он знал, что тот волнуется за него, несмотря на то, что утром они обычно болтали по телефону о любви и прочей ерунде, но, чёрт побери, у него не было возможности отвечать на звонки, он был слишком занят погружением себя в пучины уныния, которое, он знал, не исчезнет, пока ему не удастся забыть.       Но он не мог забыть.       Как он мог забыть того, кто показал ему нечто столь особенное? Призрак фактически вернул его в мир, которого он сторонился из-за отсутствия у того магических свойств. Альфред, по существу, заставил его полюбить то, что ему не доставало, он заставил его ценить вещи, которые ему обычно не нравились.       Образ проклятого призрак отпечатался в его мозгу. Альфред так глубоко засел в его памяти, что от одного лишь образа его улыбки и блеска голубых глаз он сжимался в таком отчаянии, какое ещё никогда не чувствовал в своей жизни.       Всякий раз, когда вспоминал их беседы, он плакал, а когда вспоминал о чувственном касании, молил Бога вернуть ему человека, которого он каким-то образом, если не побояться этого слова, обрёл. Даже, возможно… полюбил.       Да, он ничего не знал о настоящем Альфреде Ф. Джонсе, но, если бы Альфреду удалось вернуться, он пожелал бы знать об этом человеке всё.       Он ничего не просил - лишь увидеть его ещё раз, потому что он ужасно привязался к это безмозглому идиоту. Он всё сделает! Пожертвует всем, даже если им придётся начать всё сначала.       - Эй… ты в порядке? – осторожно спросил приглушённый голос, пока он безжизненно валялся на постели. В глубоких изумрудные глазах, окрашенных в монотонную зелень, было безразличие, когда он лежал там абсолютно ничего не делая, лишь только думая об Альфреде. – Артур?.. Артур Кёркленд! – Мина с беспокойством взглянула на него, присев на край кровати. – Эй… ну же… все хорошо… - пробормотала она, мягко убирая пряди его волос, которые, казалось, лезли в его безучастные глаза.       - Нет, не хорошо… - с отвращением пробормотал он в ответ. В словах его сквозил ядовитый привкус досады, когда он посмотрел на неё, а затем прикрыл лицо от вины и стыда.       Таким разбитым он не чувствовал себя с той самой поры, как родители отказались считать его своим ребёнком, когда город наклеил на него ярлык чудака.       Вот только эта тоска, она была ещё сильнее, чем когда от него отреклись родители. Потому что на этот раз он любил человека, оставившего его. Он любил этого человека так сильно… невиданная боль от горечи поразила его прямо в сердце.       Мина с беспокойством смотрела на него, наблюдая, как британец прячется от мира, который, по сути, ненавидел его.       - …У тебя всё ещё есть Кику… - тихо прошептала она, глядя на британца, который не двигался ни на дюйм.       Он был непреклонен в сохранении позы и очень хорошо контролировал свои эмоции. Но в глубине души и он, и Мина знали, что скоро он сломается.       Её слова глубоко задели и озадачили его. Да, у него был Кику… любовь всей его жизни. И тем не менее было нечто тревожное в раскрытой Миной истине. Кику был увлечением, потом стал любимым, но ему по-прежнему чего-то не хватало, и хуже всего было… он думал, что, возможно, он находил удовлетворение за счёт другого мужчины, когда Альфред был рядом.       Нет, Альфред не подразумевал никакого удовольствия; но даже если это был Кику, он знал, что ему с ним не испытать того же счастья, какое он нашёл в компании идиота-американца.       - Кику недостаточно хорош… - беспомощно, эгоистично ляпнул он, с упрямством глядя на стену, слёзы готовы были брызнуть из глаз. – Он, он мне нравится… но… Я не знаю! Это Альфред виноват! Это я виноват… Мне не надо было… БОЖЕ! Зачем я вообще его повстречал? – возмущался он без остановки, сбросив одеяло с кровати и в ярости разметав простыни и подушки.       Мина содрогнулась от его суровых обвинений и взглянула на бедного человека, который впустую тратил свою жизнь на чувство вины, которое, как было ей известно, не исчезнет никогда. --------------------------------------------       - Этот ублюдок думает, что может просто так уйти, ничего мне не сказав? После всего, через что мы прошли! – прокричал Артур по ту сторону двери в сущности никому, и Кику мрачно потупил глаза в пол.       Он собирался постучать в дверь, но понял, что, скорее всего, этого делать не стоит, особенно когда Артур так открыто выражался об их слабой связи.       Горькая улыбка повисла на его бледном лице, когда он испустил слабый, печальный вздох. Дрожали руки, но он всё ещё держался, и разум был чрезвычайно позитивен, несмотря на щемящую боль в сердце и пульсацию в голове.       - Полагаю… это конец для нас, верно? – прошептал он, взглянув на дверь и оставив на крыльце Артура посылку. – Надеюсь, ты скоро вернёшься, Альфред. - Он вздохнул про себя, аккуратно вытерев одинокую слезу, скользнувшую по будто высеченной скульптором щеке.       Он не знал, что чувствовал, но что-то тянуло душу, говоря, что тревога Артура была как-то связана с Альфредом.       - Я, должно быть, схожу с ума! – Он горько рассмеялся, вскинув голову вверх, находя голубое небо удивительно прекрасным. Улыбка стала шире, когда он посмотрел на облака, но потом вдруг дрогнула, когда он подумал об отношениях, которых у них с Артуром больше не было. – Артур заставляет меня смотреться нелепо, - успокоил он себя, мрачно уходя по улице. --------------------------------------------       Почему бы тебе на сей раз не прекратить надевать эти отвратительные наряды, когда я прошу привести ко мне Артура? – с невозмутимым видом пробормотал Франциск, смотря на красноглазого за решёткой. – Ну правда, ты нанёс уже столько вреда, да ещё и пугаешь весь город! – рявкнул блондин, сердито зыркнув на альбиноса, прежде чем его взгляд немного смягчился. – Мэттью проснулся… но… думаю… наверное, я дам тебе шанс привести сюда Артура. Вот так, только в последний раз, договорились, Гилберт? – Француз вздохнул с болью, звучавшей довольно подозрительно.       Парень заскулил, скрестив руки с недовольной гримасой на лице.       - Серьёзно, Франциск, ты хоть знаешь, насколько это неловко - разговаривать с ним? – Гилберт вздохнул с полным раздражением, в то время как его глаза слегка улыбнулись с юмором. – Как бы то ни было, это больше не имеет значения, я понял, что он мне нравится! Он мне как друг, над которым я могу прикалываться! – подразнил он, поднявшись с тюремного пола, и его довольно деликатно вывел полицейский.       - А ты знаешь, что мне пришлось заплатить около $500, чтобы вытащить тебя отсюда? – Француз вздохнул, слегка обеспокоенно скосив унылые глаза.       Гилберт уставился на него, быстро смекнув, что к чему, прежде чем немного успокоиться.       - Но разве ты не…       - Да, я потратил все свои деньги на Мэттью, и теперь влез в долги, - тихо прошептал француз, сосредоточившись на выходе перед ними.       – Впрочем, давай не будем зацикливаться на этой дилемме, у меня есть и другие проблемы, о которых стоит позаботиться, и для этого мне нужна твоя помощь, - разочарованно пробормотал он, запустив пальцы в гриву своих волос. – Последний раз, когда вы были в тех ужасных чёрных комбинезонах, разукрашенных масках, о чём ты думал, решив, что катание на коньках, пока ты размахиваешь алюминиевыми битами в руках, словно сумасшедший убийца, заставит Артура подойти к тебе? – проворчал он, заснув руки в карманы мехового пальто.       Гилберт вздохнул, заглянув в решительные глаза Франциска.       - Не знаю, я не думал, - соврал он, шаркая ногами по грязному полу в коридоре.       - Нет, ты напрочь забыл о том, что надо доставить Артура ко мне, и заведомо решил напугать его по своей прихоти. Я привёл его в запустелый дом, как ты - эдакий ребенок, пожелавший напакостить в своём-то возрасте, -того и хотел, в ответ ты должен был привести его ко мне, чтобы он встретился с Маттье! Но нет, ты нарочно решил придерживаться погони за своим собственным счастьем и пренебрёг моим! Вот из-за твоего невежества тебя посадили в тюрьму, и я клянусь, приведи ты Артура к Мэттью раньше, он, возможно, смог бы вытащить мальчика из комы, и тогда бы всё не затянулось так надолго.       Франциск посмотрел на прусса, глядя в сторону исчерпывающего внешнего вида. Его голос был рваным, и он с трудом переводил дыхание, но даже если он потратил сегодня много сил, он всё ещё чувствовал, как в груди нарастает гнев.       - Это на тебя Артур дурно повлиял? Ты теперь, кажется, другой, ты ведь знаешь, да? – Гилберт вздохнул, когда они вышли на стоянку и направились к машине Франциска. – Я имею в виду, с тех пор, как ты встретил Мэттью, и с тех пор, как Мэттью впал в кому, ты в последнее время был слишком любезен с Артуром, даже грустно как-то, - пожаловался мужчина, пиная камушек вдоль обочины тротуара.       - … Мэттью умеет убеждать… - Франциск окончил беседу, призывая другого сесть в машину, чтобы тронуться с места и найти британца.       - Да, да, я понял. Артур у нас «волшебный» человек. Сколько раз я уже слышал это из твоих уст? Этот мелкий американец так изменил тебя, думаю, это даже хорошо… ты у нас теперь не такая уж большая заноза в заднице и не грёбаный плейбой – АЙ! – за что, черт подери?!       - Просто полезай в машину. --------------------------------------------       Он не будет есть, не будет говорить и даже моргать, ну или хотя бы постарается этого не делать. Артур несчастно уставился в стену. Если он чего и желал, так это либо умереть, либо же снова увидеть Альфреда, а учитывая, что он был сыт по горло этим миром, он бы, наверное, выполнил первый вариант, если бы мог.       - Ну же, Артур, не унывай ты так! В мире ещё столько всего неизведанного! – проговорила Мина, призвав других зодиаков, что теперь лежали рядом с ним, пытаясь его успокоить.       Макара сидел рядом, его копыта удобно расположились под торсом, в то время как русалочий хвост довольно вяло и гнетуще двигался туда-сюда.       Прямо возле него находился Меша, который был тоже необычно тих, пока Карка и Тула легонько разговаривали между собой обеспокоенным и тихим шёпотом.       Остальные зодиаки жались поближе или же подбадривали британца, который был на грани того, чтобы сломаться ещё дальше его нынешнего удручающего состояния.       На самом деле это было странно, ему казалось, словно энергия покинула его тело и каким-то образом растворилась в воздухе. Будто из него выкачали всю радость, что у него была, и тем не менее, несмотря на его депрессию и фаталистическое мировоззрение, в нём теплилась крохотная надежда.       Британец сильнее уткнулся в подушку, что пыталась принести ему утешение. На шёлковой наволочке ранее остались следы от слёз, его рот задрожал, когда он подумал: и что же дальше? Почему подобное произошло? Должен ли он забыть? Разумеется! Сможет ли? Нет.       - … Артур… - тихо прошептал Макара, глядя на упавшего духом мужчину, который не шевелился, а лишь стенал и скулил от горя. – … Мне так жаль…