За пределами нашего зрения

      Грудь словно придавило якорем, склоняя его к покорности и заставляя осознать всю неизбежность происходящего. Глубокая печаль охватила его, поглотила полностью. Он задыхался, захлебывался своим одиночеством и всё ждал, когда это кончится, ну или же случится что-нибудь новое, интересное.       На душе было совсем тоскливо, и даже ему пришлось признать - нет ни единого проблеска света, дававшего надежду на будущее. Абсолютно отчаявшийся, он не понимал, с чего вдруг его чувства к призраку вырвались наружу и заставили его плавиться от вины и удовольствия, что смешались, поглотив друг друга.       Артур лежал, тихо злясь на тех, кто его окружал, ведь он знал, что у него всегда был повод просто сдаться.       Он скучал по Альфреду, вот в чём дело. И пусть, может, они не провели вместе месяцы, годы, но как же сильно он по нему скучал.       Артур не знал, было ли это из-за его впечатлительности, или же всему виной была чистая рассеянность, превратившая его в эмоциональную развалину сразу после того, как Альфред исчез, пропал, либо отошёл в мир иной.       Да он даже толком не знал, отчего чувствовал себя таким несчастным, когда у него было все, чего он только желал.       Впрочем, постойте-ка, Альфреда здесь не было, а значит, у него есть лишь часть желаемого. Да, Альфред был ценнее всего остального в его жизни.       Всё-таки он был довольно упрям в стремлении никого больше не видеть, закрывшись от мира в своей тусклой, мрачной комнате, что, казалось, была единственным оставшимся у него пристанищем. Он не разговаривал, есть совсем не собирался (а не просто пока) и изо всех сил старался не отхлестать плетью тех, кто на самом деле заботился о нём.       Как Макара сказал ему: «Он вёл себя как ребёнок».       Да чёрт бы их всех побрал, кто никогда не испытывал столь восхитительного и прекрасного чувства! Никому не понять, через что он прошёл! Он столкнулся с счастьем, чудом, которое лишь пропало в глубокой бездне и никогда к нему больше не вернётся, какие бы он усилия не хотел попытаться приложить.       Это чувство было смесью счастья и легкомыслия, он уже не представлял, как её сдерживать. Несмотря на свою обособленность от других, с Альфредом он чувствовал себя как минимум комфортно и, возможно, хоть иногда расслабленно.       Пусть и бывали моменты, когда рядом с Кику натянутость его отношений с остальным миром слабла, как правило именно Альфред был тем, кто тыкал его носом в проблему, чтобы он немедленно исправил её. И хотя это может показаться немного интроспективным, но британец верил, что, возможно, для Альфреда, чем быстрее англичанин преодолеет свое беспокойство и боль, тем лучше станет для него мир.       Но в этом мире Альфреда больше нет, и его переживания и боль начали нарастать с новой силой.       Он оказался в неизбежном положении, скованный цепью, запертый в темноте без ключа на виду.       В этот момент вокруг него собрались все зодиаки, но он страстно желал, чтобы те оставили его в покое.       Даже магия с фантазией не могли положить конец этой депрессии. Мина могла бы попытаться использовать унцию своих магических сил, но ей ни за что не удастся поднять ему настроение своими истощёнными силами.       Тем временем зодиаки лишь изучающе смотрели на жалкую фигуру, лежавшую под грудой простыней, свернувшись в оборонительный шарик, и всё это время игнорировавшую всех и вся, даже самого Бога. - … Артур, ты не можешь прятаться от правды, - осторожно прошептал Вришабха, Телец, пытаясь уговорить британца взбодриться, несмотря на тяжёлый удар.       Остальные зодиаки серьёзно кивнули. Они понимали, что это жестоко с их стороны – заставлять британца прийти в себя всего за день, но, увидев Артура опять в столь отгороженной позе, их сердца едва не разорвались, когда они посмотрели на бедное существо, желающее, чтобы всё, чем оно обладало, просто исчезло.       Артур считал, что теперь, когда Альфред ушёл, почему бы остальным не сделать то же самое? Почему бы не уйти и зодиакам?       Наступит день и им придётся это сделать. Раз уж Альфред оставил его, значит всё возможно.       Это, естественно, было поспешным, презрительным, детским заявлением, слетевшим с уст несчастного человека. Ему не хотелось, чтобы это слышали зодиаки, но на долю секунды он действительно пожелал, чтобы рядом не было всех тех, кто его окружал.       Артур понимал, что Альфред наверняка пребывает в лучшем месте, но почему он должен был застрять на Земле, неся все тяготы давно ушедшего друга, пока тот блаженно посапывал себе на небесах, недостижимых для большинства?       Британец, обхватив себя руками, всхлипнул, пытаясь успокоить себя, пока зодиаки приносили ему едва ли приятное утешение.       Сейчас ему нужно было держаться подальше от всякой магии, фантазии, сверхъестественного.       Все, что содержит в себе подобные признаки, попросту сломает его.       Должно было стоять унылое утро, ещё темнее, чем с задернутыми шторами, скрывающими злобные лучи солнца. Артур сжался под одеялом, пытаясь отвести глаза от всего, что могло бы напомнить ему об ушедшем придурке, и тем не менее почти всё напоминало ему об Альфреде.       Со вздохом поражения британец лишь вперился в темноту, которую ему удалось создать, закрыв глаза, не чувствуя ничего, кроме смеси из одиночества и извечного страха быть всего-навсего замкнутым чудилой.       Альфред был единственным, кто не называл его чудиком, но где же он сейчас?       - Не стоит взваливать на себя всю свою скорбь, - тихо упрекнул его голос Мины, Рыб, пока он чувствовал, как одиночество поглощает сердце и его самого. Когда в комнате воцарилась тишина, у него слегка перехватило дыхание, зодиакам больше нечего было добавить, чтобы спасти его от помутнения рассудка.       Если бы Альфред мог сейчас его видеть, что бы подумал этот чёртов болван? Лучше бы чёртову сопляку расстроиться! Сначала показал ему, что такое счастье, а затем оставил с пустой надеждой. Альфред должен чувствовать вину за то, что покинул его.       Альфред должен чувствовать всё за него. Всё плохое! Но также Альфред должен сохранить все те воспоминания, что запечатлелись и сплелись в их умах. Он должен сохранить все те изображения, на которых они гуляли вместе, молча спорили и даже плакали, и обнимались, и этот проклятый ангел должен просто… пожалеть его хотя бы. Может, подать ему знак?       Или же, если это возможно, может, он вернётся к нему?       Слёзы всё текли и текли.       Если бы не внезапный стук в дверь, британец бы просидел в своей обители ещё несколько недель, прежде чем показался бы на люди.       Дверной звонок звонил, дверная коробка тряслась. Артур выпрыгнул из постели, почувствовав энергию, что, как ему показалось, могла принадлежать человеку, возвращения которого он так желал! Его надежда существенно возросла, а лицо засветилось, словно у ребёнка, приготовившегося открыть свои подарки на день рождения.       Рама чудовищно тряслась, но, несмотря на дверной звонок, трезвонивший с раздражающей частотой, британец не мог не изумиться. Он крепко ухватился за ручку и с радостной мыслью дёрнул её, открывая дверь.       Зодиаки с беспокойством последовали за ним, когда они посмотрели через дверь, слегка нахмурив свои животные черты лица.       - Эй, как жизнь? – Голос, что Артур не слышал уже несколько недель, заставил его напряжённо вскинуть голову. Он бы захлопнул дверь, если бы не поразительная сила идиота. – Да ладно тебе, Артур! Я прошу прощения за то, что сделал! – проскулил альбинос, пытаясь просунуть голову в открытую щель слева от них обоих, протягиваясь и проталкиваясь внутрь.       Может, ему просто стоит позволить пруссу выиграть и зайти? Он очень устал и принял пари, поскольку борьба за господство над дверью была с лёгкостью проиграна Гилберту, который стоял там с насмешливой ухмылкой на рассеянном лице.       Идиот, вероятно, не понимал всей тяжести положения, в котором оказался Артур, да и ему, наверно, было плевать. Но даже если так, даже если тупой альбинос не обращал внимания на его состояние, эта неотесанная ухмылка на кремовом лице чертовски раздражала англичанина, который стоял там, глядя прямо и слегка негодующе на фигуру, стоящую перед ним.       - Эй, я пришёл сюда не затем, чтобы приставать к твоей заднице, - довольно скучно прошептал парень, с интересом изучая его жилище. – У меня сообщение от Франциска. – Он глубоко вздохнул, заглянув в глубокие, изумрудные, но кажущиеся пугающими глаза. – И он хочет, чтобы ты кое с кем встретился, - закончил он с недрогнувшими малиновыми глазами.       - Убирайся отсюда, - тотчас же прошептал британец.       Ему некогда было приходить в ярость от послания, видимо, ему было на него плевать. У него были дела поважнее, кроме как увидеться с кем-то, кого он едва ли знал. Да даже если бы и знал, он бы в действительности не изменил свой приговор.       - Ну давай, Арти! Это срочно, и я обещаю тебе, это не займет много времени, - настаивал Гилберт, но парень навряд ли хотел иметь что-то общее с человеком, который напугал его до смерти и сполна поиздевался над ним во времена его юности.       - Я сказал, убирайся. Я не пойду, можешь передать Франциску и его чёртову дружку, чтобы они смирились и отвалили, - сухо высказал англичанин, внимательно глядя в эти красные глаза, которые, казалось, хотели его перехитрить.       Артур не знал, что тот чувствовал, но лицо Гилберта как-то странно исказилось, когда он скомкал лоб и с презрением вскинул подбородок. Он уже видел, как прусс вёл себя подобным образом раньше, и хотя это казалось нервирующим, британец не станет напрягаться по поводу своих собственных мыслей.       Он останется здесь.       - Давай, Артур, больно не будет, правда. – Канья, Дева, нежно улыбнулась, смотря на него большими многообещающими глазами. – Я вижу, что там, возможно, есть что-то, что сможет помочь тебе…       - ЗАМОЛЧИТЕ! Просто замолчите все!       Его сводили с ума все эти ненужные советы. Он будет поступать так, как хочет, и он не собирался быть на побегушках у тех, кто его едва когда-либо заботил.       Это снова было поспешным заявлением, созданным из ребячества и депрессии, что заставили его думать подобным образом.       - Ни с кем не хочу больше иметь ничего общего.       - Да ладно тебе, Артур, если ты хочешь что-нибудь узнать об этом человеке, я расскажу! – Прусс был на грани мольбы, но Гилберт был не из тех людей, кто падал на колени и складывал руки в молитвенном жесте.       - Мне очень жаль, Гилберт, но я не собираюсь туда идти. Можешь передать Франциску, чтобы он поискал себе кого-нибудь ещё, чтобы поразвлечь себя и своего гостя, - раздражённо заметил он, сверля взглядом альбиноса, который терял рассудок от замкнутости британца.       Хотя в нём ещё тлела некоторая надежда, и даже пруссу удалось разглядеть её в этих зелёных, поддёрнутых дымкой глазах. Просто ему придётся стараться как можно усерднее.       - Его зовут Мэттью Уильямс! Он недавно попал в автомобильную аварию, несколько недель пролежал в коме и вот только что очнулся.       - Да плевал я на Мэттью Уильямса! – Артур провёл рукой по золотым пшеничным волосам. Но замер, когда, спустя время, осмыслил имя, соскользнувшее с языка.       - Позволь мне кое-что рассказать тебе, Артур. - Альфред горько улыбнулся, глядя в изумрудные глаза. Его холодные руки нежно коснулись лба британца, когда он выпустил яркую улыбку, способную пробудить ото сна чуть ли не всё на свете, даже само солнце. - Может показаться, что это неправда, но… я вроде как привык верить в магию, сказки и всякую всячину,– прошептал он, пытаясь немного успокоить британца, когда гром сотряс квартиру, и тот не чувствовал ничего, кроме страха.       Как же он ненавидел грозу. Она была совершенно необыкновенной. Красивые свечения пронзали тёмно-синее небо, но как бы красивы те ни были, они били с ужасающей мощью, и ты мог лишь поражённо смотреть на них с любопытством, или же вопить от страха. Гроза была частью природы и не знала ничего лучше вреда, что могла нанести; пусть она и была природой, но всё же…       - Хватит воображать из себя невесть что. – Британец напрягся, когда огромный грохот прогремел по округе, и он задрожал от страха, укрывшись одеялом. Чёрт побери, он ненавидел выглядеть уязвимым, но тем не менее всё было в порядке, если рядом Альфред.       - О, нет, не воображаю я! – пошутил американец, поглаживая его по волосам и смотря на него вниз, словно отец на своё дитя. – Честное слово, если бы я не знал тебя, то, наверное, как и остальные, подумал бы, что ты какой-то чокнутый псих, бегающий по улице. – Он вздохнул, весело глядя на британца, который лишь одарил его равносильно дерзким взглядом.       - Просто выскажись уже, - рявкнул он, неспособный контролировать свои эмоции. Кровь закипела в жилах, а лицо вспыхнуло красным, но не из-за смущения, нет, его просто-напросто разозлило заявление призрака.       - Ну, я просто говорю… Я, может быть, возможно, до сих пор верю в магию. – Американец улыбнулся, показывая большим и указательным пальцами ничтожный размер своей веры. Это был жалкий дюйм иль два, но в нём всё ещё теплилась надежда увидеть каких-нибудь легендарных существ. – Полагаю, это благодаря моему брату… - Он вздохнул, глядя в тёмное небо.       Ещё одна полоска света обрушилась на полночную синеву.       - У тебя есть брат?       - Да. – Американец хмыкнул, изо всех сил стараясь не смотреть в эти большие зелёные глаза. – Его зовут Мэттью Уильямс.       - Почему ты не сказал мне об этом раньше? – Он был огорчён нежеланием призрака делиться с ним информацией о прошлом.       - Я расскажу тебе о нём как-нибудь в другой раз, - мрачно пробормотал американец, смотря в ночное небо и задрожав от слегка усилившегося пыла. – Не думаю, что пришла пора узнать тебе об этом, по крайней мере не сейчас. – Он тоскливо вздохнул, от несомненной вины перехватило дыхание.       - Мэттью?.. – Его голос стих, и он почувствовал, как сердце помчалось вскачь.       - Да, Мэттью Уильямс, тот парень, - ответил Гилберт, не понимая внезапной смены настроения британца. – Он давно хотел с тобой встретиться, и…       Отчего-то в сердце Артура зазвенело волнение, что встряхнуло его, прибавило надежды и подарило понимание. Ему нужно увидеться с младшим братом Альфреда.       - ...Иду.       Британец лишь скользнул в лёгкое пальто, в спешке запирая дверь, чтобы последовать за Гилбертом через город.       Артур попросту забыл про зодиаков, но каждый знак источал какое-то счастье, пока они наблюдали за тем, как британец покидает их с небывалой скоростью.       - Что ж, если всё должно было свестись к этому, то… я совершенно не против, - мягко прошептал Макара рядом с другими главными знаками, что, казалось, выражали своё собственное согласие, смотря на британца, что на полной скорости мчался к стоящему неподалёку такси с альбиносом. – Меня полностью устраивает то, как теперь обстоят дела.