За пределами нашего зрения

      У Мэттью голос звучал более неуверенно, нежели у Альфреда, но имел одну особенность — некую тональность, завораживающую Артура своим мягким звучанием.       — Очень приятно познакомиться, мистер Кёркленд, — тихо прошептал Мэттью, по щекам его растекался стыдливый румянец. Он немного вздрогнул, когда из неплотно закрытого окна подул ветер, и слабо улыбнулся, глядя на британца в первый, а может и во второй раз.       Артур кивнул в ответ, присев рядом с хрупким юношей, и неловко уставился на парня, выглядевшего точь-в-точь как Альфред. Это на самом деле немного обескураживало, и Артур, не зная, что делать, закусил нижнюю губу, стараясь успокоиться, чтобы не расплакаться, как дитя. Рядом как бы то ни было стоял Франциск, и он вовсе не выглядел шокированным.       — Или... мы уже встречались, не так ли? — Мэттью выдавил дрожащую улыбку, и с его тонких губ слетел нежный смешок.       — П-простите, что? — поперхнувшись словами, переспросил Артур, глядя в лиловые глаза, что рассматривали его с грустью, отражавшейся в лице юноши. — Я совсем не помню, чтобы мы с Вами встречались, — ответ прозвучал немного грубо, но его сбило с толку замечание брата Альфреда.       — Ах, так Вы и вправду не смогли отличить? — едва слышно спросил парень, пробежавшись бледной рукой по своим золотистым локонам. Франциск на этом моменте поднял бровь и с подозрением уставился на прикованного к постели человека. А Артур тем временем пытался понять, о чём толковал этот ребёнок, но, так и не придя ни к какому выводу, решил промолчать.       — Мэттью, может, ты ещё немного сонный? — нежно спросил Франциск, шагнув к американцу, и пытался осторожно уложить его в постель. — Я приведу к тебе Артура попозже. Наверное, медсёстры не дали тебе хорошенько отдохнуть, — невнятно проговорил он, бросив взгляд вниз, на мерцающие фиолетовые глаза, посмевшие воспротивится ему, когда он силком уложил его спать.       Артур наблюдал за безмолвным диалогом между Мэттью и Франциском, с чувством, полным тоски и горечи, бурившими друг друга пронзительным взглядом.       — Я в порядке, но спасибо, Франциск, — заметил Мэттью, поднявшись обратно и оттолкнув от себя руки француза. Затем юноша со слабым блеском в глазах повернул голову к Артуру, скрыв свою угрюмость под ломанной улыбкой.       Франциск, поражённый и недовольный, отвёл взгляд от Мэттью, скрестив руки, сдерживая себя, чтобы не натворить чего-нибудь или не съязвить молодому человеку.       Пока Артур не сводил взгляда с американца, полностью поглощённый его фиалковыми глазами — их оттенок, казалось, был так близок к глубокой небесной синеве Альфреда, что у него скрутило желудок, когда он посмотрел в знакомое... точно такое же лицо.       Наверное, им больно, предположил Франциск, когда Мэттью стал ещё более пугающе молчалив, в то время как Артур был слишком очарован, чтобы что-то сказать или хотя бы нормально дышать. Француз решил, что разумней будет просто избежать неловкого момента и позволить этим двоим собраться с мыслями, раз он не был частью их странной истории.       — Пойду посмотрю, как там поживают медсёстры, а вы, двое, разберитесь, пока меня нет. — Блондин ухмыльнулся парням, которые торжественно кивнули, глядя на него с разгоряченными покрасневшими лицами.       Дверь осторожно закрылась, а Мэттью с Артуром остались в той же неловкой тишине, в которой их покинул Франциск.       — Итак... я слышал, что нужен Вам, — смущённо пробормотал Артур в поисках кого-то нуждающегося, такого же человека, как он сам. Мэттью кивнул, в глубоком раздумье поигрывая большими пальцами руки.       — Я слышал, что Вы верите в магию, — еле слышно прошептал парень, и сердце Артура отозвалось непонятной острой болью. — Это может показаться странным, но мне было просто любопытно, в какую именно магию Вы верите... — юноша робко улыбнулся, пытаясь отвести взгляд от этих следящих зелёных глаз.       Раньше Артура никогда не спрашивали о магии, обычно никто не желал знать о феях, что он видел, пикси, с которыми он играл, и единорогах, которых он рассматривал в качестве домашних животных. Никому на самом деле не была интересна магия, с которой он имел дело, поэтому для него этот вопрос казался абсурдом.       — Глупо звучит, да? — Мэттью неловко рассмеялся, приложив кончики пальцев к губам, говоря: как глупо было с его стороны задавать такой вопрос в начале беседы.       — Нет... Я... Не глупо, я просто... — у Артура перехватило дыхание от беспокойства.       Поразительно, что есть кто-то ещё, кроме него и, возможно, Кику, кто верит в паранормальные, фантастические и мистические аномалии мира. Ему не верилось, что он встретит на Земле человека, у которого даже мысли дурной не возникнет о таком чудике, как он.       — ...Да, я верю в магию. — Британец шмыгнул носом, взяв платок и осторожно вытерев нос мягкой тканью. — И я верю в почти всё, что вижу и слышу от своих друзей, — заключил он.       — Каких друзей? — Мэттью внимательно смотрел на него, словно ребёнок, с нетерпением ожидающий сказку на ночь. — Фей, единорогов или, быть может, призрака?       По спине Артура пробежалась стая мурашек, когда сухие губы Мэттью упомянули призрака. Англичанин взглянул на него с испугом, что, казалось, содрогнул глубины его души.       Он крепко сжал носовой платок, пока внутри кружил осколок чувств. Его зелёные, изумрудные очи вспыхнули жгучим пламенем, что постепенно затухал в водянистых глазах.       Взгляд Мэттью был твёрд, он заставлял парня чувствовать себя всё несчастнее, хотя это вовсе не было целью американца.       — Я встретил тебя однажды... на чердаке, когда ты открыл дверь... — его голос был мягким и слабым, а глаза, казалось, смягчились в недовольном и страдальческом выражении. — Возможно, было не похоже, что это я, но я видел тебя, ты был ярок, как день, — проговорил он, также задыхаясь от собственных слов.       — О чём ты говоришь? Я никого не видел. Я не понимаю о чём ты... — отрицал британец, пытаясь отбросить воспоминание о том, как сломленный Альфред смотрел на него с напускной улыбкой. — Я всего лишь взял с чердака парочку старых упаковочных коробок, которые мне понадобились для того, чтобы уложить товар. — Он солгал, но даже не его ужасная ложь заставила их двоих вздрогнуть от угрызений совести.       — Ты разговаривал со мной. Ты спросил у меня, что я делаю на чердаке, и сказал, что внизу ждёт Кику, — еле слышно прошептал блондин. — В тот короткий миг ты принял меня за Альфреда... и я не знаю, что случилось, но мне кажется... тогда наши с Альфредом души переплелись, — ласково прошептал он.       Изумрудные глаза Артура расширились от полнейшего шока       — Грустно было, я чувствовал, как к тебе относится мой брат. Ты ему нравился, и тем не менее он постоянно терзал себя. Я чувствовал, как ему холодно, как его тело не желает хоть немного согреться, даже если он и нашёл в нём маленькое счастье. — Глаза Мэттью смотрели прямо на кусающего губы Артура, который выглядел так, будто сейчас заплачет. — Он по-настоящему любил тебя, хотелось бы мне, чтобы ты услышал, как он выкрикивает это тебе, а не скандирует себе в голову...       Артур ощутил, словно вихрь, полный сюрпризов, задевает каждую ниточку, идущую от сердца. В нём бушевало такое количество эмоций, конфликтующих друг с другом, что казалось, будто его в любую секунду разорвёт на куски, и ему больше не удастся собраться, после того как он услышал подобные чувства, слетевшие с приятных уст американца.       — Я не могу... я... И как меня только угораздило повстречать вас двоих? — прошептал британец, выскользнув из кресла, потихоньку оседая на пол, и начал тихонько всхлипывать перед братом Альфреда.       — Мне это не по плечу, я не знал, что так выйдет. Почему Бог сыграл со мной такую злую шутку? — взвыл он, попытавшись отшутиться, но не единому звуку напускных эмоций не удалось вырваться из его обезумевшего от горя тела.       — Артур... ты тоже любил его, да? — спросил Мэттью, смотря на человека сломавшегося на его глазах, который выглядел также жалко, как и он сам...       — Сначала он был идиотом, затем стал другом... а потом... я даже не смог с ним попрощаться, — ахнул мужчина, который хотел сейчас только одного — чтобы его оставили в покое.       Глаза Мэттью загорелись интересом.       — Я даже не попрощался, я был эгоистом. Я, я просто хочу увидеть его ещё раз, хоть на секунду... — Светло-русые волосы спадали на его покрасневшие и опухшие от слёз зелёные глаза, принявшие розовый оттенок; из носа всё также текло, но сейчас это его совершенно не волновало.       Он скучал по Альфреду, ему хотелось снова увидеть его, и плевать, сколько это займёт времени, он просто хотел увидеть Альфреда ещё раз.       Почему Бог так жесток к нему? Над ним издевались из-за его дружбы с существами, которых не видели остальные, и тогда он пообещал себе, что никогда не будет с тем, кто не верит в то, что он видит. И тем не менее первым человеком, в которого он по-настоящему влюбился, стал тот, кто не особо-то верил в магию, и, что еще хуже, был мёртв.       Такое чувство, будто вся его жизнь была сплошным розыгрышем, и он был проклят магией, которую поначалу считал даром.       Мэттью смотрел на плачущую, ругающую себя на чём свет стоит фигуру человека, с жаром сетующего на то, как же сильно ему хочется помереть и просто быть вместе с его братом.       — Ты можешь увидеться с моим братом, — тихо прошептал пациент, с теплотой глядя на британца, который выглядел совершенно пропащим без Альфреда. — Но я не могу тебе гарантировать, что он скажет что-нибудь в ответ...       В Артуре будто промелькнул луч надежды, и он уставился на Мэттью умоляющими глазами.