За пределами нашего зрения

      Франциск был не в восторге, когда перед ним откуда ни возьмись появился Артур, и ещё более раздражён, когда тот потребовал золотой ключ, ведущий к телу Альфреда. Сперва его привело в замешательство непринужденное поведение Артура, но что-то в его голове проворчало ему, что Мэттью рассказал Артуру о своём брате, и поэтому он закончит тем, что разругается в пух и прах с двумя парнями, которые скомандовали любым способом привести их к Альфреду.       Он знал, что так будет, оставь он их наедине. Трое мужчин спорили о том, как им следует поступить с Альфредом. И всё же Мэттью с Артуром выглядели так, словно желали найти утешение в правде, и хотя между ними завязался спор, после него все трое мужчин почувствовали лишь облегчение.       Артур коснулся массивного, золотистого ключа и ощупал большим пальцем гравировку. Водя указательным пальцем вперёд-назад, он уставился на отблески света от ключа, падающие прямо на него. По телу разлилось странное ощущение, пока он смотрел на золотистое изделие, будто с этого момента ему нужно оберегать драгоценное сокровище.       Сердце бешено забилось, и он будто слышал, как оно бьётся от волнения и бездонной печали, глубоко засевших внутри. С полным раскаяния взглядом он вновь посмотрел вниз на число, пока Мэттью сидел в инвалидном кресле, ожидая от британца первого шага.       Франциск схватился за его руки, лежащие на коляске, и окинул британца неуверенным взглядом.       Правильно ли он сделал, что отдал Артуру такую ценную вещь? Из всех было известно лишь Альфред и Мэттью, зачем он отдал этот ключ, эту очень важную вещь в руки жалкому британцу.       Франциск расстроенно вздохнул, посмотрев вниз на Мэттью, который, казалось, всё это время наблюдал за ним.       На губах американца появилась робкая улыбка, и он закрыл глаза, показывая его готовность двигаться дальше в обозримом будущем. И ласковый свет всколыхнулся в его лиловых глазах, когда он признал тот факт, что принял Артура, несмотря на его немного безумную голову, как думали остальные.       — Пойдёмте, нам пора...       Чувства, бурлящие внутри него, были в полнейшем хаосе. Один вихрь эмоций столкнулся с другим, пока он следовал за Мэттью и Франциском в тёмное помещение на цокольном этаже. Сердце ужасно болело, и он крепло вцепился ключ, который повесил себе на шею, чтобы держать его при себе в целости и сохранности.       — Не пугайтесь, того что увидите, — Франциск кисло вздохнул, открыв комнату, и леденящий холод насквозь пронзил хрупкие тела Мэттью и Артура. Именно по этой причине, Франциск предупреждал их пару раз и даже силой закутал их в тёплую одежду. В помещение было ужасно холодно.       Это было стерильная комната, обозначенная белым и серебристым цветом. В комнате едва ли что отличалось от остального, за исключением разве что термостата, который был отвратительного ржавого, коричневого цвета.       По одну сторону были сложены большие ящики с оборудованием, которое больше не использовалось, а по другую — запотевшие стеклянные сосуды, вертикально уложенные рядом друг с другом.       Франциск, слегка поджав губы, показал на один из сосудов, его указательный палец криво указывал на затемнённое фигуру за мутным стеклом.       Там, по ту сторону стекла находилась половинка его сердца, он напряженно смотрел на неясное тело за стеклом. Его изумрудные глаза загорелись интересом, и он положил ладонь поверх ящика, всматриваясь, ища Альфреда за контейнером.       — Пойдёмте, положим его на стол... — тихо предложил Мэттью; напряжённая тишина эхом пронесла по комнате мучительную правду.       Когда они выдвинули ледяной саркофаг Альфреда на узкий, кленового цвета стол, близнец мог рассыпаться в любой момент.       Он почувствовал вдруг непреодолимую тряску, которая обездвижила его с перепуга, когда они убрали стекло, за которым оказался очень умиротворённый Альфред.       Мэттью мог бы в любую секунду расплакаться и позволить течь слезам свободно, без стеснения. Брат, лежащий в этом ледяном гробу, был результатом его собственной ошибки. Он был страшным существом, просто ужасным, зачем он сделал подобное? Альфред лежал там в умиротворенной позе, от которой его сердце сжималось от боли. Это заставило его вспомнить о том, что он провалился, как преданный брат.       Но по каким-то неизвестным причинам, что мог объяснить только Бог, он с трудом мог найти в себе слёзы. Будто вся его скорбь, посвящённая в отчаяние, вскоре исчезла. Взамен его тихого выкрика имени своего брата прозвучал не его, а Артура, который, казалось, отчаянно хотел коснуться рук Альфреда и оплакивал то, что он потерял.       Франциск тем временем издал приглушённый вздох облегчения, увидев, что Мэттью прекрасно держался, если не считать его дрожащей фигуры, что, казалось, качалась взад-вперёд в спокойном такте.       Он уже приготовился к нескончаемым слезам, однако младший близнец был в полном порядке и пристально смотрел в закрытые глаза Альфреда лишь с мягкой улыбкой, расползающейся на бледном лице.       — Ненавижу тебя, всем сердцем ненавижу, — начал Артур, чувствуя холод замороженного тела, лежавшего перед ним. — Ты идиот, ты — единственная причина, почему мне больше не нужна эта способность. — Артур шмыгнул носом, печально глядя на человека, вынудившего его приспособиться к родному городу. Мэттью вздохнул, а Франциск мягко кашлянул, пока он стенал и жаловался на дурное поведение Альфреда, как призрака, он был чертовски зол на себя, когда понял, что влюбился в мертвеца раньше, чем узнал, что тот был мёртв.       Слёзы плавно стекали по щекам, но пыл его поубавился, и он посмотрел прямо на закрытые веки.       — ...Мне больше не нужна эта сила... если я не могу видеть тебя, — он тихо всхлипнул. — Я бы предпочёл быть с тобой, нежели иметь этот... этот дар.       — Ну и ну, никогда бы не подумал, что этот мальчишка так поздно признается в этом, — с досадой проворчал Меша, выйдя из вихря дыма, созданного всеми четырьмя главными знаками зодиака, также выпрыгнувшими из него.       Макара слабо улыбнулся, стоя рядом с Мешей. Козерог и Овен стояли бок о бок друг с другом, глядя на замороженное тело жалкого человека, лежавшее перед ними.       Карка, Рак, и Тула, Весы, кивнули с радостными улыбками на лицах, но некая грусть, казалось, исходила от каждого зодиака, что застал Артура врасплох.       — Мы заметили, что ты немного повзрослел после встречи с этим человеком, — прошептал Карка старческим голосом, глядя горящими глазами на британца, который с ужасом смотрел на четырёх знаков зодиака, собравшихся вместе.       Это было большой редкость — увидеть главных зодиаков вместе в одной комнате. Отчасти потому, что большинство из них недолюбливало друг друга, они имели лишь пару схожих интересов в зависимости темы.       Карка и Макара до этого имели парочку разногласий, однако, несмотря на постоянные драки, они были лучшими друзьями. А Меса был полным отщепенцем, в то время как Тула была самой мирной из четырёх лидеров.       — Ты сильно изменился, Артур... — голос Тулы был ласковым и чистым, когда она со счастливой улыбкой на губах кружилась вокруг юноши. — Мы ждали, когда ты изменишься... — призналась она, хлопая ресницами и нежно сжимая свои руки вместе. — Мы гордимся тобой.       Британец был совершенно растерян, он уставился на Кардиналов с полным недоумением. Не зная, что делать, он растерянно закусил нижнюю губу, почувствовав, как какая-то другая печаль легла тяжелым грузом на его сердце.       — А что я? Я ничего не сделал, — твёрдо сказал он с толикой страха, пока знаки зодиака смотрели на него то ли с добротой, то ли с жалостью. — Я ничего не говорил, — солгал он с падающим интересом, когда его голос споткнулся.       Между тем, Франциск и Мэттью уставились на обезумевшего англичанина, который, казалось, выглядел истерично, разговаривая с воздухом.       — Тц, не ври мне, козлина, ты сказал, что сказал. Мы тебе больше не нужны, — подтвердил Меша, смотря на британца с некой непонятной искоркой в глазах. — Мы ГОДАМИ ждали, когда ты скажешь нечто подобное. Блин, да ты даже не представляешь, как мы счастливы. — Его красные глаза смягчились, в них читалось тихое умиротворение, что ни Артур, ни большинство зодиаков никогда раньше не видели.       — Нет, вы всё ещё нужны мне! Я просто, я не знал, что говорю! Вы нужны мне! Он...       — Он что? Это всегда был он, с тех пор как он появился в твоей жизни... — прошептала Тула страстным голосом, подслащенным бархатными нотками. — Знаешь ли ты, в чём заключалось наше предназначение?..       — Я не это имел в виду! Вы все нужны мне. — Британец выглядел так, словно сейчас сломается. Великолепно, он терял своих единственных друзей, после того как потерял любовь всей своей жизни. Бог, видимо, ненавидит его.       — Нашим предназначением было... составлять тебе компанию. — Макара нежно посмотрел в неясные, зелёные глаза британца, которого, казалось, охватила паника. — И ты приобрёл нужного себе собеседника...       — Какого ещё собеседника? Я потерял его...       — А кто тебе сказал, что ты потерял его? — прошептал Карка с улыбкой поперёк панциря. — Ты никого не терял.       Комната стала до странности белой, фигуры Мэттью и Франциска исчезали с каждой секундой в угасающей серости.       Зодиаки нежно улыбнулись ему, испустив лёгкое хихиканье, которое тоже постепенно исчезло, и комната неожиданно погрузилась в полную тишину.       Это было жутковатое местечко, тихое и светлое, отделанное белым с оттенком серебра. Он был один, и всё, что он чувствовал, — это пустоту и страх.       Тишина напрягала и разносила эхо по всей комнате, пока он стоял там один одинешенек, прося, чтобы появился хоть кто-нибудь, и проклиная зодиаков, что оставили его в таком странном месте.       — Чтоб вас всех! — сдавшись, прокричал он, упав на пол и смотря в пустоту, но тут его ноги дрогнули от странного чувства.       Что происходит? Он не понимал, он не заслужил этого, он не знал, что должно произойти дальше, и не хотел знать.       — Эй, ты в порядке? — спросил его сзади солнечный голос с мягким смешком.