За пределами нашего зрения

      Он стоял здесь, на улице, прямо под дождём, со своим сине-зелёным полосатым зонтиком, в миг появившемся в руках.       Поток воды шёл сплошняком, заливая это странное место, и отчего-то, подойдя ближе к своей квартире, парень чувствовал, как холодная дрожь бежит по его спине всякий раз, когда он решался ускорить шаг.       По какой-то причине он ощутил ту же тревогу, бушующую в нём, что и в тот день, когда трое парней в масках хотели напасть на него. Ему чуялась враждебность в воздухе, когда капли били и стекали по синтетическому материалу его дождевика и ударялись об асфальт с незаметным хлопком.       Жестокость остро витала всюду, он огляделся по сторонам, посмотреть, не почувствовал ли этого ещё кто-нибудь, но, увы, здесь совершенно никого не было.       Его дыхание стало резче, кровь внутри него быстрее побежала по венам. Холодный воздух сквозил в атмосфере, пока он пытался сдвинуться с места, чтобы найти вход.       Такое чувство, словно весь мир насмехался над ним, и, несмотря на весь свой бег, парень никак не мог выбраться из этого положения. Он с недоумением смотрит на расстояние между собой и квартирой, его рот двигается, но сам он не знает, что сейчас говорит.       Это было совершенно бесполезно, подумал он, когда понял, что ни на йоту не продвинулся, вопреки своему быстрому шагу.       Он снова выискивает ещё одного человека, ещё одну душу, которая оказалась в том же положении, что и он, и, всматриваясь в унылые окрестности, парень замечает свет уголком своих глаз.       А затем, повернув голову…, он видит силуэт возле уличного фонаря.       Знакомая фигура звала его, но он никак не вспомнит, кто это, несмотря на знакомый голос. Добрый, мягкий, и в то же время властный, покрытый мёдом голос приказал ему подойти ближе.       Он хотел, он нуждался, предполагал парень, однако он почувствовал, что прикован к земле.       Парень останавливается на секунду, а затем понимает, что, возможно, теперь уже было просто слишком поздно что-либо делать, раз он не преодолел расстояния, несмотря на свой бег.       И он, согнувшись и плача, падает на колени, тяжело приземлившись на бетон, словно всему миру пришёл конец. Парень поднимает лицо, посмотреть там ли ещё силуэт, но, когда его зелёные глаза натыкаются на уличный фонарь, он замечает, что там никого нет.       Сердце взвыло. ----------------------------------------       Артур проснулся в слезах, подпрыгнув на матрасе. Рот дрожал, бормоча нескладное имя, когда он подавился слюной и в отчаянии схватился за своё одеяло.       Тело ощутило тот же холод, что и во сне, и глаза парня лихорадочно забегали в поисках выключателя и термостата, чтобы согреться.       Неуклюже вскочив с кровати, британец посмотрел на будильник, показывавший яркими цифрами полночь. Неоновый красный мягко светил ему, пока он не без скрытого негодования стоически смотрел на устройство.       Это всё из-за проклятого сна, и всё же единственной близкой к нему вещью, на которой англичанин сорвал злость, были обычные часы, что стояли на прикроватной тумбочке. Хмурость окутала его бледное лицо, пока британец выкарабкивался из под спутанного одеяла, решив, что, быть может, полночная чашечка чая успокоит стук его сердца.       Вообще, Артур ненавидел сны. Он находил их либо совершенно бесполезными, либо же крайне отягощающими. И недавний сон был последним вариантом, а может и двумя, в некотором роде.       Вот в чём был смысл видеть сны? Всё, что они когда-либо делали - будили вас обманутыми. Они походили на реальность в ином мире, дразня вас всем своим счастьем, что вы только можете себе представить, но никогда, на самом деле, не сможете получить, если ваш сон не был настолько материальным. И у кого это было, чтобы сны материальными были?       Молодой британец вздохнул, когда он вышел из своей мрачной комнаты, включив свет в прихожей, и быстро пошел на кухню.       Мозг с трудом избегал темы, так как ему постоянно вспоминался силуэт на углу улицы, пока он проходил через пустые области кухни.       Артур обо что-то стукнулся и, ругнувшись, схватился за ушибленный палец. Спустя некоторое время британец вернул себе самообладание и разум, включив люстру.       Кёркленд так и продолжал бы молчать, если бы не вспомнил, что с ним ещё кое-кто проживает.       - О, Боже мой, Альфред! – Артур прикрыл рот, когда заметил призрака, смотревшего на него из-за накрытого к завтраку стола возле патио. Молодой американец глупо улыбнулся, по-детски покачиваясь взад-вперёд с ленивым видом. – Что, чёрт возьми, ты тут делаешь? – проворчал британец, выдержав время, чтобы унять биение своего сердца. Американец лишь посмотрел на него спокойным взглядом, после чего возвёл свои красивые голубые очи к потолку.       - Да ладно? Серьёзно? Ты это у меня спрашиваешь? – с усмешкой спросил блондин, делая глоток своего полночного кофе. Артур посмотрел на призрака, который скривился, указав на луну за окном. – Забыл? Я не могу спать, - резко выдал он, положив чашку обратно на подставку, чтобы угодить противному бриту.       Англичанин, краснея со стыда, споткнулся, когда отступил к своему шкафчику, чтобы найти немного Эрл Грея.       - Ну, это не значит, что тебе нужно помалкивать, пока я себя в темноте дураком выставляю, - сухо возразил Артур, в поисках нужного сорта перебирая пакетики. Альфред, хохотнув, пожал плечами, и снова направил своё внимание на полную луну.       Облокотившись на стол, он встретился с величественной, ночной красотой, напевая медленную мелодию, которую выучил, посмотрев одну из телевизионных программ Артура.       Если и было что-то, что могло унять Альфреда, размышлял Артур, так это ночь, которая делала его особенно тихим.       Альфред, хоть и утверждал, что терпеть не может долгую и мрачную тишину, казалось, ценил те тихие часы, пока человечество видело сны. Призрак даже показывал свою преданность тихим ночам, становясь твёрже. Темнота, как и тени в дневное время, делала американца более подвижным и осязаемым.       Они оба это поняли, когда Артур случайно столкнулся с призраком во время ночной прогулки, и тот его поранил! Альфред был словно кирпичная стена по сравнению с мягкой холодной плотью, к которой привык британец.       - Убери локти, - высказал Артур, когда сел рядом с американцем, взяв в ладони свой чай. Призрак послушался, но сохранил свой меланхоличный взгляд, глядя на красоту луны с толикой нежности.       Что-то было такое в глазах призрака, что заставляло Артура испытывать к ней лёгкую ревность. В тот момент Кёркленд ещё не понимал почему, но Альфред никогда не выглядел настолько… по-человечески, как когда он смотрел на сияющую замену солнца.       - Ты когда-нибудь задавался вопросом, каково это быть там? – вдруг спросил американец, мечтательно смотря на луну затуманенными глазами.       Артур слегка усмехнулся, резко сделав глоток чая и скрестив ноги на старый лад.       - Конечно же нет, есть вещи и поважнее, о которых стоит подумать, кроме как скакать в космосе, - ответил Артур, закрыв глаза, крепко держась за свою фарфоровую чайную посуду. Вначале он услышал, как Альфред засмеялся, а затем, распахнув свои изумрудные глаза, заметил лёгкую грустную улыбку на обычно весёлом лице американца.       - Ага… Полагаю, ты прав, - признался призрак, с огорчением и поражением тяжело вздохнув. Альфред пробежался бледной рукой по своим тонким волосам, прикусив нижнюю губу, чтобы воздержаться от дальнейших комментариев. – К-как бы то ни было, почему ты поднялся? – спросил американец, его сапфировые глаза испытывали изумрудные Артура.       Британец посмотрел с ужасом, читавшимся в его собственных глазах, когда вспомнил, с чего вдруг проснулся ни свет ни заря.       Всему виной тот дьявольский сон, подумал про себя он, но если он рассказать Альфреду, тот лишь посмеётся над ним и его глупостью.       Над ним и его снами, Артур думал, что ему больше никогда не приснится подобный сон. Последний раз он видел сон, полный тайн, в нём Макара с Эпсилоном внезапно исчезли после спора, тот сон был переполнен ужасом.       - Не твоё дело! – моментально выдал Артур, залившись ярко-розовым румянцем. Американец изумлённо склонил голову набок, скрестив руки, кривая усмешка расцвела на его раздражающем лице. – Честно говоря, у тебя нет прав это знать, - заключил он, на что Альфред только кивнул и закатил глаза, словно британец был полным идиотом.       - Ты постоянно говоришь одно и то же, не замечал? – спросил американец, с восхищением смотря в его глаза. – Ещё только вчера, когда мы были в библиотеке, ты сказал, что это не моё дело. Помнишь? – призрак нырнул ближе, заглядывая в шокированные изумруды парня.       Если честно, Альфред приблизился к нему так близко, что Артур почувствовал себя загнанным в угол этим чёртовым придурком, который понятия не имел, что такое личное пространство.       - Перестань, ты слишком близко, - равнодушно ответил англичанин, несмотря на яркий румянец, вспыхнувший на щеках, когда он посмотрел на призрака, который несколько раз глуповато моргнул. – Так или иначе, - продолжил он, нервно поправляя воротник своей пижамы, - я не думаю, что ты или ещё кто-нибудь в этом роде имеет право вторгаться в мою личную жизнь, - прошипел Кёркленд в ответ и уставился на своё отражение в мутной лужице чёрного чая.       Альфред лишь поник плечами, сдавшись, и снова устремил свой взгляд к проклятой луне. По правде говоря, хоть Артур и находился рядом с ним, они едва могли завязать приятную беседу, особенно такой тихой ночью, как эта.       Джонс вдохнул свежий ночной воздух, рассеяно отхлебнув чёрного кофе. Артур выглядел немного раздраженным, пока американец намеренно игнорировал его, однако оставил свои замечания при себе, наслаждаясь последним глотком своего Эрл Грея.       Что-то удивительно странное происходило с призраком. Он был менее энергичен из-за своего дневного «я», но это не было такой уж проблемой для британца, который понял причину вежливого поведения Альфреда в ночное время. По сути, огромной проблемой для него стало то, что он прочитал несколько часов назад в книге, взятой им из библиотеки.       Альфред несомненно был подозрительным призраком в глазах Артура. В отличие от всех остальных привидений и зодиаков, о которых парень когда-либо говорил, молодой призрак имел какую-то принадлежность к этому миру, некую связь, которая даже позволяла ему становится в определенные моменты плотнее.       Джонс и впрямь был загадкой, странным существом, на которое он наткнулся в своём мире, и Артур был отчасти благодарен за это.       И всё же кое-что его ужасно волновало. Почему Альфред отличался? Почему он единственный, кто мог касаться предметов, твердеть и по желанию становиться невидимым? Почему Артур не мог его видеть, когда хотел? Британца беспокоили все эти вопросы, вертевшиеся в голове.       - Я это довольно скоро выясню, - на выдохе пробормотал он, беря пустую чашку и вглядываясь в неё.