За пределами нашего зрения

      - Есть ли что-то, что ты можешь вспомнить, хоть что-нибудь? – негромко произнёс британец, лаконично сложив руки в замок чуть ниже подбородка, готовый опереться на них в любой момент. – Альфред, мы не можем начинать расследование без оглядок на прошлое. – Артур вздохнул, вынув руку из сделанного им крепкого замка и с нетерпением провёл ей по жухлым пшеничным волосам.       - Ну, мы всегда можем начать с того места, где ты нашёл меня… - несколько сокрушённо ответил американец, переводя его внимание на что-нибудь другое. Он определённо припрятал какой-то важный факт для британца, и будь Артур проклят, если идиот мучается и скрывает от него что-нибудь! В особенности что-то столь важное для раскрытия тайны, окружавшей их обоих!       - Придурок, рассказывай мне всё, что скрываешь, это уже начинает раздражать, - заметил с мрачной тенью на лице Артур, многозначительно смотря на него. – Мы прекратим расследование, если ты сейчас же не расскажешь! – грозно добавил он, хоть и врал с тем же успехом.       Не то чтобы Альфред желал скрыть, что ему давилось увидеть во время своего исчезновения, просто что-то каждый раз выбивало его из колеи, когда он хотел упомянуть об этом. Почему-то призрак боялся того, что, как он думал, могло оказаться возможным.       За тем занавесом мог лежать он на кровати, он, живой и невредимый, однако американец пока так и не узнал, где тогда находился, несмотря на все данные окрестности. По-прежнему не узнал, кто был за тем занавесом, и будь он проклят, если накручивает себя только ради того, чтобы потом остаться разочарованным тем, что это на самом деле был он, потому что Джонс чертовски ненавидел не быть призраком.       Он любил проходить сквозь стены, любил летать по округе, любил быть невидимым обычному глазу. Чёрт, да ему даже нравилось не спать, что нравилось делать почти каждому живому человеку! Чёрт побери, парень был вполне уверен, что будет не против, если обнаружит себя мёртвым (то, что он мог по-прежнему есть, было одной из причин), однако вероятность того, что он был жив, была также слишком велика.       Его сердце огорчало его.       - Давай просто начнём оттуда, где ты нашёл меня, - ещё раз заметил Альфред, поправляя очки на переносице. Его сапфировые небесные глаза блеснули мольбой, когда он снова опустил глаза в пол, переосмысливая то, о чём думал ранее.       Артур, слишком усталый, чтобы продолжать и дальше давить на тупого американца, неохотно согласился и встал, чтобы одеть пиджак и взять зонт, несмотря на то, что солнечный свет заливал город.       - Ох, не нужно… - задумчиво пробормотал Джонс со смущённой улыбкой. – Думаю, теперь я прекрасно обойдусь без тени, - добавил он и устало посмотрел через окно на улицу, ступив на новоявленный солнечный свет.       Кёркленд никогда в самом деле не видел, насколько красив был призрак в солнечном свете, ниспадающему по нему. Весь облик Альфреда, казалось, помолодел, когда лучи света омывали его таким нежным потоком. Его голубые глаза зажглись ярким отблеском светло-голубого, а его обычно лохматые волосы вдруг стали отдавать яркой залежью золота, нежели бледной белизной. Розовые щёки покраснели ещё пуще на загорелом лице, и выглядел он практически так, словно…       Словно был жив.       Неужели при жизни Альфред был столь невыносимо красив? Вот что хотелось спросить Артуру, но мигом передумал, когда понял, о чём он думает. Чтоб призрак красив был? Да как же.       Тем не менее американец был похож на одного из тех созданий, о которых он читал в сказках, и которые практически сияли, когда солнце было в зените. Джонс был как какой-то сказочный принц, порхающий рядом с цветочным дворцом, и всё же…       Альфред был мёртв.       Джонс не был принцем, не в его глазах, по крайней мере.       Британцу пришлось себе напомнить, что влюбляться в призрака было совершенно бессмысленно. И что это был призрак-идиот, из-за чего это выглядело ещё более невыносимым.       Впрочем, его голова была уже занята другим человеком вместо несносного американца.       - Ладно, тогда пошли, - хрипло рявкнул Артур, в порыве открыв дверь из-за упрямства Альфреда, и, повернувшись, столкнулся лицом к лицу с Кику, который был почти готов постучать в деревянную панель.       - Ах… Артур-сан, Вы куда-то уходите? – робко пробормотал японец, и, ей-богу, Артур почувствовал, как сердце учащённо забилось от полного шока и волнения. Кику ещё никогда в действительности не удосуживался потратить своё время на то, чтобы прийти и встретиться с ним! Его нежные, гладкие губы украшала улыбка.       Кику был одет в славное традиционное кимоно, расшитое серебряной шёлковой отделкой и украшенное лиловыми и малиновыми бабочками. Его волосы были аккуратно уложены (в отличие от некоторых идиотов), и в руках он держал довольно тяжёлую на вид коробку. Артур с интересом взглянул на неё.       - Ох, в любом случае я просто… - Он перевёл взгляд на американца, который околачивался в углу, понимая, что Кику просто сделал исключение. – Я на самом деле просто собирался купить продукты, но ничего страшного, я обожду. – Кёркленд радостно улыбнулся, снимая твидовый пиджак и запихивая зонтик обратно в держатель для зонта возле вешалки.       - Я не хотел... беспокоить Вас, - мягко произнёс Кику, тщательно изучая взглядом комнату Артура. – Я просто… точнее, я хотел узнать всё ли у вас было в порядке после внезапного исчезновения Альфреда-сана и всё, - пробормотал парень, слегка краснея и исследуя – может ли он почувствовать присутствие призрака. – Его здесь нет случайно? – спросил японец со звенящей надеждой в ореховых глазах.       Артур не знал, сказать ли ему правду, или нагло соврать. Это очень мило, что парень беспокоится за «потерянного призрака», однако, всякий раз, когда Кику упоминал имя американца, было такое чувство, словно мел царапал по доске.       - Нет, он ещё не вернулся, - чересчур быстро съязвил британец прежде, чем посмотреть обратно в угол и заметить мрачное настроение Альфреда.       - Ох, я просто… Я хотел убедиться, что с ним всё в порядке, - проговорил Кику, зардевшись. – Точнее… я… - его голос увял в тишине, когда он крепко сжал коробку, что держал всё это время.       - Н-ну, я уверен, что он вскоре вернётся домой! – Артур улыбнулся с лёгким сожалением, предлагая юноше присесть на кашемировый диван и передохнуть после долгой дороги от магазина до его квартиры. – Я имел в виду, он был здесь вчера, прошлой ночью, он просто ушёл и снова запропастился. – Он немного сухо посмеялся, заметив слегка измученный вид Кику.       Не говоря уже об Альфреде, который в равной степени казался глубоко обиженным. Призрак куксился в углу, бурча какие-то ругательства в сторону британца, но, чёрт возьми, Артур не собирался упускать такой шанс. Кику до этого никогда не бывал в его доме и Артуру, кажется, понравилась компания японца в собственном доме.       - Что ж, если Вы не возражаете, - продолжил застенчивый парень, распаковывая коробку и демонстрируя несколько сладостей различных вкусов.       Коробка варьировалась от клубничных изысков до французской шёлковой выпечки, и был там один кусок торта, который привлёк взгляд Артура.       То был тёмно-шоколадный торт со взбитыми сливками, аккуратно нанесёнными и вышитыми на его поверхности.       Изысканные грецкие орехи продуманно простирались по узорной структуре плетёного белого шоколада, а ещё из лакомства нежно сочилась клубничная начинка.       Изделие выглядело безумно вкусно, однако оно было приправлено внезапной настороженностью Кику, который воскликнул, что торт был не для него.       - Это для Альфреда-сана, - запинаясь от смущения, ответил он и робко посмотрел в сторону британца, который, казалось, совсем растерялся.       Он был для призрака? Серьёзно? У него сжалось сердце, когда он понял, что особенный торт был приготовлен для чёртового идиота.       - Я имею в виду, что это для меня традиция – делать нечто особенного для… нового человека, с которым я познакомился, - добавил Кику, заметив внезапное уныние Артура. – Я и Вам делал особенный торт, когда мы с Вами впервые встретились, помните? – спросил он, надеясь, что Артур сможет понять, из каких побуждений он исходил.       - Конечно, - с едва уловимой горечью ответил британец, когда, взглянув, выбрал изящный клубничный торт, который чуть не соскользнул с посуды, что он принёс для случая Кику. Альфред, казалось, стал ближе к торту, пристально смотря на разнообразие кондитерских изделий перед собой. Американец явно проголодался, а Артура явно всё сильнее раздражало присутствие Джонса.       Им потребовалось некоторое время, чтобы вернуть стабильную беседу, и Кику намеренно избегал разговора о призраке, вместо этого он перешёл к более интересной теме, к такой, как зодиаки.       Юноша, очевидно, пытался себя занять, взяв небольшую порцию торта в рот и наслаждаясь вкусной сладостью, которую пробовал. Артур деловито поправлял свой зелёный галстук, что он носил, пытаясь припомнить какой-нибудь интересный факт о Макаре, Мине или других, которых Альфред пока ещё так и не видел. Эпсилон был довольно опечален тем, что в наши дни в действительности никто не интересовался единорогами, и продолжал дуться на американца в далёком краю.       - Так кто из них Ваш фаворит? – спросил Кику; и с этой поры двое почувствовали, что их интересы в астрономических существах немного схожи, и несомненно оставили Альфреда в полном одиночестве.       Честно говоря, американец не знал, что думать и сказать, когда Артур без оправдания решил прекратить их значимое расследование и пофлиртовать с давним другом. Разве Альфред, призрак, не был гораздо важнее живого существа? По правде, он знал, каким был Кику хорошеньким, но, блин, Артур был совершенно очарован хрупким парнем.       Джонс видел как его зелёные глаза машинально загорались, и, блять, знал, какой сильный румянец всякий раз расползался по его лицу, когда они вдвоём контактировали. Это жутко раздражало, и в равной степени ещё и мучило.       Мучило? Он не знал почему. Но думал, что это, вероятно, как-то связано с его прошлым, наверное… И всё-таки возможность видеть Артура таким счастливым, помимо всего прочего, кружила ему голову. Он был так смущён и всё же…       Альфред вздохнул, признавая фиаско.       «Тогда, раз Артур не хочет начинать расследование, я начну!» - проворчал он про себя, поднимаясь и пропадая в стене жилища.       Первым, что Альфред заметил, был город и его структура, они выглядели немного похожими с городом, что он наблюдал во время своего исчезновения.       Единственное, чего здесь не было, - видного здания с мощными голубыми буквами. Он никак не мог увидеть его оттуда, где стоял. Так, может, это была окраина города или ещё чего – он полагал, что Бог не мог просто так взять и случайно забросить его в тот жуткий старый дом рядом с квартирой Артура…       Поэтому он отправился путешествовать всё дальше и дальше, летя по округе и временами лениво проплывая мимо людей, через людей, под людьми! Как же ему было охота разгадать тайну!       Даже если Артур последние дни редко питал к нему интерес, он сам себе был интересен (вроде как), и ему жутко хотелось узнать: мёртв он или жив. Надеясь, что мёртв (по его расценкам, как минимум).       Однако, когда он стал приближаться к дому, возникла проблема, на него, казалось, стала наваливаться сильная усталость, и Альфред, чуть не рухнув на месте, решил, что ему следует передохнуть на лавочке рядом с центральным парком.       Парень понял, что чем ближе становился к дому, тем мертвее себя чувствовал, странное было ощущение – не чувствовать своих ног и рук, когда он дёргал ими, бессильно наблюдая из под очков.       Такое чувство, словно чем ближе он становился к старому дому, тем тяжелее казался, как будто был мёртвым грузом для всего остального мира.       Американец практически боролся, поправляя свои покосившиеся очки, ему потребовалось несколько секунд, чтобы овладеть рукой и контролировать кисти, особенно пальцы. Альфред, вздохнув, положил голову на край скамейки, смотря на ясное небо. Он утомился всего лишь от такого, однако же, Джонс знал, что нужно идти дальше по направлению к беспорядочному зданию.       Но это было так утомительно… ему казалось, словно он мог умереть в любой момент.       Он был так вымотан… и почему-то чистое голубое небо выглядело намного заманчивее, чем прежде.       - Альфред, что ты делаешь? – спросил маленький ребёнок рядом с ним, наклонившись посмотреть, что другой делал в песочнице. – Маме не понравится, если у тебя в волосах песок будет, - колко заметил ребёнок, высунув вперед руку и выпустив робкую, редкую улыбку.       Маленький мальчик выглядел почти полностью также, как он, и носил ту же детсадовскую форму. Единственным отличием между ними были глаза: у него были лиловые, а у Альфреда, другого, голубые, - и волосы: у него были волнистые до плеч, а у Альфреда совсем короткие, золотистые волосы.       - Я делаю песочного ангела! - защищаясь, ответил Альфред, когда размахивал руками по громадной песочнице, что-то напевая про себя и наслаждаясь зернистым ощущением против своих гладких рук. Он захихикал, когда его пальцы коснулись холодной поверхности песчинок, и улыбка смягчилась на лице, когда он посмотрел на ясное голубое небо.       Оно было таким красивым, он хотел навсегда остаться в песочнице и просто смотреть на небо столько, сколько душе угодно.       - Хочешь посмотреть на него со мной, Мэттью? - ласково спросил Альфред, когда подвинулся в сторону, разрушая своего ангела, и засмеялся.       - Конечно… - ответил другой, ложась на холодные песчинки и наслаждаясь видом вместе с ним.       - Мэттью… - вдруг пролепетал язык Альфреда, и как только он произнёс это имя, он, казалось, понял одну важную вещь. Одну очень важную вещь. ---------------------------------------       - Как он, месье? – тихо прошептал Франциск, глядя через стеклянное окно на фигуру внутри другой комнаты. Врач явно избегал его вопроса последние несколько секунд, но он очень сильно хотел узнать состояние бедной жертвы, находящейся внутри. – Я ведь имею право знать, non? – раздраженно сказал француз, когда тряхнул волосами с досады, всё это время поглядывая на беспокойного мужчину рядом с собой.       - Он в стабильном состоянии… - медленно ответил мужчина в белом халате прежде, чем повернуться лицом к французу. - Но вынужден тут же Вам сообщить, что его брат мёртв. – Доктор опустил глаза с усталым взглядом, пробежав рукой в перчатке по полиэтиленовому берету, покрывавшего его волосы. – Мы сделали всё, что было в наших силах, чтобы спасти другого, но… в итоге, его спасение единственная вещь, которую мы можем оставить, - устало добавил он прежде, чем крикнуть несколько команд анестезиологам и медсёстрам.       Убитый горем Франциск смотрел сквозь комнату, его лик исказился в ужасной гримасе, разрывавшей его мёртвенно-бледное лицо. У него затряслись ладони, и юноша решил, что, быть может, настало время слегка… перевести дух.