За пределами нашего зрения

      - Альфред, ты совсем отчаялся, да? – тихо проговорил Мэттью, пока они пристально смотрели друг другу в глаза. Беспокойство переполняло лиловые глаза мальчика, он прикусил свою розовую нижнюю губу, раздумывая чего бы ещё такого сказать, чтобы подбодрить своего старшего брата-близнеца, но в конечном счёте в его бедную голову так ничего и не пришло.       Другой же мальчик, мотая ногами, сидел на каменной ограде, решив отвести свой взгляд подальше от очаровательных аметистовых глаз брата. Вместо них американец приучился всматриваться в даль бескрайнего голубого неба, словно выискивая какой-то потерянный клад.       Однако, у него не получилось, поскольку младший нежно взял его за подбородок и бережно заставил встретиться с ним взглядом.       - Альфред, я знаю тебя лучше, чем кто-либо на свете, ты можешь поделиться со мной, что тебя тревожит, - произнёс внимательный блондин со слабой улыбкой, старавшейся удержаться на его обычно подавленном лице.       "Мэттью такой добрый, такой нежный и очень красивый", - подумалось Альфреду, когда бесстрастные голубые глаза встретились с монохромными фиолетовыми. Поблизости витала неприятная аура, и они оба её чувствовали, пытаясь изо всех сил сдержать собственные эмоции.       - Это мама? – прошептал мальчик, и Альфред вскоре почувствовал, как заморгал от сумбурного потока слёз. – Это из-за меня? – продолжил тот, и Альфреду пришлось спросить себя: почему он плачет? Из-за кого?       Горячие солёные слёзы катились по его бледным щекам, пока он изо всех сил старался не шмыгать и не показывать ещё больше своих чувств. Просто ему казалось, что это неправильно – быть столь эмоциональным, когда его брат нацепил явно неубедительное лицо.       Мэттью лишь горько улыбнулся, когда, бросив взгляд на бедного паренька, взял брата за плечи, и они в итоге оказались в тёплых объятьях.       То были мощные, крепкие объятья, которые сплетали их воедино. Они могли согреть друг друга, чувствуя дыхания другого на своём лице, и несмотря на их хмурый вид и подёргивание нижней губы, мальчики нашли утешение в руках друг друга, отчаянно пытаясь показать, что с ним всё в порядке.       Они были похожи на замкнутый круг. Или пытались, по крайней мере, выглядеть таковым.       Утренний холод жестоко вился вокруг них, в то время как они пытались сохранить тепло снаружи.       Группа людей, одетых в чёрную, красиво украшенную официальную одежду, продолжали со скорбью смотреть вниз канавы.       Разноцветные лепестки цветов были бережно разбросаны по земле, когда люди приступали к угнетающему ритуалу. Дети держались за родительские пальцы так сильно, словно теряли своих собственных родителей, а знакомые соседи и учителя подошли подарить мальчикам по объятию, прежде чем уйти.       - Даже если её больше нет, я всё ещё здесь, правда ведь? – От нежного, едва уловимого шёпота Мэттью его сердце сжалось в отчаянии, и он закричал от боли. – Я всё ещё с тобой, верно? – спросил брат с ложной надеждой, сверкающей в глазах.       На этот раз это было воспоминание и чувство, которые он не хотел вспоминать.       То чувство, которое выцарапывало когтями его сердце, грызло, а затем извергало орган обратно, было слишком мрачным даже для него; между тем американец понял для себя, что периодически то спит, то просыпается на скамейке возле парка.       Это было чувство, которое он никогда не хотел вспоминать, он никогда не хотел ощущать столь огромную тоску, давящую ему на грудь, и, безусловно, также не хотел вспоминать хрупкую улыбку Мэттью, готовую вот-вот разбиться.       Альфред проснулся со шквалом слёз, готовых хлынуть из глаз, однако, вопреки всему его плач никто не заметил, поэтому американец позволил себе свернуться клубком, крепко обняв коленки, как будто собирался умереть в любой момент.       Это чувство, он думал, что избавился от него давным-давно, однако оно по-прежнему хранилось в глубинах его сердца.       То, как выглядел Мэттью: такой живой, счастливый, красивый и в то же время подавленный, уставший и такой же измученный, как и он.       Кстати говоря, Мэттью, где он?       Он уткнулся головой меж колен и выпустил тихий стон ужаса, загоняя ногти в свою мягкую плоть.       Возможно, кому-то это казалось не важным, но смерть его матери была началом почти каждой трудности, с которой ему доводилось столкнуться.       Но никто это толком не знал, если в действительности не знал его в реальной жизни.       Альфред, мощно выдохнув, поднял голову, чтобы снова взглянуть на распростёртое небо. Образовывались тучки, но они быстро уплывали, и из-за тёмно-серых кучевых облаков вновь появлялся лучик света.       Альфред испустил тягостный, поверженный вздох, потратив с минуту, чтобы встать и потащиться в тот дом.       Американец полагал, что, возможно, если он войдёт внутрь, к нему что-нибудь вернётся, но только возможно… --------------------------------------------------------       - Спасибо, Кику, было очень вкусно! – несколько сладко проговорил Артур, сделав последний глоток своего ромашкового чая и в светской манере положив чашку на каштановый стол.       Вся комната пропиталась запахом изысканной выпечки, и англичанин с интересом ощущал возбуждение каждой клеточкой своего тела всякий раз, когда ему удавалось вдохнуть иностранный аромат японца сквозь пелену запахов аппетитного шоколада и клубники.       Он безмятежно смотрел на бледного парня, судорожно дёргая пальцами, британец не знал, что ему делать после их внезапного перекуса, который оборвался в скорой тишине.       Кику продолжал смотреть на него со странным светом, горящим в глазах. Парень тоже что-то обдумывал, пока они, встретившись взглядом, продолжали молчать, рассматривая друг друга.       - Что-то не так? – собрался с силами Артур и, вспыхнув тёмно-алым цветом, коснулся своего лица тыльной стороной правой ладони. Японец лишь вежливо улыбнулся, прежде чем слегка покачать головой в ответ.       - Извините, я просто задумался… - Его ответ был медленным, но таящим в себе большой смысл; он положил свою собственную руку на руку британца.       Артур от такого слегка вздрогнул и учтиво поднял плечи, его зелёные глаза внимательно всматривались в пучину затуманенного ореха.       От Кику исходило какое-то торжественное чувство, когда парень горько улыбнулся, поглаживая костлявые пальцы Артура.       - Это может показаться грубым, простите, - слишком быстро проговорил бледный парень, убрав руку от растерянного британца и покраснев ещё пуще его. - Мне лишь вспомнился день, когда мы встретились, он показался мне похожим, вот и всё. – Он поспешно закончил предложение и закрыл глаза, показывая своё нежелание слышать дальнейшие комментарии на эту тему.       На лице англичанина появилась лёгкая улыбка, пока он восхищённо смотрел на японца перед собой.       Кику был таким хорошим. В отличие от одного безмозглого придурка!       Глаза парня всё ещё были закрыты, и британец ощутил, как он медленно наклоняется через журнальный столик. Руки поддерживали неловкую позу Артура; их лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга, и лёгкое дыхание мягко покалывало кожу.       Не теряя ни секунды, между парнями завязался глубокий поцелуй, и языки потихоньку начали сливаться в танце. --------------------------------------------------------       - Знаешь, папа с мамой в последнее время дерутся, - серьёзно сказал Мэттью, с печалью смотря на другого близнеца. – Я видел их. Отец бьёт её, - суровым тоном прошептал мальчик, опустившись в углу их комнаты и резко обняв свои коленки.       Альфред до этого никогда не видел Мэттью таким подавленным, парень всегда был таким весёлым, переполненным энергией и счастьем в отличие от него. И это разрывало ему сердце, он посмотрел на брата с пониманием и опустился вслед за ним.       Крепко обнявшись, они прильнули друг к другу, чтобы успокоиться.       Альфред смотрел в пустоту комнаты, у него судорожно дёргались руки, пока он вглядывался в холодную тьму, проникшую в каждый уголок жилища. Его светло-голубые глаза рассматривали её с настороженностью, когда он ступил в прохладу.       Вдруг по его телу пробежал электрический ток.       - Ты в порядке, Альфред? – Он стоял посреди поля, смотря вниз на юношу. – Мама сказала идти домой, - проговорил он, глядя на мальчика, который отказывался ему отвечать. – Альфред, может встанешь, пожалуйста? – попросил он, но Альфред так и не проронит ни слова.       Сознание промелькнуло в холодности его голубых глаз.       - Альфред, как работа? – Он кашлянул, глядя на молодого человека, который смотрел на него с бездонным чувством вины. – Тебе снова пришлось уволить сотрудников? – спросил он, и американец перед ним устало, серьёзно кивнул.       - Эту компанию так трудно держать, здесь никому не нравится кофе, - тихо произнёс Альфред, запустив руку в волосы, и снова серьёзно взглянул на него. – Не волнуйся, Мэттью, я что-нибудь придумаю. Хотя, нам, наверное, опять придётся переехать, - немного поспешно проговорил парень, прежде чем взять кусок тоста и направиться со своим чемоданом к лестнице.       Ах, так вот оно как было?       - В последнее время ты слишком много пьёшь, - прошептал он, заметив кучу стеклянных бутылок в мусорном ведре. Парень не знал, хвалить ли ему брата за то, что тот наконец-то начал выбрасывать мусор, или разозлиться на него из-за пьянства.       - Ты не понимаешь, Мэттью, тяжело здесь. Работать, я имею в виду. – Альфред с горькой улыбкой смотрит прямо на него, делая ещё один глоток спиртного.       Призрак почувствовал, что теряет опору, когда ощутил шершавые куски стены меж пальцев. Американец нахмурился, начиная понимать, каким он был на самом деле.       - Альфред, тебе не следует пьяным садиться за руль… - сочувственно проворчал он, в то время как его брат посмотрел на него как на сумасшедшего.       - Не волнуйся, я слишком крут, чтоб по пьяни во что-нибудь врезаться, - прохрипел перед ним парень, когда они садились в кабриолет, покидая вечеринку в честь их успеха в городе.       - Этот город настолько мал, что привлечь их внимание было проще простого, - протянул он, харкнув из кабриолета, и с усмешкой посмотрел на брата. – Те трое азиатов, мне их жаль, - продолжал Альфред, лениво поглядывая на него с хмуростью, готовой исказить его лицо. – Я пообещал, что заплачу им за их магазин, так что они смогут продолжить своё дело и всё такое, но все мы знаем, что они не продержатся, - пробурчал американец, медленно сползая по сидению и выбрасывая стеклянную бутылку на заасфальтированную улицу.       Слёзы покатились по его гладким щекам. Ах, вот теперь он знал… Теперь знал…       - Ты ведёшь себя, как отец! – прокричал он, смотря на брата со слезами на глазах. Зрение поплыло, но фигура Альфреда была столь заметной, что было совершенно не важно, плакал он или нет.       - Не смей, блядь, так говорить! – прокричал американец, тащась на него с циничным видом. – Я, блядь, вымостил свой путь к успеху ради нас обоих, а ты только и делаешь, что просиживаешь штаны и критикуешь меня! – Альфред ударил его, и он почувствовал, как летит через комнату и ударяется об угол журнального столика.       Парень зарыдал и, подняв взгляд, увидел боль и смущение на лице Альфреда.       - Мне так жаль… Мне так жаль, Мэттью. – Брат склонился над ним и подарил такие ледяные-ледяные объятия. – Я не хотел. – Подбородок американца лёг ему на плечо, пока он ревел от боли.       Призрак упал, неудержимо плача на полу. У него была истерика, он глубоко вдохнул и громко выругался.       - К-каким же ты был придурком! – выкрикнул он и, подняв голову, увидел разбитую люстру посередине черного потолка.       - Что случилось, Мэттью? – Альфред посмотрел на него с грустью. – Не плачь, - прошептал он и заключил его в тёплые объятия.       Они снова были детьми.       - Даже если её больше нет, я всё ещё здесь, правда ведь? – От нежного, едва уловимого шёпота Альфреда его сердце сжалось в отчаянии, и он закричал от боли. – Я всё ещё с тобой, верно? – спросил брат с ложной надеждой, сверкающей в глазах.       Он кивнул, и Альфред надломлено улыбнулся, прежде чем обнять его ещё раз.       Поднявшись по лестнице, он обнаружил комнату, из которой вышел. Она по-прежнему была завалена коробками для переезда, а рядом с ними валялась куча бутылок и игрушек, которых он когда-то касался; американец заметил стол с разбитым зеркалом, у которого была треснута поверхность. Он заглянул в зеркало, узнавая того, кого видел прямо перед собой.       - Слышал о чудике? – Альфред усмехнулся, стараясь привлечь внимание своего брата, пока они ехали. – Его вроде Артур зовут или как-то так, все только о нём и болтают. – Американец мельком взглянул на него, прежде чем повернуть на другую улицу. – Серьёзно, да кто, чёрт возьми, верит в эту магию, а?       - Мы верили в магию… - ответил он слишком тихо, и Альфред намеренно сделал вид, что не слышит его. --------------------------------------------------------       Кику с удивлением посмотрел на Артура, схватившись за грудь с сожалением и болью.       - А-Артур-сан, п-пожалуйста, не делайте так… пожалуйста, - тихо прошептал парень, перед тем как неожиданно подняться и нечаянно опрокинуть коробку с кондитерскими изделиями.       Артур шутливо посмотрел на Кику, который, казалось, был озадачен и сконфужен. Он нырнул к полу, чтобы помочь парню поднять упавшие торты и сладости.       - П-прости, - в оправдание пробормотал британец, вспыхивая румянцем от своей глупости. Ему должно было быть известно…       Между ними моментально повисла тишина, когда они встретились взглядами и заметили лишь улыбку на лицах друг друга.       - В следующий раз, пожалуйста… не спугните меня, - прошептал парень, покраснев как рак.       Артур опешил, а потом кивнул и рассмеялся от восторга.       Необычно, его сердце выбивало столько ударов в секунду. Это чувство любви, оно удивительное.       Подняв Кику на руки, он закружил невысокого японца, и они оба засмеялись.       Он больше не нуждался в глупом правиле. Кику мог видеть Альфреда, так? Ему больше не нужно следовать тому проклятому правилу. Британец рассмеялся, когда они прильнули друг к другу лбами и позволили невинному поцелую мелькнуть между ними. --------------------------------------------------------       - Альфред, где ты их взял? – Он показал на стол, заваленный шприцами и разнообразными видами наркотиков. Американец мрачно посмотрел на него, после чего выругался и встал, чтобы убрать беспорядок. Его сердце медленно разбивалось, когда он видел как брат бормочет что-то о том, чтобы спрятать их и забыть.       - Альфред… - Он, сделав вдох, заглянул в эти тёмные, сапфировые глаза, топившие себя в тоске и унынии. – Ты говорил мне, что будешь поддерживать меня теплом, будешь здесь ради меня… но я… - Парень задыхался от слёз, глядя на своего брата.       Альфред лежал на диване, он выглядел также ужасно, как и после смерти их матери. Волосы были разбросаны по лицу, прикрытым чёлкой, и неряшливо торчали в разные стороны. Его удивительным голубым глазам теперь не хватало энергии, а лицо стало намного бледнее, чем раньше. Он лениво свесил ноги с края диванного подлокотника, медленно болтая ими, и, взяв сигарету, выпустил клубок дыма.       - Но ты слишком холоден… слишком холоден, чтобы поддерживать меня теплом, - проговорил парень, чувствуя, как его зрение вновь поплыло.       - Что за хрень ты несёшь? - Альфред, слабо нахмурившись, посмотрел на него полузакрытыми глазами.