Дом Психической Нестабильности

Конвертировать любовь в деньги Эйгон научился рано, и уже в четвертом классе мальчик манипулировал отцом на профессиональном уровне. В отличие от вечно напряженной и все контролирующей матери, папаша был довольно мягким, но отстраненным, выражать свои чувства к сыну он не умел (или их просто не было), зато мог дать пять тысяч баксов на карманные расходы, и на них Эйгон устраивал себе праздники чуть ли не каждую неделю. Вместо родительской поддержки и заботы — собственный пони, новейшие приставки в игровой и куллер со спрайтом; да, у десятилетнего Эйгона была не такая изощренная фантазия, как сейчас. Впрочем, ему все еще нравится спрайт, а тот пони, на удивление, до сих пор жив, но ухаживает за ним Хелейна. Эйгон рос, вместе с ним росли суммы и масштаб развлечений. И когда все возможное уже было куплено, он понял, что этого недостаточно. Было еще одно открытие: насилие торкает его не меньше денег. Сначала он платил другим детям, чтобы те дрались на его глазах, но и этого было м-а-л-о. Тогда он узнал о существовании собачьих боев. Иногда ему кажется, что наркотики сделали его лучше или как минимум безопаснее для окружающих, потому что, видит Бог, если бы он не был обкуренным или обнюханным все время, то точно убил бы кого-нибудь. Не из-за проблем с гневом (это по части Эймонда), а просто от скуки. Просто потому что может. Вернее, мог. А сейчас не может н-и-х-у-я, сидит под долбаным колпаком со своей долбаной семейкой, и эти стены давят как никогда. Он думал, что, будучи главой компании, наконец-то станет важным, заметным, что с ним начнут считаться, что мать перестанет относиться к нему как к главному своему позору, но в этот самый момент, лежа в одиночестве и мучаясь от отходов, он понимает, что пиздец как заблуждался. Теперь он всего лишь путь деда к желаемому и разменная монета матери в ее странных играх с Рейнирой. Пальцы касаются пустоты сигаретной пачки. Стоп, что? Блять, каким-то непостижимым образом этот день стал еще хуже. Эйгон судорожно трясет упаковку, шарится в карманах, потом в куртке, но везде его ожидает одно и тоже разочарование. Сигарет нет, как нет сил Эйгона терпеть эту поеботу. Он накидывает на себя черную толстовку и тапочки, и пытается выбрать, какую машину ему угнать. Самый очевидный вариант — машина Коля, их телохранителя, но он тут же настучит матери. Можно попытаться найти ключи от одной из машин отца, но ими давно не пользовались, и, как следствие, не заправляли, а ближайшая заправка в двадцати пяти километрах. Есть еще машина Эймонда, ха. Вообще-то, он может выбрать легкий путь и попросить сигареты у брата, но мысль о том, чтобы продолжать сидеть в доме, невыносима. Значит, угон. Он крадется по коридору, мысленно считая шаги. Раз, два, Господи, как все заебало, три, четыре. Комната Эймонда. Пять, и он поворачивает ручку, готовясь увидеть озадаченное лицо брата, но этого не происходит, ведь дверь не поддается. Неужели он куда-то свалил? Нет, Эйгон бы точно услышал звук двигателя, этот внедорожник пиздец как громко заводится. Скорее всего, он где-то в доме, сидит с Хелейной или Колем, или, может, боксирует во дворе. Отличный шанс. Эйгон поднимает вазу, стоящую неподалеку от двери, и под ней, естественно, второй ключ от комнаты, как и десять лет назад; неужели Эймонд думает, что никто не знает?.. Дурак. В комнате — ожидаемо — порядок, она даже не выглядит жилой, на расческе ни одного волоса, все вещи в шкафу строго на вешалках, а книги на полке наверняка, блять, в алфавитном порядке. Эйгон скучающе выдвигает ящик стола, но там ничего интересного. Никаких секс-игрушек или хотя бы личного дневника. Брелок с ключами от машины лежит рядом с раскрытой сумкой; парень шарится в ней в поисках сигарет, но находит только севший вейп и… диктофон? "Братец не такой уж безнадежный зануда", — думает он, складывая находку в карман. Эйгон хотел бы продолжить обыск, но за дверью раздается звук приближающихся шагов, и это явно не прислуга. Горничные не носят массивные ботинки и уж точно не ходят по хозяйскому дому с таким топотом. Первая мысль — залезть в шкаф или за штору, как в детстве, когда они без разрешения играли в отцовском кабинете, вторая мысль — сделать вид, что он пришел с какой-то целью и ждал появления брата. Щелк. Эймонд обнаруживает, что дверь не заперта, и тут же напрягается. Создается ощущение, что он не расслабляется вовсе, никогда, ни на секунду, готов к любой хуйне в любой момент, поэтому Эйгон, растянувшийся на его кровати, не вызывает особого удивления. — Что ты тут забыл? — А не видно? — Эйгон переворачивается с живота на спину, чтобы спизженный диктофон и ключи не впивались в кожу, — Жду тебя. — Зачем? — Эймонд садится на стул напротив кровати и скрещивает руки на груди, сдерживая желания скинуть незваного гостя на пол. — Ты не пришел меня проведать. Пришлось самому пройти двадцать метров по коридору. — Я не обязан тебя проведывать. — А вот Деймон так не считает. Он назвал тебя моей нянькой, помнишь? — Мне глубоко насрать, что там считает наш дядя, — сдерживаться становится сложнее, — я не твоя нянька. Твои хотелки и проблемы — не моя забота, пока это не касается семьи. — Врешь, — улыбается Эйгон. Хотя ему, на самом деле, не весело, он чувствует себя отвратительно из-за отходов и нахождения в этом дурацком доме, он всего-то хочет свалить подальше отсюда и выкурить пачку за раз, но Эймонд явно не в духе, и станет только злее, когда заметит пропажу диктофона и ключей, поэтому срочно надо его отвлечь. Младший Таргариен выжидающе смотрит на старшего, пока тот в панике придумывает план отступления. И план у него каждый раз один. Эйгон тянет брата на себя, тот устало и раздраженно поддается. Эйгон бегло проводит пальцами по его спине через ткань футболки, и кожа покрывается легкими мурашками. Эймонду — ей богу — плевать на Эйгона, но тело почему-то отзывается на каждый импульс, и агрессия смешивается с чем-то непонятным, неопознанным, но априори постыдным. Он собирается выгнать придурка из своей комнаты, но вместо этого оказывается лежащим на его коленях, и жаждет продолжения, которого не будет. Так происходит каждый раз. Эйгон, будучи в пьяном угаре или наркотическом трипе, лезет к нему или на него, но всегда останавливается. Это игра, конечно. И Эймонд ненавидит проигрывать.