Дом Психической Нестабильности

— Я вернусь в свою квартиру. Нужно углубиться в дела фирмы, просмотреть тысячу и один сестричкин иск. Я не знаю, что эта стерва будет делать, когда у ее адвокатов закончится терпение и бумага, но уверен, что нам это не понравится. — Хорошо, Эймонд, — голос у матери звучит как-то безжизненно, — и заедь к Баратеонам в понедельник, я хочу убедиться, что они все еще помнят условия нашего договора. — Хорошо. Эймонда бодрит мысль о том, что ему поручено дело. Все воскресенье он шерстит иски Рейниры и ищет способ, как бы окончательно прижать суку к ногтю, а в понедельник он надевает свой лучший костюм, берет водителя и едет в головной офис Баратеонов. Район, может, и живописный для мегаполиса, но находится слишком далеко от центра. Он собирает все вечерние пробки и оказывается у входа офис только к семи вечера. — Запаркуемся прямо здесь, я и так опаздываю. Водитель молча кивает. Эймонд ненавидит опаздывать, ненавидит любую неточность и ненавидит отклонения от плана. Он придумал этот план и расписал каждую минуту, чтобы не оставить себе времени на мысли о той ночи. И, может быть, он бы и дальше не думал об Эйгоне, если бы не чертовски знакомая феррари, которая только что проехала мимо. Таких на весь город всего две — одна у Эйгона, вторая у их племянника Люка. Люк выклянчил машину у Визериса на свое шестнадцатилетие, а Эйгон из вредности купил такую же. Он бы не смог спать, если бы знал, что у выродка Рейниры машина быстрее, чем у него. И вот ирония — в гараже куча авто, которые принадлежат Эйгону, но он теперь на них только смотрит. — Мистер Баратеон в конференц-зале. Я Вас провожу. Эймонд рад, что смог опередить племянника. Бог сегодня, весьма вероятно, на его стороне.

***

Эйгон был проблемным подростком, это не секрет. И когда мать окончательно утратила свое влияние и контроль, а отец уже даже не вспоминал про наличие старшего сына, в его жизни появились близнецы — Аррик и Эррик, сопровождавшие его круглосуточно. Но даже бывшие морские котики не могли уберечь его от пьянства, наркоты и гнилых поступков, они просто бессмысленно таскались следом и стучали обо всем происхоядщем дедушке. Аррик и Эррик бесчисленное количество раз вытаскивали Эйгона из драк, срывали ему встречи с диллером (что, впрочем, не слишком продяло его трезвость), переворачивали его, чтобы он не захлебнулся рвотой во сне. Аррик и Эррик, в каком-то смысле, ближе ему, чем большинство членов этой семьи, хотя Эйгон не то чтобы с ними близок. Он первые два года знакомства был уверен, что Аррика зовут Аларик, а то, что имя Эррика пишется с двумя "р" узнал только сегодня, когда Эррик заполнял документы, сидя рядом с ним. — Ваша мать была с похмелья, когда оформляла свидетельство о рождении? Почему в твоем имени лишняя буква, чувак? После отъезда Эймонда дед снова приставил к Эйгону эту парочку. Они неплохие, наверное, ребята, но Эйгон не может справиться с обидой на брата, поэтому ведет себя по-мудачески. Какого хрена Эймонд свалил? Бросил его на растерзание этим бюрократическим крысам, оставил гнить в офисе, будто у него есть дела по-интереснее. Любому еблану понятно, что в жизни Эймонда нет никого интереснее. — Она назвала меня в честь своего отца, имя которого... — Бро, бро, — Эйгон широко улыбается, — мне до пизды, если честно. Что меня по-настоящему беспокоит — где мой кофе? Старший Таргариен никогда не был кофеманом, но он смог договориться с секретаршей, чтобы она добавляла в его кофе виски и ни слова не говорила об этом Отто, так что теперь эта горькая дрянь его единственная радость в офисе. А в офисе он проводит до неприличного много времени, кивая на собраниях, неглядя расписываясь в бумажках и слушая болтовню деда. Политика, бла-бла-бла, акции, корпорации, коррупция, слова растворяются в стакане Эйгона, и к семи часам он напивается. Вечер обещал быть пресным и унылым, прямо как лица близнецов, но приходит сообщение. Ты в офисе? хотел быть между сисек у какой-нибудь студентки но наше наследие без меня не выстоит так что да придурок ты приедешь? Сообщения продолжают висеть непрочитанными, и Эйгон злится еще больше. Какого хрена Эймонд ему написал, если не собирается приезжать? Эйгон подохдит к столу секретарши и говорит ей сделать ирландский кофе. На их языке ирландский кофе — это кофейный ликер, виски и холодное молоко. Бодрит лучше ебучего эспрессо. — Мистер Ти, завтра созвон с международными партнерами. Из-за разницы в часовых поясах это будет в восемь тридцать по нашему времени. "Мистер Ти" — когда-то Эйгон сам сказал им так его называть, но сейчас это вызывает лишь раздражение. — Разве полдевятого не слишком поздно для начала переговоров? Я в офисе ночевать должен? — Восемь тридцать утра. — Аррик смотрит на него почти виновато. — Аррик, в следующий раз, когда захочешь сказать мне что-нибудь подобное, предварительно расстегни мне ширинку и начни нежно надрачивать под столом, чтобы разрядить блядскую обстановку. Восемь утра? С какого хера я должен приезжать в офис в восемь утра? — Это банк Браавоса, сэр. И они хотят видеть всю управленческую верхушку корпорации. — Ширинка все еще не расстегнута, Аррик.