Точка пересечения параллельных

Звук общесудовой тревоги всегда взрывает мозг своим отвратительным, оповещающим беду звучанием, пронизывая все закоулки судовых помещений. Заунывный бас невозмутимого старпома оповестил: «Объявляется общесудовая учебная тревога по оставлению судна. Место сбора – шлюпочная палуба. Всему экипажу прибыть с соответствии с Расписанием по тревогам.» Событие вырвало нас из созерцания друг друга в немых вопросах, формулировки зарождающегося диалога скомкались в бумажный комочек и были отброшены голосом старпома в дальний уголок сознания. Получить разнос за нарушение судовых правил не хотел никто. Поспешно одевая жилет. Я вдруг понял, что подготовку соседки по вопросам безопасности, совершенно упустил. Девушка запуталась в жилете, отчаянно пытаясь надеть завязать его правильно. - Да стой ты смирно! – повелительно сказал я, подтягивая ее за карабин крепления жилета к себе и поправляя жилет в правильное положение. И откуда у меня появляется этот повелительно-менторский тон? Похоже, я неплохо умею эксплуатировать ситуацию. Пока мы быстрым шагом, смешиваясь с другими членами экипажа, двигаемся в направлении места сбора, я таким же тоном кратко излагаю ее обязанности и инструкции. Девушка растеряно слушает, оглядываясь по сторонам. Похоже, ее тревожит совершенно другая ситуация. Если сообщение брата действительно имеет под собой основания, то один из нашего немногочисленного экипажа может оказаться более серьезной угрозой, чем разнос флегматичного старпома. Под вечно утомленным жизнью взглядом старшего помощника капитана мы выстраиваемся испуганными кучками около шлюпок, закрепленных на шлюпбалках. - Ну что стали как стадо овец? – вздохнул он и поморщился. – Усаживайтесь, опускайте шлюпки и маневрировать около борта! Живее! Время идет… Я понял, что Расписание по тревогам на судне никто толком не знает, как и основных правил по спуску спасательного средства на воду. Возле шлюпочной лебедки суета и толкотня, сопровождаемая советами тому бедняге, который взялся за дело. Мы вовлечены в это хаотичное мероприятие, сопровождаемое толчками и воплями в самое ухо. Третий помощник совсем растерялась, потому что ее аккуратно оттерли от меня в сторону в опасную близость к снятому леерному ограждению* борта. И тут я понимаю, что охранник из меня никудышный. Просто я поздно понял, насколько серьезно девушка говорила мне об опасности. Озарение во мне возникло в тот самый момент, когда она уже находилась у края, на высоте пяти метров над поверхностью воды. Кто-то придумал прекрасную попытку! Для человека неподготовленного к прыжкам за борт в жилете и совершенно не умеющего его правильно одеть, такое падение угрожало серьезными травмами, или возможной гибелью. Я рванулся к ней, расталкивая оттирающих меня, но моя рука ухватила уже только воздух. Моя соседка, получив ускорение от толчка под возгласы ужаса и вопль старпома: «Идиоты!», вылетела за борт. Я не знаю, на что это записать, то ли на везение, то ли на то, что девушка сориентировалась в считанные мгновения и вспомнила, о чем я говорил, но она обхватила руками жилет и вошла в воду ногами. Я облегченно вздохнул, выбросил за борт круг с линем и опустил штормтрап*. По ее смертельно-бледному лицу я понимаю, что испугалась она только сейчас, когда практически никакой опасности уже нет. Соседка, имени которой я так и не узнал, хватается за балясины штормтрапа крепко, даже суставы на тонких пальцах белеют. Видимо, подъем по этому, кажущемуся бесконечным штормтрапу, раскачивающемуся и ненадежному с непривычки, дается девушке с трудом. Напряженно закушенная нижняя губа и эта бледность… Третьего вытаскивают на борт под непрекращающиеся вопли и возгласы встревоженной команды, засыпают со всех сторон вопросами, трясут, хлопают по плечам. Внимательно вглядываюсь в лица, такое ощущение, что никто ее и не толкал, столько сопереживания в этих голосах и жестах. Я даже не успел заметить, кто это был. Пара шагов по палубе даются ей тяжело, потом она, внезапно ослабнув, как тряпичная кукла мягко опустилась на палубу, потеряв сознание. Все состоялось настолько быстро и неожиданно, что никто не успел отреагировать и подхватить несчастную. Пока я продирался сквозь собравшихся, боцман уже начал торопливо развязывать тесьму на жилете, с намерением высвободить пострадавшего из тесных объятий жилета. Все правильно. Вот только… Оттереть коренастого боцмана от тела девушки не так-то просто. Всей своей фигурой он напоминает краба, передвигаясь слегка расставляя ноги на ширину плеч для устойчивости при качке, руки его с большими сильными ладонями напоминают клешни. Вот этими клешнями с поросшими волосами короткими толстыми пальцами он сейчас бесцеремонно освобождает от жилета промокшую… девушку. Если это станет известно не только двум на этом судне, будет ли это ее спасением. Ясно, что в ближайшем порту захода ее будет ожидать торжественная отправка в родные края. Туда, где ее ждет не просто неумелый в таких вопросах моряк, а настоящие, наверняка опытные в таких вопросах, убийцы. Пока сохранение этой тайны было взаимовыгодно для всех участников истории. - Быстро в каюту ее..го! – выхватывая их рук-клешней боцмана, максимально уверенно заорал я и, подхватив соседку на руки, стал дезертировать в сторону нашей каюты с огромной скоростью. Прямо за моей спиной все с теми же возгласами и непрекращающимися советами грохочет по узкому судовому коридору вся толпа зевак. Пропустить такое зрелище, как потерявший сознание третий просто нельзя. В нашем замкнутом мирке на раскачивающейся палубе судна такое явление нечасто. Понимаю, что никакого разумного довода не видеть такое для собравшихся у меня нет и молюсь, чтобы она пришла в себя раньше, чем я стяну с нее развязанный заботливым боцманом жилет. Знаю, что под этим самым жилетом обнаружиться промокшая насквозь легкая белая футболка, которая не скроет от собравшихся никакого секрета моей соседки. Когда я укладываю ее на свою койку и берусь за лямку жилета, я просто ощущаю на вкус это выражение: «тает надежда». От отчаяния хочется встряхнуть ее за плечи и заставить помочь мне сохранить ее тайну. Неожиданно третий открывает глаза и осматривается, будто ориентируясь во времени и пространстве, на лице такая отчаянная растерянность и тревога, что хочется успокоить. - Спокойно, - уверенно говорю я, скорее, себе. - Что тревожит? - Правая лодыжка, - уверенно заявляет третий, спасаясь от полного провала с легкостью матерого афериста. Окончательную победу ситуации внезапно обеспечил старпом. Видимо, его утомила нестандартная ситуация и захотелось вернуться в состояние обычного философского спокойствия. Он стоял прямо у меня за спиной, скрестив руки на груди и молчал. Вдруг неожиданно встрепенулся, развел руки в стороны, изгоняя любопытствующих и громко заявил: - Отбой тревоги! Все по рабочим местам! Второй сам разберется с лодыжкой… Палубный командир вытеснил всех из каюты и грустно обернулся на меня. - Оказывай помощь, если что, зови… Я сообразительный, думаю лучше никого, особенно старпома не звать, потому что выслушаю все о своей несамостоятельности в довольно тонких деталях в грубо сформулированной форме.