Sing When You're Winning

- Ладно, - говорит Ник, оставляя свой кофе без присмотра на столе и приподнимая брови небывало высоко после того, как Гарри объяснил ему все. – Хорошо. Эйден стремглав бежит и занимает стул рядом с Ником, глядя на них в полном поражении. Перри тоже поднимается из-за стола с хитрой улыбкой на лице, и Гарри старается это игнорировать. - Так я не уволен? – он проверяет предварительные риски. - Уволен? Уволен, Стайлс? Да все наоборот! Ты… - Получишь зарплату? – вставляет стажер с надеждой. Гримшоу морщится, и надежды стремительно тают. - О, нет, посмотри, что ты наделал, жадина, - стонет Перри, наклоняясь вперед, чтобы ущипнуть Гарри за щеку. – Он похож на грустного котенка. - Мисс Эдвардс, позвольте мне вам напомнить, кто принимает решения в этом кабинете, - надменно тянет Ник, прежде чем снова повернуться к Гарри и принять выражение, отдаленно похожее на жалость. Его голос немного смягчается, и он добавляет. – Ну, ладно, Гарри. Ты выкручиваешь мне руки. И я всерьез впечатлен этим, ты же знаешь. Так что я поговорю с бухгалтером, когда она придет в четверг, посмотрим, можем ли мы что-то выгадать. Стайлс лучится счастьем: оказывается, это действительно хорошая неделя. Когда редактор оставляет их, Гарри в очередной раз пролистывает интервью, а затем уходит к Перри, чтобы просмотреть сделанные фотографии – отличный повод снова полюбоваться на Луи и постараться проигнорировать странное тепло, разливающиеся в животе всякий раз, когда он его видит. Парень достает телефон и замечает новое сообщение от Томлинсона. Он задается вопросом, не странно ли, что они общаются практически без остановки после матча? Луи высадил его на пороге дома, отказавшись заходить в гости, а потом они полночи переписывались. Все началось с: Не заснул на лестнице, манкунианец? :Р Нет, я добрался до кровати, но только благодаря тебе :Р х Дальше все покатилось, как снежный ком. Так когда ты меня пригласишь в свою студенческую лачугу теперь?? Гарри не может не усмехнуться, пока удобно усаживается в кресло и начинает быстро печатать ответ. Никогда, если ты будешь и дальше называть ее лачугой, богатенький мальчик х Но я тебе нужен для твоего интервью, так что будь милым: Р Я могу позвать тебя в пятницу после работы, если у тебя нет игры? х Неа, Кубок Лиги в эти выходные, я не буду играть. Так ты приглашаешь меня к себе, или мы идем куда-нибудь поужинать? А ты настойчивый, да? х Это лучшее качество в футболистах, love. Я заеду за тобой после работы, если ты согласен? - Чего ты ухмыляешься? Гарри инстинктивно прикрывает телефон и виновато смотрит на Перри. - Ничего. - Лжец. - Моя мама? – предполагает он, и девушка бьет его по руке, хмурясь. - К черту! Это он, не так ли? - Хм… нет? - Тогда дай мне посмотреть. Их маленькая перепалка плавно переходит в такую же небольшую потасовку, которая заканчивается тем, что Перри, прижав парня к столу с удивительной силой для таких крошечных ручек, вырывает у него мобильник. - Пез… нет… - Гарри, - почти задыхается блондинка и улыбается так широко, что он просто не может злиться на нее. – Ты флиртуешь с ним в Твиттере! - Нет! Дай сюда! - «А ты настойчивый»… Иди ты, Хаз, твой убогий флирт возмутителен! - Все, с меня хватит, - предупреждает Стайлс, прежде чем закричать. – Ник! Перри снова раздобыла те фотографии Криштиану Роналдо! Голова Ника возникает из-за стола, строго глядя на них. - Мисс Эдвардс, кажется, я предупреждал вас о нашей политике в отношении этого манерного идиота… - Но Гарри заигрывает с Луи Томлинсоном… Гарри бросается на подругу, схватив ее за талию и поднимая в воздух. Перри визжит, сучит ногами, так что кудрявый пользуется открывшейся возможностью и возвращает телефон обратно. Ник щелкает пальцами и делает вид, что раздражен. - Заканчивайте, вы двое хуже детей. Гарольд? Правда ли это? - Я не заигрываю! – настаивает Стайлс, хотя предательский румянец на щеках говорит об обратном. Он морщится, когда Перри тыкает его в бок, и откладывает телефон на безопасное расстояние. – Мы просто разговариваем. Это что, блять, преступление? - Нет, не для всех, - ухмыляется Ник, и Перри жарко восклицает то же самое. – Но конкретно ты хочешь его! - Я не… - Гарри обрывает себя, потупившись, и переносит акцент своих оправдательных речей с подруги на начальника. – Это не преступно, ясно? Это прекрасно. А теперь оставьте меня в покое, все вы, или я уйду от вас стремглав голову, как только найду нормальную работу. - Гарольд. Гарри, - увещевает Ник, подкрадываясь к парню и забрасывая руку ему на плечи, пока Перри неохотно садится на место и снова возвращается к редактированию фотографий Гарри. – Это никакое не преступление, на самом деле, это здорово. Знаешь, если бы ты смог убедить его посещать все сборища гей-сообщества всякий раз, когда сам туда идешь, это было бы… Это было бы просто блестяще, мой послушный мальчик. Кудрявый хмурится, пытаясь прочесть выражение лица редактора. - Ты это серьезно? - До сердечного приступа серьезно, любимый мой стажер. Теперь у тебя есть налаженный контакт с знаменитостью и, Боже мой, зачем еще нужны такие выгодные друзья, если не выдоить из них все, что только можно, да? Гарри знает, что не должен чувствовать себя использованным – хоть Ник по существу так и сказал – на самом деле, если это значит проводить больше времени с Луи, то, возможно, все не так уж плохо. Он пожимает плечами, потому что не хочет, чтобы Гримшоу слишком упивался своей значимостью, и сбрасывает с себя его руки, возвращаясь к своему столу. - Кстати, я хочу остальную часть этого интервью к концу недели, - замечает Ник, снова подходя к нему. – Надо бы ловить волну, пока твой мальчик по-прежнему актуален. Полагаю, тебе не нужны оправдания, чтобы встретиться с ним снова? - Я напишу ему, - резко отвечает Гарри, быстро утыкаясь в свой телефон и набирая: Это было бы здорово, спасибо, увижу тебя тогда :) хх Даже минуты не проходит, когда Томмо отвечает: Нет, если я увижу тебя первым ;) хх И Стайлс едва может прикрыть свою счастливую улыбку тыльной стороной ладони. Не флирт, конечно. Абсолютно точно не флирт. * * * - Бог мой, Луи, ты действительно флиртуешь с этим? Луи смотрит на Элеонор, а затем обратно в монитор компьютера и до сих пор не знает, как ему поступить, или что ответить. Его пальцы сейчас, словно обезумевший член, совершенно не прислушиваются к громким воплям рациональной части его мозга, советующей немедленно прекратить вести себя, как идиот. Но он ничего не может с собой поделать, потому что Гарри кажется ему бесконечно милым. Он молод и горяч – ну, безумно горяч, как минимум. Да, Гарри привлекателен. Но это просто внешние данные, заложенные природой. Парнишка хорош собой, и его губы одинаково прекрасны, чтобы довести как до рая, так и до ада, но это всего лишь гормоны, черт возьми. Вполне естественно – хотеть все это. Тут нет ничего общего с Гарри как личностью вообще. Или, по крайней мере, это то, что Луи говорит себе. - Разве это флирт? – это все, что Томмо может придумать. Элеонор хмурится, подбирая, что бы сказать. - «Не будь таким милым со мной, манкунианец, или я никогда не позову тебя на ужин» и смайлик с поцелуем. Честно сказать, меня тошнит, Лу, - заявляет она, поджав губы, и парень приоткрывает рот в полнейшем возмущении. - О, да в чем дело-то? Я вроде как официальный гей сейчас и, конечно, тебя не должно волновать, что я занимаюсь бессмысленным флиртом с симпатичным журналистом в Твиттере… - Ну, если ты отслеживаешь его там каждую минуту и добавляешь его тупые твиты в избранные, то будь уверен, что проблема есть, - едко замечает Колдер. Томлинсон заползает обратно в кровать, хмурясь. - Он работает в гребаном крошечном журнале для геев, Эль. - Но он, возможно, не планирует оставаться там навсегда. Если ты переспишь с ним и бросишь, то все узнают изнаночную сторону ваших отношений. В прямом и переносном смыслах. Кроме того, он не задержится с тобой дольше, чем другие. - Если ты не возражаешь, я бы попросил не оскорблять меня, - фыркает Луи, но он знает, что Эль права. Она всегда, черт возьми, права. - Послушай. Ты говорил, что хочешь открыться, чтобы оставить уже позади этот секс в темноте, когда ты сваливаешь раньше, чем партнер проснулся, протрезвел и увидел твое лицо? Да? – девушка настаивает, заставляя Томмо неопределенно передернуть плечами подобно маленькому капризному ребенку. – А теперь волшебным образом, когда этот мир открыт для тебя, ты зацикливаешься на хипстере-журналисте – да это сочетание всего того, что раньше вызывало у тебя спазмы от отвращения и ужаса. Сейчас ты можешь спать с кем угодно, но тебе понадобился именно он, потому что, по-видимому, Луи Томлинсон не может трахаться без проблем. - Ты, - медленно говорит футболист, внимательно рассматривая загрубевшую кожу на тыльной стороне ладони, - похоже, тебе просто негде больше применить свою степень по психологии. - Это что «Да, Эль, ты совершенно права, мне очень жаль, и я буду слушать тебя в будущем»? Он смотрит на нее практически с ненавистью, но все-таки соглашается: - Может быть. - Хороший мальчик, - говорит Элеонор, проводя рукой по его торчащей из-под шапочки челке. – Кстати, внизу довольно прохладно, почему бы тебе не переодеться? Я не против, чтобы у тебя появился друг, один Бог знает, как вообще можно общаться лишь со всеми неприятными футболистами, с которыми ты проводишь все свое время. Но… Пусть это будет другая рыбка, ладно? - Почему? Потому что в море есть много и получше? – раздраженно спрашивает Луи и захлопывает ноутбук. – Хорошо, да, все в порядке. Я все остановлю. Никакого флирта. Я закончу с этим интервью, и буду как прежде кататься по клубам и трахать случайных парней в задних комнатах. - Луи, - говорит она, сжимая его мочку уха. – Убери свой сарказм. - Не веди себя так, словно ты моя мамочка, - отвечает он, натягивая свою бини на глаза. – А теперь иди отсюда, катись, исчезни, оставь меня в покое. Я в отвратительном настроении и собираюсь подрочить. - Спасибо за предупреждение, - заявляет девушка на прощание и награждает его липким поцелуем в щеку, прежде чем выйти из комнаты. «Чертов Гарри Стайлс», - думает Луи, потому что да, теперь действительно в голову лезут мысли только о том, как трахает его, и это ужасно, совершенно ужасно. * * * Гарри пытается казаться беспечным, пока дожидается приезда Луи в гараже на парковке, искусно облокачиваясь на стену так, чтобы выглядеть при этом настолько убийственно круто и привлекательно, насколько это только возможно. А возможно, все совсем дерьмово, потому что Перри окликает его: - Гарри, такое ощущение, что у тебя нога приклеилась к стене, и выплюнь уже жевачку, мудак! – она, наконец, уезжает, беспрерывно улыбаясь. - Вы только посмотрите, как он собрался разгуливать по улице, - замечает Ник, хмуро глядя на него, пока проходит мимо. – Зачем ты расстегнул рубашку так глубоко, что я почти вижу твои соски? Честное слово, если основная часть твоих проблем из-за отсутствия денег, ты просто обязан продавать себя для похотливых членов… Торопливо застегивая рубашку, Гарри хмурится и плотно складывает руки на груди. - А я напоминаю, что я не мальчик на ночь! Я просто жду машину. - От богатого одинокого бизнесмена, который любит засовывать пятьдесят фунтовые купюры в твои золотые стринги? – ухмыляется Гримшоу, изгибая бровь. – И не смей спорить, потому что видел эти фотографии на Facebook`e, а камера не лжет. - Это было для университетской благотворительности, - оправдывается Стайлс и поспешно добавляет, - и это не богатый бизнесмен, это на самом деле… Как по команде огромный черный Range Rover Луи появляется в поле зрения и мигает фарами Гарри, а тот практически готов расплавиться в лужицу от позора, потому у Ника настолько удивленный вид, будто он в действительности убедился, что его стажер подрабатывает в качестве эскорта после работы, а не в отделе выпечки супермаркета. - Гарри, ты реально… - Гримшоу начинает говорить непривычно серьезным для себя голосом, когда окно опускается, и оттуда выглядывает Луи. - Готов? Лицо Ника расплывается в усмешке при виде футболиста, и на самом деле, это еще хуже. Гарри пожимает плечами, поднимая свою сумку и быстро запрыгивая на пассажирское сидение. - Кто это был? Он приставал к тебе? – спрашивает Томмо, как только его спутник пристегивается ремнем и трет ладонями горящие от стыда щеки. - Мой босс. Иногда я задаюсь вопросом, а не пытается ли он приударить за мной, но в большинстве случаев я думаю, что нет, - поясняет Стайлс, сжимая пальцами нижнюю губу и наблюдая в боковое зеркало, как Ник покатывается со смеху над чем-то и болтает по телефону – видимо, рассказывает о увиденном Эйдену или Перри. - Хорошо. Но ты заслуживаешь большего, - замечает Луи, а Гарри не знает, как ответить на это, и предпочитает промолчать. - Хм, ладно. Ты голоден? Мы можем заказать еду на дом, или я могу приготовить пасту или испечь что-нибудь, если, конечно, Лиам выходил сегодня из дома и купил продуктов. Хотя чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что он просидел весь день на семинаре и… - Гарри, - прерывает парня Томлинсон, положа руку ему на бедро, и, Иисус, это прикосновение, как электрический ток, и застает Стайлса врасплох настолько, что он вздрагивает. – Ты такой бессвязный, love. - Я… я просто… Луи нежно сжимает его ногу, прежде чем отпустить, и Гарри почти стонет от потери контакта. - Все идеально подходит: паста, выпечка или еда на дом, - все, что ты только хочешь. Лиам твой сосед? - И друг. Мы знакомы с универа. Он немного странный, собирается получить докторскую степень, защитив диссертацию с совершенно непроизносимым названием, и все свое время проводит, воюя с компьютером. - Точно, - Луи выглядит до смешного довольным. Кожа Гарри все еще покалывает под тканью брюк – там, где он его коснулся – и вот, что действительно смешно. Стайлс уже открывает рот, в то время как его мозг продолжает переваривать этот факт. - Кроме того, я живу с Зейном, он еще один мой университетский приятель. Преподает английский язык в некоторых паршивых школах Стретфорда. А еще вечно крадет мою одежду и никогда не позволяет Лиаму готовить, потому что не может ему доверить работу с огнем. В отношении меня ему приходится идти на компромисс, потому что он обожает мой фахитас. Хм. Ты не интересовался историей моей жизни, извини. - Все в порядке. Ты действительно странный, ты знаешь это? – отвечает Томлинсон с легкой усмешкой. – Это очень мило. - Эм, - кудрявый красноречиво кашляет, - спасибо, я думаю? - Да. Спасибо мне, что назвал тебя странным типчиком, - смеется Луи, закатывая глаза и благодаря кивком другого водителя, пропустившего их на оживленном перекрестке. - На самом деле, я сказал спасибо за то, что ты назвал меня, хм, милым, - говорит Гарри, украдкой поглядывая на Луи, который все еще ухмыляется. – Ты тоже не плох, ну, если ты не в курсе. - Полезно знать. Неловкую минуту молчания прерывает Стайлс, добавляя: - Я уверен, что Лиам и Зейн будут выливать на меня свое дерьмо, так что не мог бы ты быть с ними обаятельным? Может, тогда они поймут, что не правы, и не все футболисты безмозглые болваны? Томмо громко смеется, и Гарри должен задуматься, знает ли тот, что он сходит с ума от его смеха. - Ладно. Я готов поклясться им, что не глушу пиво за рулем и не роняю слюни на каждую пару сисек, проходящую мимо. Понял. Хотя про сиськи, наверное, и так очевидно? Кудрявый лукаво улыбается. - Ты странный. - А ты милый. Решено. Гарри почти чувствует обжигающий румянец и прикусывает щеку изнутри для того, чтобы: а) остановить предательскую улыбку, невольно растягивающую губы, и б) не ляпнуть что-нибудь невероятно глупое, что разрушит эту атмосферу. Дальше в основном говорит Луи, комментируя свои впечатления о случайных людях, проходящих мимо них по улице – он называет свое хобби «наблюдением за пешеходами», но больше похоже на «выбери наиболее непривлекательно или странно одетого человека и посмейся над ним». Впрочем, Стайлс нисколько не возражает против. Когда они добираются до дома Гарри – небольшой запущенный коттедж в одном из многочисленных студенческих районах города, разбросанный по тротуару мусор, разбитые автомобили и ухабистая дорога – Луи замедляет скорость, хмуро осматривая окрестности и бормоча: - Ух ты, при свете дня это местечко не кажется особенно уютным. - Да. Тут довольно дерьмово, - соглашается Стайлс. Ничто не может выглядеть более неуместным здесь, как блестящая машина Томмо. Когда они выходят и оставляют ее, Луи одолевают сомнения. - Можешь мне пообещать, что мои колеса никто не порежет? - Не могу, - честно отвечает Гарри. – Но ты можешь остаться у меня на ночь, если это все-таки произойдет. – И, черт, это замечание не должно было звучать так застенчиво и с такой надеждой, но, по крайней мере, это сработало – нервное выражение испарилось с лица футболиста, сменившись улыбкой. - Ну что ж, тогда все в порядке, - говорит он тихо, пока они идут через заросший палисадник к дверям, вдыхая слабый запах влажности и карри. - Отлично, кажется, Зейн что-то готовит, - бормочет Стайлс, снимая обувь и пальто, прежде чем пропустить Томлинсона в крошечную прихожую и добавить. – Ты можешь не разуваться, кстати, ничего страшного, это ведь лачуга, в конце концов. Наши ковры, - он указывает на пол, и Луи старается из вежливости не смотреть на них с отвращением, - видели слишком много домашних вечеринок, чтобы я мог гарантировать их чистоту. - Спорим, ты расставляешь за каждым стаканы на столики, чтобы никто не проливал цветные коктейли на диваны, верно? – предполагает Томмо с этой своей глупой ухмылкой на лице, и Гарри смеется неожиданно громко, потому что это правда. - Я так не делаю, - лжет кудрявый, и Луи наклоняется к нему, зажимая с двух сторон его бока, и заглядывает в глаза с напускной злостью во взгляде. - Делаешь. Не ври мне, манкунианец. Парень разражается странным смехом и задевает локтем лестницу, пока Томлинсон толкает его к стене, и они успокаиваются только тогда, когда Лиам высовывается из дверей гостиной, чтобы наорать на нарушителей спокойствия. Его глаза комично расширяются, когда он узнает Луи, а точнее, замечает ногу Томмо между бедер его соседа, и руки футболиста, поглаживающие бока кудрявого через рубашку. - Гарри, - говорит он медленно, не спуская глаз с Томлинсона, - ты как-то не упоминал, что приведешь гостей сегодня вечером. - Ох, прости, - рассеянно отвечает Гарри, и Луи отступает от него, легким движением поправляя футболку на нем. – Луи – Лиам, Лиам – Луи. - Я знаю, кто он такой, - сухо замечает Пейн, и Томмо вспоминает, что надо бы быть дружелюбным. - Привет, Лиам. Приятно познакомиться. Лиам уходит обратно в гостиную без лишних слов, и Гарри вздыхает. Луи хмурится – Боже, он даже хмурится восхитительно: обиженное личико и крошечные морщинки вокруг глаз – и говорит: - Ну что ж, это его проблемы, да? - Не обращай внимания, - кивает Стайлс, прекрасно зная, что всему виной навязчивое желание Лиама защитить его от неудачных отношений с неправильными людьми. После разрыва с Даниэль он слегка неадекватно все воспринимает. – Давай уже поедим. Возможно, ужин немного развеселит Лиама. Чего Гарри точно не ожидает, так это реакции Зейна на появление Луи. Стайлс уходит наверх буквально на две минуты, чтобы оставить там сумку и переодеть рубашку, но когда спускается вниз, парни уже увлеченно болтают о чем-то, и у Луи бумажка с рецептом торта с грецкими орехами – Зейн категорически отказывается поделиться секретом его приготовления с кем-либо из своих соседей по дому под страхом смерти или тяжкого вреда здоровью – в руке и сахарная глазурь на губах. - Оо, - все, что может сказать Гарри. Луи широко улыбается и объявляет: - Мне нравится это. - Не продолжай, - останавливает его Зейн, покачивая бровями, и Гарри чувствует себя потерянно, потому что он и сам-то встречался с Луи всего лишь дважды, и это ничего и не значит вовсе. Они не встречаются. Лиам покашливает, появляясь на пороге гостиной. - Ужин готов? - Пять минут, - обещает Малик, но уходит даже меньше, и затем Гарри и Луи сидят напротив Лиама и Зейна, и Лиам пытается телепатически что-то сказать Гарри, а Зейн и Луи разговаривают так непринужденно, словно знают друг друга долгие годы. Стайлс невольно замечает, что Томмо определенно вышел из своей скорлупы, если вспомнить их первую встречу: он яркий, привлекает к себе внимание, активно жестикулирует руками, говорит с жаром, – и Гарри неоднократно едва не теряет свой аппетит, а заодно и вилку, когда тот размахивает руками слишком близко от него. Зейн убирает тарелки со стола, и даже Лиам после долгих колебаний признает историю Луи о том, как Саймон Коуэлл, грозный тренер «Ливерпуля», по три часа на дню натирает полиролью старые трофейные кубки «довольно забавной», и Гарри должно бы беспокоить выражение бесконечного обожания на его собственном лице, но он слишком влюблен, чтобы об этом волноваться. Луи восхищает. Стайлс никогда не думал, что будет использовать это слово вне строк своих претенциозных романов, но это действительно уместно сейчас. - Пожалуй, нам стоит вас оставить, да? – предлагает Гарри, чувствуя в груди странный колючий комок, подталкивающий его утащить Луи куда-нибудь, желательно подальше от Зейна. И в этом нет ничего такого, но что если это ревность? Он тянет Томлинсона за руку, поднимая на ноги. - Не засиживайтесь допоздна, - напоминает Лиам с очень серьезным выражением на лице. – Гарри завтра на работу, что само по себе ужасно, хотя он все равно каждую пятницу напивается с Гримшоу в усмерть… - Лиам Пейн, - говорит Гарри сурово, - я хотел бы напомнить тебе, что ты мне не мать, никогда ей не будешь, и я способен принимать решения самостоятельно. А теперь я собираюсь пойти и взять интервью у футболиста для моей работы, а затем лечь спать не позже обычного, так будет нормально? - Ты такой странный человек, - говорит Луи, когда они покидают кухню, и Гарри после минутного колебания возглавляет шествие в свою комнату. - Извини за беспорядок, - вяло отвечает он, раскидывая ногами предметы одежды, книги и случайные мелочи на своем пути, чтобы расчистить дорогу к кровати. Парень смотрит на письменный стол, где его ноутбук почти похоронен под горами бумаги, и стул, полностью заваленный вещами, и неловко откашливается. – Хм, ну если ты сядешь на кровать, я могу устроиться, э-э, на полу… Луи разувается, к удивлению Гарри хватает его за запястье и тянет за собой к постели. В конечном итоге они сидят рядышком, комфортно соприкасаясь боками, и Стайлс впервые замечает, какой компактный Томмо: он не маленький, конечно, но кажется собранным и концентрированным больше, чем основная масса людей. Просто Гарри забывает, что он профессиональный футболист, и люди платят свыше сорока фунтов каждую неделю, чтобы посмотреть, как он играет, как обменивается футболками с лучшими футболистами мира. Забывает, что они вообще живут в разных вселенных, а то, что сейчас они оказались вместе, – лишь временная случайность. - Итак, - говорит Стайлс, чтобы направить поток мыслей в иную сторону, - мне нужно не так много. Всего несколько моментов, на которые можно сделать акценты в интервью, знаешь? - Вроде моего первого поцелуя? – ухмыляется Луи, и Гарри складывает руки на клавиатуре ноутбука, стараясь не улыбаться. - Не совсем, но если ты так хочешь поделиться… Томлинсон немного смещается, и Стайлс может чувствовать, как их бедра соприкасаются. И будто одного этого не достаточно, чтобы отвлечь внимание Гарри, Луи еще и руки опускает в непосредственной близости от его колена, скользя мизинцем по линии соприкосновения их ног. - Хорошо, - Томмо глубоко драматически вздыхает. – Помнится, мне было лет семь, плюс-минус неделя. Мы с моим приятелем Стэном прикололись и заперли двух мальчишек в кладовке, это почему-то всех остальных разозлило, и нас тоже однажды закрыли. И я просто… - Гарри украдкой глядит на него: лицо Луи немного смягчилось, и казалось, его привычная маска спала. Это длится не больше нескольких секунд, прежде чем футболист замечает, что кудрявый смотрит на него, и выражение на его лице сменяется ухмылкой. – А чуть позже, лет в одиннадцать, я понял, что проводить время с мальчишками во всех отношениях предпочтительнее, чем с девчонками. Так я снова поцеловал Стэна. Справедливости ради, стоит уточнить, что мы все равно оставались лучшими друзьями, это ничего не меняло. - Но ты же встречался с девушками после этого, верно? - О, да. Но недолго на самом деле. Я никогда не встречался ни с кем больше нескольких недель, кроме одной девушки, Ханны, мне тогда было семнадцать. Всегда проще просто спать с ними, понимаешь? Это вроде как притворяться пять-десять минут вместо того, чтобы мучить себя неделями. Гарри медленно кивает, записывая все. - Да. Я понимаю. - А у тебя когда-нибудь были девушки? – Луи выглядит заинтересованным, прежде чем добавляет с улыбкой. – Если мне, конечно, тоже можно задавать вопросы. - Все в порядке, спрашивай. Хм, была одна. Она скорее была мне лучшей подругой, - кудрявый с трудом сосредотачивается на записях, стараясь не смотреть на Томмо. – Но тем не менее. А теперь… Думаю, я мог бы догадаться и сам, но откуда ты? - Угадай, - отвечает Луи с самодовольной улыбкой. - Йоркшир? - Ладно, это было легко, - кивает он, а затем сжимает бедра Гарри так, что весь мир на мгновение теряет краски. – Черт, в последнее время ловлю себя на том, что мой акцент звучит как ливерпульский. Ударь меня, если тоже это заметишь. - Будет сделано, - гарантирует Стайлс. – Так откуда конкретно? Не из Лидса, я надеюсь, иначе я не думаю, что мы сможем когда-либо подружиться на самом деле. - К сожалению для тебя, манкунианец, - Луи поворачивается так, что они почти сталкиваются – и, да, их лица очень близко, так близко, что Гарри может чувствовать его дыхание на подбородке, - я начинал карьеру в «Лидс Юнайтед», играл там два года, прежде чем попал в «Ливерпуль». - О, да ты шутишь. Томлинсон выглядит слегка удивленным этим. - Значит ли это, что ты даже не открывал мою страницу в Википедии раньше? Я разочарован, Гарольд. Гарольд? Эхо нового прозвища еще гудит в голове Стайлса, но он игнорирует его, мягко полуулыбаясь. - Извини. У меня не было времени. - Не извиняйся. Это лишь означает, что мне придется ответить на большее количество вопросов, потому что ты дерьмовый исследователь, - деловито сообщает Луи, изображая беспечность. По прошествии трех часов Гарри исписал заметками пятнадцать страниц в блокноте, некоторые из них сдобрены каракулями Луи на полях, и их «интервью» окончательно растворяется в бессмысленной болтовне и нежном флирте. Стайлс лежит на груди футболиста, ноутбук валяется у них в ногах, его правый локоть упирается Томмо в бок, и он лениво наблюдает, как тот рисует 17BLACK большими жирными буквами наверху страницы. - Что это? – сонно спрашивает журналист, сложно сказать, чего маслянистый свет прикроватной лампы нагоняет на него больше, – дремы или желания поцеловать Луи. Страшное сочетание чувств, Гарри не уверен, что может им противостоять. Он поглаживает кончиком пальца буквы. - Счастливое число в рулетке Джеймса Бонда, так ведь? – тихо поясняет Томлинсон. – Вот почему я выбрал свой номер. Удачливый 17. - Эта уловка работает. - Пожалуй. Какое-то время. – Рука Гарри дергается, и он отчаянно мечтает, чтобы Луи сместил свою ладонь на два или три дюйма влево и взял его пальцы в свои. Или хотя бы просто прикоснулся к ним. – Я почти сделал такую татуировку, если честно, - продолжает Томмо, - не знаю, почему передумал в конце. Чувствовал себя немного странно, может, боялся сглазить удачу. - Это хорошо. - Нет, это просто глупое суеверие, вот и все. Это не поможет мне получить место в сборной, исправить свою дерьмовую форму или заставить людей забыть, что я гей-футболист, - говорит Луи и, когда Гарри поднимает на него глаза, он видит то самое выражение на его лице и тот самый взгляд, что футболист обычно прячет. Его глаза опухли от усталости, кожа нездорового оттенка, и он такой печальный, что Стайлсу не хочется отпускать его домой, который по-прежнему в двух часах езды отсюда. Ему это не нравится. - Ты такой хороший, ты знаешь? – шепчет Гарри, утыкаясь носом ему в грудь. – Действительно талантливый, не важно гей ты или нет, это не должно иметь значения. То, как ты играешь, – блестяще, так ловко, продумано и быстро, и… ты знаешь, как больно мне это говорить как фанату МЮ, так что… - Гарольд, ты бы сказал, что небо розовое, а трава синяя, если бы думал, что это подбодрит кого-то, не так ли? – улыбается Луи, быстро тыкая его в бок, и Гарри смеется, а его сердце ускоряется, потому что да, это именно то, чего он добивался. И вот теперь они лицом к лицу, их губы так близко, что… Их прерывает дробный топот шагов по коридору, а затем грубый громкий стук в дверь: Томмо отклоняется назад от Гарри, и тот словно приходит в сознание, моргает и смотрит слегка испуганно. Сердце проваливается куда-то вниз, и парень глубоко вздыхает, прежде чем выкрикнуть: - Да? - Могу я войти? – это даже не удивительно, это Лиам, обломщик года. - Только если это крайне необходимо, - нехотя отвечает кудрявый, и к его огромному разочарованию Луи отодвигается от него и захлопывает блокнот, глядя на свои руки и избегая взглядов на Гарри, в то время как Лиам показывается из-за двери. - Почти половина двенадцатого, Гарри. Разве вам не пора закругляться? - Не волнуйся, я уже ухожу, - поспешно говорит Томлинсон, вскакивая с кровати так, словно бы она объята огнем. Стайлс остается сидеть на месте, наблюдая, как его гость быстро обувается. - Ладно, я просто проверил, - Лиам уходит, оставляя дверь в комнату открытой, и это полный пиздец. Обычно Гарри не злится на него, но сегодня он чувствует острую необходимость подрочить ему в бутылку шампуня в качестве возмездия. Луи ничего не говорит, пока парень ведет его к дверям, и уже открыв их, чтобы покинуть дом, он возвращается и заявляет: - Лиам – отменный пиздюк, ты знаешь это? - Он не так уж и плох, - возражает Гарри, хотя в душе согласен с ним полностью. – Он просто присматривает за мной. - Ты не ребенок, Гарри. - Я знаю, - он просто пожимает плечами. – Это просто его способ показать свою заботу. И он отчасти прав. Мне завтра утром на работу. - Журнал заставляет тебя работать по субботам? - Нет, но я работаю в круглосуточном супермаркете Sainsbury по выходным. Xpose пока не платит мне, так что мне нужно как-то кормить себя и оплачивать счета. Странное, немного неловкое молчание висит между ними: Луи просто смотрит на Гарри, а тот не решается что-то сказать или сделать. В конце концов, кудрявый выдавливает нечто невнятное, вроде «ну, в любом случае было приятно познакомиться». - Да, мне тоже. - Я дам тебе знать, когда все это будет напечатано. - Спасибо, спасибо тебе, - Томлинсон выходит за порог, но резко возвращается обратно. Стайлс дрожит на холодном ночном воздухе, но все равно рад любому промедлению. – Слушай, эм, ты мог бы взять билеты на дерби [1], прийти и посмотреть, как я играю. Или я мог бы сам получить для тебя несколько штук. Хотя вряд ли ты захочешь сидеть с болельщиками «Ливерпуля». - Нет, это… - Гарри действительно не знает, что сказать, поэтому делает единственное, что приходит ему в голову, – шагает вперед и крепко обнимает Луи. Тот напряжен, но когда Стайлс гладит большим пальцем нежную кожу на его шее, он слегка расслабляется. А еще Томмо пахнет любимым стиральным порошком Гарри и сладким мускусным одеколоном. – Удачи, - шепчет кудрявый со слабой улыбкой, когда они отпускают друг друга, и Луи кивает, выходя за дверь. Гарри запирает замок, гасит свет и изо всех сил старается изгнать из головы отчаянные мысли о том, что это был его шанс, а он даже не попросил Луи остаться. * * * Всю субботу он пытается забыть об этом. Дело в том, что Лиам, скорее всего, прав. Он не знает о Луи вообще ничего, а то, что знает, – никак не помогает составить его точную характеристику. Все касающиеся Томлинсона статьи, что Гарри проштудировал на MailOnline твердили, что футболист – большой любитель клубных вечеринок, или же повествовали о том, что он собирался прошлым летом перейти в мадридский «Атлетико», но сделка сорвалась. Мнения фанатов «Ливерпуля» были довольно неоднозначными: у Томмо дерьмовый характер, он легко теряет игровое настроение, и за исключением последней игры с «Челси» его послужной список в крупных матчах весьма плачевен. Гарри хочется оценить Луи объективно, но все, что он может видеть, – это его улыбка, мелкие узоры, оставленные на полях блокнота, нежный голос и резковатое чувство юмора, все остальное уходит на второй план. Стайлс прекрасно знает, что он сам по себе безнадежный романтик: мечтает полностью и всецело окунуться в любовь – такие искренние надежды заставляют Ника почти рыдать от умиления – но это все серьезно. Когда Гарри говорит, что хочет однажды выйти замуж и завести детей (удачной карьеры, конечно, тоже хочется, но с ней все так не ладится, что почему бы не задуматься о браке?), он нисколько не лукавит. Но самое плохое, что все отношения, что парень заводил во время учебы в университете, начинались очень похоже, хоть и не всегда так быстро: у него была ужасная привычка влюбляться без памяти и верить, что солнце крутится вокруг тех ослов, которых он полюбил. - Гарри, да что такое? У тебя уже третий противень подгорает! – кричит Сара, менеджер супермаркета, где он подрабатывает. И, пожалуй, действительно пахнет горелым, и парень спешит вынуть из духовки партию подпорченных круассанов. - Прости, прости… Я просто… - Ты где-то не здесь сейчас, не так ли? – фыркает она, подталкивая его по направлению к кассе. – Оставь это и встань на несколько часов на продажу. Я разберусь. - Да, конечно. Извини, - повторяет Гарри, отходя к кассе и нервно прокручивая браслеты на запястьях. Уже поздно, и привычный субботний наплыв покупателей слегка ослаб, но все еще остается три часа работы, и только по их прошествии он отправится домой. Стайлс обслуживает даму с двумя детьми и помогает им выбрать лучше всего украшенные кексы, а потом случается непредвиденное: он поправляет и переставляет в витрине ряды сдобных булочек, когда понимает, что кто-то ждет его на кассе. И парень почти зарабатывает сердечный приступ, когда видит Луи. - Привет, - говорит тот с легкой улыбкой. Футболист одет довольно просто, но выглядит великолепно. Шапочка на его голове надета низко, впрочем, нисколько не скрывая стоящую торчком челку, и этого все равно достаточно, чтобы никто здесь его не узнал. - Хей! Как ты смог… - Найти тебя? Твое птичье гнездо из волос видно от самого входа, - доверительно сообщает Луи, барабаня пальцами по краю прилавка. – Милое гнездышко. - Совсем нет. - Ты ошибаешься, - уверяет Томлинсон, подмигивая. Гарри же пытается собраться и успокоиться, пока вытирает руки о фартук. В конце концов, он решает вести себя с Луи, как и с любым другим клиентом, несмотря на все безумие ситуации. - Так, хм. Могу ли я вам помочь? - Хотелось бы вкусной свежей выпечки, - чопорно отвечает футболист, и Стайлсу приходится бороться с улыбкой. - Чего-нибудь необычного? - Что бы вы порекомендовали? Гарри склоняет голову к витрине, делая вид, что крепко задумался. - Абрикосовые пирожные очень свежие. Я глазировал их сам. - Я возьму три. Это продолжается некоторое время: Гарри упаковывает то, на что указывает Луи, а тот, казалось, не глядя тыкает пальцем в сладости, набирая их в несоизмеримом со здравым смыслом количествах. Когда половина витрины разложена по пакетикам, кудрявый осторожно замечает: - Ты уверен, что сможешь съесть все это?.. - Это не мне, Гарольд. Я собираюсь позже в детскую больницу с несколькими парнями. Думаю, сладости пригодятся. Стайлс не сомневается, что все его внутренности тают от слов Томмо, но очень горд собой, что не растекается лужицей умиления в действительности, а ограничивается лишь улыбкой. - Это очень мило с твоей стороны. - Ну, как мне кажется, некоторые из них вовсе и не фанаты «Ливерпуля». Что я еще могу сделать, чтобы задобрить их? – хмыкает Луи, пока Гарри занимается подсчетами. Томлинсон платит наличными, и кудрявый продавец, пересчитывая выручку, находит постороннюю бумажку между одинаковыми банкнотами в двадцать фунтов. Он на автомате собирается вернуть находку, но видит на ней свое имя – ну там написано «Гарольд» печатными буквами, и парень полагает, что это для него – и номер мобильного телефона. - Что-то не так, манкунианец? – через некоторое время интересуется Томмо, и Стайлс буквально чувствует озорной блеск в его глазах. - Так это… - На случай, если тебе потребуется моя помощь в приобретении билетов на матч, да. Или, - здесь голос Луи смягчается, и обычного нахального тона как не бывало, - если ты просто захочешь сказать мне что-то, что не уложится в 140 символов. Только если ты захочешь, конечно. - Да, определенно… Я имею в виду, конечно, - Гарри чудесным образом смущается и, пока не поздно, ищет во внутреннем кармане фартука маркер. – Здесь я оставлю свой. – Он тянется к руке Луи и под его ошеломленным взглядом растягивает свой номер по предплечью футболиста, маневрируя между татуировками. - Это все размажется, и я в конечном итоге отправлю сообщение незнакомцу, - жалуется Томлинсон, на что Стайлс лишь усмехается. - Ты должен прислать мне сообщение раньше, чем что-то сотрется. - Возможно, - Луи забирает свои пирожные и смотрит, как Гарри пытается скрыть улыбку так же, как и он сам. – Увидимся, Гарольд-манкунианец. - Нет, если я увижу тебя первым, - говорит Стайлс, и либо его глаз дергается от судороги, либо он неловко подмигивает Томлинсону. В любом случае тот смеется и уходит. Не проходит даже пяти минут, как телефон кудрявого гудит в кармане и, предварительно убедившись, что Сара за ним не смотрит, он проверяет его. Один вопрос, у тебя есть фетровая шляпа? Номер неизвестный, но Гарри не сомневается, что это Луи. Он улыбается и быстро отвечает. Достаточно странный, но да. Лиам привез мне такую, когда был на экскурсии в Штатах. Ты поклонник шляп? Ни в коем случае, но я могу сделать исключение. Возвращайся к работе :) х Стайлс смеется почти в голос, прикрывая рот тыльной стороной ладони и набирая: Ты такой извращенец :) хХх Ладно, после этого их переписку можно назвать немного… сумасшедшей. [1] принципиальный спортивный матч между командами одного города или городов-соседей