Sing When You're Winning

Луи чувствует головокружение. Сначала он думает, что просто все еще немного пьян и голоден, поэтому останавливается возле Макдональдса на автостраде и сидит в пустом ресторане, тщательно разжевывая гамбургер и картошку и вдруг остро осознавая, что это самая неподходящая еда для его рациона. Пожалуй, парень даже не знает, как его организм отреагирует на фаст-фуд. Томлинсон сидит в своей машине некоторое время, прежде чем ему становится лучше, и он возвращается обратно лишь за тем, чтобы выбросить остатки еды вне станции техобслуживания. И да, сейчас четыре утра, и он вроде как и не пьян совсем. Он знает, что это такое. С ним иногда случается такое перед крупными матчами, когда он тренируется на износ, изводит себя напряжением и ожиданиями, нервно скачет вокруг раздевалки, едва не теряя сознание, а перед самым построением в туннеле перед игрой несется в туалет и оставляет весь предварительно съеденный завтрак там, трясясь на коленях от рвотных позывов, пока желудок не будет пуст. Он в ужасе. Гарри пугает его. Гарри Стайлс пугает его, потому что он может разрушить всю тщательно сколоченную броню вокруг него одним лишь взглядом, одним вопросом, и Луи, по-видимому, даже не понимает, что происходит. Боже, они ведь знают друг друга меньше двух месяцев, а Томлинсон выложил ему о себе больше, чем вообще кому-либо известно, ну кроме, может, Элеонор и Найла. Он напоминает себе, что ему не нужен бойфренд. Никогда не был нужен. Ему не нужно ни к кому привязываться или привыкать, потому что всегда есть шанс, что они расстанутся после пары ночей, а еще больше людей, говорящих за его спиной гадости о нем, ему тоже не нужно. Не нужно ничего, что может вывести его из строя. Но дело в том, что он даже никак этому не способствует, это просто происходит. И он не имеет ни малейшего представления, как это остановить. Луи возвращается в машину после того, как перестает дрожать, и отправляет в рот полпачки жевачки, чтобы освежить дыхание и просто отвлечься бездумным пережевыванием по пути в Ливерпуль. Но он не едет домой, а поворачивает к квартире Элеонор. Она открывает ему дверь в полусне и хмурится, чуть смущаясь, пока парень крепко обнимает ее. - Эй, все в порядке, дорогой? - Могу я сбежать? – спрашивает он, пряча лицо в ее волосах. – Просто свалить в Австралию, где никто не знает, кто я такой, и зажить жизнью простого сантехника или что-то типа того? - Не будь королевой драмы, Лу, - бормочет Эль сквозь зевок. – Сейчас слишком рано для приступа твоей театральности. - Я не понимаю, что со мной происходит, - честно признается Томлинсон. – Я буквально не контролирую себя, когда я рядом с ним. Я ненавижу его. Я ненавижу его так сильно… - Гарри? - Да. И не только. И все остальное. Но да, в этот самый момент, Гарри. Колдер отпускает его, прикрывая зевоту тыльной стороной ладони, а другой рукой хватает его за плечо и заводит внутрь. Они садятся на диване, свернувшись под одеялом, которое пахнет ее духами, и сейчас для Луи это синоним дома. Он тянет девушку к себе на колени и просто держится за нее, словно она единственное, за что он цеплялся такой долгий период своей жизни и ухитрился не облажаться по полной. - Что ты сделал? - Я… - Томмо прикрыл глаза, стараясь не вспоминать. – Он поцеловал меня, а я ему позволил даже притом, что он был просто пьян и не знал, что творит. А затем я… я разрешил ему отсосать мне, потому что, Иисус, он, блять, так вежливо просил, что я мог только безвольно стоять и моргать глазами. Вежливо попросил отсосать мне, да я… я… - парень почти задыхается от эмоций. Элеонор поджимает губы и гладит его по голове. - Иногда одного предложения достаточно, да. - Я облажался, - жалобно стонет Луи. - Милый, - говорит она, тщательно поглаживая его по растрепанной макушке и позволяя ему уткнуться в ее плечо. – Я знаю, что говорила тебе не спать с ним. Но я так сказала лишь потому, что думала, что ты хочешь трахнуть его, нисколько не заботясь об этом. – Томлинсон ничего не отвечает и почти не дышит, стараясь ни о чем не думать, не плакать и вообще ничего не делать. – Но если он настолько тебе нравится, то почему бы не впустить его в свою жизнь, Лу? Пусть он зайдет только на порожек, но ты уже увидишь, как он скрасит твое существование. Он не разрушит тебя, если ты боишься этого. «Он уже получил слишком много меня, - думает Луи. – И я не знаю, как забрать это обратно». - Я лучше буду один. Звучит глупо, но это так. Я действительно… Я не могу позволить себе разбить разом свою профессиональную карьеру и личную жизнь. Я не в состоянии нормально справиться с этим, - шепчет он, и это потенциально самое сдержанное высказывание века. - Но это могло бы быть хорошо. - Я бы просто потерял лучшего нового друга, которого я встретил за последние годы. После Найла, конечно. Элеонор вздыхает, отпуская его из объятий. - Ну, если ты так говоришь, малыш. Просто помни, что не каждый хочет сделать тебе больно. Некоторые люди на самом деле хотят любить тебя, не приведи Бог, конечно. Луи ничего не отвечает на это, и через некоторое время Эль уходит в кровать, а он устраивается поудобнее на диване. Раньше он пошел бы и влез в постель вместе с ней, но сейчас, возможно, ее парень будет против. Нет никакого смысла пытаться уснуть, так что Томмо включает телевизор, уменьшая громкость, и смотрит документальный фильм о вулканах, пока солнце не подсвечивает небо. Вот оно новое утро. * * * Когда Гарри просыпается, его поражает короткая вспышка паники, и он уверен, что опоздал на работу, но вспоминает, что вчера была пятница, так что сразу отрубается снова. В следующий раз он просыпается уже в половине одиннадцатого, и его безумно мучает жажда – во рту пересохло, и язык прилипает к гортани. - Ггх, - хрипит парень, покачивая ногами на краю кровати, и, спотыкаясь, бредет в ванную. Он засовывает голову под струю воды, делает несколько жадных глотков, прежде чем чувствует себя немного лучше. Одновременно с этим Стайлс замечает пару моментов: первый – его горло дико болит, словно он простыл или сделал глубокий минет прошлой ночью, второй – к нему намертво прилипли боксеры, и это ужасно неудобно. - Вот дерьмо, - парень рассматривает свое отражение с красным следом от подушки на щеке. Луи. Ох, блять, Луи. У него никогда не было проблем с памятью после пьянок – либо он помнил все, либо вообще ничего. Но Гарри помнит прошлую ночь. Помнит, как целовал его, как привел сюда, как отсосал – это заставляет его немного поежиться, потому что он уверен, что был небрежен и ужасен в этом, и эй, очевидно, что в какой-то момент он к тому же ухитрился кончить в штаны. Это просто блестяще. «Когда в последний раз ты так облажался? Ты что, чертов подросток?» - Нет, нет, нет, - стонет Гарри, упираясь головой в зеркало, прежде чем решить, что ничего не может быть сейчас лучше чрезвычайно холодного душа. И лучше будет принять его прямо в боксерах – сэкономит на стирке и отскребет засохшую сперму с лобка, о чем он, очевидно, мечтал с самого момента пробуждения. После того, как кудрявый приводит себя в порядок, надевает чистую пару штанов и спускается по лестнице, его желудок начинает ныть, требуя вылечить жирной пищей легкое похмелье. Он слегка удивляется, обнаружив Лиама за кухонным столом, сидящего в пучке пыльного солнечного света. - Доброе утро, - приветствует Гарри, и его голос все еще ужасно хриплый. Парень решительно не понимает, почему Пейн так возмущенно смотрит на то, как он кидает два яйца и три ломтика бекона на сковороду и включает радио. – Ну что? - Ты разбудил меня ночью, - объявляет Лиам, скрещивая руки на груди и откидываясь на стуле. – Со всеми вашими стенаниями. И Гарри бы не против посочувствовать, но улыбка портит весь настрой. - Приятное пробуждение, да? - Вот уж нет. Я забыл о таких приятностях с тех пор, как после окончания университета мы договорились, что ты больше не приводишь парней каждую ночь. - Это никогда не было каждую ночь, Лиам, ну серьезно, - хмурится Стайлс, хватая лопаточку и отскребая бекон от сковороды. - Но иногда этого было слишком много. Похоже, нам снова надо установить секс счетчик. Гарри смотрит на холодильник, к которому прикреплена пластиковая доска с тремя колонками и буквами Г, З и Л во главе каждой. На самом верху доски узкими каракулями Зейна было подписано СЕКСОМЕТР. Какое-то нищенское количество галочек значилось рядом с именем Лиама, но на самом деле возле Гарри и Зейна было немногим больше. - Я начинаю думать, что само наличие этой дощечки является одной из причин, что вы двое никогда не приводите девочек сюда, - говорит кудрявый, отрывая корку от куска хлеба и отправляя ее в рот. Пейн глубоко вздыхает и хрустит костяшками пальцев. - Может быть, а возможно, я не могу заманить девушку ближе, чем на пять миль к своей спальне. Твой ночной гость все еще здесь, не так ли? Будет неловко столкнуться с ним в ванной. Гарри внимательно смотрит на поджарившуюся яичницу, и огромное счастье, что Лиам понятия не имеет, что это был Луи. Пожалуй, Стайлс сохранит это в тайне. - Его нет. - Ну и как он? Хорош? Кудрявый прикусывает губу. - Так себе. Лиам вздыхает с тоской. - Мне, конечно, жаль. Но я даже никого «так себе» давно не встречал. - Лиам, чувак, мы можем выбраться в бар в субботу, и ты трахнешь кого-нибудь, хочешь? – предлагает Гарри, как будто не знает, что для рассмотрения такого вопроса Лиаму понадобится не меньше двух дней и хороший сон. - Нет, я действительно не могу, у меня презентация в понедельник… - Работу над которой ты закончил две недели назад, не отпирайся, я слышал, как ты зачитывал ее Зейну так часто, вероятно, как он только мог слушать. Что это такое? Что-то типа анализа волновой функции… - Ну, ладно, - нехотя соглашается Лиам, но Гарри может сказать, что его друг старается не выглядеть самодовольным, потому что презентация действительно давным-давно в идеальном состоянии. Пейн оставляет кудрявого в компании яйц и бекона и топает зачем-то в магазин на углу. Стайлс гоняет последний кусочек желтка по тарелке хлебной коркой, когда он возвращается и швыряет открытый номер The Sun перед ним. Без слов. Показывал свои навыки владения мячом? Гей-футболист Томмо засветился с кудрявым красавчиком. Ливерпульский игрок Луи Томлинсон был замечен вчера вечером наслаждающимся ночной жизнью в Манчестере в компании симпатичного загадочного парня. Звезда футбола Томмо (24) на один вечер променял Ливерпуль на Манчестер, где развлекался с группой друзей, но с одним из них, казалось, был ближе, чем с остальными. Атакующий вингер уделил несколько минут заинтересованным болельщикам и сфотографировался с ними, а затем наслаждался уединенным танцем с высоким таинственным незнакомцем. Источник сообщил The Sun: «Луи прекрасно проводил время, что-то отмечая в компании близких друзей, но, безусловно, не отрывал глаз только от одного парня. Они не могли выпустить друг друга из рук, а в конце вечера покинули клуб вместе. Имя экс-футболиста «Лидса» связывают с переходом в «Тоттенхем» или «Ньюкасл» в период открытия трансферного окна в январе, хотя, считается, что «Ливерпуль» постарается удержать его. - Оу, - все, что может сказать Гарри, глядя на фото плохого качества, где он наклоняется и что-то шепчет на ухо Луи. Но даже на таких фотографиях очевидно, что между их телами нет ни сантиметра свободного пространства. - Блестяще. Невероятно, - Лиам с шипением открывает бутылку клубничного молока и отпивает его, морщась, словно это виски. – Я слушал, как ты трахаешься с этим футболистом вчера. Великолепно. - Но мы даже не занимались сексом, - возмущается Гарри, все еще медленно жуя кусок хлеба и вдруг осознавая, что он будто из картона сделан. – Я просто сделал ему минет. - Да это еще хуже, значит, все эти дикие стоны – его, даже не твои, - кривится Лиам, поднимая лицо, переполненное отвращением к потолку. - По крайней мере, они называют меня красивым, - замечает кудрявый, слегка улыбаясь другу. Тот закатывает глаза, но Гарри может видеть, что он с трудом сдерживает улыбку. – Это ведь лучше, чем «Звезда футбола проводила время с чуваком, похожим на йети». Ну, я так думаю. - Ага, высокий таинственный незнакомец, - хихикает Пейн. – А чертов мистер Дарси не ты ли? Без обид. Они смеются какое-то время, достаточное, чтобы плохое настроение отпустило Лиама, и Гарри поднимается в свою комнату, обнаруживая, что ему написали сообщения все, кого он только знает. Джемма: кто бы мог подумать, что мой младший братик запишется в WAG? Я собираюсь толкнуть об этом речь в день твоей свадьбы… Позвони мне как можно скорее, засранец х Ник: пожалуйста, скажи мне, что The Sun заплатил тебе за эту статью, ПОЖАЛУЙСТА. Или, по крайней мере, что этот слегка раздражающий инфантильный придурок был тебе чем-то полезен. И да, на носу запланированное собрание, обсудим все в понедельник, в том числе твои таланты в соблазнении хх Мама: чего это Джемс говорит, что о тебе пишут в газетах? Позвони мне, люблю тебя, детка ххх Зейн: студенты только что принесли The Sun в учительскую, и кого я там вижу? тебя и Луи??? пожалуйста, объясни Зейн: ох, ничего себе! «высокий таинственный незнакомец»! я буду ржать несколько дней, чувак, реально буду долго ржать Перри: О МОЙ БОООООГ, я зашла на сайт Daily Mail, и ты определенно должен рассказать мне ВСЕ, что произошло прошлой ночью. Господи, «Кровавую Мэри» мне внутривенно СЕЙЧАС же ххххххх Эйден: ты заходил в интернет сегодня??? Ты идиот, кстати. Много любви х Эйден: PS. Приеду сейчас с Пезз. Гарри спокойно отвечает на некоторые из них и успевает натянуть джинсы лишь чуть выше колен, когда раздается нетерпеливый стук в дверь. Он наскоро застегивает штаны, а Лиам уже вводит парочку гостей, так что кудрявый только раздраженно вздыхает, глядя на бледную Перри и разочарованного Эйдена в своей комнате. Конечно, они начинают требовать от него всех подробностей вплоть до свидетельства о рождении. - Как он? Он был хорош? У него большой? Боже, уверена, что большой, верно? Я как-то раз слышала от девчонок, которые спали с теми, кто лично знал игроков «Ливерпуля», и они сказали, что у всей команды члены просто… - Перри, пожалуйста, закончи свою историю про себя, - прерывает ее Гарри, закрывая ей рот рукой и успокаивая. Девушка издает возмущенный писк, но замолкает. - Надеюсь, ты хорошо подумал перед этим, - Эйден плюхается на кровать, предварительно бегло проинспектировав ее поверхность. – У него нет никаких заболеваний, а? Я слышал, что некоторые футболисты грязнули, и у них на членах что-то типа корки. - Что? Откуда ты это взял? – возмущается Стайлс, и его голос возможно слишком пронзительный, потому что ему такое даже в голову не приходило, когда он глотал сперму Томлинсона. И нет, если уж отвечать на неизбежный вопрос, не было у Луи никакой корки на члене. Ничего подобного, на самом деле. - Так он был большой? – с надеждой спрашивает Перри. - Леди никогда не рассказывает о таком. - О, рассказывает, если хочет получить «Кровавую Мэри», - хмыкает Эдвардс и наклоняется вперед, чтобы ущипнуть его за сосок, так что кудрявый просто пожимает плечами, а его друзья продолжают кудахтать. - Господи, бьюсь об заклад, что Ник закипает, - смеется Эйден, а Перри находит где-то очки, и Гарри тянет ее за футболку так, что она валится в них на кровать. - Почему? – спрашивает Стайлс, хмурясь. - Почему? – повторяет за ним Эйден и хлопает его по руке. – Потому что ни для кого не секрет, что он рассчитывал быть единственным, кто будет трахать тебя. Хотя ты никогда не обращал на это внимания, маленький подонок. Он столько ночей провел, выебываясь перед тобой… - Он никогда не… - Дорогой, ты, должно быть, слеп, потому что он реально ничем другим и не занимался. Гарри прикусывает губу и ничего не говорит, а Эйден кашляет слегка неловко. - Я не слеп, - бормочет парень через какое-то время. Он слышит, как Перри непринужденно болтает с Лиамом на кухне, и гул блендера, прорывающийся сквозь половицы. - Просто маленькая невинная ревность, - неуверенно улыбается Эйден в слабой попытке спасти положение. – Во всяком случае, какое это имеет теперь значение? Ты встречаешься с футболистом. Ты прошел все уровни. - Мы не встречаемся, - раздраженно бросает Стайлс. – Я просто отсосал ему, и видит Бог, это не значит, что я собрался замуж за него. Я счастлив сам по себе, ясно? Да, он счастлив, ему нравится быть одному, и он не хочет снова влюбиться, пока нет, не в этого человека. Его сердце столько раз разбивали, что Гарри отчаянно не хочет, чтобы следующим парнем, который это сделает, был Луи. - Понял-понял, - ухмыляется Эйден. – Я думал, что ты его любишь, вот и все. Плюс ваш адский флирт… Гарри стонет и прячет лицо в подушку, не поднимая головы до возвращения Перри с напитками и ее обычной болтовней. Он так и проводит день за пустыми сплетнями, абсолютно не думая о Луи Томлинсоне. * * * Луи засыпает на рассвете и не просыпается до самого обеда. Он пропускает тренировку, не задумываясь о последствиях. Саймон в бешенстве. - Ты оштрафован на сумму трехнедельной зарплаты за то, что сделал это, - шипит он по телефону тем же вечером. – Это неприемлемо. Ты во всех газетах. Это не то внимание к «Ливерпулю», что нам нужно перед играми, которые будут в ближайшие несколько недель. Ты понимаешь это, Томлинсон? Я имею в виду, действительно, понимаешь? – Луи молчит с тех пор, как ответил на звонок кротким «Привет?» - Ты отстранен от завтрашнего матча. Но хочу напомнить тебе, что нет ничего важнее работы, Луи. Увидимся в воскресенье на личной тренировке, без опозданий, 8:00, не хочу слышать никаких оправданий. Тебе все понятно? - Абсолютно, - монотонно отзывается парень. Коуэлл вешает трубку. Уилл – последний из списка бойфрендов Элеонор, светловолосый, с квадратной челюстью, и он занимается разведением золотистых ретриверов и выращивает что-то на ферме за городом – готовит ему до смешного крепкий кофе и шумно о чем-то рассказывает, даже не потрудившись проверить, слушает ли его Луи. Эль в душе, так что парень просто смотрит на кофе – он не сможет выпить его, не извергая страшные проклятья – и ничего не говорит. Гарри звонит ему. Он не отвечает. Гарри снова звонит, и, кажется, присылает сообщение. - Разве это не твой телефон? – замечает Уилл. Даже его голос звучит как название чего-то органического, что он там растит на своих плантациях. Луи награждает его взглядом «и награда самому наблюдательному ученику нашей частной школы отходит тебе», и позволяет телефону звонить снова. - Кого ты избегаешь? – не успокаивается блондин. Томмо пожимает плечами. Гарри звонит весь день – скоро он отступит. - Просто парень. - Тот из газеты? Вот это да, Эль была в ярости, ты бы видел ее лицо… Луи терпит его болтовню какое-то время, потому что он и в самом деле имел уникальную возможность увидеть лицо Элеонор, когда она открыла этим утром электронную почту и обнаружила не меньше пятнадцати срочных сообщений с прикрепленными фотографиями его вчерашних похождений из различных таблоидов. Потом был еще выговор от Саймона. Так что это утро определенно не войдет в десятку лучших. Томлинсон просто смотрит в телефон, чувствуя себя слегка виновато из-за сообщения Стайлса. Привеееет. Не мог бы ты не игнорировать меня, пожалуйста? х Элеонор выходит на кухню, закутанная во фланелевый халат, а ее волосы убраны в громоздящееся на голове полотенце. Она хмуро смотрит на Луи. Они не могли толком поговорить весь день. - Вот, что ты будешь делать, - говорит девушка, садясь возле стойки и цепляя кружку с кофе. – У меня был долгий душ, и я успела подумать обо всем этом. Ты разберешься со своими чувствами. - О, конечно, это так просто, - бормочет Томмо, борясь с желанием закатить глаза. - Нет, послушай. Ты не будешь никуда выходить по выходным. Куда бы ты ни пошел, там могут быть фотографы… - Да ладно, Эль. В свое оправдание могу сказать, что тот клуб был просто дерьмовым и… - Нет, - спорит Колдер, поднимая палец, чтобы прервать его. – Никаких оправданий. Ты не будешь участвовать в гей-благотворительности, станешь посещать все без исключения тренировки до конца сезона. И никаких травм. Ты наконец-то на самом деле позаботишься о своей карьере, хоть раз в жизни. И ты извинишься перед Гарри за то, что такой мудак. Парень приподнимает брови. - Обычно я не извиняюсь за это. Элеонор почти расплескивает кофе, а ее взглядом, вероятно, можно уничтожать целые цивилизации. - Ты знаешь, что я имею в виду. - Ладно, друг не позволит другу отсосать у него, я все понимаю, - говорит Луи с тяжелым вздохом, и Уилл неожиданно начинает ржать, так что Эль убивает пристальным взглядом и его. Томмо забирает свой телефон, не обращая внимания на кофе перед собой, и выходит на балкон, хотя вообще-то ноябрь и чертовски холодно. Гарри отвечает после второго гудка. - Ты задница. Луи вздыхает, прислоняясь к металлическому тренажеру в углу. - И тебе привет, Гарольд. - Я пытаюсь дозвониться до тебя весь день. - Я был весьма занят, получая отповеди ото всех, начиная моим менеджером и заканчивая уборщицей, вероятно, я пропустил твой звонок. Повисла небольшая пауза. - Я думал, что ты не хотел, чтобы это было неловким. - Не я был тем, кто предложил минет на блюдечке, Гарольд. - Но ты не сказал «нет», - Луи почти может слышать, что кудрявый дуется. - Я не… Дело не в этом. Дело в том, что это не было бы неловким, если бы в газеты не просочились те дерьмовые фотографии из Твиттера или откуда они там. И репортеры позаботились о том, чтобы чертовски быстро разнести, чем я занимаюсь в свободное время, и… - Эй, Лу. Ты в порядке? Томлинсон чувствует себя одновременно разгоряченным и замерзшим, кожа покрылась мурашками, и он вонзает ногти в ладони, чтобы хоть за что-то зацепиться. - Все нормально, - выжимает он из себя, едва контролируя свои голосовые связки. - Тут еще такое дело… Найл Хоран приезжал сегодня после обеда. – Луи думает, что у Гарри, должно быть, перед глазами что-то вроде ссылки НайлХоран, это немного странно, но он постоянно добавляет его фамилию к имени. – Он искал тебя. Сказал, что ты так и не появился на тренировке и не отвечаешь на звонки, - Стайлс откашливается, и Томмо может почувствовать некий намек на его улыбку. – Он, хм, кажется, думает, что между нами вчера вечером было что-то большее, чем на самом деле. - Ты исправил его? - Леди никогда не говорит о таком, - возмущается Гарри вполне искренне, и Луи почти смеется. - Серьезно, что ты сказал? Правду на этот раз. - Что не видел тебя с прошлой ночи. Он остался ненадолго, поболтал со мной и Лиамом, прежде чем свалить. Вот и все, - поясняет Стайлс и на всякий случай спрашивает еще раз. – С тобой точно все в порядке, да? - В полном, - напряженно отвечает Томлинсон. – Просто… немного… нервничаю, вот и все. - Хочешь, чтобы я приехал? Я не работаю завтра до одиннадцати. - Гарри, я не думаю… - Я мог бы сделать тебе еще один минет, если ты хочешь, - небрежность, с которой Гарри говорит это, с глухим стуком бьет Луи в грудь, и он едва может сдержать стон, прежде чем хрипло пробормотать: - Ты ведь не сказал это всерьез. - Почему нет? Мне это нравится, тебе это нравится, что не так? - Ты чертов извращенец, - смеется Томмо, заглядывая в квартиру, где Элеонор и Уилл суетятся над сегодняшним ужином – паста песто. - Все верно, ладно, - хмыкает Стайлс. – Мне нравится смущать тебя. Ты милый, когда запутался. - Я не запутался, просто… Просто что? Ему неловко? Просто чувствует, как его сердце раздувается до опасных размеров? Боже, он даже не может подобрать слово для этого. Нежность? Он просто испытывает столько проклятой нежности к Гарри, что не может все испортить. Абсолютно не может. - Слушай, Гарольд, - Луи старается говорить своим привычным саркастичным тоном. – Если ты так отчаянно хочешь оказаться в моей компании сегодня вечером, я не буду тебе мешать. Но то, что было вчера… Это было только один раз. Единожды. Вроде как одноразовая специальная акция. Конечно, приятная, это правда. Но мы не будем повторять, просто не будем. Я не должен. Итак, решено? Томлинсон смутно понимает, что во всем им сказанном очень мало смысла, но после короткой паузы, заполненной сопением Стайлса, тот смеется и тихо говорит: - Да, конечно. Увидимся через несколько часов. Я понял вчера, что мы никогда не смотрели «Крестного отца», так что с этим вечером все решено. - Не могу дождаться, - фальшиво отзывается Луи, до синяков щипая тонкую кожу на лодыжке в качестве своего наказания. «Чем я это заслужил? Что я такого натворил, что оказался в такой жопе?» Томмо едет домой после ужина с Элеонор, и к его огромному облегчению нет никакой неловкости между ним и Гарри, когда он подбирает его на станции. Хотя кудрявый осторожнее, чем обычно, и расстояние между ними, пока они смотрят фильм на диване, приличное. Кроме момента, когда Гарри протягивается через него, чтобы добраться до чипсов, и вроде как случайно падает на него сверху. Луи просто оставляет его так. Стайлс подвигается немного выше, держась за его шею, и плотно прижимается к его груди. Кудри щекочут лицо Томлинсону, но он не смеет их убрать. В таком положении они и замирают на оставшиеся час и сорок семь минут до конца «Крестного отца». - Эй, - говорит Гарри, нежно сжимая его колено, пока Марлон Брандо на экране отправляет дольку апельсина в рот. – Я никогда не спрашивал тебя об этом. - Мм, - бормочет Луи, его лицо упирается в кудрявый затылок. Но он не шевелится. Гарри не заставит его пошевелиться. - Та футбольная команда ЛБГТ… Ты хотел поехать туда со мной снова? Ник говорит, что мы могли бы уделить этому время. И это показало бы тебя с хорошей стороны. Общение с сообществом, все такое, хм. Может, ты хотел бы? - Я хотел бы, - отвечает Томлинсон спустя некоторое время. Стайлс потирает пальцами его колено и удовлетворенно вздыхает. - Мм, хорошо. Ты можешь научить меня быть настоящим футболистом. - Я не чудотворец, Гарольд. - Так или иначе, ты умеешь быть отменным засранцем. Луи смеется. Боже, он смеется и не может остановиться. Пожалуй, он никогда не думал, что у него будет такая реакция после того, как кто-то назовет его «отменным засранцем». Они молчат до конца фильма, а когда зевающий и шаркающий ботинками Гарри натягивает пальто, Луи останавливает его, кладя руки ему на бедра, и приподнимается на носочки, чтобы прошептать на ухо: - Если когда-нибудь захочешь, чтобы я вернул должок, только скажи. Я о прошлой ночи. Предлагаю тебе одноразовый талончик на минет, - говорит он, стараясь сдержать свое бешеное сердцебиение. Томмо становится обратно на пятки как раз вовремя, чтобы поймать медленно тлеющий огонь возбуждения на лице Гарри, прежде чем его выражение сменяется на добродушное, и парень широко улыбается. - Очень щедрое предложение с твоей стороны, Лу, - замечает он, застегивая пальто и поправляя шарф. – Я определенно рассмотрю его. - Вот именно. Я готов сделать его официально. – Томлинсон хватает ручку и небольшой розовый клочок бумаги со столика перед дверью и подписывает его как ОДИН БЕСПЛАТНЫЙ МИНЕТ, опираясь на грудь Стайлса. Он кладет его в руку Гарри, стараясь сохранить серьезное выражение на лице, пока делает это. - Я буду беречь его, - усмехается кудрявый, опуская листочек в бумажник. – Или продам на eBay. - Ты как всегда обаятелен, - подмигивает ему Луи, и он знает, что флиртует так отвратительно, что почти хочет подавиться собственной слюной и умереть. Но это же Гарри. Он, вероятно, считает его милым. И Томлинсон определенно хочет подавиться собственной слюной и умереть от осознания того, что это заставляет его светиться, как гребаный маяк.