Sing When You're Winning

На следующий день Гарри будит сонного Луи мягкими поцелуями в подбородок и накручивает его волосы на пальцы. Секунду спустя эти же самые пальцы кружат вокруг пояса пижамных брюк, а затем сжимают член Луи так сильно, что даже больно слегка. - Доброе утро, - шепчет кудрявый, когда Томлинсон начинает возиться и хрипло стонет. Гарри уезжал вчера в Манчестер по каким-то делам, о которых ничего не рассказал, но, очевидно, вчера же и вернулся поздно вечером, когда уставший от болей в ноге Луи уснул после обезболивающего и снотворного. - Тебе не кажется, что ты немного забегаешь вперед, Гарольд, ложась в постель к спящему мужчине? – бормочет Томмо через зевоту, пока язык Стайлса медленно обводит слова, набитые под его ключицами. - Ложась в постель к своему другу, прошу заметить. Я слышал, что это вполне нормально, - отвечает Гарри. Луи заканчивает зевать, скрывая усмешку тыльной стороной руки, а потом опускает ладонь в кудри парня, мягко дразня. - Мм. Ну, возможно. Указательный палец Стайлса снова скользит по направлению к поясу пижамы, и Луи тяжело выдыхает, неосознанно толкаясь бедрами вверх. - Думаю, тебе снилось что-то действительно хорошее, - замечает Гарри, запуская всю руку в штаны Луи, и обводя пальцем головку его члена. Он целует шею Томлинсона на стыке с челюстью. – Но жаль, что ты тратил это время на сон. - Разве? – сонно улыбается Луи, позволяя Гарри приподняться и одним (вторым, третьим) легкими поцелуями заткнуть ему рот. Он дергает крупные завитки возле шеи кудрявого и прикусывает его нижнюю губу в знак того, чтобы тот открыл рот пошире. – Такое ощущение, что ко мне в рот заползла пьяная птица и умерла там, - ляпает Томмо, и Стайлс смеется так сильно, что прячет лицо у него на груди, прикусывая зубами цифру «17» в районе сердца. Луи сжимает его бока, потому что пальцы Гарри с его члена так и не исчезли, но как бы странно это ни прозвучало, Томлинсон бы предпочел, чтобы кудрявый просто обнял бы его сейчас. - Мой бог, ты выбрал самый подходящий момент, чтобы такое сказать, - хихикает Стайлс. - Просто предупредил. А теперь вернемся к проблемке под твоей рукой, солдат. Гарри усмехается и оборачивает ладонь вокруг него не достаточно плотно и лениво поглаживает вверх и вниз, оставляя засосы на его груди. - Знаешь, что бывает с теми, кто дразнится? – спрашивает Луи, борясь с желанием сбросить кудрявого с себя, прижать его к кровати и показать как ему нравится и чего он в действительности хочет. Но парень сомневается, что его лодыжка согласится с такими действиями, однако стояк убеждает, что это подходящий момент для этого. – Да ладно, Гарри, не заставляй меня просить о… - Трахни меня, - перебивает его Стайлс, с непристойным звуком выпуская изо рта его левый сосок. Томмо разочарованно вздыхает. - Я… Я хочу, но просто дай мне, я не знаю… позавтракать, выяснить, что там с моей проклятой лодыжкой, раз уж мы собрались… Гарри стонет, жестоко прикусывая сосок Луи, и тот может только громко простонать и дернуться бедрами вверх. Рука Стайлса рефлекторно сжимается крепче на его члене, и это то самое, что необходимо. - Да… вот так… - Я так возбужден, что готов разрыдаться, - признается Гарри, обжигая горячим дыханием влажную грудь Луи. Приложив всю свою силу воли – которая никогда не была его сильной стороной – Томлинсон мягко убирает руку Стайлса со своего члена и приподнимает парня так, чтобы тот оказался верхом на его бедрах. Но они по-прежнему полностью одеты. Так они точно не зайдут далеко. - Это так несправедливо, - шепчет Луи. Его член покраснел и почти прижался к животу, в то время как узкие джинсы Гарри (они реально просто подарок богов) во всей красе демонстрируют идеальный контур члена кудрявого на его левом бедре. Томмо скользит большим пальцем вдоль шва брюк по ноге Стайлса, наблюдая, как его рот соблазнительно приоткрывается, вишнево-красные губы выглядят так непристойно, глаза стекленеют, следя за пальцами. Вверх и вниз, вверх и вниз по бедру. – Я перед тобой весь как на ладони, а тебя даже никогда не видел голым. - Busted, - автоматически реагирует Гарри, когда палец Луи оказывается в опасной близости от головки его члена. Томмо хмурится, замирая. - Что? - То, что ты только что сказал. Песня «Бритни» By Busted. Нет? – парень облизывает губы, прежде чем тихо напеть. – Смотрю на тебя в интернете, потому что никогда не видел тебя голой… - Ты пытался найти фотографии со мной голым в интернете? – подозрительно интересуется Луи, хотя его член предательски реагирует на возникшую в его голове картинку: Гарри в постели, с ноутбуком на коленях, с ладонью, обернутой вокруг члена, с сосредоточенно закушенной губкой набирает в поисковике Луи Томлинсон голый… - Это того стоит, верно? – шепчет Стайлс, пока Томмо обводит пальцами впадинку между ключицами парня. Возможно, это так. Луи нравится вот так дразнить его. Он стягивает свитер кудрявого через голову и нисколько не удивляется, обнаружив, что Гарри не носит под ним рубашки. Томлинсон почти не верит своим глазам, когда во всей красе видит расписанную чернилами бледную кожу. Он отвлекается на мгновение, бросая свитер на пол возле кровати, и кладет ладонь плашмя на грудь Стайлсу – чуть выше бабочки, но ниже крыльев одной из ласточек. - Как они тебе? – тихо спрашивает Гарри. В ответ Луи подается вперед, напрягая шею, и целует все по контуру каждой из птиц, при этом потирая большим пальцем бабочку. Пока он проводит все эти манипуляции, кудрявый испускает приглушенное «оо», и возможно, Гарри не отказался бы провести так целый день, не смотря на то, есть ли какие-то насущные дела помимо этого или ничего нет. - Красивые, - бормочет Луи, надеясь, что Гарри его не слышал, перед тем как снова откинуться назад и притянуть парня обратно к себе на колени. Он срывает кнопку с этих проклятых узких джинсов, не пропуская мимо ушей тихое «да», что слетает с губ Стайлса, пока тот приподнимает свои бедра, позволяя стянуть с себя штаны и боксеры. И вот оно. Луи садится, усаживая Гарри еще ближе к себе, настолько, что их торсы почти соприкасаются, и мягко сжимает его член в кулаке. - Чеерт, - выдыхает Томлинсон, раз за разом проводя по члену и оттягивая крайнюю плоть назад, чтобы потереть пальцем кончик нежной головки, уже покрытой выделившейся смазкой. – Только посмотри на себя. Он сам такого никогда не видел – разве что в порно – чтобы кто-то так сильно наслаждался мастурбацией. Гарри прикусывает губку и так восхитительно подмахивает бедрами, что собственный временно позабытый член Луи пульсирует и побаливает, привлекая к себе внимание. - Просто… у меня долго не было секса… - удается выдавить Стайлсу напополам с хриплым стоном, когда Томмо лишь немного усиливает хватку на его члене и размазывает по нему смазку. - Как долго? Боже, зачем ты себя так мучил? - Эм, ладно… за исключением того минета, ох, что я тебе сделал… это ох, даа, - Гарри цепляется за плечи Луи, ногтями впиваясь в кожу и дергая бедрами навстречу его руке, - семь месяцев или около того… - Бедный мальчик, - выдыхает Томлинсон ему прямо в ухо. – Я оттрахаю тебя потом так хорошо, можешь не волноваться. Гарри стонет абсолютно непристойно, и это самый горячий звук, что Луи когда-либо слышал, и он знает, что долго это не продлится. Стайлс уже на пределе, да и сам Томмо может думать только о том, как зальет спермой бабочку на его груди. Но не сейчас. Луи старается сконцентрироваться и не обращать внимания на позывы собственного возбужденного члена – и право, это совсем не просто – но кажется, впервые в жизни удается думать только о том, что его руки делают с чужим органом. - Можно я поцелую тебя, пожалуйста? – отрывисто стонет Гарри, прижимаясь невероятно близко и прижимая влажный лоб к щеке Луи. Он начинает дрожать. – Я… уже сейчас… - Томлинсон проглатывает его предупреждение, и секунду спустя они уже жарко целуются. Гарри держится даже дольше, чем Луи ожидал, но все-таки вскоре забрызгивает спермой их животы. - Ох, ничего себе, - шепчет Стайлс каким-то отсутствующим голосом и собирает пальцем сперму с обмягших мышц на животе Томлинсона. Тот мысленно делает для себя пометку – уделить больше внимания упражнениям на пресс в тренажерном зале после восстановления, и Боже, Гарри выглядит сейчас, как ангел. Он сползает ниже и обхватывает до предела напряженный член Луи. Это не занимает много времени: два-три быстрых рывка, и Томмо прикусывает одного из стрижей на груди Стайлса и кончает ему в руку. Несколько капель спермы все-таки попадают на бабочку, и даже сквозь дымку оргазма Луи чувствует самодовольство. - Мм, - шепчет Гарри ему в рот, когда они снова целуются и целуются. – Ты не плох на вкус. Давай подольше пообнимаемся? - Ты мог бы и дать мне отойти от оргазма, - медленно отвечает Луи, нежно кусая его вдоль линии челюсти, - но я не жалуюсь. Он позволяет кудрявому уложить себя поудобнее на кровати, и тот устраивается сверху, слизывая сперму с его живота и оставляя там после себя маленькие красноватые засосы. - Вот дерьмо, - хихикает Гарри, размазывая сперму по губам. – Завтрак. - Ты только что умял свою часть, - ухмыляется Томлинсон и гладит его по волосам. Стайлс улыбается, демонстрируя ямочки, и приподнимается. - Я скоро вернусь, - обещает он, перехватывая руку Луи и переплетая их пальцы. – Так, хорошо. Я приготовлю яйца и бекон. У тебя ведь есть яйца и бекон?.. - Яйца всегда. Бекон… У меня было мало свободного времени в последнее время… - Ладно, я пройдусь по магазинам. А ты пока оденься. - И какой в этом смысл? – спорит Луи, выгибая спину на матраце, а затем Гарри снова атакует его губы. И в ближайший час завтрак даже не начинает готовиться. Когда Томлинсон, облаченный в пижаму, позже спускается вниз по лестнице, он маневрирует с особой осторожностью. В голове до сих пор не укладывается, что он в отношениях с лучшим парнем в мире. Теперь он точно не может облажаться. * * * - Так хорошо? - Хм… приподними на… - Нет, подожди, я не могу двигаться, и мое колено уже затекло… - Лу, пожалуйста, - Гарри ложится на спину, поглаживая рукой татуировку-бабочку, а ноги сгибая в коленях и раздвигая, словно в приглашении. Луи смотрит на стул, а потом переводит взгляд на свою лодыжку, люто ненавидя ее. - Что если ты передашь мне сюда подушку? Я положу ее на сидение. Стайлс бросает ему подушку, медленно опуская ладонь на свой член. Это кажется невероятным, но кудрявый только что умял до смешного огромный завтрак, а сейчас хочет добавки в постели. У него всегда разыгрывается сумасшедший аппетит после секса. Член Луи подрагивает, пока он укладывает подушку на стул и подталкивает его как можно ближе к кровати, чтобы можно было ухватиться на ногу Гарри. - Вот так, - произносит он так, словно это самая драматическая вещь в мире. Томмо уверен, что Гарри едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Никто не предупреждал его, что секс может быть таким забавным. – Мы, правда, это делаем? – уточняет Луи, совсем немного приподнимая лодыжку кудрявого и гладя большим пальцем изгиб ступни. Это стирает усмешку с лица Стайлса и, что странно, он сильнее сжимает рукой основание своего члена. - Пожалуйста, - говорит он на выдохе, и Луи с удовольствием стягивает с себя пижаму, к счастью, у нее даже штаны на кнопках, и парню не составляет труда раздеться, не зацепив свою лодыжку. Томмо опирается коленом больной ноги на стул и наклоняется, чтобы опрокинуть тело Гарри на кровать. Они какое-то время целуются, прежде чем Луи шепчет: - Ладно, давай переворачивайся. - Да пожалуйста, - говорит Гарри с невероятно самодовольной ухмылкой и устраивается так, чтобы выпятить свою попку вверх, опираясь на колени и локти и утыкаясь лбом в скрещенные руки. Возможно, это характеризует сексуальную жизнь Луи не с лучшей стороны, но парень может сказать наверняка, что это самая странная поза, в которой он собирался заняться сексом. Томлинсон стоит возле края кровати, откинув левую ногу на стул, а Стайлс раскинулся перед ним. И надо сказать, отсюда открывается неплохой вид, так что Луи протягивает руку, оглаживая задницу Гарри, и тот хихикает и скулит: - Ну же, Лу, войди в нее, пожалуйста. - Тише, - одергивает его Томлинсон, закусывая левую щеку. – Это к тому, что здесь я руковожу процессом, помнишь? - Хм, - доносится невнятное бурчание Стайлса, потому что его лицо впечатано в матрас, а потом Томмо открывает смазку, щедро нанося ее на пальцы. Мгновение он не может решиться коснуться Гарри, потому что разрывается между быстро и медленно, между быстро и грубо оттраханным Гарри и Гарри, которого он мучительно долго дразнит, доводя до крика и плача. Луи задается вопросами, как ему лучше поступить до тех пор, пока не понимает, что кудрявый уже нетерпеливо насаживается на его палец по вторую фалангу. Тело Гарри дрожит, бедра толкаются назад снова и снова, и Луи не остается ничего другого как сжать немного его выпуклую задницу свободной рукой и трахать его пальцем быстрее. - Хорошо? – удается ему спросить. Стайлс только комкает в руках простыни и стонет: «Да, еще, да, пожалуйста». Луи немного волнуется насчет того, что Гарри, вероятно, напредставлял себе слишком много всего невероятного, но приглушенные звуки, срывающиеся с губ кудрявого, весьма обнадеживают. Томлинсон делает все возможное, чтобы его партнеру действительно понравилось. И когда внутри Стайлса уже три его пальца, а бедра парня невольно разъезжаются еще шире, когда Луи сгибает пальцы и попадает костяшками по его простате, – он понимает, что время пришло. - Готов? – все равно уточняет он, но даже не успевает договорить, как Гарри уже кивает в матрас. Его личико раскраснелось, а кудри растрепались и взмокли. Луи уже раздумывает над тем, как в следующий раз заставит Гарри объездить его, чтобы можно было запустить пальцы в эти влажные от пота кудри и дергать… Он придерживает свой член, пытаясь сохранить над ним какое-то подобие контроля, прежде чем вытаскивает из Гарри пальцы и тянется за презервативом. Луи разрывает его упаковку зубами, как в каком-то идеальном моменте из фильма, что они смотрели, и Гарри, даже не оборачиваясь, инстинктивно выпячивает попку еще больше. Томлинсон оглаживает его ноги, цепляясь за бедро с одной стороны и оставляя мазки смазки на гладкой светлой коже кудрявого. Он ждет, что тот начнет протестовать, когда он медленно скользит в него, но Стайлс не делает этого. Он задыхается и стонет, и Луи замечает сквозь дымку удовольствия, что парень заводит обе свои руки за голову. Томлинсону это кажется слегка странным до того момента, пока его не озаряет осознание: «Ох ты ж, блять, он пытается не трогать себя!» Когда Луи входит до предела, его травмированная нога чуть подрагивает, а Гарри подается назад, опасно балансируя на краю кровати. - Как ты? – хрипит Томлинсон. Кудрявый молча кивает, по-прежнему крепко сжимая в руках простыни. - Так хорошо. Блять… невероятно, - тяжело дышит Гарри, и Луи думает, что это просто преступление – не видеть сейчас его лица. Он точно знает, что в следующий раз Гарри будет сверху. Томмо начинает двигаться быстрее, толкаясь неглубоко и выбивая из кудрявого сладкие приглушенные стоны. Безусловная удача, что Луи куда больше вынослив в спальне, чем на футбольном поле, потому что он чувствует, что мог бы провести так целый день. - Сильнее… сильнее… пожалуйста, - шепчет Стайлс, едва понимая, о чем просит. Луи входит глубже, двумя руками сжимая его бедра так сильно, что, должно быть, позже появятся синяки. Он думает, что, возможно, слегка переоценил собственные возможности, потому что горячая волна удовольствия накрывает его, да и надрывные стоны Гарри не добавляют самоконтроля. Томмо понимает, что уже достаточно близко, но все-таки не настолько, как кудрявый. Он тянется к его члену, и стоит ему только сжать его в кулаке, как Стайлс практически мгновенно кончает. Луи держится чуть дольше, но ощущений от сжимающихся вокруг него мышц Гарри слишком много, чтобы их проигнорировать. Он целует, а затем кусает плечо Стайлса, прижимаясь потным лбом к изгибу его шеи, и сходит с ума от оргазма. - Ах, спасибо, - бормочет Гарри, отползая на коленях в сторону, и Луи валится на кровать. Он аккуратно снимает презерватив, затягивая его и бросая в направлении урны, а потом ползет вверх, устраиваясь на груди у Стайлса и чувствуя, как тот ласково обнимает его. - Нет проблем, - усмехается Луи, и его глаза уже слипаются. Он липкий от пота, но желания в ближайшее время двигаться нет совершенно. Гарри целует его в макушку, нежно поглаживая пальцами оленя на предплечье. - Я хочу отсосать тебе, - мечтательно протягивает Стайлс. Томмо хрипло смеется. - Конечно, детка. Дай мне полчаса. Кроме того, я первый в очереди. Я у тебя в долгу. - Мм, - все, что отвечает Гарри, прежде чем Луи протягивается, чтобы щелкнуть по выключателю. Когда он просыпается, спустя, кажется, несколько минут, Стайлс целует его шею, старательно посасывая огромный засос там, а потом они просто целуются, сонно и лениво. Лодыжка Томлинсона пульсирует тупой болью, но это так легко игнорировать под действием губ и рук кудрявого и его тела рядом. Пожалуй, он всегда раньше недооценивал поцелуи. Все его предыдущие были с привкусом сигаретного дыма или сладкого алкоголя, а то и того, и другого. Но сейчас целоваться было хорошо. Действительно, хорошо. Руки Гарри держали его за талию, гладя спину все выше и выше, а его губы были на удивление настойчивыми. Порой поцелуи кудрявого были мягкими и сладкими, но в основном голодными. - Я сделал тебе больно? – хрипло спрашивает Луи, поглаживая большим пальцем над верхней губой Гарри – влажной и интенсивно-красной. Тот качает головой и медленно моргает. - Нет. Мне нравится. Просто… щиплет. - Ты такой странный, - говорит Томмо с усмешкой, а затем они снова целуются, пока Гарри не кусает губу Луи, очень мягко и осторожно, и шепчет: - Эй. - М-м. - Могу я просто… Я просто чувствую, что должен выговориться. Хм. Это в какой-то мере важно для меня. Кожу Томлинсона, словно обдают ледяной водой, и он уже прокручивает в голове разные сценарии – «Я серийный убийца»/«Я на самом деле натурал»/«Все это время я был участником спецоперации», но парень пытается сохранять спокойствие и тихо бормочет: - Конечно. - Так вот, эм. Лиам считает, что я немного шлюха, но думаю… лично я думаю, что это несправедливо и вообще не соответствует действительности, думаю, что… Я думаю, что ты должен знать, что это не так, - Гарри морщится, когда Луи, подбадривая, быстро чмокает его в щеку, а потом в носик. – Словом, я никогда не крутил шашни с несколькими парнями, и секса с несколькими партнерами у меня не было, хм, и знаешь, в общем… - неуверенно бормочет Стайлс, обрывая себя на полуслове. Томлинсон просто качает головой. - Не имеет значения. Продолжай. - Ну, э-э… До университета я был… Ладно, я был девственником, таким маленьким мальчиком геем с синдромом провинциала и все такое… - Расскажи мне об этом, - говорит Луи, с притворной досадой закатывая глаза. Гарри смеется и тыкает его пальцем в щеку, после чего они оба смеются. - Точно? Ну, это была первая ночь в универе. Помнится, в этот день мы только-только познакомились с Лиамом. Так вот, я пошел в гей-бар, немного выпил и остался на ночь у какого-то случайного парня. А там я растерялся и не знал, что мне делать…. Позвонил Лиаму, он пришел и забрал меня. Луи целует грудь Гарри и мягко хмурится. - Ты потерял девственность с незнакомцем в свою первую ночь в университете? - Не говори так, будто тебе меня жаль, Лу. Я думал об этом довольно много. Просто, я получил, чего хотел, понимаешь? – Не совсем, Луи не понимает, но просто жмет плечами, думая, что, вероятно, лучше не сбивать Гарри с его мысли. – Так или иначе, после этого я со временем понял, что мне действительно нравится секс, наверное, Лиам слышал об этом… Вероятно, слышал больше, чем единожды… Но последние четыре года я провел в основном в отношениях с одним парнем, ну и вторым. Последний парень, с которым я спал, был мой бывший, Дэн. Он вернулся ко мне после годичного отсутствия, трахнул, а потом сказал, что все это безнадежно и что… - Он огромный мудила. - Немного не так, действительно не так, - говорит Гарри, тихо смеясь, а затем Луи целует его, и еще раз, и еще, потому что он может, потому что Гарри теперь его. Вдруг что-то горячее и отчаянное вспыхивает в Томлинсоне – естественная конкуренция, вероятно, – ему хочется быть лучше, лучше, чем Дэн, лучше, чем кто-либо. - И все же, я уверен, что он был мудаком. Гарри улыбается под поцелуями Луи, усеивающими его лицо и шею, чуть неловко уклоняясь. - Ах, остановись же, ну. – Увлеченный Томлинсон кусает челюсть кудрявого и шею так, словно они сделаны из зефира, и отчаянно старается показать, как сильно заботится о нем. – Он был не так уж и плох. Просто немного сложно поддерживать отношения на расстоянии, если вы только и начали встречаться за три недели до междугороднего расставания. - Я не могу обещать тебе ничего лучшего, - бормочет Луи в его плечо. Он чувствует, как Гарри мягко поглаживает его волосы, прижимая к себе, словно они поменялись ролями. - Ты можешь. Но это не беда. Просто не обещай мне ничего. Тогда ты не сможешь нарушить клятву. - Думаю, самым правильным сейчас будет поспать, - спокойно говорит Томлинсон после долгого молчания, рука Стайлса по-прежнему нежно поглаживает его волосы, и кудрявый одобрительно мычит. Видимо, методы отвлечения Луи его нисколько не беспокоят, так что он легко засыпает. А вот Томмо лежит, положа голову на грудь Гарри, и бодрствует, обводя пальцами круги вокруг его ребер. «Вот дерьмо, ты пугаешь меня», - думает Луи, прежде чем его глаза натыкаются на сосок Гарри, который напрягается под его дыханием. Теперь у Томлинсона есть способ отвлечься. * * * Гарри усмехается, просыпаясь на следующее утро и чувствуя приятную ноющую боль во всем теле после трех раундов потрясающего секса. Он в постели Луи, но того нет поблизости и, судя по звукам льющейся воды по соседству, – он в душе. Стайлс чувствует смутное разочарование, потому что Томлинсон не пригласил его присоединиться. Вместо этого парень потягивается в огромной кровати, выгибая спину и удовлетворенно слушая хруст позвонков, или как там это называется. Когда он открывает глаза, то замечает, что Луи, видимо, раньше принес ему чашку чая, к слову, еще не успевшего остыть. Гарри садится в постели, хватает кружку, чтобы ее осушить и рассеянно проверяет Твиттер, когда дверь распахивается. - Доброе утро, малыш, - бормочет он, уверенный, что в дверях стоит Луи. Вот только вошедший отвечает ему совсем не голосом Томлинсона: - Малыш? Ну, хорошо, хорошо. Гарри поднимает глаза и видит Найла Хорана. Вероятно, выражение его лица выдает панику, потому что тот начинает ржать. - Нет, все в порядке, приятель. Вы двое, наконец-то, вместе, да? - Я не… - Это же отлично. Я уж начал волноваться, что он, в конце концов, сойдет с ума от сексуального расстройства. Но, в любом случае, где ТОММО? - В душе, - отвечает Гарри, делая большой успокаивающий глоток чая, прежде чем медленно добавить. – Тебя это не беспокоит? Хоран пожимает плечами, садясь на краю кровати и откусывая что-то, что Стайлс принимает за огромный сэндвич из метро. Пахнет вкусно. Желудок Гарри издает жалкое ворчание. - Ни капли. Куда больше я удивлен, что ты сейчас не с ним там, если уж честно. Гарри внезапно обдает жаром, и он натягивает одеяло на грудь. В это время шелест воды в душе прекращается, и Луи выпрыгивает из ванной с полиэтиленовым пакетом, укрывающим гипс на ноге. Стайлс слегка удивлен тем, как на него действует вид Томлинсона – он все еще не может поверить, что может назвать это прекрасное создание своим парнем, последние пара дней пролетели, как в тумане, словно он все еще пьян после вечеринки в честь Нового года. - Доброе утро, малыш, - говорит Луи, мягко улыбаясь Гарри, прежде чем замечает Найла. – О, привет, малыш, - повторяет он, и Хоран почти давится своим бутербродом от сильного хохота. Гарри пользуется моментом, чтобы надуть губки для поцелуя: Луи запрыгивает на кровать, придерживая полотенце с одной стороны, и наклоняется, чтобы его чмокнуть. - Доброе, - бормочет Стайлс, зарабатывая еще один поцелуй. - О, снимите себе номер, - бурчит Найл с полным ртом сэндвича, и Луи почти опрокидывается вперед, сбрасывая полотенце и хлопая им друга по спине. - Мы все это делаем в своей личной комнате, просто ты решил здесь поприсутствовать, - замечает он, и Гарри впадает почти в шок от того, что Луи позволяет полотенцу упасть прямо перед Найлом, прежде чем вспоминает, что они футболисты и, вероятно, каждый день видят друг друга голыми в раздевалке. Стайлс ревностно наблюдает, как ирландец, не моргая, смотрит на то, как голый Томмо скачет к комоду, чтобы отыскать там пару чистых боксеров. – Так или иначе, - бросает Луи, покачиваясь возле ящиков и натягивая штаны, - что ты здесь делаешь, Найлер? И тебе, вероятно, следует прекратить заявляться ко мне незваным гостем, как сейчас, кстати. Хоран корчит недовольную гримасу и откусывает от бутерброда. - Приму к сведению, - бурчит он, вытирая остатки соуса из фрикаделек с уголка рта. – Просто возвращался после тренировки и подумал, что тебе будет интересно, кто новенький сегодня появился. - Да? И кто? – Луи возвращается в постель, и Гарри обнимает его, притягивая максимально близко, и целует в плечо. От кудрявого не укрывается короткая бессмысленная улыбка Томлинсона, и то, как он кладет свои руки поверх его. - Ага. Испанский парень. Играет на левом фланге. Луи поджимает губы, и Гарри чувствует, как он слегка напрягается. - Ну, еще бы, - спокойно говорит Томмо, Найл откладывает свой сэндвич и протягивает руку, чтобы похлопать его по ноге. - Я уверен, что это только на эти последние несколько недель, верно? Ты знаешь, что у нас недостаточно запасных. Так что теперь, когда трансферное окно открыто… - Да, я уверен, что ты прав, - вяло кивает Луи. Гарри обнимает его крепче, опираясь щекой на его плечо. - Не могу винить старика, мы боремся, как можем… Я просто, понимаешь… Подумал, что будет лучше сказать тебе сейчас, а не тогда, когда ты сам услышишь по Sky Sports News. - Конечно. Спасибо, - отвечает Томмо, и Гарри не знает, что делать, кроме как предложить: - Кто хочет чаю? Или позавтракать? Луи слабо ему улыбается, и кудрявый уверен, что на эту улыбку уходит немало усилий. - Да, пожалуйста, Гарри, было бы здорово. - Я тоже не отказался бы от второго завтрака. Или третьего, - вздыхает Найл, глядя на бутерброд. Гарри поднимается с постели, стараясь не стесняться своей наготы. (Не то чтобы он не любил разгуливать голым, сколько бы Лиам и Зейн не старались его отучить от этого, приводя совершенно гипотетические примеры того, что их родители могут в любой момент приехать в гости, а он в это время будет играть посреди гостиной в FIFA голышом). Все проходит не так напряженно, как ожидал Стайлс, и как только Найл покончил с перекусом, он отправляется домой. Гарри подходит к Луи за столом, мягко кладя руки ему на плечи и целуя в затылок. - Эй, ты в порядке? - Да, я в порядке, - отвечает Томлинсон с легким вздохом. – Завтрак был хорош как всегда. Спасибо. - Нет проблем, - Гарри отпускает его, садясь в кресло рядом и пристально вглядываясь в его лицо. – Ты уверен, что все в порядке, Лу? - Да, просто… Всегда все так сложно, да? – Луи жалостливо смотрит на него. – Я действительно, блять, не дождусь, когда эта проклятая нога срастется. - Скоро, - уверяет Гарри, хватая его за руку и переплетая их пальцы. – По крайней мере, теперь тебе есть чем заняться, когда будет скучно. Томмо заинтриговано приподнимает бровь. - И что же это будет, Гарольд? Стайлс наклоняется близко, почти достаточно близко для поцелуя. - Я. В конце концов, Гарри всегда гордился тем, что он очень услужливый человек. * * * Когда он возвращается в Манчестер впервые за четыре дня, Лиам и Зейн едят блины на кухне и слушают радио 5 Live, несомненно, по настоянию Пейна: в эту субботу «Вест Бромвич» играет против QPR [1], и трансляция уже началась. - Привет, - небрежно бросает он, кладя ключи на подставочку у дверей. Парни синхронно оборачиваются, чтобы глянуть на него. Стайлс старается не засмеяться и принять беспечное выражение на лице, когда спрашивает: - Что-то случилось? Лиам и Зейн переглядываются, а затем Пейн говорит: - Если ты был с Ником Гримшоу все это время… Гарри смеется так сильно, что кажется, того и гляди обмочит штаны. После того, как он заверяет друзей в том, что выздоровел и не собирается переезжать в Лондон с Ником, парни слегка успокаиваются и подключают его к выпечке блинов. Тогда кудрявый решается рассказать им правду. Лиам не выглядит сильно впечатленным, а Зейн улыбается и хлопает его по спине. - Рад за вас, чувак. Очень рад за тебя. - Значит ли это, что теперь ты получишь колонку в журнале ОК! и запустишь собственную линию косметики? – язвит Лиам, прежде чем Гарри награждает его укоризненным взглядом, и он смягчается. – Извини. - Лиам, теперь он мой парень. Не мог бы ты, по крайней мере, сделать вид, что он тебе нравится? Пейн вздыхает – возможно, из-за того, что «Вест Бромвичу» только что назначили штрафной (Гарри не уверен) – и пожимает плечами. - Я просто… -…Не хочешь, чтобы он пострадал, мы знаем, - примирительно вставляет Зейн, покончив с блинами. – Это его жизнь, Ли, и давай начистоту, ты хоть немного рад, что это Луи, а не Ник, так ведь? - Наверное, - отвечает Лиам. А затем в этот же день, когда «Вест Бромвич» все-таки ухитряется выиграть 2:1, и они напиваются в баре, растрогавшийся Пейн добавляет. – Рад, что ты нашел кого-то, Хаз. Действительно, рад. Только я не хочу, чтобы ты пострадал. Я так сильно люблю тебя, чувак. - Я тоже тебя люблю, Ли, - кивает Стайлс, сжимая его плечо. А потом они идут домой и смотрят «Охотников за привидениями». Луи присылает сообщение: Скучаю по тебе, детка :( ххх, и Гарри отвечает: Скучаю по тебе тожееее хххх. И после этого кажется вполне естественным принести сумку со своей одеждой домой к Томлинсону. Теперь ему не придется так часто возвращаться к себе, чтобы переодеться. * * * - Думаю, что мы должны поговорить с Эль, - заявляет Луи в один прекрасный день в конце января, когда они смотрят официальный дебют Луиса Альберто, замены Луи в «Ливерпуле», на Мелвуде. Гарри положил ноги на колени к Луи, тот же устроил лодыжку на журнальном столике. Через два дня гипс должны были снять и – «Не могу дождаться, когда уже избавлюсь нахуй от этой полтонны штукатурки на моей ноге», – как сказал ему Луи после жаркого секса прошлой ночью – и Гарри определенно разделяет его настрой. - О чем? – спрашивает Стайлс, замечая высветившееся на экране телефона сообщение от Ника: В пятницу встреча насчет того, что делать с Xpose. В 10, в офисе. Соскучился по вам всем :( ххх - О тебе и обо мне, - говорит Луи, сжимая его ногу. Гарри прикусывает щеку, но мысли его сейчас в другом месте. Ник был в Лондоне в течение последних трех недель, и за исключением недели, когда Гарри, Эйден и Перри ежедневно катались в офис, чтобы хоть как-то поддержать дела, XPose более или менее оставался на плаву после ухода редактора. В последнее время Гарри большую часть своего времени проводил с Луи, который всячески хотел бы ему помочь с работой, но кудрявый все равно переживал о том, что будет делать, когда Ник начнет свою карьеру на радио. Кроме того, он не рассказал ему о Луи. - Зачем? – спрашивает он, в конце концов. - Затем, что рано или поздно об этом станет всем известно. И я хочу убедиться, что мы контролируем весь этот процесс. Так тебя не станут караулить журналисты и все такое. - Они не будут меня преследовать, - утверждает Гарри, отложив телефон и мрачно добавляя. – Зачем им это? - Кто знает, детка. Кто знает. Когда я только рассказал о своей ориентации, какой-то журналист полдня сидел на корточках возле моих ворот, и мне пришлось слушать «Paparazzi» Леди Гаги больше четырех часов на повторе. Стайлс смеется, поглаживая пальцем ноги бедро Томлинсона. - Ты слушал Леди Гагу? - Сейчас не время для твоего музыкального снобизма, Гарри, - замечает он, стараясь выглядеть серьезным, но Гарри все равно вызывает в нем смех под конец. - Ладно. Думаю, ты прав. Это, вероятно, хорошая идея, да, - кудрявый снова прикусывает щеку, а потом говорит. – Мне ведь не придется ничего писать для ОК!, или придется? - Только если ты захочешь. Кроме того, ты мог бы получить приглашение на работу, а? Парень улыбается, но это на самом деле не смешно – он не хочет работать на журнал с дерьмовыми сплетнями, и хотя Луи всего лишь пытается представить ситуацию в лучшем свете для них, но Гарри действительно не нужно лишнее напоминание о несоответствии их финансовых возможностей ныне. Он все откладывает с просьбой к руководству Sainsbury о дополнительных сменах на неделе, потому что чувствует, что это равносильно признанию поражения. Вместо этого лучше обратиться в каждую местную газетенку и журнал, даже не имея шанса устроиться в крупные из них, вроде The Independent, The Guardian, The Times, или же в Daily Mail и прочие таблоиды в случае глубочайшего отчаяния. Ну, ничего. Он очень старается не терять надежду. - Эй, ты там в порядке? – Луи дергает его за лодыжку, притягивая ничком на диван, и Гарри возится и извивается, потому что попадает под локоть Томлинсона и прижимается лицом к его груди. Он утыкается носом в мягкую ткань футболки и целует его. - Небольшая депрессия из-за работы, - в конце концов, признается Стайлс, решив не лгать. - Почему? «Потому что я чертов неудачник». - Я не знаю, - шепчет он, радуясь, что не видит лица Луи. – У меня такое ощущение, что я трачу впустую свое время, понимаешь? Со степенью по английскому все, чем можно заниматься, – это быть учителем. Посмотри на Зейна. Я должен был бы сделать что-то полезное, как Лиам. Знаешь, что он получил трехмесячную стажировку в Shell этим летом? А он ей не воспользовался! На самом деле они его даже разыскивали. Там он мог бы получать по четыреста фунтов в неделю. Луи проводит пальцами по его волосам так, как он любит, и заставляет парня чувствовать себя чуть-чуть лучше. - Чем ты хочешь заниматься? Какая у тебя мечта? - Это глупости, ты будешь смеяться, - бормочет Гарри. – Кроме того, они мне уже отказали, так что… - Скажи мне. Я настаиваю. - Блять, ну ты будешь смеяться, я тебя знаю. Томлинсон целует его в макушку, мягко и нежно, и Стайлс удивляется, почему тот уверен, что никак «не демонстрирует свои чувства», потому что с тех пор, как они начали встречаться, Луи ведет себя невероятно влюбленно и трогательно. Гарри совершенно точно такого не ожидал, но наслаждается этим каждую их совместную секунду. - Возможно, - шепчет он ему в волосы, - но ты знаешь, что я смеюсь только над тем, что меня беспокоит. - Вот пиздюк, - ворчит Гарри, но улыбается. – Ладно. Ну, это вроде как состоит их двух частей. Во-первых, я всегда хотел быть писателем. Когда-то я написал несколько книг, но был отвергнут литературным агентом, так что это пустая трата времени, - он делает паузу, ожидая, что Луи засмеется. Но тот этого не делает. - Ты пишешь книги? - Писал. В прошедшем времени, - уточняет Стайлс, мягко потирая рукой футболку Томлинсона. – Больше нет времени, кроме того, я полное дерьмо в этом. - Я сомневаюсь, что… - Малыш, пожалуйста, поверь мне. - Я хочу прочитать их. На что примерно они были похожи? Гарри стонет, зная, что попал. – Нет, нет и нет, это будет неловкий момент. - Пожалуйста? – Луи приподнимает его голову, держа двумя пальцами за подбородок, и пристально смотрит своими широко распахнутыми и молящими глазами. – Я не могу вспомнить, когда в последний раз читал книгу, но ради тебя я сделаю усилие над собой. - Нет, - категорично отвечает Стайлс с небольшим смешком и целует его в нос. – Твое желание похвально, но были люди, которые считали, что это не стоит никому и никогда читать. Кроме того… это было бы странно, - парень закусывает руку. – Один из героев был, хм, вроде как футболистом геем. - Да ты что?! – Томмо по-прежнему не смеется, но выглядит весьма впечатленным. – Теперь ты должен позволить мне прочитать его. Я своего рода эксперт по этому вопросу, ты же знаешь. - Нет-нет-нет, вот поэтому ты и не можешь прочитать, ты увидишь, что за дерьмо я понаписал – в любом случае, это просто ужасно, так что это окончательное решение по этому вопросу… - он пытается поцеловать Луи, но тот мягко отталкивает его и хмурится. - Я заинтересован, ты же видишь. Серьезно. Не только потому, что ты мой парень. Потому, что ты это ты. Гарри закатывает глаза. - Ты просто извращенец. - Я пытаюсь быть хорошим ради тебя, не язвить, и вот, что я получаю взамен, - Томмо валится на диван с театральным возмущением. Кудрявый наклоняется и целует его между ключиц в качестве извинения. - Не бери в голову. В любом случае, я не думаю, что похож на автора книг. Я недостаточно циничен для этого, да и умен недостаточно. - Так что же ты хочешь сделать еще? Вторая часть. Ты должен сказать мне, потому что уже пренебрег моим опытом. - Я не… - Луи затыкает его поцелуем, и Гарри думает, что если все их разногласия будут решаться таким образом, то он не против. – Спортивный обозреватель для ВВС. - Что это такое? - Ну, изучать их статьи, спортивные программы и прочее, я думаю. Что-то среднее между источником и зрителем. Следует долгая пауза, в которую Луи рассеянно поглаживает его по кудрям, а затем говорит: - Знаешь ли ты, что мой друг Стен работает на ВВС? - Нет, - говорит Гарри, садясь и позволяя рукам Луи упасть ему на колени. – Точно нет. Нет. Не надо этого делать. - Делать что? Я еще ничего не сказал, - замечает Томлинсон, прищуриваясь и начиная злиться. Стайлс садится по другую сторону дивана, подбирая свой телефон. – Так или иначе, я не закончил. Он работает на ВВС в Южном Йоркшире, но на самом деле большую часть времени проводит на радио Sheffield. Я иногда помогаю ему брать интервью у моих знакомых футболистов. - Ладно, - кудрявый немного смущается. – Я…Я просто подумал, что ты… -… Буду дергать тебя за ниточки и пристрою ведущим в «Матч дня» к концу года? Эй, так ты меня понял, мистер Несговорчивость и Гордость? - Я не гордый, - говорит Стайлс, надуваясь. - Я только собирался сказать, что мог бы попросить Стена посмотреть – нет ли у них свободных вакансий? Он, скорее всего, скажет, что нет, но он мой должник. После того интервью с Джеррардом [2], что я получил для него в прошлом году, я могу добиться от него, по крайней мере, ответа от первого лица. Это все, о чем ты мечтаешь? - Да, - кивает Гарри, и ему почему-то так стыдно, что можно того и гляди разрыдаться. И он добавляет. – Спасибо. Это было бы здорово… Ну, если бы ты мог… Я просто, эм, слегка заморачиваюсь обо всем, что касается денег. То есть, у меня их и нет, как правило. - Посмотри на меня, Гарри. Ты думаешь, меня волнует это? - Кудрявый качает головой. Луи выглядит необычно серьезным. – У меня довольно много денег, и я не вижу смысла делать из этого проблему. Если тебе нужны деньги, я могу помочь тебе. И не переживай. Это не делает тебя меньше человеком. Ты надрывал свою задницу на Ника и XPose и не получил за это ничего, кроме пары черточек в своем резюме. Но в любом случае, благодаря этой работе мы с тобой и встретились, и поэтому совершенно нормально, если ты позволишь мне позаботиться о тебе некоторое время, пока ты занимаешься поисками нового места. Тебе не нужно переживать из-за денег или их отсутствия. И помочь я тебе хочу не потому, что мы с тобой спим. Гарри думает, что вот сейчас действительно может расплакаться, но он сдерживается, снова садясь на диван и беря Луи за руку. - Ты, правда, так думаешь? - Да, это именно то, что я думаю, и я абсолютно искренен, но, кажется, это не работает, потому что ты никогда, блять, не веришь мне. - Мне очень жаль, - шепчет Стайлс, чуть улыбаясь, и Томмо целует его в щеку, сжимая руку. - Мне тоже очень жаль. Я не слишком тактичен во всем, что касается денег. Но поверь, когда я говорю, что знаю, что такое быть бедным, что такое, быть по-настоящему бедным, это так. Не забывай это. У моей мамы ушло несколько лет на то, чтобы принять от меня деньги, но сейчас она делает это, и это нормально. И я рад видеть, что она и девочки могут позволить себе куда больше, чем раньше, не беспокоясь о том, сколько это стоит. Гарри сжимает щеки Луи в своих руках и улыбается. - Знаешь, что ты самый лучший? - Я очень далек от этого, - спорит Томлинсон, пытаясь казаться раздражительным, но все равно улыбаясь. – Прекращай это, не нужно тешить мое самолюбие еще больше. - Ты. Ты невероятный. – «Я люблю тебя так сильно, что это почти больно», - добавляет он про себя, когда Луи его осторожно целует. – Но это не значит, что я буду принимать от тебя что-то просто так. Я буду работать. - Думаю, что, возможно, технически это считается проституцией, - замечает Луи с ухмылкой. – Ты не должен мне ничего, Гарри. Я имею в виду именно это. Если бы ты не был таким прекрасным и настойчивым, когда впервые обратился к Эль насчет интервью в сентябре, она бы просто бросила трубку, и мы бы никогда не встретились. Ты заслуживаешь того, чтобы получить хоть что-то для своей карьеры. Позволь мне помочь тебе. Пожалуйста. - Ты не должен умолять, - говорит Стайлс и снисходительно целует его нижнюю челюсть. – Я не могу дождаться, чтобы все узнали, что ты мой парень. - Не спеши, детка, - улыбается Луи, но Гарри не обращает на это внимание, потому что целоваться с ним гораздо лучше, чем можно себе представить. * * * - О, поздравляю, вы двое так очаровательны! У Гарри даже нет времени, чтобы осознать происходящее, когда невысокая темноволосая девушка врезается в него, расцеловывая в обе щеки и крепко обнимая. - Да, Эль, спасибо, он мой, спасибо, - кудрявый слышит голос Луи, и понимает, что тот осторожно, но твердо оттаскивает Элеонор от него. Так что Гарри слегка краснеет и разглаживает на девушке платье. - Да, хорошо, я просто счастлива, - говорит она отрывисто перед тем, как сесть обратно за стол и жестом пригласить их занять места напротив. Стол занят, казалось бы, случайными вещами: два макета рекламных щитов конфет Rowntrees, черно-белые снимки какого-то избитого человека, похожие на кадры из нового телевизионного шоу, и куча фотографий полуобнаженного Луи. Гарри рассматривает их, пока Эль не подхватывает одно из фото и не размахивает перед ним. - Хорош, не так ли? – спрашивает она с понимающей улыбкой. – Это фотосессия для Nivea. Лу, ты участвовал в ней еще в сентябре, помнишь? Их отдел маркетинга, наконец, прислал их мне. - Неплохие снимки, - кивает Томмо смущенно, и ему становится еще более неловко, когда Гарри выпаливает: - Они прекрасны. - Ну, по крайней мере, мы можем их использовать всякий раз, когда нужно хорошее сопровождение для статьи, - замечает Эль, смеясь и щелкая по кнопкам ноутбука, пока кудрявый краснеет и не смеет глянуть Луи в глаза – он может сказать, даже не глядя, что тот улыбается, как маленький сумасшедший эльф. – Ну, хорошо. Каков у нас план? Томлинсон пожимает плечами. - Думается, это твоя работа. - Ладно, - говорит Колдер, сложив руки на столе. – Как вы хотите обыграть это? На мой взгляд, мы можем пойти двумя путями. Первый вариант, - объявляет она, вытянув указательный палец, - традиционное WAG-явление – глянцевый журнал, приторно сладкое интервью, хорошо подобранные наряды для фотосессии, люди называют вас Томлинсоны-Стайлсы… даа, - вздыхает Элеонор так, словно уже утомилась от работы. Гарри не знает, что сказать – кажется, все это немного слишком для него – но Луи все решает сам, качая головой и говоря: - Нет, ни за что, совершенно точно – нет. - Правильно, - девушка слегка улыбается. – Я предполагала, что ты так скажешь. Во всяком случае, если рассматривать второй вариант, то вы просто преспокойно занимаетесь своими делами, ничего не скрываете, но и не афишируете личную жизнь или что-то такое. Потом мы платим фотографам, и где-то всплывают некоторые ваши HQ фотографии – хорошие, романтические, где вы, скажем, обедаете или смотрите вместе матч на Энфилде… Они оба смотрят на Гарри, который корчит рожицу, будто его подвергают пыткам, и Луи тянется к нему, чтобы сжать его бедро. - Жертвы должны быть, love. - Возможно, просто ужин, - предлагает Стайлс. - Ну, возможно, - язвительно улыбается Эль, - так или иначе, качественные фотографии таких моментов говорят сами за себя. Тогда я составлю пресс-релиз, скормлю его некоторым таблоидам, с которыми у меня налажен контакт, и вуаля, ты официально часть WAG-компании. Все это звучит слегка пугающе, просто парень довольно живо помнит весь фурор, окружающий недавний Кубок мира. Тогда жены и подруги футболистов меняли наряды по три раза на дню только для того, чтобы покрасоваться возле бассейна и быть сфотографированными в каждом из них. Он не уверен, что у него есть три пары купальных плавок, и вообще никакого желания быть причастным к компании дамочек с акриловыми когтями, выбеленными волосами и сумочками от Chanel, даже если они очень хорошие девочки, у него нет. - Ты в порядке? – спрашивает Томмо, выдергивая его из мыслей. – Ты выглядишь немного… смешно. - Есть довольно много всего, о чем, хм, стоит задуматься, - говорит Гарри. А затем Луи сползает со стула ближе к нему, переплетает их пальцы и смотрит на него так, что кудрявый чувствует его чистое обожание, и это не оставляет сердце равнодушным. Оно хочет остановиться, вырваться из груди и кинуться на тело Томлинсона, потому что они не должны быть отделены друг от друга. - Мы не обязаны делать ничего из этого, ты знаешь. Мы можем просто жить нашей повседневной жизнью, и пусть пресса думает, что хочет. Мы не должны никому ничего объяснять. Стайлс улыбается ему и вздыхает. - Малыш, мы должны что-то сделать. Ты же помнишь вой в СМИ в те дни. Обо мне все разнюхают в пять секунд. И тогда все произойдет в любом случае. Мы просто не сможем удержать это под контролем. - Посмотрите-ка, а мозги у мальчика что-то понимают в пиаре, - отмечает Элеонор с нежностью, кладя подбородок на руки. – И он прав, конечно. Так мы сможем сформировать определенный имидж для вас, и в отличие от случая Лу, скорее всего, пресса не будет копать глубже и в целом просто примет то, что мы дали. Не давайте им повода подвергнуть что-то сомнению, и все будет великолепно. Единственное, от чего все зависит, – это то, как далеко ты хочешь зайти, Гарри. - Как далеко? - Ну, на любом интервью тебе обязательно будут задавать вопросы, по крайней мере, в начале – как-никак ты первый парень, представляющий WAG, ну или HAB, если хочешь, это довольно большое дело – наверняка женщин это заинтересует, да и гей-контингент тоже. Ты готов к этому? И как много ты можешь рассказать им о своей личной жизни? Потому что, очевидно, что ты не медийное лицо, в отличие от Луи, ты должен им на порядок меньше, чем он. Стайлс кивает, чувствуя себя брошенным в глубокий, кишащий акулами бассейн, но стараясь не подавать виду. - Однако, - продолжает Элеонор, бросая быстрый взгляд на монитор ноутбука, - тебе, конечно, придется играть ту же роль, что обычно играют WAG в глазах общественности. Амбициозные девушки, скорее всего, заинтересуются твоими симпатиями и антипатиями, интересами, хобби, потому что красавчик футболист выбрал тебя из тысячи других, так что как и все WAG ты… - HAB. Мне больше нравится HAB, - вставляет Гарри. Эль пожимает плечами. - HAB, как скажешь. Ну, так вот, как и все из них, ты становишься чем-то вроде образца поведения для всех впечатлительных молодых девочек – или в нашем случае – молодых геев, которые, вполне возможно, будут подражать тебе в надежде подцепить своего мускулистого миллионера. - Я не в восторге от этой части беседы, - ворчит Луи, и Гарри дарит ему умиротворяющую улыбку перед тем, как снова повернуться к Элеонор. - Прости, малыш. Ну, хм. Вот, что я думаю. Я не хочу слишком сильно светиться. Но и скрывать наши отношения не вижу смысла, или притворяться, что я не с Луи. Словом, я не хочу, чтобы это было тайной, но быть, как Пош и Бекс [3] тоже не хочу… И ничего похожего на отвратительную фотосессию Шерил и Эшли Коула в автомобиле, помните? Он поворачивается к Томлинсону, и тот корчит рожицу, полную отвращения. - Боже, да. Отвратительно. Эль быстро гуглит эти фотографии и качает головой. - О нет, определенно, ничего подобного. Все, что нам нужно, – это ваша небольшая беседа, ну, ты понимаешь, ты же журналист. Кстати, можешь сам написать текст. Думаю, по стилю это может быть похоже на колонку TV & Showbiz в Daily Mail: футболист Луи Томлинсон представляет нового бойфренда Гарри Стайлса. Вставить к этому короткую биографию, три абзаца с описанием ваших нарядов, ну, и немного каких-нибудь случайных вещей о Луи. Кудрявый улыбается девушке – она вовсе не такая, какой он ее себе представлял после их первой и единственной встречи. Странно, но она ему даже нравится, что, наверное, хорошо, учитывая, что теперь они будут проводить больше времени вместе. Если с Луи у них все получится, конечно. - Да. Думаю, я смогу это сделать. Хм, ничего страшного, если я не буду упоминать о том, что я, э-э, немного безработный на данный момент? Колдер закатывает глаза. - Гарри, честное слово, ты можешь сказать, что угодно, хоть, что ты волшебник и обслуживаешь детские дни рождения. Я сомневаюсь, что кому-то понадобится докапываться до правды. Можешь сказать все, что тебе нравится. Но только не «врач-косметолог», «мамочка и домашняя хозяйка» или «студент-юрист», думаю, такого в мире WAG и так достаточно. Гарри кивает, и его сердце почему-то учащенно бьется в груди. - Ладно, когда ты хочешь эту статью? - Всегда, когда ты хочешь, дорогой. Я могла бы послать к вам фотографа, чтобы он поснимал все, что у вас там происходит с Луи. Потом бы вы выбрали из этого все, что вам нравится. Кудрявый смотрит на Луи, который посылает ему взамен взгляд, полный заботы. - Ну же, детка, это может получиться хоть немного романтичным. - Впечатли меня, - хмыкает Гарри, многообещающе подмигивая, и он знает, что от этого вызова Луи не сможет отказаться. * * * Луи рассказывает Гарри о их первом выходе для СМИ ночью, когда тот едва успевает сползти с него. Кудрявый слегка разочарован: у него были некоторые планы на их прогулку, и они, конечно, не подходят для того, чтобы их осуществить на публике. А так, он не имеет ничего против. Все равно парень сидит дома без дела, пока ситуация с XPose не разрешилась, и единственная его забота – это иногда доставлять Томмо в больницу. Тот слегка в шоке от того, что Гарри умеет водить машину – Стайлс никогда об этом не упоминал раньше, – но кудрявый шокирован гораздо больше от того, что Луи хочет, чтобы человек, который раньше водил только Mini Cooper своей матери один раз в год на Рождество, сел за руль его Range Rover за восемьдесят тысяч фунтов. - Я доверяю тебе, Гарольд, - говорит Луи, опираясь на костыли и выглядя невероятно сексуально в одном из больших джемперов Гарри и с еще влажными после душа волосами. – Возможно, я и не прав, доверяя тебе, но мы это выясним. В любом случае, едем в больницу. - О, отвали, - отвечает Стайлс, смеясь. И каким-то чудом ему удается не врезаться никуда за пятнадцать минут пути, так что это прогресс. Гарри удивляют две вещи после того, как гипс снимают: во-первых, нога Луи отвратительно пахнет – «Ты действительно, Гарольд, не помнишь, что гипс положили сразу после того, как я играл в футбол?» – и, во-вторых, до сих пор Луи нисколько не лучше. Конечно, теперь он может носить обе пары обуви, но ему по-прежнему нужны костыли, и ему не просто даже слегка повернуть свою лодыжку. - Ебаный пиздец, в следующий раз, когда мы будем играть с «Юнайтедом», я убью этот кусок дерьма Джонса, - бесится Томмо, пока доктор терпеливо ждет, когда он успокоится и даст ему повернуть его голеностоп и размять ослабленные мышцы икр. - Хорошо, Луи, очень неплохо, - говорит врач, садясь и что-то набирая в компьютере. – Мне сказали, что клуб назначит тебе личного физиотерапевта, так что можешь отправляться домой, они с тобой свяжутся. И убедись, что выполняешь пока все необходимые упражнения. Это ваша работа, молодой человек, - добавляет он, указывая на Гарри. - Да, послушный мальчик, убедись, что я разминаю свою лодыжку трижды за день, и раздобудь мне плакат Фила «Проклятая морда» Джонса, чтобы я мог метать в него дротики во время упражнений. - Медицинская необходимость, - кивает доктор, подмигивая и придерживая дверь открытой, чтобы Луи мог пропрыгать за порог. – Хорошего дня, Луи, и мои поздравления по случаю твоего выздоровления. Ты действительно сильно продвинулся вперед, учитывая тяжесть перелома. - Спасибо, доктор Чанг, - отзывается Томмо, но как только дверь закрывается, добавляет. – Ох, уж эти гребаные милости, - и успокаивается он только когда Гарри обещает принять с ним ванну позже, чтобы тщательно отмыть его ногу. - А другие части? – невинно подмигивает Томлинсон, но кудрявый вполне серьезен, когда говорит: - Нет, на самом деле, только ногу. Он, в конце концов, меняет свое мнение в основном из-за того, что влажная, скользкая от пены и золотистая кожа Луи сводит его с ума, да и для лодыжки Томлинсона нехорошо, что он болтается из стороны в сторону по гигантской ванне/джакузи/Бог знает чему в одиночестве. Так что Гарри неспешно надрачивает им в воде (после катастрофического эксперимента с подводным минетом он нахлебался воды, которая затекла не только в уши, но, вероятно, и в легкие тоже, судя по продолжительному приступу астмы и удушья). Луи убирает его насквозь промокшие кудри с лица и благодарно целует его – по крайней мере, он умудрился не захлебнуться на дне его джакузи. После того, как они кончают, Гарри помогает Луи выбраться из ванны, и они вместе заворачиваются в огромное пушистое полотенце и поднимаются наверх, где Томмо садится на подоконник, а Стайлс тщательно высушивает каждый дюйм его кожи поцелуями. - Я не принц, - говорит Луи через некоторое время, пытаясь сдержать смешок, когда Гарри поднимает его ноги вверх. – Я могу и вытереться. - Заткнись ты, - перебивает его Стайлс, чувствуя, что в рот попало мыло, которое, вероятно, Томмо плохо смыл. – Могу же я сделать то, что мне нравится? - По крайней мере, потом я сделаю с тобой то же самое, - говорит Луи, и это похоже на очередное обещание минета. В целом их подготовка занимает часа два. Луи суетится в любой одежде и раздражается, когда Гарри реагирует на смену наряда одним и тем же «Ты выглядишь великолепно». А для Стайлса кажется слегка странным так нервничать, выглядя божественно в любом облачении. Гарри надевает свои черные джинсы и серый джемпер Луи от какого-то модного бренда, который ему великоват. Томлинсон натягивает синие джинсы и темно-бордовый свитер – Стайлс нашел какие-то упоминания этого в пресс-релизе, предполагалось, что так их наряды будут сочетаться, и так они будут выглядеть мило. Однако они не кажутся милой парочкой, а скорее, страшно-пугающими-серийными-убийцами-близнецами. Так что Гарри переодевается в рубашку и пиджак, пока Луи, шатаясь, спускается на костылях по лестнице. - Хм, - такова реакция Томлинсона в сочетании со странно пустым выражением на лице, когда он видит кудрявого. – Не уверен, что могу позволить тебе носить такие вещи, Гарольд, потому что вряд ли ты мне позволишь закончить этот вечер, трахая тебя в общественном туалете. Гарри смеется. Ужин невероятный – Гарри, безусловно, понимал, что они не пойдут с известным футболистом в забегаловку в доках, но когда они поднимаются на лифте на тридцать четвертый этаж шикарного здания и заходят в ресторан с панорамным видом на Ливерпуль, у него захватывает дух. Очевидно, есть в мире города и с лучшим панорамным видом – Стайлс может придумать как минимум пятьдесят таких – но само место красивое, и еда вкусная. Примерно на середине ужина Гарри замечает мужчину за столиком позади них: тот направляет на них невероятно тонкую камеру и сразу же смотрит в другую сторону. Луи протягивается через стол и берет его за руку, чуть сжимая. - Он здесь? - Да. Или же просто очень заинтересован этим рестораном, как мне думается. - Иди сюда, - Томлисон наклоняется, чтобы целомудренно поцеловать его. Ну, теперь, безусловно, нет никаких сомнений относительно того, кто Гарри для Луи. Пока Томмо оплачивает, Гарри наблюдает, как фотограф встает и поджидает их около выхода: не зная, правильно ли он поступает, Гарри кладет руку на спину Луи, когда они проходят мимо, тщательно игнорируя этого человека и щелчки его камеры. Когда они заходят в лифт, Томлинсон тыкает в кнопки костылем – новый навык, который он освоил за долгие недели тоски – кудрявый вздыхает и утыкается в стену, его кожа неприятно липкая. - Это было слишком напряженно, - шепчет он, когда они уже спускаются вниз. Луи сочувственно смотрит на него. - Не волнуйся. Первый и последний раз, когда мы делаем плановую фотосъемку, обещаю. - Имеешь в виду, что в следующий раз все будет неожиданно? Луи смещается ближе, кладя одну руку ему на бедро. - Малыш, - говорит он голосом мягким и теплым, как карамель. – Я обещаю, что никто не побеспокоит тебя. Я, знаешь ли, не Дэвид Бекхэм или Уэйн Руни… Большую часть времени я могу ходить, куда мне хочется, и никто меня не тревожит. Просто иногда у журналистов чешутся руки, и написание статей обо мне – это их способ почесать их. Теперь ты часть всего этого, и мне жаль, что ты должен в этом участвовать, но от меня это не зависит. - Я знаю, - говорит Гарри, втягивая его в быстрые объятия. – Это нормально. Я люблю тебя. Слова срываются с его губ раньше, чем он это осознает: парень видит собственное выражение лица в зеркале напротив, и он просто с широко распахнутыми глазами открывает и закрывает рот, как рыба. Луи же молчком утыкается ему в грудь. И этот момент затягивается. Гарри задается вопросом, есть ли вероятность того, что Луи его не слышал? Вот дерьмо. Проклятое дерьмо. - Да. Я знаю, - говорит Томлинсон так тихо, что едва слышно. Они отпускают друг друга, и Гарри старается не смотреть на него до тех пор, пока лифт не опускается на первый этаж, и пока они не выходят. Парни идут к машине, когда Луи останавливается, окликая его: - Гарри, подожди. - Да? Он медленно поворачивает, видя искаженное выражение на лице Луи и ждет. - Я, хм, сожалею. О том моменте… Я не должен… я не знаю, как… Стайлс чувствует волну раздражения и отвечает: - Ты и не должен знать как, Лу, нет никакого руководства для отношений, которое каждый получает перед тем, как стать чьим-то парнем. Просто расслабься немного, ладно? Будь естественным. Не нужно столько подозрительности к моим поступкам только лишь потому, что я мог или не мог делать это с кем-то еще прежде. Гарри смотрит, как дергается адамово яблоко Луи, когда тот судорожно сглатывает. - Да. Я знаю. Ты прав, конечно, ты прав. - И я имел в виду именно это, - повторяет он, просто чтобы на этот раз видеть лицо Луи. – Я люблю тебя. И уже давно. Я быстро влюбляюсь и крепко, и думаю, что с тобой все происходит иначе, но мы ведь не собираемся ругаться из-за этого здесь и сейчас, так что все в порядке? Эмоции меняются на лице Луи так быстро, что Гарри не может уловить их все, но дольше всего задерживается облегчение. Кудрявый не знает, что чувствует по этому поводу. - Ты меня пугаешь. Так сильно, - признается Томмо в конце концов. Гарри подходит к нему, обнимая за талию, и удивляется, когда Луи касается губами сквозь тонкую рубашку ласточки возле его сердца. - Я говорил тебе раньше. Ничего не бойся. - Я ничего не могу поделать, - говорит Томлинсон все так же неестественно тихо. Они идут, обнявшись, домой, и перед сном Луи так крепко сжимает Гарри в кровати, что тот уверен, что задохнется через пять минут таких объятий, но не решается пошевелиться. Он просто засыпает, так и не понимая, что узор, который Томмо выводит на его груди – один и тот же, снова и снова, раз за разом, так и не понимает, что это сердце, пока не просыпается и не находит крошечное сердечко, нарисованное рукой Луи прямо между двумя ласточками. * * * Он не будит Луи, когда встает и идет в душ, где старательно пытается помыться и не смыть крошечное чернильное сердечко. Парень съедает свой завтрак в такси по пути. Вот Томмо ненавидит готовые завтраки, но покупает их, потому Саймон его заставляет. Когда в поезде Гарри проверяет свой телефон, он замечает около ста новых подписчиков в Твиттере, которые все поголовно (один или два) хотят поздравить его и Луи, по-видимому, просто считая их милыми и очаровательными. Он улыбается про себя и откладывает телефон подальше. Когда Гарри заходит в офис, Эйден и Ник уже там вместе с четырьмя стаканами кофе на «столе переговоров» (они сдвинули столы Перри и Эйдена вместе) и пакетом круассанов, рассыпавшим крошки по всей поверхности. Он позволяет Нику обнять его по привычке, чтобы не было неловкости, и не замечает Перри, пока она не обхватывает его за плечи сзади, визжа так пронзительно, что, вероятно, только собаки могут уловить такой ультразвук. - О, вы двое такие милые, я улыбалась, как сумасшедшая, когда прочитала это, вы такие очарова… - Что-то еще, мисс Эдвардс? – Ник хмурится, потягивая кофе. - О, - девушка выпрямляется, глядя на Гарри, который расширяет глаза и почти незаметно качает головой, так что она говорит. – Хм, да ничего, просто говорила о… кое о чем, что Гарри вчера прислал Зейну, - она правильно догадалась, что если Ник услышит что-то об отношениях Гарри, то это сорвет их сегодняшний рабочий день. Гримшоу морщится от кофе, отставляет его в сторону и заявляет: - Предлагаю покончить с тошнотворными разговорами об отношениях, - Стайлс внутренне вздыхает с облегчением, это смешно, но он знает Ника слишком хорошо. – Давайте начнем последнее собрание нашей команды. Обещаю сделать его коротким. Гарри хватается на кофе и садится. Все действительно проходит быстро: списки контрактов, которые они должны отменить, один потенциальный новый стажер, которому предстоит объявить плохие новости и выдать выходное пособие (конечно, Стайлс ничего не получает, но молчит об этом во имя дипломатии). - Ладно, хорошо, я думаю, что это все, - говорит Ник, когда Перри доедает последний круассан. – Кто-то заготовил прощальные слова? Разумеется, я буду рад написать каждому из вас рекомендации перед поисками новых рабочих мест. - К слову, об этом, - Перри прокашливается, оглядывая комнату. – Я, э-э. Возможно, я должна была рассказать вам об этом до Рождества… - О чем, Эдвардс? – удивляется Ник, допивая кофе. - Я получила новую работу. Наверное. Просто мне нужно еще сходить на заключительную встречу с редактором. Мне, э-э, как раз нужна твоя рекомендация, Ник, любовь моя, если ты будешь так добр. - Где? – спрашивает Эйден, откидываясь на спинку вращающегося кресла. - Журнал Grazia. Они искали кого-нибудь в отдел соцмедиа, друг Ли-Энн упомянул об этом как-то и, хм. Это было довольно не официально и вроде как временно, так что… - Никто не обвиняет тебя, детка, - выдает Гарри первую свою фразу за последние час-полтора. – Это хорошо для тебя. Блестящая практика. Лицо Перри расплывается в улыбке облегчения, они все ее поочередно обнимают, и Ник обещает написать самую ценную рекомендацию в мире. - Ты ведь не переезжаешь, да? – шепчет Стайлс ей на ухо. Девушка смеется, поглаживая его по спине. - Нет, малыш. Все еще Манчестер. Я по-прежнему буду поблизости от твоего дома трижды в неделю. - Хорошо, - кивает он, чувствуя, как его горло сжимается, стоит ему только выпустить Перри из объятий. Эйден постукивает ручкой по столу и оглядывает комнату с надеждой. - Если уж мы делаем большие объявления, то у меня тоже есть одно, - говорит он, едва способный выдержать необходимую драматическую паузу, прежде чем продолжает. – Я переезжаю в Лондон с Мэттом. Гарри вроде как улыбается, но внутри умирает. Почему все остальные в этом чертовом мире устраивают свою жизнь и карьеру, и лишь ему платят только за то, что он украшает пирожные в пекарне супермаркета? Снова объятия, банальные пожелания, и Стайлс раздумывает, когда уже он сможет освободиться от всех этих улыбок по случаю увольнения. Ник объявляет, что хорошо бы посидеть в последний раз всем вместе в пабе, и теперь кудрявый гадает, как ему лучше от этого отмазаться: а) признаться, что он беден; б) безработен; в) крайне беден, но Гримшоу поворачивается к нему и говорит: - Гарри, на одну минутку, пожалуйста? Он оборачивается, видя, что Эйден и Перри уже, болтая, двинулись в путь. Ник улыбается ему. - Ты ужасно выглядишь, Гарри. Слишком много хороших новостей от остальных? Парень кусает губу, тем более, что у него и самого есть хорошие новости – Перри знает обо всем от Зейна, Эйден, конечно, не имеет ни малейшего понятия – и говорит: - Ну, на самом деле… Мне действительно есть, что тебе рассказать. Гримшоу машет рукой, как бы говоря продолжать. - Во-первых, я сожалею о той статье… Все стало немного, ну, я просто… - он замолкает, видя, что Ник поднимает руку. – Что? - Не беспокойся об этом, Гарри. Я сделал это ради тебя. - Что ты сделал? – спрашивает кудрявый, прищурив глаза. Ник пододвигает к нему тонкую папочку, лежащую на столе. - Не так уж много я сделал на самом деле, просто выкинул из материала твои сопли и вставил вместо них слова нашего чудо-мальчика. Все от твоего имени, конечно. Продано в Times, если тебе интересно, вот так, - он делает паузу, видя ошарашенное выражение на лице Стайлса. – Это в качестве извинений, вот и все. Я о своем поведении в новогоднюю ночь. Это было действительно недопустимо, мне очень жаль. Я не хотел бы разрушить нашу дружбу. - Спасибо, - тихо бормочет Гарри, протягивая руку к папке: он перебирает страницы, не читая слова, видя собственноручно сделанные фотографии Луи с парнями из сообщества, плохо обработанные Перри. – Хм, - кашляет он спокойно. – Ник, ты не можешь допустить, чтобы это напечатали под моим именем. - Почему, черт возьми, нет? - Потому что Луи теперь мой парень, - говорит он, встречаясь взглядом с Гримшоу. – Это то, что я собирался сказать. Я не мог закончить эту статью, потому что это конфликт интересов. Наступает долгое молчание. У Ника дергается голова, будто он собирается покачать ею и отрицать это, но, в конце концов, он быстро трет лицо ладонями и бормочет: - О, правда? Ну, поздравляю, хорошо сыграно. Не могу дождаться, когда смогу почитать об этом в ОК! - Не почитаешь, - спокойно прерывает его Гарри. Ник не извиняется. - Я теперь веду утреннее шоу на постоянной основе, кстати, - вспоминает Гримшоу. Глаза кудрявого расширяются. - Ничего себе! Ты шутишь? Ник качает головой. - Каким-то образом мне удалось очаровать задницу руководства. По крайней мере, я это заслужил, правильно? - Не в буквальном смысле, я надеюсь? - Нет, Гарри, я не спал с женщиной-продюсером шоу, - хмыкает Ник, закатив глаза. Гарри слегка улыбается. - Ох, конечно. - Ты тоже получил работу, кстати. Если хочешь этого. Им нужен новый обозреватель, и я так долго превозносил твои достоинства, что они сказали да. Только, если ты этого хочешь, конечно. Я начинаю с первого мая. Гарри не может ничего сказать. Ник пристально смотрит на него, и его глаза, словно маленькие бездонные ямы. Стайлс может буквально почувствовать, как его будущая жизнь мелькает перед его глазами: Лондон, ВВС, не ВВС Sport, но все же… Это шанс для его карьеры. Но он молчит. Это должно бы быть простое решение – выбрать карьеру, но парень чувствует себя так, будто это выбор между Луи и Ником. И он не знает, что делать. [1] Куинз Парк Рейнджерс – футбольный клуб из Западного Лондона. [2] Стивен Джеррард - английский футболист, игрок «Ливерпуля» и сборной Англии. [3] так называют пару Виктории и Дэвида Бекхэм.