Sing When You're Winning

- Большое спасибо, Луи, ты уже можешь идти. Это все выглядит очень хорошо. Отличная работа. Главный физиотерапевт посылает ему короткую улыбку, когда парень замедляется до ходьбы на беговой дорожке, снимает с тела мониторы и захватывает полотенце, чтобы вытереть пот со лба. Саймон стоит в дверях и выглядит довольным, что для него нехарактерно. - Есть последствия травмы? – спрашивает Луи, когда успевает вытереться и попить воды. У них в клубе вводились эти тупые новомодные фитнес-системы, осуществляя мечты их американских владельцев, так что у каждого игрока была своя индивидуальная программа тренировок, предназначенная для «оптимизации их сильных сторон и снижения негативного влияния на слабые». (У них был об этом долгий и невероятно скучный разговор в межсезонье). И была, конечно, Prozone, система статистического анализа спортивных показателей, с которой Томлинсон никогда не ладил, зато она вносила ясность. - Я сказал бы, что все почти идеально, - сообщает физиотерапевт, приподнимая брови в удивлении. «Всегда удивляется», - мысленно вздыхает Луи. – Ты сейчас в лучшей форме, чем до того как повредил ногу. Так ты говоришь, лодыжка в порядке? - Когда я во вторник кончал, она заболела, - серьезно замечает Томмо, снова забывая, что это не место для шуток, и быстро поправляясь. – Да все хорошо, абсолютно нормально. Все кости срослись как надо, да? Физиотерапевт хмурится, глядя на него, и поворачивается обратно к экрану, а затем Саймон похлопывает его по плечу, и они выходят под позднеапрельское солнце – слабое, но постоянное. Теперь время для испанского паренька посидеть на скамейке запасных, и Луи многообещающе ему подмигивает и ослепительно улыбается, проходя мимо: он не собирается уступать ему место в основном составе в ближайшее время. Остальные парни обегают конусы, а Луи просто снимает тренировочную манишку через голову, когда тренер говорит: - Ты работаешь исключительно хорошо в последнее время, Луи, и знаешь, что? Томмо рад, что его ухмылка скрыта за манишкой, и он торопливо натягивает на лицо невозмутимое выражение. - Да, босс. Есть кое-какие подозрения. - Ты мне нужен в лучшей форме в воскресенье, - говорит Саймон через некоторое время. Луи кивает. В воскресенье они встречаются с «Манчестером Юнайтедом» в домашнем матче: победа вознесет «Ливерпуль» до головокружительных высот в турнирной таблице, которые, если им удастся продержаться там на протяжении трех матчей, дадут право на участие в Лиге чемпионов в следующем сезоне. - Сделаю. - Я назначаю тебя капитаном, - продолжает Коуэлл, а затем глаза футболиста расширяются, и он чувствует себя так, будто у него незначительный сердечный приступ. - Вы что? - У Стивена небольшая травма паха, я не рискую усугубить ситуацию перед операцией. Аггер [1] и Рейна [2] в последнее время нуждаются в серьезном пинке по заднице, так что капитанская повязка твоя. - Я не могу… они просто считают, что я придурок, - выпаливает Луи, что заставляет Саймона нахмуриться. Парень поспешно прочищает горло и поясняет. – Ну, вы знаете… Глупый маленький гей, клубный шутник. Никто не будет воспринимать меня всерьез как капитана. - Ты так думаешь? – выгибает бровь тренер, будучи явно удивленным. – Тогда, возможно, ты должен знать, что не один, не два, а пять твоих товарищей по команде подходили ко мне в последнее время и в частной беседе рекомендовали именно тебя на место Стивена, раз уж тот уходит в этом году. Луи чувствует, как порыв эмоций сжимает ему горло, и он настолько растроган, что готов расплакаться. В последние несколько недель футбол обернулся для него тем же, чем был раньше, еще до славы и больших денег, – ярким светом и отвлечением от всего бесконечного дерьма повседневной жизни. Это странно, потому что его первая мысль: «Я не могу дождаться, чтобы сказать Гарри». Он еще не совсем привык к тому, что у него есть что-то – или кто-то в его случае – на постоянной прописке в глубине души, всегда есть тот, кто заставляет его улыбаться, когда он слушает радио, потому что каждая невыносимо скучная инди-песня напоминает ему о Гарри, который всегда сидел в обнимку с ноутбуком и слушал звуки фолк-гитары через колонки. Луи предпочел бы носить одежду Гарри вместо своей собственной, потому что у него нет другого способа чувствовать себя ближе к нему. Это отвратительно. Но его мама считает, что это мило. А Элеонор считает, что это весело – она и Уилл хихикали не меньше часа, когда он появился у них дома в одной из рубашек Стайлса, которая достает ему практически до колен. - Я всегда думал, что это будет чертов Макс Джордж, - бормочет Луи, в конце концов. Саймон смеется. - Нет, его любовные похождения слишком часто мелькают в таблоидах, и слишком много гуляет грязных слухов о нем и какой-то американской актрисе, чтобы мог стать капитаном этого клуба, - отвечает Коуэлл, прежде чем похлопать парня по спине. – Иди, ты капитан. Не теряй головы в воскресенье, - он делает паузу, дожидаясь, пока Луи поднимет на него глаза, и тихо заканчивает. – Я горжусь тобой, Томлинсон. Это был довольно непростой сезон для тебя. Убедись, что он закончится триумфом. Томмо поднимает два пальца, салютуя. - Учту, босс. Будет сделано. * * * - Пожалуйста. Должно быть какое-то другое время, когда мы могли бы пойти. Буквально любой день, Ник. Любой день, - Гарри лежит на диване, потирая лоб ребром ладони, а Лиам меряет комнату шагами позади него, бормоча свою речь себе нос. – Пожалуйста. Это очень важно для меня. - Прости, Гарольд. Так уж выпало, - Ник отвечает как-то уклончиво, постоянно отвлекается, и на фоне слышится звон чашек и столовых приборов. - Выпало? Неужели нельзя перенести встречу или еще что-нибудь придумать? Следует пауза, в течение которой Стайлс слушает отрывки из бредовых монологов Пейна: «Анализ систем разломов определенно свидетельствует, что есть связь между местной сейсмичностью и очагом землетрясения», а затем Гримшоу снова включается в разговор. – Гарри, это просто футбольный матч. Разве это так важно? А тебе нужно подыскать квартиру, и это единственный день, когда я свободен. - Я могу отправиться на охоту за новым жилищем и самостоятельно, - замечает Гарри, протяжно вздыхает и добавляет. – И это чертовски важный матч, на самом деле, потому что мой парень впервые выйдет на поле как капитан своего клуба. Я не собираюсь это пропустить. Он практически может слышать, как Ник закатывает глаза. - Ох, ну если ты чувствуешь, что это будет правильным… Ехидный ублюдок. Гарри обжигает вспышка вины, потому что это Ник, который дал ему эту удивительную возможность, и он чувствует, что теперь должен идти за ним хоть на край земли. И Николас тот, кто настроен помочь ему с поиском квартиры, тот, кто берет его на концерт одной из его любимых групп этой ночью… - Пожалуйста, Ник. Я буду приносить тебе кофе еще до восхода солнца. Я буду… Я приготовлю тебе завтрак, начищу до блеска обувь и сделаю все, что ты пожелаешь. Я просто должен остаться здесь. Я должен… Ник тяжко вздыхает. - Гарри, ты понимаешь, скольким я пожертвовал ради своей работы? - Хм… - Почти всем. Вот тебе и ответ. И это окупилось для меня. Разве ты не хочешь построить карьеру? Или ты думаешь, что, будучи ему примерной женушкой, сможешь удержать при себе? – Ой. Очевидно, что Ник пытается лишь задеть его, но ему удается. Гримшоу всегда был слишком проницателен и знал Стайлса слишком хорошо. – Это всего лишь один матч, Гарри. Один крошечный футбольный матч. Сколько еще его величество Томлинсон отыграет таких за год? Сотни. - На самом деле, чуть больше сорока. - Ну, так это чувствуется, как сотни. А потом будут и другие. Ты и так сделал уже достаточно всего. Он простит тебе такую мелочь, я уверен. - Я думаю… - Гарри говорит мучительно медленно, пытаясь переварить тот факт, что это первый матч Луи в качестве капитана «Ливерпуля», такого случая может и не повториться. – Есть ли возможность, что мы, скажем, совместим два дела вместе? Ну, я смогу сходить на игру, а после вернуться на концерт в Лондон? - Ну, если ты хочешь пропустить просмотр самого идеального местечка, что я подобрал… - говорит Ник и красноречиво обрывает фразу, позволяя молчанию затянуться. Гарри беспокойно покусывает нижнюю губу, и у него даже живот подрагивает от нерешительности. - Хорошо, хм, я так думаю, - внутри Стайлса идет ожесточенное сражение: «Блять, блять, блять, ты не можешь. Ты не можешь! Что ты скажешь, Луи?», и он прикрывает глаза, добавляя. – Но тебе придется мне позволить проверять счет каждый раз, когда я захочу. – Худшее гребаное условие во всем мире. - Конечно, если тебе это нужно. Слушай, мне надо бежать, но я рассчитываю увидеть тебя в субботу. Станция Эустон, около пяти? - Ну, я собирался успеть на последний поезд, но… Ладно, в пять, - соглашается Стайлс неохотно. Затем они прощаются, и Гарри следит поверх телефона за Лиамом, который замер, снова бормоча что-то о землетрясениях вместо того, чтобы посмотреть на него. - Так ты не собираешься на матч? – спрашивает он, наконец, высоким недоверчивым голосом. - Нет, по-видимому, нет. Глаза Пейна того и гляди вылезут из орбит. - Черт возьми, приятель, почему? Ты можешь посмотреть квартиру в любой день недели. А это большой матч для Луи! И это «Юнайтед»! - Ты думаешь, я, блять, не знаю, что это? – стонет Гарри, обхватывая руками голову. – Боже, что я наделал? Откуда во мне эта безумная потребность во всем угождать людям… - Тогда, пожалуйста, угоди мне, своему другу, и пойди на игру! Стайлс садится на диване, убирая руку, и хмуро смотрит на приятеля. - С каких пор ты на стороне Лу, а? - Что значит, с каких? На другой стороне ебаный Ник Гримшоу! – говорит Лиам, садясь рядом с ним и хватая за ногу для встряски. – Ты не можешь пропустить это. Давай же, друг, подумай об этом! Ты уже переехал в Лондон. Ты сам сказал, что чувствуешь, как Луи напряжен с тобой. Ты не можешь так поступить с ним, это может… Это может сделать все только хуже. Возможно, непоправимо хуже. - Он не порвет со мной, - стойко уверяет Гарри. Он в это отчаянно верит, или, по крайней мере, верил около пятнадцати минут назад. Когда собирался в лондонскую поездку. - Не испытывай его. И не волнуйся, я подготовился достаточно, на мой взгляд… - Я слышал твою речь, по крайней мере, раз пять за сегодня, - бурчит кудрявый, откидываясь на спинку дивана и с молниеносной скоростью набирая пароль на своем телефоне. – Даже если я не знаю, что такое асейсмичные области или фретомагматические взрывы. - Фреатомагматические, но продолжим. - Ладно, фреатомагматические, но я могу сказать тебе с полной уверенностью, что ты будешь первым, Ли. Ты хорош. Не зря ты всегда был лучшим на потоке, теперь ты получишь свою докторскую степень и станешь богатым нефтяным магнатом, а мы все будем просить у тебя разрешения погостить в твоем домике на озере Комо летом. Лиам смеется, сжимая его коленку. – Это вряд ли. Во всяком случае, когда ты станешь миссис Томлинсон, у тебя точно будет домик у озера. Гарри чувствует, как его неприятно обдает не то жаром, не то холодом. - Не сейчас, приятель. - Ох, точно. Да. Извини. – Пейн убирает руку с коленки друга и осторожно и успокаивающе поглаживает его ногу. – Ты пойдешь на этот матч, ладно? А сейчас мне пора, встреча с моим руководителем. Удачи. Гарри улыбается, но его сердце не на месте. * * * Луи знает, что что-то пошло не так. Просто пока он не знает, что именно. И абсолютно точно не знает, как это исправить. Ладно. Возможно, это ложь. Он знает, что пытался дистанцироваться и отвыкнуть от Гарри. И это неслучайно – тот переехал в Лондон, Луи должен научиться жить без него. Поэтому, возможно, это и послужило поводом сказать Стайлсу, что они не могут видеться часто. Но все это приводит к тому, что Томлинсон постоянно чувствует себя несчастным и скучающим и питается одними салатами, потому что не в состоянии приготовить что-то, что не было бы растворимой лапшой или разогретой в микроволновке готовой едой (очевидно, благодаря им, его процент жира вырос на 16%). Когда они все-таки изредка встречаются вместе, то ведут себя слишком тихо, в доме практически не слышно смеха, хотя вроде бы все нормально. Луи сворачивается на коленях Гарри, а тот тихо извиняется, растирая и массируя его синяки, оставшиеся после тренировок, их поцелуи слишком короткие и осторожные. Секс у них редкий и… грубый. Луи знает, что это специально. Гарри умышленно слишком часто выпускает зубки, когда делает ему минет, а он сам, когда трахает кудрявого, слишком глубоко впивается ногтями в его бедра и вбивается в него слишком жестко, кажется, действительно лишь для того, чтобы наказать его. Наказать за то, что выбрал Ника Гримшоу, в то время как сам Луи держал бы его в своем доме максимально долго, делая вид, что помогает ему с поиском работы. Кроме того… он ведь действительно нашел ему работу. И Луи понимает, что на самом деле не рассматривал всерьез вариант запереть Гарри в золотой клетке и принимать все решения за них обоих. Это трудно, одна из самых сложных вещей в отношениях. Пытаться думать сразу и за себя, и за другого, за двоих одновременно. Основная истина заключается в том, что Луи облажался, но он хочет, чтобы Гарри остался. Он нуждается в том, чтобы тот был рядом с ним. Но нет никакого способа, что так все и было. Тем не менее, в день матча с «Манчестером Юнайтедом» Томлинсон не видел своего парня уже четыре дня – своего рода рекорд. Но он все равно активен и бодр, потому что он капитан, и если «Ливерпуль» выиграет, все наладится между ним и Гарри. Он сможет все исправить. На этот раз МЮ стоит поблагодарить: этот клуб всегда был яблоком раздора между ними, той занозой между ребер, что послужила причиной их первоначальной дружбы, и Луи уверен, что Гарри нужно просто напомнить об этом, чтобы все вернулось на свои места. Кудрявый неловко пошутит, Томмо высмеет его в ответ, а затем, возможно, Гарри поцелует его так, как он привык, и Луи свернется калачиком в его объятиях, а Стайлс обернется вокруг него, и ему больше не придется в одиночку поддерживать подходящую температуру в своей кровати по ночам. В это сложно поверить, но в его постели, похожей на гигантский океанский лайнер, так одиноко и холодно без его маленького человека-печки. - Удачи сегодня, парни, - говорит Луи почти властно, натягивая капитанскую повязку на плечо, и выходит из раздевалки. Оттуда слышатся последние разговоры, какие-то шлепки, а затем вся команда выходит в туннель, и Томлинсон во главе нее. Они спускаются по ступенькам, и Томмо кончиками пальцев касается эмблемы «Энфилда» – сегодня он чувствует себя более вдохновленным, чем обычно. Его ребенок-талисман – маленький светловолосый мальчишка улыбается ему и говорит: - Удачи. Я люблю тебя. - Спасибо, малыш, - тоже улыбается Луи, потрепав ребенка по волосам. – Ты мне тоже нравишься. Он отпускает парнишку и пожимает руку Видичу, капитана «Юнайтеда». То, что у него чертовски злые глаза, – это сущая правда. Луи изо всех сил старается не выглядеть запуганным. Но он не уверен, что это с успехом удается. Для начала, в Видиче около восьми футов. Матч начинается быстро, очень быстро и смело: Луи выворачивается из множества костеломных (вполне вероятно) столкновений, атаку и защиту строит так, чтобы они состыковывались друг с другом, им нужно поймать игру. Он постоянно бросает взгляды на главную трибуну, пытаясь рассмотреть там Гарри: его нет с Эми, которую Томмо сразу заметил, но, возможно, найти его так трудно, потому что голова Луи сейчас забита футболом. Половина тайма проходит без какого-либо смысла. Томлинсон потный, и у него уже гудят ноги. Он кричит на своих товарищей по команде, когда тактика их игры расшатывается, и к его удивлению, они действительно слушаются, и футболист еще не услышал ни одной гомофобной песни в свой адрес по пути к воротам. На шестьдесят третьей минуте Найл получает мяч на фланге, прорезает поле пасом в сторону Луи, и тот принимает мяч в одно, два, три касания, оказываясь прямо перед гигантским капитаном МЮ. Чуть в стороне замер в ожидании долговязый Де Хеa [3], и Томмо чувствует себя таким нахальным, когда ловко запускает мяч в сетку прямо между распахнутыми руками испанца. По стадиону прокатывается «ура», и Луи пробегает половину круга по полю, размахивая кулаком перед болельщиками и получая поздравления от своих товарищей по команде – семь голов в последних четырех матчах – что ни говори, он в идеальной форме сейчас. И только когда судья дает свисток для повторного введения мяча в игру, Томлинсон слышит зарождающееся скандирование, все громче и громче. Забивает только, когда его выебали. Забивает только, когда его выебали. С трибун слышатся смешки, и Луи театрально качает головой и пожимает плечами, мол, что я могу сказать? Технически это не так далеко от истины. Игра возобновляется, пока домашние болельщики не затягивают ответ: Он ловкий, он быстрый, и пусть трахается в задницу. Нам плевать, нам плевать. И вы знаете, что он возьмет все, что сможет. Ненадолго фанаты затихают, но начинают кричать еще громче, когда Найл со штрафного посылает мяч на МакГинесса, и тот увеличивает счет до 2:0. Даже поздний гол престижа в конце матча, не портит настроения болельщикам «Ливерпуля», распевающим в полный голос «Вы поете только, когда выигрываете», в то время как понурые фанаты МЮ покидают стадион молчком. Луи дает послематчевое интервью и практически сияет, когда его награждают званием лучшего игрока матча. Капитанская повязка сползает почти до локтя, когда он возвращается в раздевалку, а Найл откупоривает заготовленное шампанское, заливая все вокруг. Томмо уже планирует, как он может использовать шампанское потом совместно с Гарри, возможно, с клубникой и пеной для ванн. А возможно, он остановится возле этого дурацкого хипстерского музыкального магазина по дороге домой и пойдет на поводу у Гарри, который давно предлагает купить старый проигрыватель и поставить в гостиной. Пусть он крутит на нем все, что ему так нравится, пока они займутся фантастическим, умопомрачительным сексом. Томлинсон не может освободиться достаточно долго, сначала переодеваясь, а потом, пытаясь отделаться от празднующих одноклубников. Он видит Эми в углу, прислонившуюся к стене и смотрящую в телефон. Гарри с ней рядом нет, но Луи все равно подходит. - Привет. А где Гарри? Она странно смотрит на него и хмурится. - Не здесь. Луи убирает влажную челку с лица, пытаясь оставаться спокойным. - Э-э, что? - Его тут нет, Лу. Думала, ты знал. Я написала ему, предлагая подвезти до стадиона, а он сказал, что сейчас в Лондоне, - ее глаза расширяются, когда она видит выражение лица Луи. Он совершенно уверен, что оно напоминает обрушившееся здание после череды демонтирующих взрывов. Бум. Бум. Бум. – Вот дерьмо, он тебе ничего не говорил. Черт, милый, мне так жаль. Эми бросается вперед, чтобы его обнять, а парень так ошеломлен, что позволяет ей сделать это. Если задуматься об этом, то он еще вчера, когда переписывался с Гарри, заметил некоторую странность – тот подозрительно молчал о своем волнении (Луи первоначально думал, что его парень будет говорить об этом без перерыва). Но он просто не пришел. И он даже не сказал ему ничего. В нем еще бурлят эмоции после триумфа в игре, а кончики пальцев покалывает, и ему надо бы успокоиться, но он не может. Сейчас не время для спокойствия. - Боже мой, - бормочет Томлинсон в волосы подруги и впервые за долгие годы чувствует, что готов заплакать. * * * - Итак, что же ты об этом думаешь? – спрашивает Ник. Они сидят на улице в одной из кафешек города Камден, и на Гримшоу солнцезащитные очки и волосы уложены, как у гребаной знаменитости. Гарри же пребывает в отвратительном настроение весь день. Матч еще не начался, но чувство вины его уже мучает, потому что, во-первых, он не в Ливерпуле, а во-вторых, ничего до сих пор не сказал Луи. Он не уверен, что сможет когда-либо нормально смотреть Томлинсону в глаза или как-то искупить свою вину. Кудрявый уже ненавидит все квартиры, которые показал ему Ник до этого времени. И ничего не помогает. - Думаю, что, возможно, - говорит кудрявый, тщательно помешивая чай, - мы должны продолжить поиски. Нет смысла выбирать первое увиденное, верно же? - Мы видели пять, Гарри. - Возможно, идеальная квартира ждет меня буквально за углом, - говорит парень с поддельным воодушевлением. Ник собирается что-то на это ответить, но телефон Стайлса звонит, подпрыгивая на столе: и его сердце тоже подпрыгивает, потому что это может быть Луи, но номер ему незнаком. Гарри хмурится и отвечает: - Алло? - Привет, это Гарри? Гарри Стайлс? - Да, это я, - признает парень, мгновенно настораживаясь. - О, отлично. Привет, Гарри, это Бен. На самом деле, я хочу спросить, почему ты так и не перезвонил мне? Следует продолжительная пауза, после которой Стайлс медленно проговаривает: - Хм, напомните еще раз, кто вы? - Бен Уинстон с ВВС? Я разговаривал с Луи несколько недель назад и дал ему свой номер, чтобы ты мог перезвонить мне, и мы бы поговорили о должности младшего исследователя. Помнишь, ты приходил на собеседование в августе? Гарри приходится напрячь свою память, и точно: вот он сидит взлохмаченный и с потными ладонями в офисе спортивной студии ВВС в Манчестере, а парень с добрым лицом пожимает ему руку и говорит, что он им понравился и с ним обязательно скоро свяжутся. И за этим последовал отказ, но Гарри был тогда близок к тому, чтобы повстречать Луи, и совсем забыл обо всем этом. - Боже мой, точно. Так это значит… Подожди, ты хотел поговорить о работе? - Да, Луи сказал, что ты остался без работы. Мне так жаль, он не говорил тебе об этом? – кажется, что Бен сбит с толку. Ник же выглядит заинтригованным. Сам Гарри в замешательстве, и его сердце маниакально колотится в груди – почему Луи ничего ему не сказал, почему не сказал, что у него есть возможность получить работу своей мечты вместо переезда в Лондон? - Хм, подождешь минутку?.. То есть, это нормально, если я перезвоню через минуту? Мне нужно… просто нужно кое-что быстро сделать. - Конечно, все в порядке. - Отлично, хм, ну, созвонимся в скором времени, - кудрявый вешает трубку, глядя на Ника, и его сердцебиение отдается пульсацией в кончиках пальцев. Гримшоу покусывает соломинку в своей «Кровавой Мэри» и посматривает на него поверх очков. - О чем ты задумался, Гарольд? – спрашивает он осторожно. - Я, хм… Мне пора идти, - Гарри вскакивает на ноги, подхватывая свое пальто со спинки стула. Ник поднимает руку. - Подожди, нет, подожди, что ты там говорил о работе? У тебя уже есть одна, прямо здесь, и приступить к ней нужно уже через девять дней! - Да, я знаю, но я… У меня появился реальный шанс… - бормочет Стайлс без всякого смысла, уже повторно набирая номер Бена и накидывая пальто на плечи. – Мне нужно вернуться в Манчестер. Скоро увидимся. - Ты все решил уже, не так ли? – Ник бросается вслед за ним, пока кудрявый перебегает дорогу по направлению к станции метро. – Эй! Ты знаешь, что подставляешь меня?! Он не стоит этого! - Мне плевать, - кричит Гарри через дорогу, и в этот момент Бен ему отвечает. – Привет, да. Так что там с работой… * * * Луи выключает свой телефон в ту же минуту, когда возвращается домой. Если кто-то будет отчаянно в нем нуждаться, то пусть названивает на стационарный аппарат – не то чтобы это имело смысл, Томлинсон им почти никогда не пользуется, – а он в это время собирается обижаться. Луи идет прямиком в кинозал, где его встречает худший набор DVD-дисков, сидит там в темноте с попкорном – какая разница, что Саймон убьет его, Томмо не волнуют больше такие мелочи, – и хмурится, стараясь отвлечься и не расплакаться снова. Боже. Если бы только весь остальной мир мог увидеть его сейчас. Сидит впотьмах и пытается не разрыдаться из-за какого-то мальчишки, притом, что он стал капитаном своей команды и сегодня добился, возможно, самой важной победы в этом сезоне. Он уже на середине просмотра «Реальной любви», когда домофон возле ворот гудит. Томмо игнорирует его. Звон раздается снова и снова, а затем начинает трезвонить домашний телефон, и это действительно безумно раздражает его, так что Луи отвечает. - Алло, - говорит он тупо. - Привет. Луи узнал бы этот чертовски медленный чеширский говор где угодно. - Гарри, - сухо произносит он, едва не вешая трубку. - Твой телефон выключен. - О, я знаю, я сам его отключил. - Я очень-очень-очень сожалею о сегодняшнем дне. – Томмо молчит, вслушиваясь в шуршание в трубке. – Мне очень жаль. Я не должен был уезжать в Лондон, я должен был прийти на матч, я должен был… Я был таким мудаком, и я не знаю, как мне искупить свою вину перед тобой. – Луи по-прежнему молчит. – Пожалуйста, впусти меня, Лу. Пожалуйста. - Какой в этом смысл? – говорит Луи куда смелее, чем он чувствует себя в действительности. – Ты переезжаешь в Лондон через девять дней. Может, будет к лучшему, если мы никогда больше не увидим друг друга снова? - Нет-нет, ты ведь не хочешь сказать, что… - Удиви меня. Небольшая пауза. - Пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой. Я, возможно, никуда не уеду. И, несмотря на то, что Луи старается не воспринимать это всерьез, его сердце совершает олимпийский прыжок в груди. Он дергает себя за волосы и отбрасывает трубку в сторону, так и не сказав Гарри ни слова. Томмо ждет его в зале, балансируя между двумя состояниями – раздражением и влюбленностью, и когда Гарри резко стучит в дверь, его на мгновение парализует страх и желание сбежать на второй этаж, спрятаться под одеялом, не видеть и не говорить с ним никогда снова. Нужно запастись мужеством. Немного храбрости. Луи перебарывает себя и впускает его. Гарри не выглядит довольным, но и извиняющимся тоже не выглядит. Он кажется пьяным. - Почему ты не сказал мне о Бене Уинстоне? – требовательно спрашивает он, осуждающе тыча Томлинсону в грудь. Тот настолько застигнут врасплох, что, широко распахнув глаза, медленно пятится обратно в зал под контролем кудрявого. - Что? - Бен Уинстон. Не делай вид, что понятия не имеешь, о чем я говорю. Он сказал, что снимал тебя для «Football Focus», вы мило поболтали, и ты взял у него номер телефона, чтобы передать мне. Я мог бы пройти собеседование на ВВС Sports еще раз. Луи сглатывает. - Я собирался, клянусь. Но ты тогда был так счастлив… из-за работы, предложенной Ником, что я не смог. Я не хотел контролировать тебя или делать еще что-то, что, я знаю, тебя бесит… - Это совершенно разные вещи, Луи! – говорит Гарри раздраженно. – Если бы ты подошел к Бену Уинстону и сказал: «Эй, моему парню нужна работа. Если поможешь ему, я буду давать тебе эксклюзивное интервью каждые три месяца», а я бы абсолютно никакого вклада в получение этого места не внес, то да, возможно, я был бы зол. Но ты знал, что это было моей мечтой, и Бен сам вспомнил обо мне – это же был буквально идеальный момент, а ты просто наплевал на все это! - И на тебя, надо полагать, тоже? – бросает Луи с вызовом, очевидно, что он злится. – Почему тогда ты согласился работать с Ником, если не хотел этого на самом деле? И вообще, как ты посмел прийти сюда и вот так набрасываться на меня с претензиями, когда ты наплевал на самый важный матч для меня за весь сезон, чтобы отправиться на поиски новой квартиры! Ты мог сделать это в любое время! Ты даже не предупредил меня! – Томмо понимает, что его голос становится слегка пронзительным, и сосредоточиться на дыхании куда труднее. Гарри впивается в его лицо странным взглядом, словно он едва себя сдерживает, и… И нет, ничего не происходит. Луи не позволит соблазнить себя проклятому Гарри Стайлсу. - Мне очень жаль, - все, что тот может сказать. - Да, хорошо, ты можешь сожалеть, но это не умаляет остального. Я не понимаю, Гарри! Почему бы тебе просто не сказать «нет» Нику? - Потому что… потому что у него не было этого места для меня, на самом деле, я уверен, что ему пришлось выпрашивать у высокопоставленного руководства эту работу для меня. И я был так благодарен, и я не знал, как отблагодарить его, и я всегда – ты знаешь, он приглашал меня в Лондон, а я всегда говорил «нет». Но когда я соглашался, то еще не знал, что ты будешь капитаном, и понятия не имел, что он выберет из всех гребаных дней на неделе именно этот, и я просто… - Стайлс опускает голову, терзаясь чувством вины и потирает переносицу. – Я не знаю. Я думал, что ты простишь меня. Я знаю, что это была не единственная игра, в которой ты был капитаном. И я планирую посетить все остальные. - Это не имеет значения, - Луи чувствует, как что-то горячее и отвратительно нежное растекается по его венам, наполняя его сморщенное сердце радостью. – Это было связано не только со мной, во всяком случае, это был матч с «Юнайтедом», я думал, ты воспользуешься шансом побывать там, и я… - щеки Томлинсона постепенно начинают гореть, и слова вылетают из него почти неконтролируемо, все быстрее и быстрее, - я чувствую себя таким глупым кретином, потому что заставлял тебя приходить на все мои игры, а я знаю, что ты ненавидишь «Ливерпуль» также, как я ненавижу «Юнайтед», но я… я стараюсь не ненавидеть их так сильно, когда ты рядом, и Бог знает, как это чертовски сложно, но я делаю это… Ты знаешь, большинство жен футболистов даже не смотрят на поле, а я просто… просто хотел, чтобы ты был там и все видел. Хотел, чтобы парень, которого я люблю, смотрел на меня, гордился бы и разделил со мной самый важный момент в моей чертовски дерьмовой карьере. Вот и все. – Он замедляется, до сих пор чувствуя, что его лицо будто в огне, и тяжело дышит. – Это все. - Парень, которого ты что? – Гарри даже не улыбается. Он выглядит бледным, как полотно. - Парень, которого я люблю, - повторяет Луи медленнее и с большей уверенностью. – Мне очень жаль, Гарри. Я прошу прощения за то, что был таким пиздюком. Ты был прав, нет никакого пособия о том, как быть в отношениях, и мне действительно жаль, что я допустил все это. - Ты любишь меня? Гарри поднимает на него этот странный остекленевший взгляд, словно он предварительно употребил что-то мощное и запрещенное. Луи изгибает бровь, понимая, что ступил на нетвердую почву. - Да, я думал, мы это уже проходили. - Скажи это еще раз. Он сейчас так близко, и Томлинсон даже не заметил, когда он успел придвинуться к нему, но его руки уже осторожно сжимают бедра Стайлса, а его пышные растрепанные кудри застилают ему свет. Но он видит улыбку Гарри. - Я влюблен в тебя, ты это хочешь услышать? Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. Что ты делаешь? Уф, - Томмо ворчит, когда кудрявый обнимает его, поднимая на руки, и жадно целует – так, как он хотел, чтобы его целовали всю эту неделю: с открытыми от удивления ртами, с вздохами и клацаньем зубов. Он медленно оборачивает ноги вокруг талии Гарри. - Спасибо за эти слова, - шепчет Стайлс между поцелуями. – Я имею в виду, что знал… но все же спасибо за подтверждение. - Какой же ты все-таки гребаный извращенец, - выдыхает Луи, выцеловывая его шею и впиваясь зубами в плечо. – Кто говорит «спасибо», выслушав речь о том, что его любят? Ну, серьезно. - Тот, кто собирается, по-видимому, трахнуть самого бога секса, - невинно замечает Гарри. Луи перестает кусаться и вместо этого мягко посасывает засос, который только что сделал, плотнее сжимая ноги вокруг талии кудрявого. - Это верно, - горячо шепчет он в его кожу. - Да, я тоже так считаю. И, знаешь, я подумывал в последнее время попробовать что-то новое. Луи поднимает голову, сталкивая их лбами и сразу целуя Гарри, мягко и нежно. - Ох, правда? Стайлс кивает, слегка приподнимая его за задницу. - Да, я постоянно думаю об этом. Только если ты готов к этому. - Собираешься сказать мне, на что ты намекаешь, чтобы я тоже был в курсе, или хочешь, чтобы я сам произнес это, мм? – спрашивает Томмо, проводя большим пальцем по нижней губе Гарри. Тот ласково улыбается. - Удиви меня. - Хорошо, - Луи наклоняется к его уху так, что пушистые кудри щекочут ему нос. – Я хочу, чтобы ты трахнул меня. - Я знал, что ты это скажешь, - говорит Гарри, опуская его на пол, чтобы схватить за руку и потянуть наверх, - но спасибо, что сказал. Луи преследует его вплоть до спальни. А потом прижимает к кровати и щекочет до тех пор, пока кудрявый не извиняется за все свои промахи. - Я извиняюсь… прости… О Боже, прекрати, я реально же прошу прощения… Но вскоре уже не до смеха, когда они оба голые. Луи лежит, откинувшись на кровати с одним указательным пальцем Гарри внутри себя, и тот свободной рукой поглаживает его по волосам и прижимается губами к уху, тяжело дыша. - Расслабься, просто расслабься. Я позабочусь о тебе, я обещаю. И он пытается, он очень старается – и кроме того, старается сохранить стояк, но член, по-видимому, чудесно помнит прежние времена, так что мозг отказывается воспринимать ситуацию, когда не он будет кого-то иметь, а иметь будут его, как достаточно сексуальную. Луи уже собирается сказать Гарри, чтобы тот остановился, хочет оттолкнуть его, когда палец прокручивается внутри, и это похоже на переключение света – все тело Томлинсона изгибается вверх, а затем опускается вниз, глубже насаживаясь, член снова твердеет, и кожа покрывается мурашками. Стайлс усмехается, целуя его в щеку и бормоча: - Вот так, да? - Господи, да, - отвечает Луи дрожащим голосом, и теперь Гарри знает, как ему действовать, так что повторяет это снова и снова. Томмо весь горит, и едва замечает, что теперь его растягивают два, а потом и три пальца. Гарри использует слишком много смазки, и она стекает по внутренней поверхности бедер Луи, но тот не особенно настроен критиковать его технику, потому что член напряжен настолько, что прижимается к животу, капая на него предэякулятом. – Да, давай, Гарольд, - шепчет Томлинсон, извиваясь, когда Стайлс вытягивает из него пальцы, надевая презерватив и передвигаясь по кровати, - сделай это уже, Боже мой. - Тебе, - рычит Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать его, - нужно заткнуться. Я так и знал, что ты будешь командовать даже сейчас. - Ты, кажется, узнал сегодня много нового обо мне, Гарольд, - ухмыляется Луи и каким-то чудом умудряется лежать посреди своей кровати-океанского лайнера, расставив ноги, и держать руки на почтительном расстоянии от своего напряженного и истекающего смазкой члена. Гарри пристально смотрит на него, прежде чем подсовывает под него руки и тянет к себе на колени. Дыхание Томлинсона прерывается, когда член чуть толкается в него, такой гладкий-гладкий и эластичный от презерватива. - Могу я объездить тебя? – шепчет он одними губами. Стайлс кивает, а потом быстро, как вспышка молнии, они меняются местами. И вот уже Гарри посреди кровати, а Луи на нем, держа себя на весу с согнутыми ногами, пытается насадиться под нужным углом. Кудрявый гладит его живот, стараясь дотянуться до члена и наслаждаясь тем, как блестит кожа Томмо при слабом освещении. - Все в порядке? – напряженно спрашивает Гарри, когда Луи устало закрывает глаза, пытаясь забыть, как неприятно ему было раньше, и, стараясь расслабиться. Расслабиться, перевести дух, расслабиться. Гарри кажется таким большим, что все внутри горит, и это чертовски больно, но нужно просто расслабиться, расслабиться-расслабиться-расслабиться… - Лу, пожалуйста, скажи мне остановиться, если тебе больно. Пожалуйста, - просит Стайлс дрожащим голосом. Луи заставляет себя открыть глаза, и это помогает, потому что Гарри выглядит безумно горячим, когда старается сдержаться и не толкаться в него глубоко. Томмо напряженно замирает, и Стайлс успокаивающе поглаживает его по бедрам вверх и вниз. - Все нормально, - говорит Луи, в конце концов, хотя ему трудно выдавить из себя хоть слово. Он чувствует себя невероятно заполненным, и кажется, любое движение может порвать его пополам, и все еще невозможно расслабиться. – Ты сам в порядке? Ты смотришь на меня так странно… - Твоя нога, - хрипит Гарри. – Господи, ты такой сексуальный... Я хотел это сделать так давно... Кажется, веками мечтал об этом… Готов поспорить, что тебе совсем не больно, да? «Нет, у меня чертовски все болит», - хочется ответить Томлинсону, но он знает, что кудрявый говорит о нагрузке на его травмированную лодыжку, так что просто качает головой. - Нет, не чувствую боли. Гарри стонет, а затем, пресвятое дерьмо, Луи чувствует, как его член дергается внутри него, и он понимает, что пора начинать двигаться. Прямо сейчас попробовать сдвинуться. Медленно, очень медленно, дюйм за дюймом он насаживается на член. Пока Луи опустился неглубоко, но уже упирается ладонями в живот кудрявого, чтобы замедлить движение. Он чувствует себя сравнительно неплохо – на самом деле, очень близко к хорошо – так что позволяет себе принять все больше и больше, пока с его губ не начинают срываться короткие стоны «ах-ах-ах-ох-ох-ах», и Гарри толкается ему навстречу, сжимая руками бедра и «м-м» попадая по простате, так что удовольствие взрывается в нем, подобно фейерверкам в канун Нового года. - Да, да, хорошо, так хорошо, - наставляет он Гарри, насаживаясь на него под таким углом, чтобы его член каждый раз проходился по этому сладкому местечку, и что бы он ни говорил раньше, это непростая работа. Все равно, что провести на поле все девяносто минут. Бедра Луи дрожат почти бесконтрольно, и это словно подсказка для Гарри обернуть руку вокруг его члена. Он резко дрочит без всякой оглядки на осторожность, подводя Томлинсона все ближе и ближе к оргазму. Луи накрывает с такой ошеломительной силой, что он даже не замечает, когда Гарри тоже кончает. В голове стоит странный звон, сердце и легкие того и гляди разорвутся, и Луи падает вниз на грудь Гарри, невольно отмечая неприятное чувство пустоты, когда тот выходит из него. - Нужно выбросить презерватив и лечь поудобнее, - шепчет Стайлс через минуту. Томмо издает звук, похожий на «хнгх», и неохотно сползает с него на холодные смятые простыни. Его задница теперь побаливает, но эта тупая пульсирующая боль не так уж и плоха. Особенно не тогда, когда Гарри возвращается, сворачиваясь возле него калачиком и утыкаясь лицом в сгиб его шеи. - Так хорошо, - вздыхает он счастливо. – Я так тебя люблю. - Мм, - соглашается Луи, гладя его по груди. – Все было не так уж и плохо, я думаю. - Эээээй. - Ну, извини, - Томмо поворачивает голову немного, пытаясь дотянуться поцелуем до кудрявой макушки. – Это было здорово, на самом деле. Ты был прав. Ты все сделал замечательно. - Хм, - вздыхает Гарри довольно. Луи гладит его по влажным кудрям, накручивая прядь на указательный палец, и может почувствовать на своей коже спокойное умиротворенное дыхание сопящего Стайлса. - Эй, - он толкает его в голову. – Проснись. Ты так ничего и не сказал. - Не сказал чего? – медленно бормочет Гарри. - Работа. Что это будет? Ник или Бен? - Ах, да, - кудрявый сладко зевает. – Бен. Я уже позвонил ему сегодня, и он фактически предложил мне должность прямо по телефону. Как-то так. - Отлично, - мурлыкает Луи. – Ты это заслужил. Я так горжусь тобой. - Мне нужно будет где-нибудь поселиться, - шепчет Гарри, когда Томмо закрывает глаза. – Я сказал парням, что ухожу, и они решили разъехаться. Так что хреновой студенческой лачуги больше нет. - Мой ящик с носками в твоем распоряжении, love. - Это потому что он пуст? – хихикает Гарри, целуя его в плечо. Луи смеется, делая вид, что старается увернуться от него. - Перестань быть проницательным. Или я отправлю тебя спать на диван. - Ты этого не сделаешь. - Заткнись и спи, пока я не передумал, Господи. Кудрявый тихо смеется. - Ты странный. - А ты хорошенький. - Решено, - бормочет Гарри, и да, теперь Луи, кажется, спокоен и расслаблен, наконец-то. [1] Даниэль Аггер – центральный защитник «Ливерпуля» до 2014 года, ныне игрок датского клуба «Брондбю». [2] Хосе Мануэль Рейна – ливерпульский вратарь до 2014 года, в настоящее время футболист немецкой «Баварии». [3] Давид Де Хеа – вратарь «Манчестера Юнайтеда».