Водоворот

Сэм летал на каждое заседание, высиживал в зале и давал Дину по телефону отчет в каждом перерыве. Его удивляло такое неожиданное равнодушие брата, но по опыту он уже знал, что настаивать или выспрашивать бесполезно. Дин вообще может замолчать и перестать идти на контакт. Дин внимательно все выслушивал, справлялся, долго ли еще ждать решения суда, хмыкал в ответ на постоянное Сэмово "Неизвестно" и отключал телефон. Сэм пожимал плечами, тряс головой и шел на свое место. Процесс шел трудно и нудно, выступали свидетели, парочку прихожан братства, вздумавших устроить пикетирование прямо перед столом судьи, выводили с полицией. Газеты потеряли интерес и сдвинули отчеты в самый конец приложений. Дело Джона казалось странно незначительным на фоне всех этих религиозных страстей. Потом Сэм пропустил одно из заседаний, не сумев перенести собственное выступление в суде, потом прилетел еще раз, а потом забил тоже. Приближалась зима. Казалось, все вокруг стареет и готовится к смерти. Дин порой подолгу смотрел в окно на девственно-белую подъездную дорожку перед домом Эллен и ждал непонятно чего. Он все чаще вспоминал того Джимми, с которым познакомился больше трех лет назад. Воспоминания были смутными и нечеткими, лучше всего помнилась колючая борода, которая исчезла вдруг фантастическим образом, а еще разрозненные тактильные ощущения. Они словно копились в подсознании Дина, и теперь начали всплывать во снах, беспокоя и мешая забыться. Дин расспрашивал о нем всех знакомых, кто был тогда на вечеринке, но никто ничего конкретного сказать не мог. Даже Эш помнил только то, как просил у Джо руки, остальное стерлось из его памяти совершенно. Постепенно Джимми стал символом недостижимого счастья, подобно Синей птице Метерлинка. *** День Благодарения Дин отпраздновал вместе с Эллен, Джо, Эшем и месячной Далилой. Незаметно началась предрождественская суета, надо было думать о подарках, а у Дина не было ни единой идеи. В один из декабрьских дней Дин сидел в своей комнате, смотря какой-то глупый ситком по телевизору. Эллен была у Джо, помогала по хозяйству, а до начала работы в "Доме у дороги" оставалось еще пара часов. Когда раздался звонок в дверь, Дин честно подумал, что пришел почтальон. Но за дверью стоял вовсе не Майк в теплой зимней униформе и с посылкой в руках, а одетый во все тот же знакомый еще со времен его работы в баре плащ Кастиэль. Дин замер в дверном проеме, не зная, как реагировать на нежданного гостя. – Здравствуй, Дин, – поприветствовал его Кастиэль своим вечно хриплым голосом. – Эллен дома? – Эээ, – не сразу нашелся Дин, – вообще-то нет. – Это хорошо, – произнес Кастиэль, и Дин окончательно потерял нить разговора. – Я хотел поговорить с тобой. – Ну, говори, – Дин не отодвинулся ни на шаг от двери, не давая ни малейшего намека на то, что он готов пригласить Кастиэля внутрь. – Может, пойдем куда-нибудь в тепло? – Кастиэль заметно поежился. – Тут весьма прохладно. Дин медленно кивнул. – Я сейчас, только куртку прихвачу. Он торопливо забежал в свою комнату и выключил телевизор, при входе сунул ноги в ботинки, сдернул с крючка кожанку, а со столика – ключи от импалы и бара. Потом вышел на засыпанное снегом крыльцо. – Мне все равно скоро бар открывать, поедем туда. – А Эллен? – сразу же спросил Кастиэль. – Будет позже. – Хорошо, – снова неизвестно чему обрадовался Кастиэль. Он занял место на пассажирском сиденье импалы и зажал руки между коленями. Дин заметил это и вывернул тумблер обогревателя на всю. Через пару минут теплый поток воздуха заметно нагрел остывший за прошедшие сутки салон. – Красивая машина, – отстраненно сообщил Кастиэль Дину. – Да. "Подарок отца", – мог бы еще добавить Дин, но не стал. Говорить с Кастиэлем об отце было... непросто. – Процесс завершен? – Нет, – Кастиэль перевел взгляд в окно. – Просто мое присутствие больше не требуется. Меня освободили от государственной заботы и позволили покинуть пределы Нью-Йорка. – И... – Дин хотел спросить, как все выглядит, но не стал. – Надолго сюда? – Вообще-то нет, – Кастиэль обернулся и прямо посмотрел на Дина. Тот смутно видел его лицо краем глаза. – Я скоро уеду. "Куда?" так и осталось висеть между ними, непроизнесенный вопрос и не данный на него ответ. *** Бар был непривычно темен и пуст, точнее, для посетителей он мог бы показаться таковым, но Дин уже не в первый раз открывал его сам. Он любил эту тишину и пустоту, это звенящее напряжение, ожидание чего-то нового. Правда, ожидания как правило не оправдывались, смена оставляла тяжелую усталость и ломоту в костях. – Ничего не изменилось, – негромко сказал Кастиэль, и скользнул кончиками пальцев по столешнице ближайшего к двери стола. – Заходи, располагайся, чувствуй себя как дома, – скороговоркой проговорил Дин. – Я сейчас. Когда он вернулся обратно в полутемный зал, Кастиэль уже занял место на высоком стуле перед стойкой. – Что предложить? – отработанным жестом Дин закинул чистое полотенце себе на плечо. Кастиэль вздрогнул. – Что-то теплое. – Кофе? – Да, спасибо. Дин не глядя ткнул в кнопку включения на кофеварке и достал две кружки. Зашумела встроенная кофемолка, и вскоре из хромированного носика полился свежий крепкий кофе. Кастиэль благодарно кивнул и обхватил нагревшуюся кружку ладонями. – Долго добирался? – поинтересовался Дин. – Не очень. Я ехал на автобусе. – Ааа. Разговор опять заглох. Кастиэль покрутил кружку, сделал глоток и поднял на Дина глаза. – Я хочу перед тобой извиниться, Дин. – За что? – вопрос прозвучал наигранно и фальшиво. Кастиэль прикусил губу. – За все. Во-первых, за твоего отца, конечно. Мне жаль, что он... погиб. – Мне тоже, – бросил Дин, отворачиваясь и берясь за чистые стаканы. – Я вовсе не хотел втягивать его, – Дин вертел стакан в руках, раз за разом полируя уже блестевшую поверхность. – Это... было непредумышленно. – Но он мертв, – глухо бросил Дин. – А его убийца почти шесть лет разгуливал еще на свободе. – Мне... жаль, – еще более глухо ответил Кастиэль и надолго замолчал. Дина раздирали противоречивые чувства. Хотелось швырнуть дурацкий стакан об пол, сгрести Кастиэля за грудки и врезать ему хорошенько. Вообще отметелить его, за молчание, за обман, за все. С другой стороны, умом Дин понимал, что вины на Кастиэле не больше, чем на гвозде, который может оказаться под колесом, проткнуть его и спровоцировать аварию. Кастиэль всего лишь дурацкий гвоздь. Молчание висело тяжело, с каждой минутой оно словно уплотнялось и становилось все сложнее преодолеть его. Дин сделал над собой усилие. – Расскажи... о нем. Кастиэль посмотрел на него глазами, полными тихой печали. – Он мне очень помог, – негромко начал Кастиэль. "Ну, еще бы", – фыркнул про себя Дин, сразу же ощетиниваясь. – Это был первый человек, который отнесся ко мне, как к равному. Первый человек не из братства, впервые за мою жизнь. Который отнесся ко мне, как человеку. Обычному человеку. Дин ощутил комок в горле. Именно таким отец и был. Он одинаково дружелюбно разговаривал и с владельцами крутых тачек, пересекаясь с ними на заправках, и с бездомными, которым подавал мелочь. – Я ощутил, что для меня не все еще потеряно. Что, если есть он, найдутся и другие. Я... почувствовал надежду. – Почему же ты ему не помог? – с напором спросил Дин, упираясь кулаками в стойку и склоняясь ближе к Кастиэлю. – Почему позволил... – Я был трусом, – с обезоруживающей честностью ответил Кастиэль, ни на секунду не отодвинувшись. – Я не умел говорить нет. Боялся протестовать. Даже не думал о возможности протеста. Джон... Твой отец показал мне, что это значит – самому определять свою жизнь. Правда, понял я это не сразу. Мне понадобилось много времени. – Да уж, – хмыкнул Дин, – ты не торопился. – Когда мы познакомились, Дин, – Кастиэль еще больше понизил голос, и Дин практически перестал его слышать, – я не знал, кто ты. Я вообще долго не знал, что ты и есть тот самый Дин, о котором рассказывал Джон. Ты выглядел иначе, чем на фотографии, которая висела у него в кабине. – Чувак, мне на той фотографии было четырнадцать. – Да? Возможно, дело в этом. Я не очень хорошо разбираюсь в возрасте. Неловкую паузу прервал стук открывшейся входной двери. – Хозяйка, уже можно? А, это ты здесь, Дин. – У порога топтался Малыш Тони, здоровенный, заросший по самые глаза клочковатой бородой водитель фургончика местной доставки. – Не нальешь мне? Поправиться бы. – Тони, а за руль как? – чисто для проформы поинтересовался Дин, уже доставая из холодильника под стойкой бутылку "Миллера". – Ну дык я же все на сегодня. Голова трещит, сил нет. Пожалей старика, – Дин поставил открытую бутылку на стол. Тони взгромоздился на крайний стул и жадно присосался к горлышку, облапив бутылку лопатообразной лапищей. Дин вздохнул и направился к двери, включать вывеску. Рабочий день начался. *** Эллен появилась, уже когда в баре вовсю пировали клиенты. Дин облегченно выдохнул, увидев ее. – Я даже плиту разжечь не успел, – виновато сообщил он. – Как с цепи все сорвались. – Ничего, поправим, – Эллен двинулась по проходу, снимая пальто, и вдруг резко остановилась, огибая стойку. – Кастиэль? – недоверчиво произнесла она и сделала шаг к так и не снявшему плащ Кастиэлю. – Здравствуй, Эллен, – тот немедленно поднялся и замер возле стула. – Иди сюда, – Эллен обняла его, не обращая внимания на его безжизненно повисшие руки. Он не сразу вспомнил что можно обнимать в ответ. – Как же ты так? Мы переживали, – она оглянулась на Дина, который как раз составлял на поднос новый набор напитков. – Прости, – Кастиэль виновато склонил голову. – Я не мог больше оставаться, я должен был уехать. – Ну, ничего, – Эллен похлопала его по плечу и отпустила. – Как же тебя называть? Ты все еще Кастиэль или теперь Джеймс Дуглас? Кастиэль стушевался. – Кастиэль, – негромко ответил он. – Я привык к этому имени. Эллен удовлетворенно кивнула. – Я тоже. Оно тебе идет. Выпьешь что-нибудь? Маховики обычного дня завертелись вновь. *** Несмотря, а может и благодаря надвигавшемуся Рождеству, в баре было почти не протолкнуться. Словно все хотели нагуляться перед тем, как на несколько дней, а то и пару недель засядут дома с семьями и будут добропорядочными гражданами. Дин весь вечер вертелся, как белка в колесе, разнося заказы, Эллен практически не выходила из кухни. Кастиэль сидел на прежнем месте. В какой-то момент Дин поставил ему кружку пива, заместо остывшего кофе, но та так и оставалась полной. Кастиэль вел себя странно. В какой бы раз Дин на него ни глянул, тот безотрывно смотрел на него. От этого немигающего взгляда становилось неуютно. Дин все порывался подойти и грубо спросить: "Чего?", но его в очередной раз звали клиенты, или Эллен выставляла тарелку и раздавался резкий бреньк звонка, и Дин торопился туда, решая, что спросит немного позже. Час проходил за часом, приехала целая компания байкеров, невредные, но шумные и ужасно проголодавшиеся парни, и Дин заторопился сдвинуть два стола, чтобы те могли рассесться вместе. А когда он вернулся к стойке, Кастиэля возле нее не оказалось. "В туалет ушел", – решил Дин, и занялся делами. Но даже минут двадцать спустя Кастиэль не появился. Не то, чтобы Дин беспокоился, но все же... Он быстро прошел по короткому коридору, в конце которого располагались туалеты для посетителей. На мгновение он вдруг оказался в этом же коридоре три года назад, стоящим перед приоткрытой дверью в подсобку и наблюдающим за тем, как Кастиэль переодевается. Он ускорил шаг, стремясь избавиться от воспоминаний. Туалет чистотой не блистал, о чем Дину сразу сообщил характерный запах. Еще бы, при таком-то наплыве народа. Дин поморщился, представляя, что придется после смены еще и тут убираться, но хочешь поить людей, дай им и возможность избавиться от выпитого. Дин сразу увидел, что никакого Кастиэля в туалете не было. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши. Дин подошел к стулу, на котором Кастиэль провел весь вечер. На стойке лежала смятая двадцатка. Дин осмотрелся и увидел, что на полу под стулом что-то лежит. Наклонившись, он поднял старый, истертый бумажник. Сунув его в задний карман, Дину опять пришлось вернуться в зал. Прошло немало времени, прежде чем Дин смог заглянуть внутрь, надеясь узнать, кому принадлежит кошелек. В нем почти не было денег, водительские права отсутствовали, а в одном из кармашков одиноко виднелся уголок голубой карточки "Америкэн Экспресс". Дин вытянул ее. "Джеймс Дуглас Новак". Дин вздрогнул и занялся более детальным исследованием портмоне, хоть и почувствовал неловкость. Из отделения для мелочи, совершенного пустого, он извлек плотный квадратик билета на автобус. Рейс в 0:34, направление на Монтану. Дин оглянулся на висевшие на стене часы. Половина одиннадцатого. Еще полчаса, и продажа спиртного будет запрещена. Тогда полчаса максимум на то, чтобы распрощаться с последними выпивохами, а уборку можно оставить на следующий день. Машинально Дин прощупал кошелек, в принципе не думая, что мог что-то пропустить, и обнаружил еще одно отделение. В него был засунут плотный листок бумаги, а когда Дин его вытянул, то увидел, что это поляроидная фотография. Посмотрев на изображение, Дин замер. На фотографии был изображен он сам, явно пьяный вдрабадан, какой-то помятый и, похоже, совсем не обрадованный тем фактом, что его фотографируют. А за его плечом виднелось лицо Кастиэля, обрамленное черной бородой, какую Дин у него совершенно не помнил. Он принялся всматриваться внимательнее, пока не заметил в уголке уголок чего-то оранжевого. Похожего на тыкву. – Твою... – жалобно сказал Дин, ни к кому не обращаясь, – это же фотка с Хэллоуина у Марка. Эш, мать твою за ногу!.. От одного из столиков громогласно потребовали счет. Не сводя с фотографии глаз, Дин поплелся к кассовому аппарату. – Эй, ты чего, Дин? – перехватила его Эллен, которая наконец-то смогла выйти из кухни и вытирала руки фартуком. Дин вздрогнул, сразу чувствуя, что к щекам приливает кровь. Он торопливо сунул фотографию в карман фартука. – Ничего, так, устал немного. Эллен внимательно на него посмотрела. – Ты разболеться не вздумал? А то сейчас грипп везде ходит. – Что? Нет, не думаю, – Дин принялся ощупывать карманы в поисках блокнота с записями. – Держи, – Эллен протянула ему блокнот, который лежал на стойке перед самым Диновым носом. – Что-то ты действительно устал. Дин кивнул, соглашаясь. На самом деле усталости в нем не было ни на грамм. Внутри бурлило нетерпение, он хотел только одного – оказаться в машине и отыскать Кастиэля, а потом спросить его, что значит эта фотография. Его же не было на той вечеринке, Дин точно это помнил, так откуда она у него? Он же... он же с Джимми тогда на диване сидел, когда Эш со своим фотоаппаратом выскочил. Или это был не Джимми? От всех вопросов голова у Дина шла кругом. Каким-то шестым, вероятно, материнским чувством Эллен это ощутила. Она решительно отобрала у Дина блокнот и подтолкнула его к выходу. – Знаешь что? Вали давай. Я сама тут все закончу и закрою. Только приди с утра убраться, ладно? Я не смогу, я сейчас прямиком к Джо поеду. Эш в командировке, а малышка что-то приболела и совсем не спит. Подменю Джо, чтобы та отдохнула. Увидимся завтра. Дин хотел что-то возразить, при этом уже развязывая черный фартук, обмотанный вокруг бедер. Он зашвырнул его в подсобку, едва не забыв вытащить фотографию из кармана, схватил куртку и быстрым шагом направился к выходу. Эллен посмотрела ему вслед, но ничего не сказала. *** Бросив бумажник и фотографию на пассажирское сиденье, Дин тронулся с места. Рыча мотором, импала покатила по темной дороге. Свет ее фар выхватывал то дерево, то заснеженный куст. Дин всматривался темноту, надеясь увидеть Кастиэля, хоть и осознавал, что это глупо. Покружив немного по пустынным улицам, он свернул к окраине, где располагалась маленькая станция международных автобусов. Как и следовало ожидать, в будке никого уже не было. Открытый навес предохранял от снега и в некоторой степени от ветра, но не от холода. Под потолком светила одинокая бледно-желтая лампа в грязном колпаке. Кастиэль сидел в самом углу навеса, зябко завернувшись в плащ, и, похоже, дремал. По крайней мере, он не поднял головы, хотя шаги Дина раздались под навесом довольно гулко. – Автобуса ждешь, Кас? – громко спросил Дин, останавливаясь прямо напротив него. – Или правильнее будет все-таки назвать тебя Джимми? С негромким шлепком на колени Кастиэлю приземлился кошелек, из которого выпал автобусный билет. Тут Кастиэль явно уже не смог притворяться и вскинул глаза вверх. Следом за кошельком ему на колени полетела фотография. – Кто на ней? – не терпящим возражений тоном потребовал ответа Дин. – Ты, – довольно спокойно отозвался Кастиэль. – А еще? – Дин повысил голос, безотчетно сжимая кулаки. Его терпение явно подходило к концу. – Я, – прошелестел Кастиэль, осторожно поднимая фотографию, билет и кошелек и прижимая их к груди. – У тебя с этим проблемы, Дин? Дин вдруг как-то растерялся. Он был так увлечен поиском Кастиэля и желанием потребовать у того ответа, что совершенно не подумал, а что же будет, собственно, после того ответа. – Откуда она у тебя? – уже немного тише спросил он. Кастиэль посмотрел на Дина, потом отвел взгляд. – Взял на память. Нашел тогда на полу. – Когда? Почему вообще ты на фотографии? – После того, как я был Джимми. Помнишь, ты сам мне сказал, что все было бы намного проще, если бы меня звали Джимми? Действительно, в тот вечер все было намного проще, только я не уверен, что дело в моем имени. Дин чуть не врезал себе кулаком в лоб. – То есть... это ведь был ты, с самого начала? А борода? – глупо спросил он. – Мой сосед по пансиону одолжил мне ее. Сказал, что мой образ сумасшедшего будет неполным без подобной детали. – Образ? Сосед? Ты о чем, черт тебя подери? В этот момент вдалеке послышался нараставший шум мотора. Кастиэль поднялся, рассовывая фотографию и кошелек по карманам плаща. – Спасибо, Дин, что привез мне вещи и билет. Я думал, что мне придется оплачивать поездку вторично. Он поднял полупустую черную сумку, на которую Дин совсем не обратил внимания, и двинулся к краю остановки, куда уже подъезжал здоровенный "Грейхаунд". Дверь открылась, Дин увидел кусочек салона, в котором дремали пассажиры. Кастиэль поднялся на ступеньку и протянул водителю билет, грозя вот-вот навсегда скрыться и исчезнуть. Дин понял, что все эти три года вспоминал Каса, все странные детали, которые мешали ему, встали на свое место, внезапное исчезновение бороды "Джимми", его неловкость, исчезновение Кастиэля наутро. Он буквально ощутил его плечи под своими ладонями, одну из вещей, которые вырывали его из сна с болезненным стояком и гнали бесконечно смотреть телевизор, путаясь в многочисленных "а если бы...". Кастиэль уже вошел в автобус, и Дин видел только его спину, прикрытую плащом. И понял, что если не сейчас, то никакого "потом" уже не будет. Никогда. Нигде. – Кас! – хрипло и тихо позвал он. Кастиэль не отреагировал, вероятно, даже не расслышав Дина за шумом мотора. – Кас! – позвал тот громче и торопливо пересек отделявшее его от автобуса пространство. В этот раз Кастиэль обернулся. – Не уезжай, – произнес Дин, глядя на него снизу-вверх. – Пожалуйста, останься. Глаза Кастиэля удивлено расширились. Он явно не ожидал, что Дин попросит его о чем-то подобном. – Дин, я... – начал он, но в этот момент вмешался водитель. – Так, мы едем или нет? У меня по расписанию стоянка две минуты и пора отправляться. – Да подожди, – махнул на него рукой Дин. – Один день, Кас. Я тебе завтра сам куплю билет, если захочешь уехать. Один день. Кастиэль беспомощно оглянулся вокруг, словно надеялся на помощь зала. Зал, в данном случае пассажиры автобуса, спал и советов подавать был не намерен. Водитель вскинул руки вверх ладонями к Кастиэлю: – Вы, парни, сами разбирайтесь, но мне пора ехать. Поэтому либо садись на место, и мы трогаемся, либо выходи, и мы трогаемся все равно, только без тебя. Кастиэль еще раз посмотрел внутрь автобуса, потом решительно подхватил сумку... и спустился по ступеням. – Один день, – сказал он, глядя на Дина, расплывшегося в улыбке. – Да не тратьте этот ваш день понапрасну, ребята, – подмигнул им шофер. Дверь с шумом закрылась, и, испустив облачко вонючих дизельных выхлопов, автобус тронулся с места и покатился по дороге. Кастиэль стоял в паре шагов от Дина, крепко сжимая ручки сумки. – Пойдем, – кивнул ему Дин, и сам направился в сторону импалы. – Эллен сегодня ночует у Джо, у них с Эшем родилась дочка. Далила. – О, хитромудрая женщина, сумевшая справиться с самим Самсоном, – пробормотал Кастиэль. – Не знаю насчет хитромудрости, – ответил Дин, – но за волосы уже сейчас она дерет изрядно. За этим немудрящим разговором они дошли до машины. – Думаю, Эллен не будет против, если ты переночуешь в ее доме. А завтра мы поговорим. Ты... – Хорошо, – Кастиэль сел, в этот раз крепко обняв свою сумку и прижав ее к себе, словно щит. – Я бы не отказался поспать. Дин кивнул и повернул ключ зажигания. *** Дин отпер дверь и прошел вперед, прямиком в кухню. Кастиэль замешкался, снимая плащ и ботинки. – Тебе налить что-нибудь? – крикнул ему Дин, стоя перед шкафчиком с напитками. – Может, виски? – Нет, спасибо, – Кастиэль остановился в дверном проеме. Дин обернулся. В ярком свете лампы стали заметней усталые тени у Кастиэля под глазами. – Можно мне помыть руки? – А может, лучше в душ? – предложил Дин. – Отогреешься. Кастиэль благодарно кивнул. Дин принес из своей комнаты полотенце, пока Кастиэль рылся в своей сумке, отыскивая чистые вещи. Напоследок Дин подал ему темно-синий банный халат, который ему подарила Эллен на прошлое рождество. За почти год Дин надевал халат от силы раза два, но вот гляди ж ты, пригодился. – Спасибо, – тихо сказал Кастиэль, направляясь к гостевой ванной, в которой была душевая кабинка. – Можешь не экономить на горячей воде, конкурентов нет, – сказал ему в спину Дин. Кастиэль кивнул и плотно закрыл дверь за собой. Дин вернулся в кухню и достал бутылку виски. Взвесив ее в ладони, он поставил ее на место и достал из холодильника пиво. Усевшись за кухонный стол, он приготовился ждать, прислушиваясь к негромкому шуму воды. Воображение никак не желало оставаться в рамках приличий, Дин даже сам не ожидал от себя такого. В голове у него возникали смутные образы объятого паром тела, мелькали обнаженные руки и ноги, вода стекала от плеч к животу и ниже. Он потряс головой, пытаясь избавиться от навязчивых видений, но это не помогло. "Совсем с катушек еду", – констатировал Дин. Прихватив еще одно полотенце, он направился на второй этаж в ванную Эллен. Обычно такого он себе не позволял, но тут ситуация грозила стать слишком опасной. Раздевшись, он встал под душ и врубил холодную воду. Воплю, который издал Дин, когда шквал ледяной воды обрушился ему на голову, плечи и спину, мог бы позавидовать Тарзан. Полминуты ему вполне хватило, чтобы освежиться, после чего он торопливо повернул кран, сполоснулся под чудесной теплой водичкой и выключил воду. Растеревшись, он понял, что дурных мыслей поубавилось, зато дал о себе знать голод. Обмотав бедра полотенцем, Дин сбежал по лестнице, оставляя мокрые следы на ступеньках, натянул старые джинсы, которые оставил в своей комнате на кровати, и отправился в кухню уже не за напитками. К тому моменту, когда распаренный Кастиэль в синем халате появился в кухне, у Дина уже вовсю скворчали котлеты в сковородке, а разогретые булочки только и ждали, чтобы превратиться в аппетитные бургеры с салатом, кетчупом и луковыми кольцами. Кастиэль присел за стол. – Ну, как помылся? – не оборачиваясь, спросил его Дин. – Спасибо, замечательно. Все-таки современные коммуникации – это такое благо, – разморенным голосом ответил Кастиэль. – Только тебе бы стоило посмотреть бойлер. Температура воды скачет порой. Дин чуть покраснел, но понадеялся, что это можно будет списать на жар от жарящегося мяса. – Бывает, – кивнул он, – дом не самый новый. Кажется, здесь еще муж Эллен вырос. – Я люблю старые дома, – сказал Кастиэль, и Дин снова увидел, как он гладит кончиками пальцев отполированную временем деревянную поверхность обеденного стола. – Кушать подано, – преувеличенно жизнерадостно сообщил Дин, и поставил перед Кастиэлем тарелку с бургером. – Надеюсь, ты не против перекусить в... – он оглянулся на часы, – в половине третьего ночи? – Что? – спросил Кастиэль, уже взявший бургер и впиваясь в него зубами. – Нет, – невнятно ответил он, мотая головой. – Вот и я только за, – сообщил Дин и тоже принялся за еду. Пять минут спустя тарелки опустели. – Пива? – предложил Дин. – Лучше воды, – Кастиэль слизнул кетчуп с уголка губ, и Дин внимательно проследил за движением его языка. – А, сейчас, – Дин оторвался от увлекательных наблюдений и дотянулся до одной из пластиковых бутылок. Прежде чем он успел достать стакан, Кастиэль отвинтил крышку и, запрокинув голову, принялся жадно пить прямо из горлышка. Дин откровенно завис, глядя на его шею и двигавшийся вверх-вниз кадык. Допив, Кастиэль опустил голову и вопросительно посмотрел на Дина. Тот встряхнул головой, отгоняя навязчивое видение. – Слушай, в гостевой комнате живу сейчас я, но, если хочешь, ты вполне можешь в ней переночевать, а я на диване... – Мне вполне будет достаточно дивана, – твердо ответил Кастиэль, – на одну ночь не стоит все менять. – Ну, ладно, – Дин поднялся и принялся складывать тарелки в раковину. – Завтра помою, устал, как собака. Может, тогда на боковую? – Да, – Кастиэль поднялся. Они слишком быстро оба направились к выходу и столкнулись в дверях. Дин дернулся, на секунду ощутив чужое тело под складками толстой махровой ткани, и пропустил Кастиэля вперед. Насколько он помнил, в шкафу в его комнате хранились пара запасных одеял и даже подушка, кажется. Дин распахнул створки и принялся складывать на руки стоявшему позади него Кастиэлю все необходимые постельные принадлежности. Вскоре тот уже держал целую груду вещей: подушку, одеяло, постельное белье, еще покрывало на всякий случай. Закрывая шкаф, Дин толкнул его, и все это упало на пол. Оба дружно кинулись собирать разбросанные спальные принадлежности и столкнулись головами. – Черт, – Дин с трудом удержался от более крепкого выражения. Вид Кастиэля, потиравшего макушку, заставил его рассмеяться. – Бывает же, – сказал Дин, и Кастиэль поднял глаза и внимательно посмотрел на него. Дину показалось, что он проваливается куда-то, летит в темный колодец, скорость нарастает, и уже свистит в ушах. Избавиться от этого можно было только одним способом. Он потянулся вперед, сминая коленом подушку или еще что-то, взял Кастиэля за подбородок и поцеловал резко и болезненно. Чувство падения исчезло, сменилось ощущениями от чужих губ. Дин успел почувствовать прохладные зубы под ними, когда Кастиэль сам отодвинулся и прервал поцелуй. – Зачем? – спросил тот, глядя очень серьезно. – Потому что, – очень глубокомысленно ответил Дин и дернул его на себя за воротник халата, одновременно поднимаясь на ноги. Они столкнулись, и Дин сразу же запустил Кастиэлю руку в волосы, не позволяя ему отодвинуться. Однако так просто Кастиэль не поддался. Он отодвинулся, насколько позволяла рука Дина, обвивавшая его талию, и внимательно на него посмотрел, чуть склонив голову набок. Выглядело это так, словно он всерьез размышлял над ответом Дина. – Хорошо, – внезапно твердо сказал он. Дин не успел обрадоваться, потому что в этот раз Кастиэль сам потянул его на себя и, без труда раздвинув губы языком, поцеловал глубоко и уже не сдерживаясь. Халат упал с его плеч будто сам собой, Дин не заметил, когда спустил джинсы. Он сжал ладонями плечи Кастиэля, и eго накрыло ощущение узнавания. Именно эта гладкая кожа, эти плотные мускулы над лопатками, крепкие бицепсы под пальцами, не промнешь на раз. Плоский твердый живот, которым Кастиэль прижался к его собственному, ровная спина, по которой приятно было скользить ладонями, то задерживаясь на шее, наматывая на палец отросшие волосы на затылке, то опуская руки и сжимая талию. Непривычная скованность удерживала Дина от более решительных действий, он предпочитал ласкать торс Кастиэля, пока они исследовали рты друг друга. Через несколько минут спустя Кастиэль снова отодвинулся и выразительно посмотрел сначала на Дина, а потом обернулся и бросил взгляд на кровать. Дин сразу понял. Они переступили через груду смятых вещей, оставив их лежать перед открытым шкафом, и устроились на кровати сидя. Кастиэль удивлял Дина, действуя в этот раз уверенно, он словно точно знал, что и как следовало делать. Дин ощутил укол ревности, подумав о том, что наверняка были те, с кем Кастиэль учился этим легким прикосновениям, этим поцелуям. Когда же Кастиэль согнулся и втянул в рот его сосок, чуть сжав зубами, у Дина вышибло эти ненужные мысли из головы. Он откинулся назад, чуть прогибаясь и предоставляя Кастиэлю действовать самому. – Я даже не думал... – пробормотал он минуту спустя. Кастиэль немедленно вскинул голову и встретился с ним глазами: – Что? – Нет, ничего, – Дин потянул его к себе и поцеловал, наслаждаясь уверенным напором, который встретил в ответ на свои действия. – Что? – с нажимом повторил Кастиэль, отрываясь от его губ. – Три года назад ты казался таким неуклюжим, – сообщил Кастиэлю Дин. – Я не ожидал... – Ты думал, что я ничего не умею? – уточнил Кастиэль таким тоном, словно речь шла о том, желает ли Дин кетчуп или майонез к своей картошке фри. – Ну, да... – Дин почувствовал себя не очень уютно под настойчивым взглядом. Кастиэль вдруг отодвинулся и потер подбородок, словно размышляя, стоит ли говорить то, что он собирался сказать. – Я бы не сказал, что у меня полностью отсутствовал опыт в... физическом плане, – сообщил он, не глядя на Дина. – До восемнадцати лет у меня даже не было отдельной кровати. – Я знаю, – влез Дин, и покраснел. – В смысле, я читал... – Да? – Кастиэль усмехнулся, но не слишком весело. – Это был весьма... обогащающий опыт. – Слушай, я вовсе не собирался... – Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? – в этот раз Кастиэль посмотрел на Дина. – Что? Нет, совсем нет... Только... Тогда, на вечеринке... Мне показалось, что ты был немного скованным. – А, – Кастиэль усмехнулся уже веселее. – Я постоянно боялся, что ты узнаешь меня. Я не мог поверить, что ты был настолько пьян. – Видимо, был, – развел руками Дин. – У меня даже ни единого подозрения не закралось. Между прочим, я о тебе думал. Все эти годы. И пытался вспомнить. Даже расспрашивал кое-кого, не знают ли они чувака по имени Джимми, который был на вечеринке с бородой и в белом. Кастиэль негромко засмеялся, запрокинув голову. Дин залюбовался ровной линией шеи, четко очертившимися ключицами и ставшими вдруг значительно более расслабленными плечами. Потом Кастиэль в один миг стал снова серьезным. – Я тоже думал о тебе, Дин. И вспоминал. Больше и чаще, чем я ожидал. – Тогда почему... Кастиэль не позволил ему договорить, вместо этого притягивая к себе за шею для поцелуя. Дин проглотил свой вопрос, решив обязательно задать его наутро. Он сам не заметил, как оказался лежащим на спине со спущенными трусами. Судя по тому, что его крепко стоявший член терся о не менее возбужденный орган Кастиэля, они оба успели уже хорошо продвинуться на пути избавления от последних трикотажных преград. – У тебя есть смазка? – спросил Кастиэль, нависая над Дином на вытянутых руках. Тот не без труда заставил себя собрать свои растекшиеся мысли. – В шкафу, под полотенцами. И резинки там. Кастиэль легко встал. Его трусы поползли вниз, мешая идти, и он стряхнул их, раздраженно махнув ногой. Порывшись на полке с полотенцами, он вернулся со своей добычей. – Ты позволишь? – он недвусмысленно кивнул на низ живота Дина. – Ох, да... – Дин сам не ожидал, что будет ну совсем не против. Почему-то именно Кастиэлю он сейчас доверял, хотя это чувство было иррациональным. Еще не так давно он думал, что ненавидит его, а сейчас лежал, раздвинув ноги, и нетерпеливо пытался глубже насадиться на растягивавшие его пальцы Кастиэля. – Ну не тяни ты, не развалюсь, – требовал он, но Кастиэль, крепко придерживая его за бедро, продолжал упорно двигать рукой. Дин сдержался, чтобы не застонать требовательно-недовольно, когда Кастиэль убрал руки и явно принялся надевать кондом. Однако действие затянулось, и Дин приподнял голову. – Помощь нужна? – нейтрально поинтересовался он. Кастиэль вздрогнул, а потом кивнул. – Как-то с этим практики у меня было немного, – хрипло сказал он. – Встань, – потребовал Дин, а когда Кастиэль поднялся на ноги, сел сам и потянул его к себе ближе за бедра. – Чтобы легче пошло, – объяснил он и взял в рот. Судя по шумному выдоху где-то вверху Кастиэль очень оценил его подход к делу. Дин не стал сосать слишком сильно, опасаясь, что все завершится чересчур быстро, поэтому, скосив глаза, нащупал на кровати серебристый квадратик и, не переставая работать языком, надорвал его. Кастиэль дернулся, когда Дин отодвинулся и ловко натянул презерватив ему на член. – Ложись, – прохрипел Кастиэль. Дин не стал возражать, откинулся на кровать и сам поднял ноги, придерживая их под коленями. Кастиэль надавил скользкой гладкой головкой, и разогретые мышцы хоть и не слишком охотно, но разошлись, впуская его внутрь. – А-ха-а, – протянул он, толкаясь. Дин постарался встретить его, стремясь ощутить его в себе целиком. – Я... не..., – что именно Кастиэль "не", Дин так и не узнал. Он постарался подстроиться под его ритм, двигаясь короткими рывками навстречу, и буквально пару движений спустя ощутил прикосновение чужой кожи к ягодицам. Отпустив ноги, он притянул Кастиэля к себе, чтобы поцеловать. Они замерли, лаская друг друга губами, прикрыв глаза. Чувство болезненного растяжения постепенно отпускало Дина, оставляя ощущение приятной наполненности. Он сам сжал ягодицы Кастиэля и чуть оттянул их в противоположную от себя сторону. Кастиэль сразу понял намек и зашевелился. Его движения, сначала неторопливые и не слишком напористые, становились все более размашистыми, по мере того, как тело Дина приспосабливалось, уже не сжимая его член тисками, а позволяя ему выскальзывать до конца и немедленно целиком погружаться обратно. Он оперся на колени, выпрямляясь, позволяя Дину положить ноги себе на плечи, придерживая их слегка. – Потрогай меня, – попросил между толчками Дин, и Кастиэль с готовностью сжал ладонью его несколько опавший за последние минуты член. Уверенные ритмичные движения вкупе с такими же ритмичными толчками быстро вернули Дина в боевую форму. Он выгнулся, отрывая поясницу от матраса, и Кастиэль помог ему, придерживая спину свободной рукой, а второй продолжая дрочить. В какой-то момент Кастиэль вдруг вышел из него, на что Дин недовольно замычал, сорвал презерватив и обхватил оба их члена ладонью. Ощущение от гладкой кожи, прижавшейся к его собственной, выкинуло Дина за ту грань, которую он давно уже был готов пересечь. Оргазм накрыл его мощной лавиной, погребая под собой, завертел и выкинул на обочину, обессиленного и разбитого. На животе Дина смешались его собственная и сперма Кастиэля, а потом еще и сам Кас рухнул на него сверху, окончательно размазывая коктейль из семени, пота и остатков смазки между их телами. На этот раз поцелуй вышел томным, как августовский вечер, медленным, насыщенным. Прошло некоторое время, прежде чем Кастиэль скатился с Дина набок и замер на спине, выравнивая дыхание. – Это было так круто, чувак, – с трудом подбирая слова выдавил Дин. – Ага, – Кастиэль повернулся к нему и засмеялся. – Чувак. Они повалялись рядом, просто собираясь с силами, а потом Дин поднялся и направился в ванную. Вернулся он пару минут спустя с влажным полотенцем, которое и протянул Кастиэлю. Тот успел уже поправить кровать и стоял перед ней, вертя в руках свои трусы. – Куда? – грозно спросил Дин, испытывая желание приковать Кастиэля к кровати и никуда не отпускать. – На диван, – обернулся к нему тот, сообщая это как само собой разумеющуюся вещь. – Отставить диван, – использовал один из любимых речевых оборотов отца Дин. – Вытирайся и лезь под одеяло. Его порадовало, с какой готовностью Кастиэль отбросил трусы в сторону и схватил протянутое полотенце. – Кстати, ты только не обижайся, чувак, – Дин плюхнулся на постель с размаху и тут же зашипел. Задница напомнила о том, чем они только что здесь занимались. – Все в порядке? – обеспокоенно спросил Кастиэль. – Может, я посмотрю? – Все ништяк, – уверил его Дин. – Я уже сам глянул. Ничего особенно, что не прошло бы до утра. Ну так как? Или мне все же идти стелить на диване? Кастиэль отправил полотенце к трусам и прочей одежде и скользнул под одеяло. – Чур, не пихаться, – сонно пробормотал Дин, закрывая глаза. – Не буду, – шепнул Кастиэль, легко обнимая его одной рукой. – Спокойной ночи. – И тебе, – сказал Дин или подумал, что сказал, потому что он уже ощущал, что плывет куда-то, и его качает, как на волнах, теплых, уютных и ласковых. Все быстрее и быстрее, затягивает на глубину, в самый центр сонного водоворота. *** Дин проснулся с ощущением приятной неги во всем теле, какая бывает после хорошей физической нагрузки или хорошего секса. Он потянулся, еще балансируя между сном и явью, и припомнил, почему ему так хорошо. Не открывая глаз, он повел рукой, надеясь нащупать Кастиэля рядом, но вторая половина кровати была пустой и уже даже успела остыть. Это сразу отрезвило его и заставило подняться. Еще не встав на ноги, он осмотрел комнату. Вещей Кастиэля не было, но их и не должно было быть, тот оставил их накануне в ванной или где-то еще, Дин был уверен, в его комнату Кастиэль пришел уже в халате. Халат был, но не валялся больше перед шкафом, как и все остальнoе, а лежал на стуле, до пола свесив пояс. Подушка, покрывало и одеяло Кастиэль тоже аккуратно сложил стопкой. То, что это сделал именно он, у Дина не возникло сомнений. Эллен никогда бы не вошла без особенной причины к нему в то время, когда он спал, даже в то время, когда они с Сэмом оставались у нее, будучи детьми, она будила их стуком в дверь, уважая их личное пространство. Дин вскочил на ноги, предчувствуя худшее. Его накрыло ощущением дежавю, но горечь и разочарование в этот раз были значительно сильнее, чем три года назад. Тогда наутро его мучило похмелье, и вообще он слабо помнил, что случилось накануне. Это постепенно воспоминания вернулись, и он начал анализировать все, пережевывая раз за разом скудные ощущения и картинки, что задержались в его затуманенной алкоголем голове. А теперь он помнил все до мельчайших подробностей, и их разговор, и вкус губ Кастиэля, и его улыбку потом, когда они лежали рядом под одним одеялом. Потерять то, что он, казалось, наконец-то отыскал после трех лет сомнений и неясной тоски, было больно. Врезав кулаком по стене, Дин вскочил, натянул на голое тело джинсы, которые кто-то (понятно кто) поднял, расправил и, свернув, положил на край кровати. Потом выскочил из комнаты. Дом был слишком тихим, чтобы он мог надеяться на то, что Кастиэль еще где-то здесь. – Кас! – заорал Дин, торопливо сбегая по лестнице. – Кас, твою мать! Ты где? Его голос надтреснутым эхом вернулся к нему. – Ни хрена, – рявкнул Дин и бегом взбежал обратно по ступеням. Накинув кое-как первые попавшиеся футболку и рубашку, он чуть не кубарем скатился по лестнице и принялся надевать ботинки, собираясь первым делом поехать к автобусной станции или еще куда-нибудь. Ведь не мог же Кастиэль уйти далеко, прошло совсем немного времени... В этот момент входная дверь открылась, и на пороге появился Кастиэль с большим бумажным пакетом в одной и с надкусанным бургером или еще чем-то подобным в другой руке. Дин выпрямился, держа ботинок на весу, а потом разжал пальцы. Кастиэль вздрогнул, услышав грохот, и замер возле двери. – Ты где был? – угрожающе спросил Дин, надвигаясь на него. – За завтраком ходил, – еще не совсем поняв, насколько все серьезно, сообщил Кастиэль. – Вот! Он протянул Дину навстречу пакет и откусил от бургера. – Я давно так есть не хотел! – Ты... Пакет отлетел в сторону и упал, завалившись на бок. Дин дернул Кастиэля за отвороты плаща и буквально вшвырнул его в гостиную Эллен. – Ты! – заорал он, толкая его в грудь. – Ты как мог? – Что? – Кастиэль выглядел настолько непонимающим, что у Дина аж дыхание сперло где-то в горле, и он смог только полузадушено выматериться. – Я думал, ты снова ушел! – так и не овладев собой, рявкнул он, как только ему удалось глотнуть воздуха. – Нафига это? Он дернул плащ и пиджак Кастиэля с его плеч, оставляя в одной рубашке, а потом толкнул снова так, что тот приземлился в низкое кресло. – Никогда, никогда этого больше не делай! Дин видел, что Кастиэль так и не понял, что случилось, но он внимательно посмотрел ему в лицо и довольно твердо пообещал: – Ладно. Не буду. Дин выдохнул, вдохнул и засмеялся. Глупо, истерично, совсем не так, как следует смеяться нормальному мужику. Потом он наклонился ниже, упираясь в подлокотники кресла, пока не уперся лбом в лоб Кастиэля. – Я думал, ты снова ушел. Как тогда. И теперь навсегда. Я думал, что все. – Я не уйду, Дин, – спокойно ответил Кастиэль. – Если ты не прогонишь – не уйду. Дин совсем согнулся, отыскивая его губы. За окном пошел тихий предрождественский снег.