Щенок

В выходные Ривай обычно отсыпался, поэтому утренняя пробежка отменялась. Первую неделю щенка такая перспектива не радовала и, проснувшись утром ни свет ни заря, он всеми силами пытался поднять мужчину с кровати, чем заработал туалетное заключение, после чего уяснил, что в выходные Ривая лучше не тревожить. Пока Аккерман спал, волчонок развлекался как мог или укладывался рядом и просто наблюдал за мужчиной, улавливая каждый вздох и прислушиваясь к тиканью часов в гостиной, надеясь на то, что Ривай откроет глаза и наконец-то уделит ему своего внимания. Наградой за терпеливость были вкусный, сытный завтрак и неторопливая прогулка по городу, когда разрешено погонять дворовых кошек и голубей, а если совсем повезет и получится наткнуться на какую-нибудь добродушную собаку и не менее добродушного хозяина, то и поиграть с ними. В Ривае желание развлекаться подобным образом зарождалось невероятно редко и обычно в безлюдной местности. Поэтому волчонок очень обрадовался, когда понял, что эти выходные пройдут по другому расписанию, и они поедут в гости. Предыдущая поездка была пугающей по началу, но закончилась более чем удачно. При близком знакомстве Пиксис оказался забавным малым и охотно давал себя погрызть. На вкус он был довольно терпким, как и его запах, из-за чего приходилось долго отплевываться, но все альфы пахли по-своему неприятно, поэтому нужно было привыкать. Со временем и запах Пиксиса становился роднее, ведь тот был членом стаи. Неофициально, конечно, но все же. С Аккерманом дела обстояли иначе. Его запах был совсем другим, не таким тяжелым, неальфовым даже при первом знакомстве. Волчонку он безумно нравился, хотелось уткнуться в грудь Ривая и вдыхать его бесконечное множество раз. Вылизывать кожу учителя было не менее приятно, но Аккерман постоянно кривился и торопливо уходил мыться. Быть обслюнявленным его не устраивало. Приходилось ловить моменты. Например, утро. Утром можно было почти безнаказанно лезть к Риваю, обнюхивать, вылизывать, слюнявить, и это было действенно. Аккерман вскакивал с постели как ошпаренный, ругался матом и грозно сверкал глазами, грозясь отправить спать на коврик. Хотя эта угроза никогда не осуществлялась. Вечером щенок как ни в чем не бывало вскарабкивался на кровать и, ложась рядом, утыкался Риваю куда-нибудь в бок, засыпая. Так как сегодня намечалась поездка, следовательно, и пробуждение отличалось от предыдущих. Прокрутившись всю ночь, волчонок заснул только под утро и проснулся почти одновременно с Аккерманом, что не могло не порадовать учителя. Ему не особо нравился пристальный взгляд заморыша, когда Ривай, проснувшись, открывал глаза и натыкался на него. Было не по себе. Сегодняшнее утро подарило Риваю сопящего щенка, который любил ложиться под руку Аккермана, а утром подползать к самому лицу мужчины. Не успел Ривай толком протереть глаза, как чуть вздрогнувший щенок резко раскрыл зенки, в которых промелькнул мимолетный испуг. Они уставились друг на друга, словно впервые встретились. Аккерману показалось даже, что его сердце пропустило удар от внезапности. Зеленные еще толком не проснувшиеся омуты, кажется, покрылись непрошенной пленкой непролитых слез, и к не ожидавшему такого Аккерману прильнула вытянутая мордочка, уткнувшаяся носом куда-то в район шеи, доверительно прикрывшая глаза и жалобно, как-то особо горестно промычавшая. Ривай машинально обхватил маленькую круглую головку щенка ладонью, нежно почесывая за ушком. Под ложечкой у мужчины неприятно засосало. Он уже прикипел к щенку, и видеть его таким было странно, неприятно. Так они пролежали еще какое-то время, после чего в воздухе повисла некая неловкость, которую разрушил звук противно пищащего будильника. Аккерман по привычке заводил его, хоть и знал, что обязательно будет разбужен мохнатой лапой и слюнявой пастью, благоухающей отнюдь не первой свежестью. Плотно позавтракав и полностью собравшись, Ривай вызвал такси. Пиксис ждал их к обеду. В запасе было еще немного времени, но Аккерман планировал до приюта прогуляться, показав засранцу достопримечательности лесной окрестности близлежащей территории, которой был окружен приют. Выйдя из подъезда, Аккерман открыл заднюю дверь машины, терпеливо дожидаясь, пока в салон вскарабкается ушастая морда. Водитель возмущенно посмотрел на учителя, его широкие брови-гусеницы сошлись на переносице, и он недовольно пробасил прокуренным голосом: - С животными нельзя. Ривай пристально окинул мужика холодящим кровь взглядом и, подцепив застывшего у открытой двери щенка, сел в машину. - Ваши проблемы. Либо везете меня, куда я прошу, либо можете ехать, куда вам будет угодно, но без денег. Я же могу вызвать любое другое такси, выбор за вами. Мужчина было открыл рот, злобно искривив губы, но захлопнул его обратно, положив свои огромные волосатые руки на баранку, чуть сгорбившись, завел машину и пробубнил: - За шавку доплатишь, как за багаж. Ривай только одобрительно кивнул, сажая блохастого на сидение. Первое время щенок сидел не шелохнувшись, только пристально наблюдал за затылком водителя, но любопытство и азарт взяли верх, и вскоре волчонок довольно начал пялиться в окно, за которым быстро сменялись пейзажи. Первая поездка за город была жуткой. Неизвестность пугала. Оборотню думалось, что его могут вывести куда-нибудь и бросить там, хоть в это и не хотелось верить, но произойти могло всякое. Сейчас же, после прожитого месяца бок о бок с Риваем, волчонок прекрасно понимал, что он не ошибся с выбором, и можно было говорить с уверенностью: Аккерман - его семья. От мыслей о таком на душе становилось горестно и хотелось истошно выть, ведь от настоящей семьи волчонка никого не осталось, его все бросили. Не доезжая до приюта, как раз там, где начиналась лесополоса, прилегающая к владениям Пиксиса, Ривай попросил водителя остановиться. Тот, недоуменно выпучив на него глаза, чуть ли не покрутил пальцем у виска и, забрав деньги, укатил обратно в город, перед этим сплюнув на дорогу и как-то обреченно махнув рукой. Не его дело, как именно сходят с ума люди. Аккерман одобрительно проводил взглядом белое пятно такси. Мужик, как ни странно, его позабавил. - Ну что, засранец, прогуляемся? - переведя взгляд с дороги на волчонка, поинтересовался мужчина. Оборотень повел носом по воздуху, чихнув, поморщился, улавливая уже знакомый едкий мускусный запах, и недовольно буркнул что-то, больше похожее на урчание, чем на лай. - Ничего, скоро привыкнешь, - предупредили его, направляясь прямиком в гущу леса. – Сейчас мы зашли на занятую другим волком территорию, - пояснил Ривай. – Как ты, наверняка, догадался, этот волк - Пиксис. Волки - стайные существа. Ни один из них не сможет долго прожить в одиночестве. Если он останется один, то умрет или же найдет себе стаю и примкнет к ней. Хотя есть еще вариант - создать собственную, найдя себе пару и обзавестись щенками. – При этих словах Аккерман поморщился. – Но быть Истинным альфой не так просто. Нужна обширная территория для охоты, а со свободной землей сейчас большие проблемы. Кроме этого происходят постоянные конфликты с людьми, которые заселяют все больше пространства. Разрастаются города, загрязняется среда, вырубаются леса и дичи становиться все меньше. Есть еще один враг, который будет постоянно наведываться, дабы захватить побольше территории. Собратья, – пока Акерман говорил, он шел, словно на автопилоте, по только ему известной тропе, не забывая следить за тем, не отстал ли засранец, спотыкающийся чуть ли не на каждом шаге, собирая все ветки и корни, которые змеями ползли по земле, скрываясь в пожухшей прошлогодней листве. - Как я уже говорил, земли катастрофически не хватает. Стаи разрастаются. Всех прокормить очень сложно, поэтому часть молодняка уходит в поисках новой стаи, которая сможет их принять, или же свободной территории, на которой у них получится прокормиться и обзавестись потомством, которое тоже надо кормить. Чтобы предупредить своих, что территория занята, вожак метит ее, периодически «патрулируя». Пиксиса нельзя назвать Истинным альфой. У него даже нормальной стаи-то нет. Но он тот еще лис. Весь лес, прилегающий к приюту - его территория, поэтому поначалу ты можешь чувствовать себя неспокойно и улавливать неприятный запах альфы, который окутывает все пространство, но этот старый хрыч считает нас членами своей стаи,поэтому тебе можно успокоить свои инстинкты и расслабиться. Пока ты на его территории, ты в безопасности. Дот рьяно следит за этим, потому что дети из приюта часто выбираются за ограждения, а тут легко можно наткнуться на кого-нибудь опасного, особенно для ничего не смыслящих детей. Если ты ощущаешь его запах, можешь спокойно передвигаться самостоятельно, главное, не приближайся близко к границам нейтральной территории. Туда забредают всякие, и я не гарантирую твою безопасность в таких местах. Если заблудишься или чего-то испугаешься, то можешь, не колеблясь, звать на помощь. Хотя заблудиться здесь будет, с твоей стороны, сверх глупостью. Еще ни разу в жизни не встречал настолько тупых оборотней. Единственное, если попадешься на глаза детям, прячься или беги куда подальше. Человеческие отпрыски - довольно жестокие существа, и никто не знает, что они могут сделать с тобой, поэтому лучше не рисковать, - притормозив около поваленного дерева, пояснил Аккерман, терпеливо дожидаясь, когда его догонят. Высунув язык и капая слюной от напряга, щенок подбежал к Риваю, стряхивая со шкурки налипшую паутину и мелкие листья с ветками. Аккерман, не задумываясь, поднял волчонка на руки, помогая отряхнуть мусор, и легко перемахнул через широкий усыпанный сучьями ствол. Отойдя недалеко от трухлявого ствола, Ривай опустил волчонка на землю и, осмотревшись, присел, облокотившись о теплое, нагретое осенним солнцем шершавое дерево. - Сейчас можешь не торопиться и осмотреться самостоятельно, я тебя подожду, смотри только к пчелам не лезь, - прикрывая глаза, посоветовал Аккерман, расслабляясь и глубоко вдыхая приятный запах леса. Волчонок, навострив уши, сиганул к первому кусту, который попался на глаза, завозился в листве, откапывая что-то. Аккерман вслушивался в звуки леса, улавливая каждый шорох, чириканье птиц, жужжание насекомых и пыхтение заморыша. Царящая атмосфера успокаивала и клонила ко сну. Ривай даже не заметил, как задремал, просыпаясь от внезапней тяжести на груди и запыхавшегося дыхания. Открыв глаза, он увидел перед собой довольную морду вдоволь наигравшегося волчонка, зелень омутов которого искрилась детским не прикрытым ничем восторгом. Взъерошив мохнатую голову щенка, Аккерман чуть потянулся, разминая затекшую спину, и, когда засранец спрыгнул с его колен, встал, смотря на наручные часы. Они опаздывали. Отряхнув штаны, Ривай скомандовал отправляться в путь. Наверняка их уже заждались. *** Пиксис встретил их буквально с распростертыми объятьями. Ривай еле успел увернуться, помрачнев, как предгрозовое небо, не забыв при этом ощутимо наступить на ногу выжившему из ума старикашке. На что Пиксис начал жаловаться засранцу на такую нелюдимую задницу-Аккермана, не забывая тискать того в двойном размере. Не ожидавший нападения на свою шкуру щенок не успел увернуться, отчего сейчас принял на себя всю неуемную любовь большого волчьего сердца владельца приюта. Смотря на замученную морду волчонка, Аккерман только и сказал, чтобы Дот ненароком не убил щенка, хотя если такое произойдет, у него исчезнут все проблемы. На такое равнодушие со стороны своего опекуна бродяга только жалобно заскулил, прося о помощи, вызывая довольный и громкий смех своего мучителя. Вдоволь поиздевавшись над засранцем, Пиксис выпустил того из своих объятий, не забывая заметить, что волчонок окреп и вытянулся, хоть и остался все такой же глистой, что, впрочем, было не так удивительно для его возраста. После небольшого обмена любезностями и неудачного щенячьего побега из любвеобильных лап Дота Пиксис решил устроить небольшую экскурсию по территории приюта. Первым делом они направились в небольшой конный дворик. Там детей обучали азам верховой езды и прививали любовь к животным, а так же учили заботиться о своих близких через общение с благородными и величественными лошадьми. Волчонок был познакомлен с двумя непарнокопытными: Блохой и Клячей. Лошади возвышались над не ожидавшим такого щенком как исполины, грозно фыркали своими огромными ноздрями, вызывая небольшой, но довольно ощутимый ветер, и перебирали опасными ножищами, норовя наступить на замешкавшегося волчонка. Белую, с еле заметными яблоками на заднице кобылу достаточно почтенного возраста и со скверным характером, которая только и норовила кого-нибудь лягнуть или укусить, звали довольно красноречиво – Кляча. Блоха же был приземистым широкомордым с выпирающими скулами и меланхоличным взглядом жеребцом. Гостей он принял ленивым, скучающим взглядом, страшно фыркнув и глубоко вздохнув, обнюхал щенка чуть ли не с ног до головы. После чего как ни в чем не бывало встал, равнодушно пожевывая морковку, которая досталась ему от Ривая. Где ее успел достать Аккерман, было не ясно, хотя Блоху этот вопрос волновал в последнюю очередь. Пиксис похлопал по массивному боку жеребца, воодушевленно начав расписывать, как местная ребятня любит покататься на спокойном, как мул, Блохе, и какое непередаваемое ощущение они от этого получают, обещая при этом научить в скором будущем самого засранца ездить верхом, если тот будет паинькой и поскорей обратится. Щенок же только вел ухом и, вылупив глаза, таращился на Клячу. Она давно заприметила шерстяную четвероногую муху, которую ей не терпелось придавить копытом. Когда же старуха решилась наконец-то напасть, выжидая момента, пока Пиксис и Ривай отвлекутся, волчонок, подскочив, дал деру из помещения, провожаемый недовольным ржанием Клячи. Далеко удрать не получилось, блохастого перехватила так вовремя проходившая мимо Рико. Она молниеносно среагировала на коричневую тень и внесла щенка обратно в денник, где было оповещено, что все подготовлено, и можно начинать. На слова девушки Ривай вопросительно посмотрел на Дота. Что тот собрался начинать, было не ясно. А Кляча, завидев свою вернувшуюся цель, грозно фыркнула и, набычившись, начала бить копытом. Поведение лошади на этот раз было замечено Риваем. Аккерман, сверкнув глазами, холодно зарычал, ставя ненавистную кобылу на место. Плешивая дернула мордой и развернулась своей костлявой задницей к давнему знакомому, хлестнув себя по боку хвостом. Они невзлюбили друг друга с первой встречи. Аккерман прекрасно помнил, как Кляча появилась в приюте, и то, сколько проблем она принесла окружающим из-за своего паршивого характера. Как ни странно и среди животных встречалось говно, как однажды выразился Ривай, забивая очередной гвоздь в поломанный некой жирной дамой забор, залатывая его уже не в первый раз. Кляча стала незапланированным приобретением Пиксиса. Ее предыдущие хозяева хотели сдать кобылу на колбасу все из-за того же скверного поведения лошади, но случайно узнавший о животном Дот сжалился над старушкой и, договорившись, выкупил Клячу по дешевке. Ривай не сомневался, что если бы из кобылы сделали колбасу, то и она бы встала в глотке у невезучего покупателя. Ну не могло это животное или исчадие ада жить спокойно, не принося никому неудобств. Нелюбовь к кобыле у Ривая была взаимной. Кляча бросала все силы, чтобы насолить нелюдимому мальчишке, который возомнил о себе невесть что, и вредное создание вполне преуспевало в этом на потеху хохочущей Ханджи, которая спустя годы с удовольствием припоминала неудачи гордого одинокого оборотня, связанные с укрощением своенравной животины. Когда старуха ступила на территорию приюта, Пиксис благоразумно предупредил всю ребятню о том, чтобы никто не рисковал костями и здоровьем и не приближался к той ни в загоне для разминок, ни в деннике. Ослушавшихся детей, Кляча в своей манере проучила, кого-то просто напугав, кого-то немного покусав, на что Пиксис добродушно пожимал плечами и хитро поправлял усы, из-за чего складывалось впечатление, что кобыла в приюте оказалась отнюдь не случайно. Ривай не был исключением и тоже решил проверить свою удачу на прочность. Мало кто бросал вызов оборотню, поэтому он, не особо раздумывая, залез в загон, в котором отдыхала Кляча, пожевывая свежескошенную траву. Кобыла встретила зазнавшегося, самоуверенного мальчишку довольно своеобразно, впечатавшись в не ожидавшего такого Ривая большим крепким лбом. Беря на калган. В голове звено, заложив уши, а земля под ногами чуть покачнулась, но из-за того, что Аккерман был необычным ребенком, он выстоял атаку ведьмы. После чего Кляча, глубоко вдохнув, высморкалась, заляпав Аккермана своими зелеными соплями с ног до головы. Ривай еле сдержался, чтобы не обратиться и не перегрызть наглому животному глотку. Благо рядом оказался Дот, который напомнил, что животное тут не причем, ведь он сам полез к нему, хоть Аккермана и предупреждали. На что Ривай ничего толкового не смог ответить, еще сильнее помрачнев, пошел отмываться, распугивая всех в округе своей темной аурой. С тех пор про эту неугомонную пару в приюте начало ходить много слухов. Одни были обычными детскими выдумками, другие же имели под собой довольно твердую почву, так как настырный Ривай не мог все так оставить и чуть ли не каждый день наведывался к злобной карге, поставив перед собой цель: одолеть старую Клячу. И даже спустя годы отношения между этими двумя не улучшились, хоть и переросли в тихую холодную войну. Аккерман подозревал, что кобыла учуяла его запах на щенке и поэтому решила отыграться на нем, что Риваю совершенно не понравилось, поэтому он щелкнул зубами, направляя темную ауру в сторону лошади. Сложившуюся недобрую атмосферу нарушил смех Пиксиса, который проведя по лысой голове ладонью, привлек к своей персоне все внимание, замечая, что ни Кляча, ни Ривай совершенно не изменились за столько лет. На что учитель истории фыркнул на манер кобылы, забирая щенка с рук помощницы владельца приюта, отвлекаясь от своих темных мыслей расправы над ненавистным животным. Дот еще громче хохотнул, потрепав волчонка по мохнатой голове, и воодушевлено объявил: - Пойдемте пообедаем, вы наверняка голодны. У нас уже все готово. А после проведем небольшую разминку, чтобы растрясти лишнее, ты ведь не против, Леви? От слов Пиксиса Аккермана даже передернуло. Он недовольно вперил тяжелый взгляд в спину выходящего с денника мужчину почтенных лет. Так и хотелось настучать по голове этому старикашке.