Любовь - упорство до конца...

Ульдерико не находил себе места. Он мерил и мерил шагами зал, но решение не приходило. Горе сжимало сердце стальной перчаткой, не давая связно мыслить. Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Он уже три дня там, и что с ним делают, мне никто не скажет. Боги, но почему? Почему он? Зачем все так? Что же делать? Мысли метались, перескакивая с предполагаемых решений, на упреки богам, на мыслимые и не мыслимые ужасы, что могли в эту самую минуту происходить с его нежным, хрупким Гарретом, на молитвы этим же самым богам и так по кругу. Когда он вернулся из крепости, то сразу же позвал к себе капитана стражи Стефанио, муж сестры которого как он знал, раньше состоял в Гильдии воров и попросил, да именно попросил разузнать, может ли Гильдия как-то помочь вытащить Гаррета из крепости, за любые деньги. Стефанио посмотрел на него, помолчал, потом кивнул и отправился выполнять поручение. И вот лорд ждал его возвращения с минуты на минуту. Через некоторое время в коридоре послышались шаги, и капитан стражи вошел в зал, снимая перчатки. Поклонился и, взглянув на нетерпеливого лорда, ответил на не высказанный вопрос: - Увы, мой лорд, Глава Гильдии воров отказывается помогать. Какие бы Вы деньги не посулили, - он склонил голову, как будто в этом была его вина, и продолжил, - Гаррета задержали за похищение очень ценного артефакта. Радужного камня принадлежащего мэру Бертольдо Риззе. Глава Гильдии в гневе. Хорошо, что камень уже найден, а то карательные операции на Гильдию могли бы загнать ее в глубокое подполье. Глава рвет и мечет – он не давал такого задания, хотя он был бы рад заполучить камень и знал бы что с ним делать, но Гаррет скрыл от него добычу, хотя они и виделись за пару часов до ареста. Так что от них помощи можно не ждать. Лорд, молча, выслушал рассказ то, удивляясь, то, не веря, бледнее с каждым словом отказа. Он резко выдохнул, когда Стефанио замолчал. Вцепился в свои волосы, закрыл глаза и застонал, чем вызвал удивленный взгляд своего капитана. - Стефанио, - голос лорда звенел от напряжения, он облизнул пересохшие губы,- стража крепости. Можно ли подкупить кого-нибудь из стражи крепости, чтоб устроили ему побег? - лорд с надеждой заглянул в лицо капитана. Тот замялся, не зная, что ответить. Потом решился: - Мой лорд, зачем Вам это? Это очень рискованно и вряд ли удастся договориться… - Этот человек, - лорд отвернулся к окну, пытаясь скрыть свое волнение, пытаясь найти правильные слова. Тяжело было не приказывать, а именно просить, потому, что приказать он этого не мог. - Этот человек очень дорог мне, - лорд оглянулся, всматриваясь в лицо Стефанио, - я не верю, что он сделал то, в чем его обвиняют, но даже если б сделал, он не стал бы мне менее дорог. Я… я хочу освободить его, во что бы то ни стало. Помоги мне… пожалуйста. Они постояли, всматриваясь в лица, друг друга. Стефанио, наконец, принял для себя решение и кивнул. - Я узнаю, что можно сделать, - поклонившись, он развернулся и снова отправился в ночь на поиски решения. Ульдерико оставалось снова ждать. Камердинер напомнил ему, что его сегодня ждут на балу у дядюшки и ему пора одеваться. Но лорд лишь махнул рукой, какой бал, когда сердце просто разрывается от боли и мышцы ноют от беспомощности. Он бы пошел брать крепость штурмом, вот только это ничего не решит… Согласившись с камердинером, что просто так игнорировать дядюшку все же невежливо, он быстро чиркнул записку с велеречивыми извинениями и сожалением, что не может посетить его дом сегодня по причине сильной головной боли. Пометавшись еще немного по залу, он поднялся к себе и рухнул в кресло у камина. Спустя еще час он забылся беспокойным сном. Утро приветствовало его головной болью и ломотой во всем теле, он опять спал в кресле. Быстро приведя себя в порядок, он спустился вниз, где кухарка упросила его поесть. Через некоторое время вернулся Стефанио с новостями. Увы, они были безрадостными. Стражники, не на какие посулы не согласились. С лихорадочным блеском в глазах от предлагаемых сумм они только больше зверели, поскольку при всем желании не могли выполнить просьбы устроить побег этому узнику. И вообще они уже сами его сутки не видели, с тех пор как отвели в пыточную камеру. Некоторые скептически заявляли, что вряд ли его кто увидит еще живым после суток с новым палачом. Другие наоборот говорили, что палач его заставит каяться и во время прилюдной экзекуции, на которой его решили заклеймить, презренный вор будет рыдать и молить богов даровать ему прощение за его мерзкие грехи. Понятно было лишь одно – пока он в камере пыток, но на завтра в полдень назначена уже прилюдная экзекуция, только, не на ратушной площади, а на крепостной, правда, ворота будут открыты для всех желающих, но оттуда пленника тоже не украсть. Но вот после, если бедный вор все это переживет, то еще через пару дней его отправят вместе несколькими другими узниками на северные рудники. Путь туда довольно длинен и тогда можно будет попытаться его освободить. Скупо поблагодарив капитана, лорд рванулся в свою комнату и рухнул на кровать, сжимая в объятиях подушку, закусил ее уголок, чтоб не заплакать. Он должен быть сильным. Гаррет сильный и он тоже должен быть. Они все это преодолеют, и как только появится хоть малейшая возможность – он похитит своего возлюбленного, вырвет его из мерзких лап. Он только его, он не должен принадлежать больше никому! Он заберет его и больше никогда не отпустит от себя, никогда…