Любовь - упорство до конца...

Казалось еще чуть-чуть и свет померкнет, но рука палача отпустила горло, и он судорожно вдохнул, захрипел, закашлялся. Лучше б он отключился, мелькнула и пропала мысль. Гаррет смотрел в пол, грубую каменную кладку, покрывали клочки соломы с грязью и брызгами засохшей крови, и пытался отрешиться и не думать о том, что с ним может произойти. Палач тем временем, знаком отпустил стражников, и они остались одни. Подошел к вору, запустил руку в волосы на затылке и резко дернул вниз, отрывая его взгляд от пола и заставляя смотреть себе в лицо. Гаррет быстрым взглядом окинул усмехающуюся рожу и закрыл глаза. Ему не хотелось видеть это лицо, воспоминания лавиной обрушивались на него, сбивая дыхание, заставляя дрожать руки. Насладившись его видом, бывший капитан снова дернул вора за волосы и когда тот невольно открыл глаза, впился в его губы жестким, жадным поцелуем. Гаррет дернулся, но цепи и руки держали его крепко, отстранится от противного прикосновения, не получалось. Он сжал зубы, не давая протолкнуть язык себе в рот. Но палач был опытным, и когда попытки проникнуть в рот пленника не увенчались успехом, коротко и сильно ударил его под дых. Пленник непроизвольно открыл рот, чтоб схватить, хоть немного воздуха, но вместо живительного эфира получил наглый язык, который проник и стал хозяйничать в его рту. Гаррет снова начал задыхаться, все еще пробуя судорожно вздохнуть после удара. Наконец, палач отстранился, облизнул губы и усмехнулся. - Как долго я тебя искал, мой маленький юркий вор, - разразился он довольной тирадой, - нелегко было подловить тебя. Ты все время ускользал и лазил в окно к мальчишке-лорду. Понравилось как он тебя тогда оттрахал? С моей же подачи и оттрахал. Так что ты еще должен сказать мне спасибо! Руки его продолжали блуждать по телу Гаррета, то просто скользя, ощупывая, по пощипывая и оглаживая. - Ты возмужал с нашей последней встречи, и стал еще красивее, - отметил он. Он нашел два косых шрама на спине и осклабился еще больше. - Ну, хоть что-то осталось тебе на память обо мне! Жаль нельзя обновить, - он отошел на шаг, окидывая пленника оценивающим взглядом, как бы размечая поле деятельности, - но ничего – это только до прилюдной экзекуции, потом – ты будешь полностью в моей власти. Каждую ночь и каждый день! Пока мне не надоест, ха-ха. Гулкое эхо прокатилось под сводами камеры, отталкиваясь от разных углов и колон. Гаррет внутренне сжался, до сих пор не проронив ни звука. - Что ж, начнем, - прозвучало так обыденно и по-деловому, что у вора все волоски на теле встали дыбом. Палач отошел к столику у жаровни и стал перебирать, позвякивая, разложенными там инструментами. Хмыкнул и, подхватив что-то, вернулся к пленнику. В одной руке он держал небольшую цепочку с кольцами побольше на концах, в другой длинную острую иглу. Подойдя к пленнику, он схватил его сосок, оттянул, быстро сделал прокол у его основания и вставил кольцо с цепочкой, миг и второе кольцо украсило второй сосок. Боль была резкой, но короткой и Гаррету удалось удержаться от вскрика. - Ну что – нравиться? – издевательски спросил палач и потянул за цепочку. Вот теперь боль стала ощутимой, но, ожидаемой и поэтому Гаррету вновь удалось сдержаться. Он и сам не знал что лучше: толи кричать и доставить этим удовольствие ублюдку, толи и дальше сдерживаться, но через время это палача только больше взбесит… Не дождавшись реакции палач хмыкнул и снова отошел к столику. Снова раздалось позвякивание невидимых, и от того еще более страшных инструментов. Выбрав что-то, палач подошел к вору со спины. Тот напрягся, видеть, что с тобой делают, было легче, чем не видеть и не знать, что тебя ожидает. Как ни странно тот ничего членовредительного тот пока не делал, прошелся руками по спине, сжал ягодицы и спустился к бедрам, потом коленям. Подошел сбоку к раме, к которой был закреплен Гаррет и покрутил там какой-то механизм, после чего ноги вора растянуло в стороны еще больше. Снова подошел со спины, погладил, скользнул рукой между ягодиц, ощупал напрягшееся колечко мышц. Спустился на промежность, потом обхватил яички и стал перекатывать их в руках, второй рукой обнял сзади, уцепился за цепочку и легко подергал. Гаррет продолжал молчать. Тогда палач неожиданно придвинулся еще ближе и стал… целовать и покусывать его шею, плечи, выписывать языком узоры на спине. Прошелся языком по шрамам под лопатками. Гаррету стало плохо, он не знал, что ему противнее пытки или эти липкие ласки. Тело никак не реагировало, только легкая дрожь в напряженных мышцах. И все же резкий рывок цепочки сорвал первый вскрик с его губ. От одного соска побежала струйка крови, щекоча обнаженную кожу. Палач засопел сильнее, еще раз куснув пленника за шею сзади, он переместился вперед и принялся вновь целовать губы пленника. Рука его ласкала член вора, но тело оставалось верным своему хозяину и никак не реагировало на притязания. Палач стал разъяряться. Вдруг, как будто впав в бешенство, он отскочил от пленника, схватил короткую плетку, и начал хлестать ею куда попало. Тело быстро покрывалось красными рубцами. На некоторых более глубоких выступали капли крови. Наконец скорее устав, чем удовлетворившись, палач отбросил плеть и стал вновь обнимать и целовать пленника. Сжимал его в объятиях, стискивая до хруста костей, слизывал капельки крови и пота с его кожи и что-то неразборчиво шептал как в бреду. Из его сбивчивого дыхания Гаррет понял, что тот уже возбужден, а значит, скоро его ждет пытка другого рода. Он попытался внутренне настроиться, понимая, что это неизбежно. Палач не заставил себя долго ждать. Вновь подрегулировал что-то на раме, спустил его чуть ниже, разведя ноги, насколько позволили цепи, он метнулся к столику и, вернувшись, стал грубо массировать вход все так же, не снимая жестких шершавых перчаток. Пальцы его скользили, значит, он их чем-то смазал. Надавил, вторгаясь с силой сразу двумя пальцами. Гаррет зашипел от пронзившей его боли. Но бывший капитан уже вбивался пальцами глубже, насколько мог, резко двигая и пыхтя пленнику на ухо. Гаррет старался не стонать от боли, предательская слеза скользнула из уголка глаза. Он зажмурился, вторая слеза скользнула их другого глаза. Постарался расслабиться. Палачу стало неудобно в перчатках, ему захотелось ощутить тело пленника, его жаркую, гладкую глубину. Скинув одну перчатку, он вторгся в него сразу тремя пальцами, второй рукой властно сжимая его бедро. Дыхание палача срывалось, и он решил, не ждать более, наиграться он успеет и после, между. Нетерпеливо пыхтя, он стал расшнуровывать свои штаны. Ну, вот и все, мелькнуло в голове у Гаррета. Он постарался расслабиться, но у него ничего не получалось, тело предательски дрожало, собственное дыхание сбилось. Постаравшись сдержаться, он затаился на мгновение, и вдруг ему послышалось еще одно тяжелое дыхание и позвякивание, он взглянул в ту сторону и в мерцающем свете факела увидел двух пленников, прикованных в углу, которые с жадным любопытством наблюдали за ним и палачом. В это мгновение палач толкнулся в него и вошел сразу на всю длину. Гаррет вскрикнул, слезы брызнули из глаз, а пленники, лишь подались ближе, всматриваясь и облизываясь. Вор зажмурился, еще никогда он не чувствовал себя настолько беспомощным и униженным. Боль из острой стала тупой и тянущей. Он почувствовал как по левой, а потом и по правой ноге потекла струйка крови. Палач продолжал вдалбливаться в его тело, все резче, прерывисто пыхтя и даже вскрикивая, не забывая иногда дергать за цепочку. Одной рукой он схватил его за косу, намотал на руку, заставляя высоко вскинуть голову и методично дергая с каждым движением. Второй рукой обхватил член Гаррета и стала методично надрочивать в такт собственным движениям. Поначалу вор никак не реагировал, его как будто обернули ватой, ему тяжело дышалось, перед глазами плыл туман, тело потеряло чувствительность, лишь тупая тянущая боль внизу. В какой-то миг его как будто ошпарило кипятком, и чувства снова прояснились. Он почувствовал, что член его стоит колом, и вместе с тупой болью внутри, рождаются вспышки болезненного удовольствия, разливаясь по позвоночнику. Палач ненадолго остановился, продолжая ему надрочивать. Скорее, скорее, шептал Гаррет про себя, ему хотелось, чтоб пытка закончилась, эта пытка псевдоудовольствием, от которой слезы катились из глаз а зубы прокусили нижнюю губу насквозь, скорее, быстрее, еще, ну пожалуйста… Губы уже шептали это вслед за мыслями и палач подведя его почти к пику, вновь стал резко двигаться внутри. Пару толчков и Гаррет с криком излился, судорожно сжимая ненавистный член у себя внутри. Палач захрипел, дернулся еще пару раз, и тоже кончил. Наступила относительная тишина, лишь прерывистое дыхание и неудовлетворенное поскуливание пленников в углу. Вора не надолго оставили в покое. Палач пошел приводить себя в порядок. Послышалось глухое звяканье кувшина о глиняную кружку, потом жадные глотки. Потрескивал огонь. Гаррет немного начал приходить в себя. Как унизительно, он кончил. Его насиловали, а он просил еще… и кончил. Теперь эту грязь ему не смыть с себя никогда. Никогда. Если останется жить… А жить все еще хотелось. Хлопнула дверь – вернулись стражники, неся по паре ведер с водой. Палач знаком указал им на вора, и его окатили ведром воды, смывая пот и кровь. А потом все началось сначала. Его били, кололи острыми иглами, прокалывали кожу насквозь, и просто так и надевая новые кольца. Ему резали ноги, поскольку торс его должен был выглядеть не страшно для экзекуции. В него засовывали разные предметы и снова трахали. Обливали водой, приводили в себя, подвешивали за локти заломленных и связанных за спиной рук. Снова целовали, кусали и снова трахали. Сколько это продолжалось, он потерял счет времени, ему уже было все равно. Он часто терял сознание, приходя в себя от мерных толчков, и стонал от того, что именно сейчас богам пришло на ум отпустить его и вернуть на землю. Наконец он осознал, что уже довольно длительное время его никто не трогает. Он с трудом разлепил склеенные потом и слезами веки. Все так же потрескивали чадящие факелы, чуть поскрипывала цепь, на которой он висел, но больше не было слышно никаких звуков. Он с опаской взглянул в угол, но там уже не было других пленников. Когда их увели – он не помнил. Бросил взгляд в сторону стола – там тоже никого не было. Ни заломленных рук, ни ног он уже не чувствовал. Голова его снова свесилась, и он провалился в спасительный короткий сон. Проснулся он от ощущения, что погружается в темную водную пучину и судорожно пытается выплыть и вдохнуть. Вдохнул, захлебнулся, откашливаясь, и только тогда понял, что лежит у подножия рамы, весь мокрый от окатившей его воды. Хриплый смех вернул его к реальности. Его снова схватили за многострадальную косу и дернули, вверх понукая встать на ноги. Ноги были ватными и дрожали, некоторые проколы еще кровоточили. Стражник бросил ему какое-то рубище и приказал одеваться. Руки не слушались, два пальца были раздробленны и опухли. С третьего раза попав в один рукав, он выдохся. Ни ругань, ни пинки не могли ускорить процесс, и стражник, продолжая грязно ругаться, стал натягивать на него рубаху, а потом и штаны. Наконец пленник был одет и через время в камеру вошли палач и дознаватель. Оглядев пленника, дознаватель нахмурился. Палач тут же грозно глянул на стражника и тот снова за волосы вздернул вора на ноги. Тот, пошатываясь, прислонился к раме. Дознаватель откашлялся и начал зачитывать что-то официальное и нудное. Сколько Гаррет не пытался, но разум его все никак не хотел зацепиться хоть за одну фразу. Наконец дознаватель закончил читать и строго глянул на пленника. Гаррет ответил ему ничего не понимающим взглядом. Тот скрипнул зубами и прочел еще раз. - За многократные, неправедные деяния, сиречь – воровство, прилагается наказание в виде клеймения обоих кистей рук буквой «V», 30-тью плетьми прилюдной экзекуции и последующей ссылкой на рудокопные работы на Северных шахтах сроком до скончания жизни. Глаза Гаррета распахнулись, наконец он услышал и осознал о чем ему говорят. Миг он удивленно смотрел на дознавателя, а затем взгляд его потух, лишь одна слезинка скатилась по щеке. Дознаватель удовлетворенно кивнул, отмечая, что пленник понял, о чем он сказал и продолжил: - Клеймение будет произведено сейчас, экзекуция в полдень. И через два дня на третий вместе с другими осужденными, ты отправишься на рудники. Приступайте, - сказал он палачу. Тот подошел к жаровне, качнул пару раз небольшие меха, поддавая жару. Повертел клеймо, чтоб лучше прогрелось, потом кивнул стражникам. Один схватил Гаррета со спины, крепко обнимая за локти, прижимая их к телу, другой схватил за пальцы левой руки. Палач подошел, торжествующе взглянул в глаза вора и улыбнулся. Миг и клеймо коснулось тыльной стороны левой кисти руки пленника. Гаррет взвыл как раненный буйвол, пытаясь вырваться из рук стражников, но сил хватило только на один рывок. Мерзко и сладостно запахло паленой плотью. Пленника начало трясти, руку жгло неимоверно. Стражник схватил правую кисть. Новый вопль сотряс стены камеры пыток, и вор потерял сознание. Очнулся он от пинка в бок. Застонал, облизнул пересохшие потрескавшиеся губы. Все тело ломило, как одну открытую рану. Гаррет сел, прислонясь спиной к стене, и открыл глаза. Перед ним сидел на корточках палач и улыбался. - Ну что, пора на площадь, мой сладкий, - проворковал он, поглаживая его по щеке. Сил сопротивляться не было, их не было ни на что… Палач протянул руку с тал разматывать повязку на ладони вора. Надо же, удивился Гаррет, меня еще и подлечили, после клеймения, от бинтов разило мазью с пряным запахом, зачем? Мысли плавали, не оканчиваясь и перетекая одна в другую и уже через миг не возможно было вспомнить, о чем он думал перед этим. В глазах временами темнело, временами плавали разноцветные круги, лишь изредка отступая, давая увидеть реальность. Два стражника подхватили его под руки и, поставив на ноги, поволокли, потому что сам он ноги не переставлял, на выход. - Да, еще одно, - стражники остановились, разворачиваясь к палачу, сам он уже облачился в кроваво красный плащ, в руках его блеснул большой нож. Подступив к пленнику, он схватил его за косу и резко дернув, обрезал ее по самые корни: - Это тебе больше не понадобиться! – захохотал он и спрятал косу себе за пазуху. Гаррет пошатнулся, голова вдруг стала такой легкой, невесомой, перед глазами все закружилось, в ушах усилился многоголосый гул и он потерял сознание.