Любовь - упорство до конца...

Толпа на крепостной площади начала собираться еще с утра и к полудню на небольшом пространстве стало не протолкнуться. Но лорд пришел сюда заранее, он бы пришел еще ночью, еще с вечера бы пришел, но рисковать и привлекать к себе излишнее внимание, было не разумно. Поэтому подождав, снаружи крепости более плотного потока любопытствующих он проник внутрь и, выбрав место вблизи помоста замер в ожидании. С собой он взял только Стефанио. Оба они были одеты в неброские темные плащи, хотя уже этим выделялись из толпы зевак и простолюдинов, которые не прятали своих лиц и жадных глаз. Правда, оглядев площадь ближе к полудню, Ульдерико отметил несколько подобных им со Стефанио группок – аристократам тоже не чужды были площадные развлечения и прилюдные экзекуции. Под несколькими плащами ему даже почудились женские фигурки. Выбросив все посторонние мысли из головы, он снова в нетерпении обратил свой взор на помост. Он был самым простым, деревянным из свежеструганных крепких досок. Возвышался, над мощенной мостовой, на пол человеческих роста. Никакой мебели или приспособлений на нем не было, лишь крепкий столб высился в середине примерно на семь футов. Сверху столба была предусмотрена крепкая веревка. Лорд сгорал от нетерпения и волнения. Сердце его сжималось от нехорошего предчувствия, но он успокаивал себя – раз экзекуцию не отменили – значит, жив. Его вор, его Гаррет жив. И будет жить, обещал себе лорд, он сделает все возможное. Правда… боль снова пронзила сердце, сегодня утром Стефанио принес новые сведения, купленные у стражи крепости. И сведения эти были страшными. Гаррет провел почти сутки в пыточной камере, но было страшно даже не это. Ужас сковал сердце Ульдерико, когда он узнал, КТО был его палачом – его бывший капитан стражи. Тот самый капитан, который пытал вора в подвале его особняка. Тот самый жестокий садист, который резал его на глазах у лорда и мечтал, мечтал овладеть телом Гаррета. Ульдерико запрещал себе думать о том, что могло произойти за сутки в камере пыток, да, нет – не могло, а произошло. Только бы ты был жив, мой любимый! Только живи! Все твои раны мы залечим вместе, и внутренние и душевные, обещаю тебе. Слеза скатилась по щеке лорда, он в бессильном гневе вновь сжал кулаки. Наконец часы на башне ратуши пробили полдень. Толпа всколыхнулась и замолкла, когда на помост начали подниматься люди. Первым в красивой темно синей мантии с регалиями на груди на помост поднялся дознаватель. За ним, в сопровождении двух стражников в парадном одеянии, капитан городской стражи - Агостино Эгирре. Когда взошедшие разместились на переднем крае помоста, чуть в стороне от столба, двое стражников втащили на помост тело. Нет, не тело, человек все же был жив. Они поставили его на ноги, поддерживая с двух сторон, и он поднял голову, невидящим взглядом смотря прямо перед собой. В толпе засвистели и заулюлюкал. Как же! Презренный вор, который срезал кошельки на базарах, и грабил дома, отбирая у жителей последний грош. И хоть это было далеко не так, но в глазах толпы он виделся именно таким. Лорд не выдержал и рванулся вперед. Но Стефанио ждал этого момента, крепко вцепившись в плечи лорда, он удержал его на месте. - Не время, сейчас, мой лорд, совсем не время, - зашептал он ему на ухо, продолжая удерживать на месте. Спустя пару мгновений, лорд взял себя в руки и кивнул, капитан нехотя выпустил его из своей хватки, внимательно огляделся по сторонам, но кажется, никто не заметил минутного порыва господина в плаще. Последним на помост поднялся палач в красном плаще и красной полумаске, скрывающей верхнюю часть его лица. Губы палача кривились в довольной усмешке, он предвкушал удовольствие, купался в криках толпы, вбирал в себя все ее негативные эманации: любопытство, жадность, презрение, ненависть, злорадство… Наконец капитан стражи поднял руку и толпа умолкла. Дознаватель сделал шаг вперед и принялся зачитывать пункты обвинения и вердикт о наказании. Ульдерико не слушал дознавателя. Он вглядывался в Гаррета. Поначалу он его даже не узнал: всегда стройный, гибкий, ироничный, с длинной косой, прищуром синих искрящихся глаз, теперь он предстал перед ним сгорбленным, еле стоящим на ногах, на холщовых штанах проступали пятна крови. Ветер трепал его короткие волосы, еще темные от невысохшей влаги, иногда забрасывая их ему в лицо. Глаза потускнели, взгляд ничего не выражал: ни боли, ни сожаления, ни даже осознания того, что с ним сейчас происходит. Лорд до боли сжал кулаки, короткие ногти впились в ладони, оставляя на них кровавые лунки. Сейчас находясь так близко, он все равно бессилен, что-то сделать. Он будет копить силы и злость для того чтоб сделать все, как только это станет возможно. Станет, обязательно станет и уже скоро. Он глухо зарычал. Стефанию вновь придвинулся ближе. Видя, какие чувства вызывает в его лорде все происходящее, с какой любовью и ужасом смотрит он на арестованного вора, капитан понимал, что как только экзекуция начнется, тот снова потеряет голову и ему снова придется применить силу к своему лорду. Толпа взорвалась радостными криками, когда дознаватель закончил читать вердикт. Стражники споро развернули вора спиной к толпе и подняли его руки над головой, демонстрируя всем свежие клейма в виде буквы «V» которые теперь навечно украшали кисти арестанта. Когда толпа насладилась этим зрелищем, они подвели вора к столбу и, закрепив все так же поднятые к верху руки, крепко привязали его. Дождавшись, когда дознаватель и капитан городской стражи покинут помост, палач приступил к своей части работы. Подойдя к Гаррету, он срезал с его спины рубаху, поданным одним из стражников ножом. Отошел – демонстрируя всем, что спина пленника чистая и не изувеченная, лишь пару красных полос. Взял поданную вторым стражником плеть и, развернувшись, сделал первый сильный удар. Пленник взвыл и выгнулся дугой. Ульдерико сжался, еще держа себя в руках. Толпа встретила крик вора радостными возгласами. Удар, удар, еще и еще… С каждым ударом Гаррет реагировал все меньше. После десятого удара он просто повис на руках, голова его безвольно моталась из стороны в сторону. Спина его окрасилась кровью, превращаясь в сплошную рану. Ульдерико трясло, в какой-то миг, ударе на двадцатом он снова рванулся к помосту уже ничего не соображая. Из искусанной губы текла струйка крови, взгляд расширенных зрачков был безумен. Стефанио буквально повис на нем, не давая совершить глупость. Толпа вокруг бесновалась, никому не было до них дела. Капитан крепко сжал его в сильных объятиях, тот уткнулся лбом в его плечо. Все тело лорда сотрясали рыдания. Стефанио попытался увести его с площади, но лорд мотнул головой, утер кулаком слезы и, не освобождаясь от крепкой хватки своего капитана, вновь устремил свой взор на помост, досматривая страшное зрелище. Тридцатый удар. Палач развернулся, сделал шутливый поклон толпе, продолжающей бесноваться. Стражники между тем отвязали вора от столба и поволокли обратно в подвалы крепости. Палач продолжал расшаркиваться, салютуя. Толпа начала потихоньку расходиться. Утерев последние следы влаги со щек, лорд еще пару мгновений пожирал глазами своего бывшего капитана. Затем резко развернулся и пошел к выходу с площади, все ускоряя шаг. Стефанио следовал за ним. Когда они свернули в свой квартал, лорд резко остановился и сбросил капюшон. Висок его украшала совершенно седая прядь, ярко выделяясь среди своих смоляных товарок. Лицо лорда как будто закаменело, ореховые глаза потемнели и запали. Весь его облик нес на себе печать глубокой скорби. Взглянув Стефанио в глаза, лорд твердо произнес: - Узнай все про этого палача: где живет, что ест, когда спит… ВСЕ! И как можно скорее, - добавил уже тише. Сорвал с пояса кошель, сунул в руки своему капитану и, развернувшись, быстро зашагал к особняку.