Любовь - упорство до конца...

Стремительно ворвавшись в особняк, Ульдерико почти столкнулся в холе с дядюшкой. Тот отпрянул, удивленно разглядывая взъерошенного угрюмого племянника. Потом взгляд его нахмурился. - И где Вы изволили быть лорд? В каком Вы виде? – грозно спросил он. - Приветствую Вас дядюшка, мне жаль, что Вы не предупредили меня о своем визите заранее и, Вам пришлось меня ждать, - перебил его вопросы лорд, - Я отсутствовал по личным делам. - Мои приветствия так же, племянник, - поправился дядюшка, - И все же, Вы выглядите неподобающе. Тут он заметил седую прядь, и брови его буквально взлетели, он подошел к племяннику и, коснулся, рукой его волос. - Боги, что с Вами случилось? Ульдерико было невдомек, что там такого увидел дядюшка, что настолько забыл этикет. Он быстро оглянулся на зеркало и вгляделся в свое изображение. Вгляделся и не узнал сам себя. Лицо, смотрящее на него из посеребренного стекла, было бледным, осунувшимся, глаза потемнели и запали, черты заострились. Прядь, тут только он заметил то, что так удивило дядюшку, седая прядь на виске, а ведь еще вчера ее не было… Он вздохнул, обернулся к дядюшке и попытался улыбнуться. - Ничего страшного, дядюшка, не стоит Вашего беспокойства. Лошадь понесла, там был глубокий овраг, и я чуть было не свалился в него, уже думал, попрощаюсь с жизнью, но как-то мне удалось с нею совладать, - придумал он на ходу, - Вы по делу? Прошу в гостиную, я буду к Вашим услугам через несколько минут, - продолжил он и, кивнув, вбежал по лестнице, направляясь в свои покои. Через четверть часа, умытый, причесанный и переодетый Ульдерико степенно, как и положено сиятельному лорду, пил с дядюшкой чай в гостиной. Часы на ратушной башне как раз пробили три пополудни. - Так в чем заключается Ваше дело, дядюшка, - нарушил довольно тягостное молчание лорд. - Мой дорогой племянник, месяц назад Вам исполнилось 25 лет и по завещанию Вашего отца Вы должны сочетаться браком не позднее, чем через шесть месяцев после своего двадцать пятого дня рождения. Один месяц уже прошел. Я знакомил Вас и представлял вам многих девушек на выданье из аристократичного сословия, но Вы, увы, остались к ним равно душны. Старый лорд, сделал малюсенький глоток из фарфоровой чашки, и продолжил. - Я пришел поговорить с Вами об этом. Я хочу чтоб Вы правильно поняли – завещание Вашего отца – серьезный документ. Юридический документ! И Вам, хотите Вы того или нет, придется с ним считаться, - он строго взглянул на племянника. Ульдерико сидел в кресле и казалось совсем не слушал, устремив свой взгляд на огонь в камине он застыл как манекен. Но пауза затянулась, и лорд, повернувшись к дядюшке, ответил: - Да, дядюшка, я знаю, что если не женюсь в срок указанный в завещании, то я лишусь титула лорда, он перейдет к Вашему старшему внуку, - молодой лорд улыбнулся, - Поверьте, я понимаю и осознаю все. Я благодарен Вам за старания, Ваши действия в отношении меня были безупречны, - он снова улыбнулся, - но… Я могу отказаться от титула прямо сейчас. Повисло молчание, Ульдерико смотрел прямо в глаза старому лорду, не мигая и не сильно заботясь, вызванным удивлением. - Но… мальчик мой, ты не понимаешь… - Я все понимаю, дядюшка! Я лишусь титула и привилегий, лишусь этого родового особняка и большей половины родовых земель. Но – я согласен. Я долго думал и пришел к выводу, что не способен в нужной мере выполнять возложенные на меня полномочия лорда. Для меня это оказалось, слишком тяжким бременем, - он вздохнул и опустил голову на руки. Старый лорд помолчал, что-то прикидывая в уме и споря уже сам с собою. - Но мой старший внук еще слишком мал… - О, это не беда! - Ульдерико вновь подарил дядюшке свою улыбку, - Молодость это недостаток, который с годами проходит. - Мудрые слова, мой мальчик… - старый лорд смирился с решением племянника. - Раз мы все решили, - Ульдерико слегка взбодрился, решение далось ему не просто, но все произошедшие в последние дни события, только подхлестнули его сомнения и он принял это нелегкое решение, - я попрошу Вас дядюшка, чтоб Ваш нотариус подготовил все бумаги на завтра. Мне в скором времени придется уехать на неопределенный срок, и я бы хотел, чтоб все формальности были улажены и не доставили Вам неловкости. Особняк тоже можете занять, мои вещи, попрошу сохранить в какой-нибудь дальней комнате. Когда вернусь, мне бы хотелось их забрать. - Но так быстро… - Прошу Вас дядюшка, - Ульдерико встал, подошел к креслу, на котором расположился старый лорд и преклонил перед ним колено, - Я присягаю Вам на верность дядюшка, как опекуну будущего лорда, - он поцеловал сухую морщинистую руку, ласково и искренне. - Хорошо, - смирился дядюшка и погладил его по волосам, - пусть будет все, как ты хочешь. *** За окнами темнело, будущий бывший лорд Ульдерико Романо, сидел в своей комнате у камина и смотрел на пляшущие языки огня. Он был в полном боевом облачении, при шпаге и кинжале, на кровати лежал теплый черный плащ. В который раз, проверив перевязь и, легко ли выходит кинжал из ножен, он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Подумать только всего три дня назад, нет уже четыре. Всего четыре дня назад он был счастлив, он ждал, любил и надеялся… И вот теперь в груди лишь боль, холодная ярость, и красная пелена мести застилает глаза. Он зажмурился. Невесомый ветерок принес откуда-то тонкий, легкий запах фиалок. В ушах послышался задорный смех, потом страстный стон, потом шепот хриплый прерывистый, шепчущий снова и снова его имя. Тонкий стан выгибался в его руках, длинная светлая коса покачивалась в такт рваным движениям. На губах он ощутил чуть солоноватый привкус пота, жадно их облизал… Только лица любимого он не видел, не видел блеска его глаз, не видел в них хитрых искорок… Он попытался, но вдруг перед его внутренним взоров встало совсем не знакомое лицо: потухший взгляд блеклых глаз, сухие потрескавшиеся губы, короткие потемневшие от влаги волосы треплет ветер… А потом свит плети и крик! Ульдерико вскочил с кресла и стал нервно расхаживать по комнате. Три шага до двери, потом четыре до окна. Уже совсем стемнело. Скоро зима… Надо будет взять пару запасных, самых теплых и больших одеял, из самой мягкой шерсти, простыней батистовых тоже побольше, они нежные, будут ласково обнимать израненную кожу, к аптекарю обязательно надо зайти заказать побольше заживляющих мазей и к магу обязательно – нужны сильные амулеты… Ульдерико прикинул хватит ли ему имеющихся наличных. И решил, что надо зайти в еще и в банк, да и продать кое-что из ненужных драгоценностей, деньги могут пригодится. Его размышления прервал тихий, но нетерпеливый стук в дверь. Он метнулся к ней. За дверью испугано мялся мальчишка, увидев грозного мужчину, он пискнул и сунув ему в руку записку, скатился с лестницы и исчез в коридоре. Через мгновение вдалеке хлопнула входная дверь. Ульдерико нетерпеливо подошел к горящему камину и развернул записку. Стефанио сообщал, что палач только что отобедал в «Сытной корове» и дальнейший путь его лежит в сторону крепости. И просил поторопиться, так как тот, войдя в крепость, вряд ли выйдет до завтрашнего утра, ведь там у него есть «интересное» развлечение. Лорд скрипнул зубами и, бросив записку в огонь, подхватил плащ и выбежал из особняка. «Сытная корова» находилась в торговом квартале, соседнем с Богатым кварталом, но отделенным от него большим парком. Крепость в другой стороне. Значит если палач, направляется в крепость, он должен будет пересечь ратушную площадь, ну или пройти по одной из боковых улочек. Но по какой? Стефанио должен был следить. Ульдерико спешил. Спешил как на первое свидание. В крови бурлил огонь, молоточки стучали в висках, а тело требовало движения, бега, драки, выплеснуть всю эту накопленную энергию, снести все на своем пути. Эх! Почему я не маг, подумалось ему в какой-то момент, я бы, я бы стер его в порошок! Разжижил бы все его внутренности, вскипятил его голову! Вот и площадь. Едва не выскочив на нее, он был схвачен за плечо и отдернут обратно за угол. Стефанио, молча, указал ему на фигуру в другом конце площади. Потом на идущего, на перехват фигуре бродягу и дернув за рукав, наконец, указал на улочку на противоположной стороне площади. Лорд кивнул, поняв незатейливый план капитана, и они быстро побежали в обход площади по боковой улице. Улица, на которой должен был вскоре показаться палач, немного задержанный бродягой-попрошайкой, была достаточно широкой, богатой и даже освещенной светом из окон домов, ранний вечер еще не потушил огни. К тому же по ней часто ходили патрули. Ульдерико огляделся, чуть дальше ее пересекала другая улочка уже поуже и потемнее. Лорд кивнул на нее Стефанио, и они быстро скрылись за углом и стали ждать. Вскоре послышались неторопливые шаги. Человек шел спокойно, ничуть не опасаясь. Капитан осторожно выглянул и присмотрелся, потом огляделся по сторонам и кивнул. Дальше все произошло очень быстро. Палач поравнялся с переулком и был резко схвачен и втащен в него. В свете немногочисленных огней сверкнул выхваченный из ножен меч. Ульдерико, отбросив теплый плащ в сторону, встал в позицию. Стефанио встал сзади палача, заодно посматривая по сторонам. А палач, придя в себя и разглядев своих почти похитителей, упер руки в бока и расхохотался. - Ох, мой лорд, Вы ли это? В темном переулке, ха-ха. Неужели у Вас настолько плохо идут дела, что Вы стали промышлять грабежом в подворотнях? Ах, или это ваш дружок-вор пристрастил Вас к подобным непотребным развлечениям? Последнюю фразу он явно произнес зря. Опешивший вначале от странной реакции палача лорд, мигом собрался и зло ответил: - Я не грабитель и ты это прекрасно знаешь. Доставай свое оружие и сразись со мной, как и подобает мужчине! Но тот в ответ расхохотался с новой силой. - Какое оружие, мой сиятельный лорд? Я ведь больше не военный – я палач! Мое оружие плеть, топор и щипцы. На каком из них Вы бы хотели со мной сразиться? – снова смех. Ульдерико скрипнул зубами, намерено ли или случайно, но палач тянул время и в любой момент в переулке мог появиться ненужный свидетель или патруль городской стражи. Лорд лихорадочно решал, что же делать, он так надеялся на победу в поединке. - Мой лорд, - подал голос Стефанио, - если Вы прикажете, я прирежу его как свинью. Послышался шелест стали и в темноте сверкнул второй клинок. Палач перестал смеяться и насторожился. Лорд на миг задумался, но потом лишь тряхнул головой. - Нет, это мой бой, и если я не могу быть воином, то я тоже могу быть палачом, - он принял еще одно нелегкое решение, голос его окреп, он приободрился и начал наступать на палача. - Палач? Вы? Но это недостойно лорда! – не смог промолчать палач. - Я больше не лорд, - усмехнулся Ульдерико, - я волен поступать, так как диктует мне моя совесть, моя месть и мои устремления. Я отпустил тебя тогда, отпустил на все четыре стороны, но ты сам выбрал свою судьбу, и эта судьба привела тебя сегодня в этот темный переулок. Ты насладился остатком своей жизни, молись богам, но вряд ли они тебе помогут. Палач попытался увернуться, но лорд парой движений нагнал его и ударил прямо в сердце. Выхватил второй рукой кинжал и перерезал ублюдку горло. Тот как будто натолкнулся на скалу, споткнулся, схватился рукой за горло, из которого кровь била фонтаном, забулькал и повалился мешком на камни мостовой. Дернулся еще пару раз и затих. Ульдерико наклонился, проверил – мертв, окончательно и без поворотно. Только сейчас он заметил, что его бьет крупная дрожь, он чуть не выронил оружие. Рвано вздохнул, постарался взять себя в руки, вытер клинки об одежду поверженного врага и убрал в ножны. Он уже хотел развернуться и уйти, но что-то остановило его. Поколебавшись, мгновение, он наклонился и ощупал внутренние карманы палача. Под пальцами было что-то мягкое, упругое. Он сунул в карман руку и вытащил светлую косу. Он стоял и смотрел на косу в своей руке, смотрел и не мог поверить, что это то, что он думает. Это коса Гаррета. Вот она где, оказывается, палач решил оставить себе частичку моего любимого. Но теперь, он может не беспокоиться, я забрал ее из его мерзких рук. Стефанио нетерпеливо дернул его за рукав, и накинул на его плечи плащ. Надо было уходить. Ульдерико в последний раз взглянул на остывающее тело, не смог сдержаться и плюнул на труп. Потом быстро развернулся и они со Стефанио скрылись в соседнем переулке.