Разбитые о скалы надежды/Hopes shattered on the rocks

На краю скалы стояла девушка лет пятнадцати. Она всматривалась в плывущие по голубому небу облака. Бежевое платье плавно колыхалось по ветру, а золотистые локоны кружили вокруг лица. Изабель распахнула веки, и цвет её голубых глаз померк в ту же секунду, как взор её коснулся соленого моря. «Она умирает… умирает, умирает», — шептал чей-то голос из темной воды. Громадные волны бились о скалы, пенясь почти у самых её голых лодыжек. Холодно. Вдруг кто-то капнул на небесное полотно багровыми красками, вскоре заполнив его полностью. А под ногами образовалось месиво из кровавых тел. И корабль, разбитый вдребезги. На борту его надпись — «Веселый Роджер». Изабель задрожала. Из подростка она тут же обратилась в молодую девушку, с темными русыми волосами, потухшим взглядом, полными алыми губами. Она в ужасе разглядывала погибший корабль, и сердце билось в исступлении, разрывая грудь, глотку, горло. Казалось, что девушка сейчас задохнется. Изабель закрылась руками, и в голове зазвучал голос: «я вернусь, Изи». Она в испуге убрала руки и огляделась по сторонам. Нет, это не мог быть он, он погиб… просто воспоминания. Она опустила взгляд на ладони, до этого чистые и белые, теперь они были залиты кровью. Изабель вытерла тонкими пальцами стекшую слезу… но это была кровь. Изабель распахнула веки и подскочила на кровати. Грудь вздымалась в ритме тиканья старинных часов, расположенных напротив кровати. Она прихлопнула грудь, чтобы унять сердцебиение. Изабель тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу, смывая остатки кошмара. Прошло уже пять лет, а кошмары, хоть уже и редко, но все ещё преследовали Бель. Она поудобнее села в постели, на тумбе рядом до сих пор горела свеча. п Прошло, наверное, не менее трех часов. И точно, Изабель посмотрела напротив, часы показали четыре утра. Засыпала она поздно, к тому же вчера состоялся предпраздничный банкет в честь её дня рождения. Двадцать лет исполняется не каждый день. Её праздник сегодня, а Бель не могла успокоиться от какого-то дурацкого сна. Прошло уже столько времени, пора бы и забыть. Даже сегодняшний бал не грел её душу. Девушка встала с постели, накинув воздушную сорочку поверх, и подошла к огромному окну во всю стену. Сдвинула шторы, и перед ней раскинулось море и корабли. Порт-Ройал был как никогда прекрасен сегодня, будто знал, что сегодня важный день для неё. Девушка со скучающим видом осмотрела город и, прикрыв на миг глаза, отошла от дивного вида. Её он не прельщал. Властная Изабель, ставшая больше похожая на своего отца, подождала нескольких служанок и гувернеров, чтобы те подготовили её к завтраку. Когда те же, наконец, явились, она уверенным тоном заговорила. — Почему так долго, — требовательно заявила Изабель. — Я устала ждать вас каждое утро. Можно мне хоть раз прийти на завтрак к отцу во время и в подобающем виде?! — девушка скрестила руки. — Простите, мадам, вы как всегда правы, — начали раболепствовать служанки. Они в постоянной позе поклонения прошли к Изабель, не поднимая на неё взглядов и принялись утягивать девушку в тугой корсет. Если когда-то ей было больно от недостатка воздуха, теперь же её сформировавшаяся тонкая талия привыкла к каждодневным подобным мероприятиям. Губы её были плотно сжаты в постоянном раздражении, а голубые глаза сверкали свирепостью. Правда что-то в ней по-прежнему оставалось неизменным, тот же овал лица, те же детские и невинные брови, которые противоестественно смотрелись с душевным её обликом. А волосы с возрастом слегка потемнели, но все так же отливая золотистым оттенком. — Рональд сегодня тоже присоединится, мадам. Просил передать вам, что ждет для начала на важный разговор в гостиной, — улыбнулась одна из служанок с оливковым цветом кожи по имени Жослин. Она отошла за платьем и накинула восхитительный наряд из голубого шелка на девушку. Сегодня фижм не было, только платье с пышной юбкой. Изабель забрали волосы наверх, спустили по краям лица несколько завитых локонов и, брызнув парижскими духами на открытую грудь и шею, отправили к потенциальному жениху. Изабель сбежала по лестнице и направилась в сторону гостиной, на ходу натягивая улыбку и проворачивая в голове, что бы такого сказать, чтобы её не стошнило от собственных слов. Бель встретила мужчину в гостиной. Он был довольно приятной наружности, блондин с зелеными глазами. В возрасте двадцати семи лет он уже стал офицером гвардии. Обернувшись на звук шелеста её юбки, Рональд искренне улыбнулся, обнажив ровные зубы. Он протянул ей руки и, только она подошла, он вложил её ручки в свои. Изабель, как обычно, устало улыбалась, справляя это на тяжесть от корсета. — Здравствуй, милая Бель, — нежно, словно пропел он. — Сегодня твой день рождения и у меня есть кое-какой подарок, — он отпустил её руки и, выставив палец, хитро улыбнулся, заерзав по карману мундира. Выудив небольшую коробочку, перевязанную красной лентой, в цвет его формы, он недолго повертел её в руках и протянул имениннице. Изабель равнодушно приняла его подарок и подняла взгляд на Донохью. — Откроешь? Или… лучше давай я, — он аккуратно взял из её рук коробочку, Бель раздраженно вздохнула. Все это уже начинало утомлять самовлюбленную девицу. Парень разделался с лентой и раскрыл прямоугольную вещь. Начал доставать длинную золотую тонкую цепочку, в которую были вдеты маленькие фиолетовые прозрачные камушки шестиугольной формы, а на конце цепочки висело овальное украшение. Голубой топаз размером с шиллинг находился в каркасе из золотой проволоки, концы которой изгибались и вились по всей поверхности камня, принимая различные формы цветов, звезд и геометрических фигур. Все это смотрелось дико волшебно, но Изабель захотелось хмыкнуть. Когда он зашел за спину, чтобы надеть украшение на обнаженную шею, девушка закусила губу — ей ужасно хотелось сбежать. Она не любила его, никогда не полюбит. Каждый раз, встречая его, Изабель хотелось убежать, сброситься в воду, чтобы только не видеть это не родное, чужое лицо. Сколько бы лет они не были знакомы, для Бель он всегда будет тем, кто «в оковах» поведет её под венец. — Огромное… спасибо, — так же равнодушно ответила девушка и вздохнула, затем натянула благодарную улыбку. Парень обеспокоенно осмотрел девушку и выгнул брови. — Ты так грустна всегда, Бель, что тревожит тебя? — спросил Рональд, погладив её по щеке. Девушка в омерзении покосилась на его тыльную сторону руки, но не выказала своих эмоций на лице. Ей захотелось рассмеяться ему в лицо и фыркнуть. Он действительно не понимает?! Девушку до сих пор удивляло, как этот глупец не распознал её истинных чувств к нему, или она такая хорошая актриса? — Все в порядке… дорогой, просто корсет тугой. И ещё эта суматоха дня рождения, предстоит многое сделать. А далее помолвка. Я устала просто, вот и все! — вымолвила она. Ещё вчера на глазах у всех Изабель приняла предложение руки и сердца от Рональда. Когда тот спросил, стоя перед ней посреди зала, полного гостей, станет ли она его женой, Изабель была несколько удивлена, она надеялась, что этот момент отсрочится, как можно надолго. Она осмотрела зал, все были в восхищении и шептались, смеялись, радовались одним словом. Девушка взглянула на отца, тот с улыбкой прикрыл глаза и кивнул, тогда Бель машинально ответила «да», и зал принялся рукоплескать и поздравлять молодых людей. В тот момент единственным желанием девушки было — удушиться. Она поблагодарила всех за поздравления и выбежала из душного помещения. Девушка бежала и бежала по коридорам огромного поместья, и словно само сердце привело её в тот самый холл. Сейчас здесь был и ковер и новая мебель. Но Корнэл словно увидела там двух призраков прошлого, которые стояли, взявшись за руки в центре комнаты. Маленькую Изи и её возлюбленного лейтенанта Киллиана Джонса. А затем они растворились. Изабель зашла внутрь и остановилась у стены, чтобы отдышаться. — Нет, нет, нет… — повторяла она, рыдая. Слова сами сорвались с её губ, словно запоздавший ответ на вопрос Рональда. Только теперь уже ничего не исправить. Из воспоминаний её выдернул голос отца. — Дочка… Рональд, я так рад, что вы будете завтракать с нами, — учтиво проговорил он, опираясь на трость, на ручке которой находилась золотистая голова льва. — Дочь, я хотел сказать, что завтрак готов. Идемте же, — жизнерадостный Корнэл сейчас был полной противоположностью Изабель. Ноги девушки стали ватными, и она пошла под руку со своим женихом. Неужели так будет каждое утро? За завтраком в основном говорили Грегори и Рональд, обсуждая политические вопросы, а Изабель клевала еду из своей тарелки, и была благодарна за то, что к ней не пристают с разговорами. После скучного завтрака началась полная суматоха. Повара и грузчики метались по дому, затаскивая огромные ящики с напитками, свежими фруктами и мясом. — Джоэл, немедленно спустись, глупый юнец, — орал Пауло, главный на кухне в доме Корнэлов. Мальчишка тут же спустился по перилам лестницы, и Изабель засмеялась, впервые так искренне и живо. Сын кухарки был единственным, кто доставлял ей изредка радость и мог поговорить о чем-то другом, кроме политики и отличной партии Рональда в женихи. Джоэл даже как-то раз сказал ей, что сзади Рональд смотрится как «бычья задница». Бель вспомнила, как сама в детстве так же спускалась по перилам, но только чтобы отец не видел. Она рывком остановила мальчишку, пообещав Пауло, что тот сейчас вернется и отвела его в сторону. — Изабель, — засмеялся паренек, и побежал следом, держа девушку за руку. Он мог без умолку болтать и начать разговор первым, — а мы с матерью готовим тебе подарок. Она говорит, что Изи понравится, — сказал Джоэл, откусывая от хлеба кусок. Девушка, услышав это имя, измяла улыбку, но не стала возражать. Так её называл только один человек, и она приказала называть себя Бель. Кухарка знала все о Киллиане. Неясно было, что же такое могло понравиться Изабель из прошлого. — Я надеюсь, — ответила Изабель и повела мальчика куда-то на улицу через другой ход. Конюшня была пустая, и девушка решила, что здесь будет лучше всего провести несколько минут с единственным другом, а не теми, кто считает её красивой, умной и просто восхитительной, только потому, что она являлась дочерью губернатора. Ей льстили, конечно, их слова, но слушать становилось все противнее. Девушка остановилась у входа в конюшню. Кони оглянулись лишь и продолжили дальше фыркать и жевать овес. Она облокотилась о косяк, а парнишка смотрел в небо, усеянное перистыми облаками. — Небо сегодня прекрасно, — заговорил он, затем посмотрел на недоеденное яблоко и подошел к Эмили, старой лошадке, которая уже еле стояла на ногах. Он скормил ей остатки фрукта и погладил неумелыми ручками гриву. — И правда, — Бель наблюдала картину с лошадью и мальчиком, не взглянув не облака. Она и так знала, что Джоэл прав. — Джоэл, — как-то по-взрослому грустно произнесла она. Он заметил этот тон и обернулся. — Скоро состоится моя свадьба, а я чувствую, что меня запирают в темницу пожизненно. Мне надоело все… мне надоела эта фальшь, эта суматоха по моему дню рождению. Надоел этот Рональд, — наконец, высказала она, то, что действительно лежало на её душе тяжелым камнем. Мальчик выслушал это все, и его детское лицо выражало сочувствие. Он нахмурил брови. — Я не понимаю, но почему бы тебе просто не сбежать. Вот только… поймают — повесят, — он вздохнул, — но разве это не лучше, чем вся эта бурда гнилая? — Изабель от удивления покраснела. Она хотела сбежать, могла бы даже умереть, только любовь к отцу сдерживала её. — Я не могу, малыш… — ответила она, прикрыв глаза. Сглотнув подступивший ком слез, девушка подошла к лошади и уткнулась лицом в её гриву. — Я бы тоже никогда не оставил матушку и тебя. Ведь ты мой друг, — ответил он, будто прочитав её мысли и улыбнулся, взял её руку в свои маленькие ладошки, вложив что-то. — А это мой подарок для тебя. Только не смотри, пока я не уйду, вдруг тебе не понравится. Тогда я смогу распознать по твоему лицу и мне будет грустно, — мальчик медленно начал отходить задом, а затем резко побежал в дом. Пауло снова окликнул его. Изабель поднесла закрытую руку и, почувствовав холодный металл, раскрыла её, на ладони лежало украшение — старое, изношенное, цвета меди. Тонкая простая цепочка, на которой висела подвеска в виде индийского слона. Неровные линии, помятый хобот и потертости, но это был в любом случае лучший подарок за сегодня. Девушка улыбнулась и надела его на шею, поверх подарка Рональда. Грандиозное событие было для всех, не только для жителей дома Корнэлов. Гвардия Порт-Ройала устроила целое представление. Все ликовали, хлопали, все освещали город своими праздничными улыбками, только одно темное равнодушное пятно с веером в руке смотрело на перистые облака, а не на свой подарок от офицеров, во главе которых находился Донохью. День прошел, наступали сумерки и, как правило, к поместью Корнэлов начинали подъезжать многочисленные гости на каретах. Слуга Лоренсо принимал гостей на входе, кланяясь каждому и рукой указывая путь до зала. К дому подъехала шикарная карета серого цвета, формы шара и кучер, крикнув своим кобылам «тпру» спустился, подав женщине руку, когда та выходила из кареты. Уже не молодая дама, в белом парике, что имело особую честь, взмыла по ступеням к дверям, где встретил её своими почестями Лоренсо. — Здравствуйте, мадам Вальтер, — он сделал реверанс и принял её накидку. — Нынче дивный вечер, не правда ли? — Неправда, Лоренсо, кто учил тебя так заговаривать с гостями. Тема погоды уже не имеет значения для разговоров. Не смей больше ничего говорить, и слушать не стану. Самодовольная она кокетливо улыбнулась, от чего Лоренсо расплылся в ответной улыбке и отвесил последний поклон. Она уже знала, куда следует идти, и проследовала по коридору и налево. Раскрыв позолоченные двери высотой вдвое больше человека, женщина прошла к гостям. Она была последней. Она всегда появлялась последней. Эта дама уже знала все семейство Корнэлов, потому как являлась крестной матерью Изабель и всячески баловала лишь её, даже Грегори не удостаивался от неё столь высокого внимания, а ведь он был её братом, хоть и сводным. Констанс Вальтер увидела свою крестницу и, раскинув руки, от локтей которых вниз спускались широкие рукава с рюшами и кружевом, шла прямиком к ней. Изабель воспринимала её как мать. Она подняла платье и побежала в объятья родной душе тети. — Тетя, я так рада, что вы здесь, — она обняла её и уткнулась в морщинистую шею, пахнущую итальянскими нотками. Констанс много путешествовала и всегда пахла теми запахами духов, где была последний раз. — Как вам Италия, Констанс? — спросила она, оторвавшись. Та благодушно рассмеялась, и морщинки заиграли у глаз. — Девочка моя, как ты всегда узнаешь? Впрочем неважно. Италия, а точнее Венеция город волшебный, нужно нам будет туда наведаться с тобой когда-нибудь, верно? — она улыбнулась и кончиком пальца дотронулась до носа крестницы. Изабель кивнула. — Но вряд ли я в ближайшее время поеду куда-нибудь ещё, я соскучилась по тебе, да и свадьба ведь скоро… А ещё мне мил мой Порт-Ройал, со всеми его недостатками, — продолжала делиться впечатлениями мадам Вальтер. — Не обманывайте, тетя. Просто вы уже объездили все страны и города мира, и вам уже некуда подастся, — рассмеялась девушка. — Несносная девчонка, — Констанс игриво шлёпнула Изабель веером, — раскусила меня, Изабель, как всегда. От тебя ничего не скроешь. Ну… и где же твой жених, говорят, он прекрасен и душой и внешне весьма хорош собой, — женщина загуляла взглядом по залу. Бель потеряла улыбку, ещё один человек требует рассказов о том, как мил ей новый жених и как он хорош и добр. Но она все же указала пальцем на парня, стоявшего в окружении гвардии, в красном мундире. Он испивал из бокала белое вино. Констанс прищурила свой глаз, на такие вещи он у неё был наметан, красавица Вальтер разбила немало сердец. — Одобряю твой выбор, — произнесла она, наконец, все ещё рассматривая Рональда. Повернувшись к крестнице, заметила, что та потупила взгляд в пол. — Только Я не вижу в твоем лице радости и остальные все глупцы или я перестала разбираться в любви? — спросила мадам, подняв голову девушки. Она устремила свой взгляд ей в глаза. Та глубоко вздохнула, сделав вид, что ей больно в груди. — Это все корсет, знаете, эта мода на Лондон так… — Эти скудоумные речи ты будешь говорить своему отцу, милочка, меня тебе не обмануть, — строго изрекла Констанс. — Что происходит? — совсем тихо спросила женщина и начала отводить Изабель из центра зала. Девушка осмотрелась, ей не хотелось портить себе настроение окончательно и думать о плохом. — Правда, все в порядке, дело не в нем, — она нежно улыбнулась, — я просто не люблю эти пышные балы. Я слегка утомилась, тетя. Пройдемте лучше по саду. Ароматы цветов давали наслаждение от прогулки, а звезды настолько яркие и многочисленные, будто кто-то рассыпал бисер по полотну и закрепил их, просто ломали воображение. Изабель вовсе не ожидала, что Констанс прибудет к её дню рождению, но разве она могла хоть раз пропустить такое событие. Тем более предстоящую свадьбу. День рождение каждый год, а такой важный день лишь раз в жизни. «Свадьба» — у девушки ёкнуло в животе и захотелось заплакать. — А знаешь, я люблю пиратов… они такие свободные, такие вольные, — начала Констанс. Иногда в разговорах с молодой крестницей ей самой хотелось вернуться в этот возраст. Изабель немного удивило начало, но она улыбнулась, и дала продолжить. — В Италии ходила молва, что появился какой-то пират, называет себя капитан Крюк. От чего Крюк, не знаю… но, говорят, что он самый неуловимый пират, его можно сравнить только с Джеком Воробьем. Девушка с сомнением посмотрела на тетю. Они остановились у витой скамьи и присели. — Джек Воробей? Есть кто-то лучше… хм, сомневаюсь, — Изабель поддержала разговор, ей много раз приходилось выслушивать про легендарные выходки этого пирата. И какой-то новый пират смог его переплюнуть, в это девушка не верила. — Да, да, милая, представляешь. А обольститель он ещё больший, чем пират, — женщина выгнула бровь и кокетливо улыбнулась. — Ох, кажется пора возвращаться, — Констанс зябко обняла себя за плечи. Дамы так же медленно пошли обратно в дом, на ходу заводя разговоры на новые темы. Тут же Бель встретила кухарка у порога, которая вытерла мокрые руки о фартук и отобрала девушку у тети, извинившись и тысячу раз поклонившись. Изабель поняла, зачем Мона позвала её на кухню. Подарок для Изи. Худая женщина со смуглой от солнца кожей провела девушку в место, где собирались обедать только слуги. Зайдя в помещение, Бель вспомнила, как проводила здесь в детстве свои лучшие часы, слушая тогда сказки о пиратах и морях, предназначенные для маленького Джоэла, лежащего в корзине рядом. Тогда она впервые услышала о капитане Джеке. Джоэл сидел на столе, с любопытством играясь с какой-то потрёпанной игрушкой. Увидев Бель, он широко улыбнулся и перевел взгляд на стол для готовки. Маленький шоколадный торт на блюде, украшенный спелой вишней, был предназначен для именинницы. — Помнишь, как я сделала на твой тринадцатый день рождения черничный торт. И как орал тогда твой отец, у-у-у. Какой гул был, что я перевела чернику, предназначенную для гостей. Прости, что так долго, но все ингредиенты я смогла купить сама только в этот раз. Думаю… он понравился бы Изи тогда, а что скажет Бель? — Мона взяла девушку за плечи и увидела блеск в глазах той. Изабель душили слезы, почему она не могла дать этим людям столько, сколько они делали для неё? Кухарка, наверное, потратила не малые расходы на продукты. Когда она стала такой ужасной и хладнокровной? Куда делась та Изи? Ах, точно… она умерла в тот день, когда пришло известие о гибели корабля и команды. Изабель резко вытерла глаза и вывернулась из рук кухарки. — Спасибо, Мона… я отблагодарю тебя потом, и верну потраченные деньги, но Изи больше нет, — безразлично сказала Бель, слезы обжигали, но она не могла иначе, не могла вернуться в ту боль, через которую прошла. Джоэл положил из вазы в рот вишенку и, выплюнув косточку в руку, кинул в чашу с отходами. Вишневые косточки… у сапог… Изабель сорвалась с места и ускользнула обратно в зал к гостям. Нет! Пусть лучше напыщенные дураки начнут спрашивать её о Рональде и платье на свадьбу, чем она окунется в море воспоминаний. Бал был в самом разгаре. Слуги угощали гостей вином и различной едой. Повар Пауло постарался на славу. Везде был слышен смех дам и гогот мужчин. Музыканты играли свою музыку, выпивая, становились ещё задорнее и танцы не прекращались. >Изабель парила по паркету, проходя мимо танцующих и веселящихся пар. Улыбка вряд ли сможет появиться на её лице в остаток вечера. За всем этим празднеством никто не услышал, как Лоренсо ворвался в зал. И только когда он хлопнул дверьми, многие обратились в его сторону, а затем замолкли и музыканты. — Приплыл! — кричал он. Тело его содрогалось, глаза чуть не вылезали из глазниц, будто кто-то треснул его сзади по затылку пушечным ядром. — Приплыл! Корабль о черных парусах! Послышался гул оханий и обмороки дам. Гвардейцы тут же побежали на площадь готовиться к оружию. Гости заметались в поисках укрытия. Некоторые тут же умчались к своим каретам, рванув на них подальше от поместья и порта. Губернатор и Констанс подбежали к Изабель и начали уводить её наверх, но Лоренсо остановил их словами, когда смог немного отдышаться. Раньше он просто не мог это вымолвить, не хватало духу и смелости, а ещё воздуха в его старых легких.       — Приплыл «Веселый Роджер», сэр!