Разбитые о скалы надежды/Hopes shattered on the rocks

Дыхание участилось, губы онемели и затряслись, глаза наполнили соленые слезы. — Киллиан… — шепотом проговорила она. — Капитан Крюк? — сказала Констанс. Изабель изогнула брови в смятении, голос тети вывел её из ступора. Они сказали это одновременно. Отец и мадам Вальтер держали Бель под руки, но казалось, что даже это не удержит ту невыносимую ношу, что сейчас обрушилась на неё одной лишь фразой Лоренсо. — Ч-что? — заикаясь, переспросила девушка. Грегори махнул рукой на слугу и оба повели Бель наверх. Поднимаясь по длинной лестнице, которая вилась спиралью, Вальтер осматривалась по сторонам. Губернатор должен был быть рядом с офицерами сейчас, поэтому он наговорил незримый набор успокаивающих слов и фраз, но девушка не слышала его, она ждала ответа от тети. Её полуобморочное состояние давно должно было её усыпить, но Бель не сдавалась, нужно все понять, все осознать, переварить, в конце концов. Киллиан Джонс это капитан Крюк?! Отец поцеловал её в лоб на пролете лестницы и сбежал, как мог быстро, вниз. — Повтори, что ты сказала, — Изабель окутала злоба, тетя не досказала ей там, в саду, подробности. Хотя с чего бы ей знать, что крылось под этим прозвищем нового пирата. — Сначала расскажи мне, кто такой Киллиан Джонс, — слабым тоном произнесла Констанс. В обеих таились странные чувства, не отрывая взглядов друг от друга, они ждали ответы. — Один человек из моей прошлой жизни. Кто. Такой. Капитан Крюк, — отчеканила племянница. Голос дрожал, а слезы уже стекали по щекам на лиф платья. Девушка с ожесточением стерла их ладонью, ненавидя себя за это. — Я ведь не знала, милая. Ты любила его?! — но вопрос, кажется, не требовал отклика и Вальтер продолжила. — Раньше его так звали, о его имени знают лишь немногие, теперь он прозвал себя Крюк и плавает по морям, расхищая города, на своем «Веселом Роджере». Констанс схватила девушку за руку и начала подниматься по ступеням вверх, но Изабель вырвалась. Лицо её было полно отчаяния и безысходных чувств. Всё ещё любит… — Я должна его увидеть. — Нет, — перебила её Констанс, — он не стоит того, идем же наверх, чтобы уберечь тебя. Кто знает, насколько он изменился. Может он прибыл… о боже, он прибыл, чтобы похитить тебя. А иначе не может быть, твой день рождения, не может же быть это чистой случайностью, Изабель. Прошу… — она запнулась и поджала губы. Снова подала племяннице руку, но Бель лишь покосилась на неё, не ответив взаимностью. Мадам Вальтер, как это не глупо звучит, изучила мужчин настолько, что могла предугадать шаги любого, даже самого незнакомого ей, именно поэтому она так ловко сообразила. — Нет! — выкрикнула девушка. Ей хотелось превратиться в маленького ребенка и затопать ножками, чтобы тогда всё позволили, как в детстве. Рыдания хлынули, будто волна о скалу, с такой же силой. Она не знала, как поступить правильнее, её переполняли эмоции, разум говорил — иди наверх и прячься, а сердце — действуй. Бель слишком долго принимала позывы сердца в штыки. Она рванула наверх, обгоняя тетю. — Куда ты! — слышались удаленные звуки Вальтер, а затем стук её туфель начинал приближаться. — Что ты задумала? Изабель не могла иначе, истерика подхлестывала её, и девушка от развилки в пролете бежала в комнату служанки, вместо своей. Лестница ещё не кончилась, слишком высока была башня. Она схватилась за шею, её душили всхлипы, она драла на себе кожу и бежала, спотыкаясь о платье. Зацепившись указательным пальцем за украшение на шее, девушка подхватила и другими пальцами, сдернув его с себя, бусины покатились по полу и бились о ступени лестницы, падая, взвиваясь, отскакивая, а камень, что висел на цепочке, ударился о холодный мрамор и разбился вдребезги. — Я не выйду за Рональда… не выйду! Я сбегу, я лучше умру на повешении, но сбегу к нему, — вопила Изабель. Констанс почти нагнала растрепанную племянницу, она схватила её за подол платья, чуть не упав, и дернула на себя. Затем пригвоздила Бель к стене и с резким хлопком дала ей пощечину. — А вот этого я тебе не позволю, накануне свадьбы сбежать к проходимцу, немыслимо! Обе обезумели. Одна в диких воплях бежала в неизведанном направлении, вторая беспощадно ударила свою любимицу. Но это привело Изабель в чувства. Девушка посмотрела на Констанс полными слез глазами, но успокоилась. Изабель выдохнула и прикрыла глаза. — Я тебя и не стану слушать, прости, тетя, - проговорила Изабель. Руки её были раскинуты по стене, словно она боялась упасть, а Вальтер держала её за плечо одной рукой, вторая же, от боли покраснев, небрежно упала на свои фижмы под пышным нарядом. - А я не позволю тебе ослушаться меня, слышишь? – прошипела женщина. Расправив плечи, она быстро осмотрелась. Оказывается, они уже прибыли к комнате служанки. Тогда мадам Вальтер тряхнула девицу и втолкнула её в маленькое помещение, которое уже давно не использовали после смерти одной из слуг. Так как её комната была отдельной, она была главной в этом доме и управляла всем персоналом, теперь же обязанности у всех были равны, но комнату сохранили. Констанс прижала дверь, благо она закрывалась снаружи, взяв стоящую рядом метлу, женщина всунула её в ручку. Изабель что есть мочи колотила в дверь, она ругалась, кричала, ревела. — Прости, дорогая, но так будет лучше для тебя, — прошептала это тетя, не надеясь, что с обратно стороны будет отзыв, и её вообще услышат. Женщина подняла юбку для удобства и спустилась вниз. Изабель устало упала у двери на колени, она плакала, но было уже нечем, это скорее походило на истерические всхлипы. Она звала на помощь. Маленькое окно, словно в тюрьме угнетало ещё больше. Он не найдет её и уплывет. Это последний шанс поговорить, высказать ему все, просто увидеть, черт возьми, и этот раз действительно будет последним. Если она выберется отсюда. Но вряд ли её кто-то услышит.

***

— Джоэл, уходи, убегай, что есть мочи. Побудь где-нибудь наверху, только прошу, не спускайся вниз и не выходи на улицу, – говорила Мона, обнимая мальчика ещё мокрыми от мойки руками. Она заправила его отросшие волосы за уши и подтолкнула. Джоэл старался не расплакаться, он стойко держал в себе смелость. Подбородок дрожал, но нахмуренные брови делали его бойким. Он послушал мать и вбежал вверх по высокой лестнице. Раздался первый пушечный выстрел с другой стороны. Он оглушительно ударил по какой-то башне в районе порта, отправив несколько душ в иной мир. На улице творился хаос. Бегущие прочь люди с обезумевшими глазами, словно это не пираты, а чудовища из преисподней пришли забрать их с собой. Мона окинула взглядом площадь. — Пушки наготове? — спросил Рональд Донохью. — Да, капитан! — Ого-о-онь! — первый удар мимо. — Ого-о-о-онь, — второй попал в нескольких пиратов, что приближались к поместью. Мона забежала внутрь, но за ней устремились несколько пиратов, чьи морды нельзя было назвать просто безобразными, это стало бы скорее комплиментом. Один с засаленными светлыми волосами, почти седыми, зубы желтые как сосновая смола, а глаза, испещренные множественными сосудами, рассматривали женщину. Страх покоился до этого где-то в уголке, а теперь вырвался наружу. Мона пошла задом, осматривая помещение, чтобы ударить чем-то этих разбойников. Женщина бросилась в столовую, закрывая за собой двери, чтобы хоть как-то дать себе фору. Она умчалась на кухню, единственное место, которое она знала до мельчайшей пылинки. Она закрыла дверь, подперев её стулом, и спряталась за стол. Торт Изабель все ещё лежал на том же месте. Пираты недолго мучились с дверью и выбили её ногой. — Красотка-а-а, — пропел тот пират. Второй, посмеиваясь как ненормальный, прошел к столу с тортом. — Смотри, Айн, — сказал другой и пальцем ткнул в торт, затем достал и с наслаждением облизал, после чего съел и все вишни на нем. — Не произноси имен, идиот, — послышался громкий хлопок по голове. — Где же ты… решила поиграть в прятки? — отвлекся он от своего друга и медленными шагами начал переходить на другую сторону кухни. Мона знала, что всякое может случиться, и на такой случай припасла пистолет в ящике под столом, за которым сейчас пряталась. Она тихо его выудила и резко встала в стойку. От чего пираты немного шарахнулись. — Никто. Не смеет. Брать еду у Моны без разрешения, подонки! — она выстрелила одному в плечо, и тот откинулся назад. — Черт… Мон, разве так встречают гостей?! Женщина сощурилась, было темно, и потому разглядеть владельца знакомого голоса было трудно. Мона потянулась за свечами. Она немедля подожгла их и уставилась на старые потрепанные формы бывшей команды. — Не может быть… Люк! Айнольд! — она захотела засмеяться, её глаза светились радостью, но одновременно она и злилась. Эти глупцы не раз трепали ей нервы своими походами на её кухню, воруя некоторые запасы, чтобы наесться в перерыве. Теперь они грабят по-крупному. Женщина с опаской подошла ближе и опустила пистолет. Она обеим дала оплеухи. — Болваны! До чего же вы… я не понимаю, что произошло, может, объяснитесь?

***

Джоэл поднимался по лестнице, он немного боялся за маму, но знал, что та боится больше, и лучше не расстраивать её ещё своим присутствием, подвергая себя опасности. Он дошел до странной комнаты. Сюда он прежде не поднимался, всегда от развилки шел в сторону холла и комнаты Изабель. Увидел, что дверь закрыта, да ещё как закрыта, метлой прижата к стене. — Хм… странно, — мальчик с силой вынул палку. Кто-то очень постарался, чтобы дверь не открывалась с обратной стороны. Паренек встал с метлой в руке и дверь сама отворилась. У двери лежало бездыханное тело, дрожащее, неугомонное от рыданий. Он сразу узнал её. — Бель… — Джоэл кинулся к девушке и, как мог, поднял её туловище. Та блестящими глазами пыталась рассмотреть за пеленой слез своего спасителя. Она сморгнула несколько раз и благодарно вцепилась в друга. — Джоэл! — вскрикнула она, снова ожив. — Как… как ты тут оказался? — Изабель встала и отряхнула платье. — Мама отправила меня наверх… а каким образом здесь ты, и кто тебя закрыл? — взволнованно спросил мальчик. Изабель начала на радостях ходить по комнате, чтобы найти другую одежду. В таком виде все сразу узнают в ней Корнэл. Она подошла к шкафу и распахнула створки. Несколько простых до безобразия платьев и накидка с широким капюшоном. Все это ей напоминало события пятилетней давности. Главное, чтобы и на этот раз все удалось. Хотя вряд ли её кто-то заметит за таким занятным делом, как истребление пиратов. — Долгая история, малыш, — девушка попросила его отвернуться и сняла с себя наряд. Она осталась в корсете и белой длинной плотной сорочке с рукавами до локтей, решив, что нет времени на переодевания. Девушка сняла накидку и надела её на себя, крепко завязав и нахлобучив капюшон на голову. Затем Изабель как могла кратко издала то, что с ней случилось, Джоэл выслушал её и попросился помочь, но единственное, чем он мог помочь Бель, это остаться пока здесь на время её встречи, после чего она вернется. Так и ему безопаснее, и, если Констанс вдруг решит проведать, не выломала ли девушка дверь, то увидит её, спокойно закрытую метлой. Мальчик уселся на кровать и накрылся платьем Изабель. Девушка подмигнула парнишке и закрыла дверь, точно так же всунув в ручку палку от метлы. Она спустилась по лестнице, как можно быстрее. Уже никаких гостей в доме не было, и все свечи и огни были погашены. Изабель выбежала через тот же ход, что и в прошлый раз, чтобы не наткнуться на разбойника и не получить смерть прежде, чем она доберется до корабля. — Что ж, мисс Корнэл… в путь, — девушка двинулась в сторону прошлого.

***

— Все произошло как-то… — начал Айн, не сумев подобрать нужных слов, он продолжил. — Мы приплыли к сроку в Испанию, но на нас начали нападать, Лиам поднял белый флаг, чтобы хоть как-то убедить этих дикарей остановиться. Они остановили пальбу, и капитан пошел на переговоры, чтобы узнать, чем обязаны мы такому «гостеприимству». Мы ждали около часа, за главного остался младший Джонс, — говорил мужчина, он обреченно вздохнул и кинул взгляд на соратника. Тот понял его и продолжил. — Затем мы увидели, как какая-то фигура в темноте приближалась, и махала нам рукой, позднее мы услышали, что это Лиам и он кричал нам «отплывайте, убирайтесь. Спасайтесь, наконец!». Он бежал и кричал нам и тут вдруг застыл… после чего замертво упал, позади стоял человек, который и выпустил эту пулю ему в сердце, — Люк сделал жест, закинув руку влево за спину, на сторону сердца. — Мы ждали, когда Киллиан отдаст команду к отплытию… но он сорвался с места, пальнул несколько раз в движущуюся фигуру позади лежащего брата и попал…

5 лет назад, через два месяца после отплытия от Порт-Ройала.

Киллиан Джонс выстрелил в незнакомца, тем самым убив его. Подбежал к брату и перевернул его на спину. Пуля, прострелившая сердце насквозь, лежала на земле. Лиам на миг открыл глаза, и во взгляде Джонса зародилась надежда. — Сюда, он жив! — приказным тоном заговорил Киллиан, он поднял его под руки, и вскоре подбежал Люк Торн, взяв капитана за ноги. Вместе они дотащили полумертвое тело в каюту. Люк вышел на палубу, оставив двух братьев. И каракатице морской было ясно, что жизнь утекала из Лиама. — Брат… зачем? — Лиам говорил осторожно, гаркая от крови. — Оставил бы меня там, мне все равно не жить. — Тогда я лучше похороню тебя как истинного моряка, а не оставлю тебя там на помосте как какую-то падаль на съедение чайкам, — проговорил брат, сидя рядом с капитаном. Кровь из груди сочилась на койку и капала на деревянный пол, оставляя следы, которые уже вряд ли когда-то смоются. Киллиан сдерживался, но голос его дрожал. Он оторвал от рубашки рукав и, скомкав его, приложил к ране, чтобы скоротать время. — Я должен сказать тебе кое-что. Нас жестоко подставили. Думаю, нет времени на загадки, — он тихо усмехнулся, ведь они часто в детстве загадывали друг другу по любому поводу различные загадки, развлекаясь, – поэтому скажу сразу. Это Грегори Корнэл! — Киллиан не верил его словам, здесь какая то ошибка. Этого не может быть, но нужно было выслушать умирающего Лиама, пока тот ещё мог что-то сказать. — Он наслал о нас вести, что мы прибыли не как команда от его лица, а как разбойники, убийцы. И попросил всех нас сокрушить… — он тяжело вздохнул, чтобы выдохнуть последние слова, — Отомсти… ему, — глаза Лиама сделались стеклянными и потухли. Рот его остался открыт. Тогда Киллиан опустил голову ему на грудь, полную крови, и зарычал. После чего поднес, до этого сжатую руку в кулак, к себе. Раскрыл ладонь, на которой покоилась пуля и поклялся, что всеми силами отомстит этому подлецу за его ложь и смерть брата.

Настоящее время.

Мона выслушала их рассказ и в изумлении приложила руку ко рту. Это невозможно. Чтобы Корнэл собственноручно погубил одну из лучших своих команд. Должна быть веская причина, чтобы так поступить с Лиамом и остальными ребятами. Но что же это за причина? Изабель пробиралась сквозь деревья, росшие поблизости, прячась от звуков выстрелов и снующих туда сюда людей и пиратов. Громкие голоса, ужасные и хриплые, пугали, а гоготы сражали слух, но Бель не собиралась отступать, во что бы там не превратился её Киллиан Джонс и как бы он себя не называл. Девушка крепче закуталась в накидку, и оставалось ещё немного до корабля. Она сделала вид, будто идет верным путем, и никто её не остановит. Бель прошла, громко топая по пристани, и взобралась на корабль, несколько пиратов были заняты своим делом, бегая по палубе. Они расходовали порох, вилки, башмаки — все, чем можно было выстрелить. Бель знала этот корабль как свои пять пальцев, она юркнула влево в каюту капитана. Здесь было пусто, должно быть капитан отлучился. Но на корабле его не было. Внутри все немного изменилось. Множество награбленного пиратами лежало здесь в сундуках, дорогие картины висели на стенах, украшениями был полон его стол, а рядом лежала лупа. Киллиан не утратил порывы к прекрасному, это было видно, и Изабель грубо хмыкнула, скинув какую-то брошь на пол. Та звонко подпрыгнула, завертелась и, встав ребром, упала. Девушка села за его стол, прикасаясь к его вещам. На спинке стула висел красный камзол. Изабель уткнулась в него лицом и стала ждать, не заметив, как уснула. Бель проснулась от голосов за дверью и приближающихся шагов. Кто-то повернул ручку, собираясь войти, но завел разговор с моряком. Было трудно расслышать, о чем они говорят. — … что значит, ты её не нашел, не могла же она испариться, черт тебя дери! — зло заговорил мужчина. Голос знакомый, но если это Киллиан, то изменения тронули даже его тон. — Капитан, мы обыскали весь дом, даже Мона нам помогала. Её хорошенько спрятали, — Изабель сморщила лоб. «Мона?». — Но, сэр, пора готовиться к отплытию, у нас пробоина и... либо мы уплываем, либо смерть, — сказал тот же матрос. — Ладно, — тихо ответил капитан и вернул себе прежний голос морского волка. — Отдать швартовы. Все по местам. Стоп. Что? Корабль начал отплывать, домой ей уже не вернуться. Теперь ей стало страшно, она ведь хотела лишь поговорить, а что же сейчас, она стала заложницей собственной любви. Киллиан устало выдохнул, чертыхнулся и открыл дверь. Изабель уже выбралась из-за стола и встала перед ним. Она видела, как Джонс, потирая затылок и глядя вниз, прошел до половины каюты и остановился. Он поднял взгляд. Теперь Бель могла рассмотреть его полностью. Черный камзол с длинным воротом на пуговицах и плащ до колена, под камзолом, вероятно, черная рубашка, пуговицы которой были расстегнуты до половины, оголяя его грудь. Длинных волос, убранных в хвост, уже не было, теперь они были острижены и взлохмачены, а челка зачесана назад. В отличие от других пиратов, он был до невозможности красив. Те же голубые глаза, немного почерневшие вокруг, что придавало ему вид злодея. Губы в тонкой усмешке, а левую руку украшал, если можно так сказать, серебряный крюк. На правой руке всевозможные перстни на пальцах. Парень сделал мелкий шаг навстречу девушки, за капюшоном он не мог понять, кто это. Изабель тонкими руками тронула капюшон толстой накидки, и тот упал ей на плечи. — Изи… — лишь шевельнулись его губы. Изабель же, не пошевелившись, молчала, она сама не знала, чего ждала. А он уставился на неё, и только его собственный голос, дрогнувший впервые за эти годы, эхом отдавал её имя в голове.