Разбитые о скалы надежды/Hopes shattered on the rocks

Бель забыла, кажется, как дышать. В древесном и слегка затхлом от плесени воздухе парил туманный ком воспоминаний. Молчали оба, ни один не хотел спугнуть этот нахлынувший поток внутренних переживаний. Ни один не выказывал никаких эмоций. И только взгляд глаза в глаза выворачивал их души наружу, отображая, как в зеркале, в зрачках обоих персон. Они словно читали друг в друге все события, что они пропустили за эти года. Наконец, Крюк заговорил, для начала прочистив горло. — Какого черта здесь забыла столь высокой чести особа?! — с поддельной ненавистью и истинной издевкой спросил он, задрав бровь и слегка улыбаясь. За последние годы Киллиан вообще мало что испытывал, практически никаких чувств. Ни к кому. Никогда. События пятилетней давности выбило из его памяти слово «чувство» и все что с ним связано. Появилось лишь нескончаемое равнодушие. Ненависть, гнев, ещё куда ни шло — это эмоции, они могут рождать и нежные чувства, но равнодушие страшнейшее из всех. Когда, убивая человека, вонзаешь ему шпагу в живот, чувствуешь, как проворачиваешь её в кишках, образуя потроха из его органов, когда тот издает гаркающие звуки, испуская темно-алую кровь изо рта, и ты не дергаешь даже бровью от страха или омерзения — душа просто разъедена равнодушием словно кислотой. — Пришла сказать, что… — Бель поморщила лоб. Она мечтала увидеть того старого Киллиана, она почти видела его, но он был лишь призраком, он умер ещё пять лет назад. Этот человек ей незнаком. — Хотела бы спросить у тебя то же самое. Что забыл здесь ты, пират? — она сделала ударение на слове «пират» и медленно двинулась вправо. Крюк двинулся в том же направлении, и теперь они обходили круг, словно могли в любой момент сразиться даже без оружия. Обменявшись «именами» их нынешнего положения в мире, они продолжили диалог. — Как бы ты не пыталась язвить, маленькая Изи, у тебя не выйдет меня запугать или почувствовать себя в чем-то виноватым, — он ехидно оскалил свои, на редкость для пиратов, чистые зубы и закатил глаза, — я то знаю. Да, я пират теперь. И все, что было тогда, осталось за пределами этого корабля, с которого я не спускался сегодня в Порт-Ройал. Все осталось в прошлом для меня. И твое пребывание здесь, — Джонс вальяжно пораскинул руками, — создает крайние неудобства для моей команды, - он оказался у своего стола и схватил с него яблоко, - в прочем, как и для меня, — добавил Киллиан, смачно откусив почти половину фрукта. Изабель не верила своим глазам, но слух её не мог ей солгать. — Больше не смей называть меня Изи, грязный ублюдок, она умерла в тот момент, когда я думала, что ты погиб на скалах! — девушка почти доходила до истерики, она уперлась одной рукой в юбку платья, стараясь его зацепить, чтобы можно было в любой момент побежать, не путаясь в юбке. — Я похоронила тебя, мучилась в кошмарах, где каждый раз ты и команда представала предо мной в кровавом месиве. А ты сейчас стоишь живой и говоришь, что я не имею права выставлять тебя виноватым? За всё время ты даже не удосужился напомнить о себе, ты просто удрал! — в ней говорила вся злость и боль, отчаяние от того, что, скорее всего все слова любви, которые он ей говорил, были неправдою, а лишь единственным способом жениться на дочери губернатора и заиметь высокую должность. Все эти мысли разом накатили на неё, и девушка в ярости кинулась на парня с кулаками, тщетно пытаясь попасть хотя бы в грудь, коли до лица он ей дотронуться не позволил. Он ловко перехватил девушку за запястье правой имеющейся рукой и как куклу дернул в сторону от себя, после чего завел её схваченную руку ей за спину и резко шагнул к спине Изабель, посмеиваясь при этом от её глупости ударить человека, который не знает что такое боль. Она попыталась вырваться. Не было на её лице ни слез, ни страданий. Оказаться так близко к тому, кого когда-то любила, все равно, что с мертвецом — страшно и противно. Но все же постоянные метания старых чувств не давали покоя. Бель попыталась вырваться, но Джонса словно пригвоздило к её руке, она не могла сдвинуться с места. И все время ощущала его дыхание на своем затылке. Киллиана обдало жаром и он как от огня отпрянул от Изабель, практически выбросив её руку и толкнув девушку вперед, от чего та чуть было не почувствовала носом запах корабельной палубы. Джонс нахмурил брови и внезапно для Бель спросил. — Откуда у тебя это? — Что? — рявкнула она, выпрямившись от толчка, и непонимающе уставилась на собеседника. Она вскинула бровь и быстрым взглядом осмотрела себя. Джонс подошел ближе и приблизил свой крюк к её шее. Девушка тяжело задышала, но отходить не стала — гордость превыше страха. Мужчина исследовал взглядом её грудь, Изабель же, прищурившись, хотела уже врезать ему по наглой морде за такие любопытства. Но Киллиан подцепил крюком медное украшение на тонкой цепочке, то, что подарил ей мальчик Джоэл. Девушка опустила взгляд на индийского слона. — Это подарок. — Как оно у тебя-то оказалось? Это было моим когда-то. Ещё ребенком я отдал его Моне за то, что она кормила меня пирогами вне обеденного времени, — Крюк изменился в лице и мягко, чуть заметно улыбнулся, порывшись в воспоминаниях. Обоняние взбудоражила память о запахе абрикосового джема и муки. — После чего она видимо передала его… — ...Джоэлу. Это его подарок. Если ты помнишь, сегодня мой день рождения, — как бы между прочим объявила она. Но Джонс кажется не повел и ухом. Он стоял совсем близко, она даже чувствовала запах его пота, ей внезапно захотелось скорее втянуть глубже, чтобы запомнить. Запах, его лицо — все это так напоминала того прежнего паренька. На момент показалось, что ещё немного, и он возродится. Но все когда-нибудь заканчивается. С глухим звоном он выпустил крюк из-под цепочки и поджал губы. Изабель прикрыла глаза, и прежнее омерзение снова вернулось. Здесь ей светит лишь смерть от этого человека, нужно убегать. Только вот вариантов побега с корабля, плывущего по морю, было весьма мало. Но лучше умереть от глубин морской пучины, чем от рук того, за кого когда-то могла бы и отдать жизнь, прыгнув в эту самую пучину. — В любом случае, меня это больше не касается, — сказал ли он это о подвеске или же о дне рождения Бель, она не знала, вполне возможно, что ответ имел двоякий смысл. Мужчина отошел дальше, стоя спиной к Изабель, он потер руками лицо, избавляясь от прошлого. — С тобой нужно что-то делать, — Киллиан начал в раздумьях ходить по каюте. Изабель сделала короткий шаг к двери, после чего резко дернулась к ней и толкнула дверь, ожидая, наверное, что сможет так просто добежать до борта и спрыгнуть вниз. Но не тут-то было, вся палуба кишела пиратами с оружием. Все они были заняты делом, но резкий толчок скрипучей двери из каюты капитана привел их в остолбенение. Остолбенела и сама Изабель — с любой стороны её мог атаковать пират и просто убить, не дав даже малейшей попытки выжить в холодной воде. — Эй, что ты… — послышался за спиной голос Киллиана. Девушка стояла в дверном проеме, держась за его края, хватаясь за них, словно за жизнь, с которой она готова была распрощаться. Она обернулась и увидела, как глаза Джонса расширились от удивления, такого он явно не ожидал. Тонкая улыбка скользнула по лицу Изабель, и та рывком кинулась к левому борту. Один матрос хотел всадить ей шпагу, он уже вынул её из пояса и подбегал к девушке, но разъяренный голос капитана остановил его. Изабель испугалась пирата, но лишь до того, как он опешил и дал ей бежать дальше. Она остановилась на несколько секунд, чтобы оценить обстановку, в которую она сейчас собиралась впрыгнуть. От плывущего фрегата по морю раздавались волны, но сама темная вода была своевременно спокойна, она была готова её принять, да что уж говорить, она немало повидала смертников на своем веку, она готова была вместить в себя любого. «Глупая, глупая, глупая…», — твердила она себе в мыслях. Нет, она, конечно, не хотела умирать. Но и гнить у Киллиана Джонса где-нибудь в кубрике не желала. Тяжело дыша, девушка повернулась лицом к команде. Каждый смотрел лишь на неё, не понимая, что делать и как поступить, если капитан не дал команды. Пират, что хотел остановить её шпагой, все ещё не убирал оружие и в любой момент мог по команде побежать за ней. Киллиан медленно подходил к обезумевшей Бель, он выставил вперед руку, и голос его приобрел успокаивающий тон. Ну, или хотя бы отдаленно успокаивающий. — Слушай, я не понимаю, что ты удумала, но хочешь прыгнуть, прыгай, спасать я тебя не буду. Даже не надейся. Вода здесь ледяная, обратно ты уже не доплывешь, просто погибнешь, — спокойно и размеренно говорил он, — а если… — он не успел договорить, как Изабель развернулась к бортику, одной ногой встала на него, закрыла глаза, и, толкнувшись опорной ногой, раскинулась словно птица, полетев вниз. Громкий всплеск дал понять, что девушка начала погружаться в воду. — Дьявол! — громко заорал он, подбегая к краю борта. — Хлопот с ней не оберешься, сам же на то и подписался, — говорил себе Киллиан, он закатил глаза, потер нахмуренный лоб от усталости, затем опершись о борт, вгляделся в воду. В ночи плохо видно, но спустя время он заметил, что тело девушки начало всплывать наверх, громкий вздох, всплеск воды, она жива. Матросы вопросительным взглядом осматривали своего капитана. — Капитан, что скомандуете? — спросил тихо Люк, потирая ладони о свои драные, пропитанные потом и грязью штаны. Он обеспокоенно смотрел в воду на Изабель, ведь как бы там ни было, насколько бы он ни стал разъяренным пиратом, его заботила эта девушка, некогда маленькая девочка, что тайком наблюдала за их шествиями. — Человек за бортом! — громко объявил он, Люк хриплым голосом подхватил, после чего попугаем начали повторять остальные моряки, и на воду немедленно спустилась шлюпка. Крюк хотел было послать других моряков на спасение глупой девчонки, но увидев, как та неистово собиралась уплыть дальше от корабля, вознамерился собственной персоной поймать беженку. Сняв камзол, Крюк спустился в шлюпку, затем взял в руку весло и начал грести им по спокойному морю, в котором барахталась девушка. Он медленно подплывал все ближе к Изабель, за все время она сдвинулась лишь на метр. Киллиан сдерживался, чтобы не засмеяться, подплыв к девушке, он кинул весло в лодку и, поддев крюком Бель за капюшон её плаща, потащил ближе к шлюпке. Она даже не сопротивлялась, она смертельно дрожала, в отчаянии она просто поддалась пирату, стук её зубов слышал Крюк и, кое-как затащив девушку в лодку, подавил желание в себе согреть её. Все равно сейчас на корабле согреется. Изабель закуталась в мокрый плащ, который никак не помогал ей, она не смотрела на Джонса, лишь на дно лодки и свои ноги, одна была нагая, так как потеряла сапог при падении в воду, другая же обута. Хотелось рассмеяться от этой нелепости, но в горле издавался едва лишь хриплый звук, и зубы прикусили язык от дрожи. Девушка поморщилась и, закрыв глаза, провалилась в обморочный сон из-за холода.

***

Киллиан очнулся в каюте капитана с мертвым братом. Джонс сидел у его постели, все ещё так же крепко держа пулю-убийцу в руке, в частности и от того, что кровь брата на его руке начинала запекаться, и ладонь, свернутая в кулаке, еле поддавалась, чтобы раскрыться. Джонс осмотрел Лиама, рот все так же был открыт, сочившаяся из него кровь давно засохла, распахнутые мертвые глаза, бледная посиневшая кожа. У парня уже не было сил страдать, тогда он просто закрыл брату глаза и вышел весь окровавленный на палубу, чтобы объявить своим о смерти капитана. Вечером этого же дня состоялись морские похороны. Лиама уже завернули в белую простыню, на которой он и умер, предварительно плотно замотав рот и нос. Киллиан переодел одежду, сменив красную форму (алую к тому же и от крови) на черный новый камзол, подаренный Лиамом на свадьбу с Изабель. Хотя все офицеры должны были жениться в форме, брат искренне надеялся, что Киллиан не заклеймит себя в этой должности и будет жить свободнее, чем вся его команда. Джонс смотрел на то, как заходит солнце, алея у горизонта, приближая багровые волны все ближе к их кораблю. Пенистая красная рябь словно плакала о смерти капитана фрегата «Веселый Роджер», он был поистине славным и храбрым моряком. Лиам лежал у левого борта, пока его подготавливали к встрече с морем. Люк приматывал к его ногам цепь, на конце которой прицепляли пушечное ядро. Завалив тело на доску, несколько моряков положили её на край борта, один из команды держал на доске мертвеца, Люк же взял ядро. Он убрал светлую прядь за ухо, ту, что выбилась из хвостика, подобного у Джонса младшего. — Мы прощаемся с тобою брат, друг и капитан. Храбрее и честнее тебя не видывало ещё это море. Ты рано ушел, но каждый запомнит тебя как Лиама Джонса — капитана корабля «Веселый Роджер»… лучшего капитана, — Киллиан затих на последней фразе. Он прислонил два пальца к губам и, перекрестившись, на миг дотронулся до замотанного белой с кровяными крапинами простыней лба. Айнольд осторожно похлопал парня по плечу. — Ты будешь не менее хорошим капитаном для нас, Килл, — прошептал Айн и отошел к доске с телом, чтобы помочь сбросить его в море. Команда выстроилась в шеренгу, Джонс младший стоял слева от мертвого брата, которого одним рывком скинули в соленые воды, Киллиан облокотился на борта и наблюдал, как багровое море принимало в свои объятья Лиама. — Покойся с миром, брат, — прошептал Джонс. Все офицеры сняли шляпы, прислонив их к груди в знак уважения, никто не дрогнул, ни один не дал волю чувствам, хоть он и был для каждого из них другом, ни один не смотрел на его погребение. Когда тело ушло под воду, все смотрели на солнце, оставалась минута до его захода, и только Джонс младший пытался разглядеть своего брата в темной пучине. Он закрыл глаза, зашло солнце. Теперь его жизнь изменится навсегда, он это знал, и знали остальные. — Теперь месть… — громко, как настоящий капитан заговорил лейтенант Джонс. Он, стуча кожаными сапогами, взошел по ступеням к штурвалу, и тогда моряки обратили на него все внимание, — наше второе имя. Прежняя жизнь в прошлом, в прошлом и наш командир, — он рявкнул на последнем слове, - Корнэл хотел нас очернить, назвав убийцами. Такими мы для него и станем, — его лицо сменилось в гримасе язвительной ненависти, он сверкнул злобными глазами и слегка улыбнулся, обнажив зубы. — Отныне мы пираты! Пираты! — рвал глотку Киллиан и остальные подхватили его задор. — Пираты! — повторила команда, торжествуя не в своей манере, снимая с себя красную форму и бросая в море шляпы. На корабле начался балаган и празднование. Ещё минуту назад все они были благочестивыми офицерами гвардии Порт-Ройала, которые так же благородно провожали в последний путь своего капитана. Теперь же они пираты.

***

Изабель очнулась, но не в силах была открыть глаза. Она лишь отдаленно слышала, что в помещении находились двое. Голос Киллиана она услышала сразу, сейчас он был не таким резким, скорее более мягким и обеспокоенным. Второй мужчина говорил размеренно, применяя различные терминологии медицины. Вот только откуда на пиратском фрегате врач? Бель слегка приоткрыла глаза, из-за пелены она могла разглядеть только силуэты, разговаривающие у стола капитана. Девушка поняла, что находится в каюте Джонса. Спустя минуту второй человек встал, откланявшись, он осторожно открыл скрипучую чертову дверь, дабы не разбудить Изабель. Джонс сцепил руку с крюком и прижал их к губам, раздумывая над чем-то. — Лекарь на пиратском корабле? Абсурд, — хрипло проговорила девушка, поднимаясь на локтях в постели капитана. С неё сняли плащ, оставив в платье служанки, которое она нацепила, сбежав из губернаторского дома к тому, кто и видеть её не желал. Хоть и проявил малую толику заботы, накрыв девушку сухим и теплым покрывалом. Крюк был застигнут врасплох, он взбудоражено пришел в себя и сдвинул брови, посмотрев на Изабель. Черствый голос вернулся. — Мы сделали остановку. Скажи лучше спасибо, что с тобой все в порядке будет, и ты не подцепила никакой заразы в этом Богом забытом месте, или ещё хуже проблемы с легкими, — отчеканил он каждое слово и, встав с места, стал медленно приближаться к ней. На лице Бель возникла боль, когда она старалась сесть, немного ломили ребра после удара о воду. Девушка села на край постели и любопытно посмотрела на Киллиана. После подобных его выходок и язвительного тона в её адрес, для девушки стала удивительной такая забота. — Столько чести и беспокойства из-за жалкой меня? Ну, надо же, — она сощурила глаза. — Где мы сейчас? — Думаешь, я скажу тебе об этом? — огрызнулся Джонс. Он немного помялся на месте и сел на свою постель, стараясь не касаться Изабель. — Всего лишь пополняем запасы. Твоя удача, что по близости оказался лекарь. — Что тебе с того, зачем ты вообще его позвал? Почему спас меня, после того как наговорил столько гнусностей? Если я такая бесполезная, с чего ты вознамерился меня лечить в случае какой-либо болезни, с чего ты вообще… решил меня похитить… — Что? — Ничего. — Повтори. Как ты узнала? — Я слышала твой разговор с… кем-то, когда вы стояли ещё тогда за дверью, — ответила девушка, смотря себе под ноги. Она почему-то боялась этого сразу сказать. С одной стороны, она хотела услышать единственный ответ, слова которого она хотела сказать Киллиану при этой встрече, но с другой, боялась услышать отвержение. — Это ничего не значит. Все, что ты себе там придумывала за это время, это бред чистой воды. Ты понятия не имеешь, почему я хотел тебя похитить, — он сладко улыбнулся, — как мне повезло, что не пришлось сильно марать руки, и ты сама, птичка, прилетела ко мне в клетку, — он поднял руку с крюком и зацепил волосы девушки. Она рывком отдернулась и встала. Но от неожиданного движения в ребрах закололо, и Изабель согнулась пополам из-за ноющей боли. Киллиан подхватил её, и Бель, она готова была поклясться, увидела его полные заботы и нежности глаза. Так близко, так крепко держит её за плечо. Изабель заглянула ему в глаза, во взгляде читалось смущение, и он тут же сменил лицо на маску пренебрежения. Небрежно усадил её обратно на постель. Сам Киллиан больше не имел желания находиться с ней в столь близком контакте, тогда он встал напротив. Девушка вздохнула, боль отпустила. — Так, может, все же скажешь, почему я здесь? — спросила она, глядя исподлобья и придерживая рукой под грудью с правой стороны. Ей хотелось уже знать правду. — Я скажу… только ты вряд ли во все это поверишь. — Говори уже! — требовательным голосом заявила девушка, как обычно она говорила со служанками. — В двух словах — Грегори Корнэл, — шепотом произнес Джонс, наклонившись к ней. — При чем здесь мой отец? — Изабель хотела было возразить и снова встать, но опешила и осталась на кровати. Она пыталась прочесть в глазах Крюка хоть что-то, но он молчал. Томил, как стекающий с ложки мед, предвкушая шок дочери губернатора. — При том, что это он подставил нас. Моего брата убили по его вине, ВСЁ, что ты здесь видишь по его вине. И то, что мы не вместе – из-за него, — начал он, но девушка его перебила, выставив вперед руку и прикрыв глаза. Она поднесла вторую ко лбу, растирая образовавшуюся морщину. Хотелось разрыдаться, провалиться под землю и убить Джонса одновременно. Она очень пожалела, что пришла сюда, корила себя за свою наивность, что Киллиан все ещё мог бы быть для неё тем же. — Этого не может быть, — прошептала она, после чего распахнула глаза и грозно посмотрела на Джонса, тыча в него пальцем. — Ты лжешь, подонок! Просто лжешь. И лгал всегда. Никогда не любил меня, иначе вернулся бы ко мне ты, а не весть о твоей смерти, которой и не было вовсе, как оказалось, — девушка уже не в силах была сдержать горечь обиды и яростно вытирала слезы. От злости боль стихла, и она встала, оказавшись рядом с Киллианом, который слушал её крики. — Все это время я готовился к войне с Корнэлом, но убить его было бы слишком просто за все те беды, что он наслал на меня. И смерть на себя наговорил не я, милая, а твой отец, — возмущенно говорил Киллиан, практически вплотную стояв к её лицу. Ему нравилась новая Изабель, он и сам стал другим — жестким, злым, а видя беспечную жизнерадостную Изи, превратившуюся в полную ненависти Изабель, он не мог подавить желания, чтобы не... — Ты просто жалкий трус и... — девушка больше не выдержала и хлестнула ему пощечину, от чего его голова свернулась в сторону. Он в гневе схватил её за плечи, и Изабель в страхе закрыла глаза, жалея, что сделала это. Только Киллиан и не думал бить её в ответ, он жадно впился ей в губы поцелуем, от которого она в удивлении отпрянула и снова залепила ему пощечину. Быть может девчонка Изи сейчас ответила бы на этот поцелуй, но Бель не могла терпеть такой наглости. Его перемены в настроении дико бесили девушку. — Ответь, наконец, зачем ты все-таки хотел меня похитить? — срывалась она в крике. Его безрассудный поступок заставил девушку на секунду вернуться в прошлое. Единственно, поцелуи его были жесткими и отчасти нежеланными. Однако в сердце екнуло, и Бель в тревоге вывернулась из его рук.       — Месть, милая, — томно улыбнулся пират, не отводя своих карих, словно тягучая смола, глаз от губ Изабель.