Разбитые о скалы надежды/Hopes shattered on the rocks

***

Эта ни к чему не ведущая битва закончилась, нескольких пиратов уже успели усадить за решетку, в коих узнали прежних офицеров. Долго и мучительно опрашивали о дальнейших действиях Джонса и о причине его появления здесь, но каждый держал язык за зубами, в конечном итоге их решено было повесить публично. Причина появления здесь корабля «Веселый Роджер» была ясна одному лишь Корнэлу, который сейчас громко шагал по коридору в свой кабинет, постукивая к тому же и тростью о паркет. Он в душе надеялся, что его жалкую команду вскоре поглотят банды кишащих пиратов, но вместо этого они и сами выбрали для себя такую судьбу. Грегори устало сел в свое кресло, задумчиво прикрыв глаза, он оперся одной рукой на рукоять трости. Вероятность того, что команда вернется, была велика. Месть сладкая штука, один раз подсядешь — не выберешься из этой тягучей услады блаженства от доставленного удовольствия никогда. Внезапно за дверью послышался женский крик. Двое придворных вошли в кабинет Корнэла, под руки ведя кухарку Мону. — Оставьте меня, я ничего не знаю. Я ничего не скажу, — шипела женщина, пытаясь всякий раз вырваться из сильных рук мужчин. Грегори непонимающе посмотрел на них, после чего махнул рукой в знак разрешения на право слова. — Сэр, она может знать, куда направляется корабль. Мона была замечена с двумя пиратами, которые вернулись на корабль. Она дала им уйти, - начал говорить один из них, седовласый, с черными усами и залысинами по бокам. Он так сильно сжимал руку женщины, что синяки на плече уже начали проявляться. Корнэл перебил его, нахмурив лоб. Он так же устало и равнодушно, коли была его поза, заговорил. — Почему же, скажите мне, они успели вернуться на корабль? — он замолчал, но не дал ответить мужчинам. Второй по моложе вытер пот со лба. — В чем причина того, что те пираты, о которых вы сейчас глаголите, не тухнут до сих пор в тюрьме? Я жду объяснений. Как так случилось, что двое пиратов пробрались ко мне в дом, — Корнэл поставил свою трость рядом со столом и, опершись о стол двумя руками, стал медленно подниматься. — Верно, сэр, это она их провела в дом, — проговорил молодой. — Точно, сэр, так и было. А позднее она их и вывела через другие ходы… — Мона врезала ступней одному из них по колену и, вывернувшись из рук обоих, подошла к столу Корнэла. — Поверьте мне. Вы знаете меня, сколько знаете себя, я бы не стала предавать этот дом и вас. Я бы поступила на благо вам и городу, — Мона встала в той же позе, что и губернатор, облокотившись о стол тонкими смуглыми руками. Она заглянула в его глаза. В них читалось сомнение, но Мона знала, что он поверит ей в любом случае. Она могла бы сказать правду, что в действительности приняла пиратов и даже помогала им найти Изабель, а после неудачной их вылазки, отправила через черный ход, чтобы те не попали на виселицу. Но при таком раскладе могла пострадать не только она, из-за такого несоблюдения закона «О содействию в пиратстве» не упустили бы случая надеть пеньковый «галстук» и её сыну Джоэлу, а этому она ни за что не даст свершиться. Опомнившись, придворные снова схватили её за руки и отвели от Грегори. Кажется, он поверил, и уже было хотел махнуть на этих двух самодовольных глупцов, с подобным глупым донесением, рукой, только дверь в кабинет снова распахнулась. — Бога ради, меня оставят сегодня в покое со своими треклятыми вестями!? — повышенным тоном проговорил Корнэл, опускаясь в кресло. Вальяжно вошла леди Вальтер, а за ней робко ступил на порог Джоэл. Он опустил глаза и старался не смотреть на губернатора. Единственный человек, которого он боялся больше смерти. — Думаю, тебе будет весьма интересно, Грегори. Давай… говори, — потребовала Констанс от мальчика, схватив его за ухо и толкнув от порога ближе к мужчинам и Моне. Он поначалу не заметил матери, но увидев её забеспокоился. Мона в ярости от такого обращения с её сыном начала вырываться из лап придворных, но грозный взгляд губернатора заставил её поутихнуть. — Я не буду ничего говорить, не заставите! — заговорил Джоэл, на глазах появились слезы, но он дерзко их смахнул и выпрямил спину, стойко смотря прямо в глаза Корнэлу. Вальтер подошла, чтобы дать ему оплеуху, но Грегори остановил разъяренную мадам. — Констанс. Я полагаю, что ты что-то знаешь, раз этот мальчик стоит здесь. Рассказывай! Или мне каждому устроить допрос в тюремной части? — устало взглянул он на сестру. Он больше не мог выносить скудных ненужных вестей. — Хочешь услышать? Мои слова тебя не порадуют, — сощурила женщина глаза, словно превращаясь в змею, которая готова ухватить жертву за глотку. И жертвой её пиршества стал бедный Джоэл. — Я буду жесткой и прямолинейной, Корнэл, братец. Этот юнец знает, но ничего не говорит о том, куда подевалась твоя дочь. Вот только я полагаю, что эта ветреная девица укатила с возлюбленным пиратом. Киллиан Джонс, припоминаешь? — ответила она, наконец, по существу. Теперь глаза губернатора, до этого закрывающиеся от усталости, расширились, и он резко встал, обошел стол и приблизил свое лицо к Констанс. Он был на голову выше сестры, но по сему она не почувствовала себя мелкой, как считали себя все остальные здесь находящиеся, Вальтер все так же смело смотрела на него, сдвинув брови. — Изабель? — переспросил он, будто не понимая, о какой дочери шла речь, хоть и была у него одна единственная. Он просто не мог поверить, что такое будет возможным после стольких лет. И что она вообще наберется смелости находиться близь с пиратами. Мало того, Джонс, скорее всего, изменился внутренне, и сейчас она стоит на доске, а подобные этому голодранцу потешаются и колют её шпагами и всевозможным оружием, чтобы Бель как можно быстрее пошла на съедение акулам. — Ответьте мне сию же минуту, вы все, где, черт подери, моя дочь? — его голос разнесся по огромному поместью Корнэлов. Он осмотрел каждого и вновь остановился на Вальтер. Некогда властная дама дрогнула под его напором и отступила. Все замолкли. Никто не знал, где на самом деле Изабель, никто не мог поверить, что она сбежала с пиратом, никто даже и не думал, что все это стало случайностью и могло бы повернуться совсем по-другому для Бель, если бы Джонс похитил её, как и задумывал. Теперь же она для всех была в содружестве с пиратством.

***

— Я бы отдал все золота мира, чтобы увидеть лицо Корнэла, когда он узнает, что его дочурка решила обратиться в пиратство, — рассмеялся Киллиан стоя у штурвала. Все подхватили его задорный смех и, лишь свирепый взгляд девушки, стоящей позади мужчины у кормы, ненавистно блуждал по Джонсу. Платье уже высохло, но воздух был холодный, и девушка накинула покрывало, которое дал ей Киллиан. Скоро светало, и розовое небо освещало им путь. Она подошла ближе и он, усмирив смех, в усмешке осмотрел Бель. — У тебя, к сожалению, нет всего этого золота мира. И никогда не будет, — едко ответила она и положила руку на штурвал. Киллиан небрежно скинул руку девушки, от чего та отвернулась и скрестила руки. Как надоело ей здесь такое обращение. Никогда ещё она не чувствовала себя более ничтожной, никогда ещё её не унижали насмешками. — Мой отец найдет меня, вот увидишь и тогда ты пойдешь на виселицу, а я расскажу всю правду… — Ох… тысяча чертей, ума не приложу, как мне теперь с этим жить, — саркастично заявил он и повернул руль влево, от чего девушка, ещё не привыкнув к постоянной качке, не смогла справиться с координацией и снова зацепила штурвал, чтобы не упасть. — Так и в чем же правда, милая? — спросил Киллиан, приторно улыбнувшись и положив голову на руку, оперевшись о руль. — А правда в том, что существует пиратский кодекс, если тебе это известно, и я имела право на переговоры, — изрекла Изабель, стоя по другую сторону штурвала, напротив Киллиана. Он снова захохотал, но прокашлявшись, дал её продолжить, сделав жесть рукой. — А вы не имели права беспричинно проводить пушечные атаки на мой дом, мой город и ни в чем неповинных людей. Я желала переговорить с капитаном и не знала, что им окажется человек, подобный паршивому барану. А теперь я вынуждена проводить время на этой чертовой посудине, потому что твоя милость так решила, — когда только она успела все это придумать? Наверное, во время прыжка в воду. Так убедительно врать могут только Корнэлы. Джонс знал это, но принял таковую ложь за правду, вновь поддавшись доверию к этой семье. — Кодекс я знаю, и не тебе меня учить. Нашлась тут благородная кровь, посмотрите на неё! — слова Бель явно задели Киллиана, как человека, но он вернул себе прежний насмешливый вид, чтобы она не поняла, как противно ему было это слышать. — Но ты не права, ведь моя милость, как ловко заметила ты, решила вовсе не твое пребывание здесь, а отомстить твоему отцу, а вот месть будет заключаться в твоем пребывании на этом чертовом судне. Добро пожаловать на «Веселый Роджер», мисс, — он выполнил реверанс и поклонился. Команда залилась хохотом, а Джонс открыл свой компас. Подозвав боцмана Люка, он передал ему штурвал. Изабель в злости закатила глаза и спустилась по ступеням к другим пиратам. До чего она его сейчас ненавидела. Киллиан взял подзорную трубу и осмотрел горизонт. — Все спокойно, — сообщил он Люку и спустился следом за девушкой. Она затерялась посреди кишащих пиратов, но он без труда отыскал единственное здесь красивое лицо и струящиеся распущенные темно-русые волосы, до этого собранные в высокую прическу, что была на её празднике. В платье служанки она вовсе не стала походить на простую девушку, было в ней что-то такое, от чего любой мог сойти с ума, от чего Джонс не мог отвести взгляда ни тогда, ни сейчас, никогда. Он подошел к ней со спины, и она почувствовала дрожь по шее. — Ну что тебе? — вопросительно вскинула бровь Бель, повернув лишь голову. Он рассматривал её лицо и волосы, но скинув с себя это нахлынувшее чувство, посмотрел на платье. — Следующая остановка — Тортуга. Об этом я могу тебе сказать, ибо ты все равно узнаешь. Нужно тебя переодеть, — Киллиан кивнул на платье. — Где ты вообще взяла эту… эту… дрянь? — долго подбирал он слово, щелкая пальцем, чтобы, как возможно колко, сделать замечание девушке. Изабель снова отвернулась, уже не обращая внимания на гадости. Выглядела она действительно неважно, ей нужно было привести себя в порядок. А наряд за деньги пирата, который, кажется, её не выносит, было бы весьма кстати, чтобы снова посетовать на его нижайшее положение. — Пришлось переодеться, чтобы меня не заметили. — Как то не сходится. Если ты вознамерилась быть парламентером, чтобы вступить с нами в переговоры, тебя должны были направить. И в частности Корнэл. Ты что же это… сбежала? — в любопытстве спросил Киллиан, он подошел к борту и смотрел точно на восток, где уже практически взошло солнце. Изабель закатила глаза и всем телом повернулась к Джонсу, чтобы раз и навсегда расставить точки и устранить недоговоренности и сомнения. Пусть не смеет намекать на то, что она сбежала к нему и вообще к пиратам. Даже если так все и обстояло на самом деле. — Не было времени на разговоры и поиски отца. Он был занят на пушечном поле. Мне надоели эти выходки пиратства, и я самостоятельно провозгласила себя парламентером, чтобы вступить в переговоры. Тебе ясно? Разговор окончен, — девушка развернулась с такой силой, что покрывало на ней взлетело, а Изабель не сумела его удержать одной рукой, и оно накрыло лицо Киллиана, закрыв ему обзор. Киллиан нахмурился и хмыкнул, когда покрывало сползло ему на руки, Бель отобрала его из рук Джонса и, фыркнув в ответ, поплелась в каюту. Капитан сложил руку с крюком за спиной и, цокнув каблуком о каблук сапога, развернулся на одной ноге, после чего снова поднялся к штурвалу.

Тортуга

— И это, по-твоему, новый наряд? — испепеляюще посмотрела Изабель, держа в руке красное платье с рюшами и оборками, с многочисленными юбками, платье для местных путан. — Я что твоя шлюха? — рявкнула она и бросила наряд себе под ноги, затем пошла куда-то в сторону бара. Киллиан попросил прощение у купца и побежал за Бель. Тортуга — место порока и выпивки. Каждый, кто бывал здесь, считай, побывал в самом аду. Не было ни единого свободного бара и таверн. Все женщины были крайне бесстыже накрашены, сколь бесстыжими они были сами. Сутенеры шлялись по округе, предлагая своих девочек. Разбои, разгромы, люди повсюду просто не имели совести, да и не люди это были вовсе. Все пираты, либо когда-то якшались с пиратами. Один сейчас разбил о голову другого бутылку с ромом, и Изабель в испуге отпрыгнула, Киллиан вывел её за локоть из зоны возможной драки. Солнце палило вовсю, был уже полдень, пока они добрались до этого места, но даже днем здесь всюду сеет хаос. — Извините, мадемуазель, что не для вашей чести здесь платья. Ходите, мисс, в наряде служанки, коей вы станете на моей палубе. Прикуплю вам тряпку и швабру, давно хотел просмолить пол в трюме, — сказал Джонс, когда они отошли в более спокойный уголок. — Уж лучше быть служанкой, чем пребывать в бесчестном платье, — она вырвала локоть из его цепкой хватки и побрела куда-то далее. Киллиан находился рядом с таверной. Потоптавшись на месте, он выкрикнул что-то в стиле «Надеюсь, тебя не убьют. Это моя прерогатива» и зашел внутрь. Из таверны с громким смехом и криком только что вылетел пьяный рыбак, разбив стекло. Киллиан покачал головой и усмехнулся. Он прошел к свободному столу, одна ножка которого подпирала чья-то трость, и уселся, сделав заказ у девушки, чье платье не скрывало прелестей, на две чарки рома. Возможно, она разделит её с ним, а, может быть, он напьется сам. Прошлая ночь просто вымотала его куда некстати. Джонс, не стыдясь, хлестнул девушку, когда она принесла ему ром, и принял залпом сразу одну чарку. Киллиан заглотил и вторую, в ответ ему пожаловал знакомый голос. — Так, та-а-ак. Неужто однорукий удостоил чести снова подобное заведение?! И даже не оставил мне ни капли рома. Жа-адный. Джонс поднял голову перед ним стоял его друг и соратник, сам капитан Джек Воробей. Он в своей манере протопал к столу, снял шляпу и раскрыл объятья руками, полными колец, а на правом запястье красовалась татуировка птицы и знак «Р», что означало его принадлежность к пиратству. Джонс поднялся из-за стола и с глухим хлопком схватил его руку, после чего обнял старого друга. В свое первое появление на Тортуге, через месяц после смерти брата, Джонс хотел забыться здесь, пребывая в утешениях шлюх и целой бочки рома. Но Воробей искал команду на «Черную жемчужину» и хотел взять к себе на судно потерянного для всего мира парня, но как оказалось, у того был свой фрегат, и Джек решил объединить силы с новой командой, обучая их различным пиратским моментам, а так же прививая новые привычки и нравственность пирата. Затем он собрал королевское пиратство для того, чтобы каждый из команды Киллиана подписал пиратский кодекс и вошел в пиратское братство. Продвигаясь по морю, от города к городу, от страны к стране, они грабили и убивали, и были неуязвимы. А Джонс сумел отомстить тем испанцам, что когда-то убили Лиама Джонса. Позднее Воробей пропал по своим делам, а Киллиан продолжал пиратскую жизнь. — Джек! — воскликнул Киллиан, словно увидев своего отца, а не друга-пирата. Хотя Воробей мог бы и поспорить, в отцы он никуда не годится. — Осторожнее, а не то испортишь мою репутацию, — проговорил Воробей. Он забрал стул из-под какого-то пьяного пирата, который уже спал и пододвинул его к Киллиану. Тот пират так и не очнулся, а лишь сильнее захрапел. — Давно тебя здесь не видно было, я думал, ты умер, — истерично засмеялся Джек. Джонс рассмеялся в ответ и не стал ничего говорить, ибо друг не дал ему сказать. — Я тут потерял свой корабль, не видел, нет? Не проплывал? Один гнусный пират, чье имя поганее всего для моего слуха, свистнул у меня мой корабль и теперь грабит на нем судна, отворовывая и мою славу, смекаешь? У тебя случаем мелочишки не найдется, давно не пил ром, конечно, я мог бы вернуться на остров, где захоронены припасы, да вот кто бы взял меня к себе на палубу. Капитаны никому не нужны, — говорил свое Джек. Киллиан подозвал девушку и заказал им по две чарки. Он пожирающе посмотрел на неё, и та в ответ подмигнула. Джек хлопнул его по плечу и присвистнул. — На каком, говоришь, острове? — спросил Киллиан, отвлекшись от соблазнительной девушки. Джек усмехнулся, обнажив зубы, несколько из которых были золотыми. Он задрал рукава своей рубашки и взял чарку, повертев её, он засунул палец до дна, после чего вытащил и попробовал. Джонс уже привык к его странным выходкам, насколько бы он не был чудаковатым, Воробей был самым славным пиратом из всех пиратов, а самое главное — самым проворным. Вот только потеря легендарной «Черной жемчужины» расстроила сейчас не только Джека, Киллиан всерьез забеспокоился о самом быстром судне, которому не было равных. После нескольких манипуляций, Джек решился выпить чарку рома. — Не доверяю я нынешним тавернам. Как-то раз меня чудом не отравили. Но… в общем не отравили. Остров, да. Меня предал этот поганый Барбосса и скинул на острове, оставив мне лишь пистолет с одной пулей, сам понимаешь, к чему. А что я? Я всем говорю, что выбрался с этого острова на двух черепахах, связав их веревкой, — с серьезным видом прошептал Джек. Выпив вторую чарку, он незаметно выпил и третью, которая принадлежала Джонсу. Слегка опьянев, пират еле связно лепетал о своих приключениях. — Так все же, что ты здесь, ик, делаешь? — спросил Джек, смочив палец языком и выставив его вперед. — Ветра нет, дело — дрянь. Киллиан только что вырвался из старой жизни с Джеком и вспомнил, что уже давно не видел Изабель. Он начал нервничать и оглядываться, нет ли её где поблизости, ведь она видела, как тот зашел в эту таверну, вполне вероятно, что она придет сюда. А быть может… «Что я за идиот! Она, небось, уже мчится на всех порах с торговыми суднами к Порт-Ройалу». Киллиан в бешенстве вскочил, а Джек дернул его за руку, чтобы остановить, но этого и не потребовалось. Джонс замер и смотрел куда-то. Тогда Воробей тоже встал и начал окидывать взглядом людей, пока не заметил девушку. В черных штанах, непривычно облегающих её стройные ноги, Изабель, усмехаясь, смотрела на ошалевшего Джонса. На ней были надеты высокие пиратские сапоги и свободная красная рубаха, рукава которой струились от плеч. Талия несильно затянута в черный, сделанный под кожу, корсет, для удобства в сражениях. Пояс, повязанный вокруг бедер, имел в себе место для шпаги, которое сейчас пустовало, и пистолета. Она подошла ближе, и Джонс скрестил руки, от чего Джек повторил его позу и так же нахмурился. — Пока я нахожусь на пиратском корабле, и раз уж я якшаюсь с пиратами — побуду немного и сама таковой! — воскликнула Изабель, смущенно задрав уголки рта в невидимой улыбке от пристального взгляда Киллиана. Он улыбнулся, впервые не скалясь и не язвя, покачал головой и выпалил то, от чего девушка густо покраснела.       — Ты прекрасна.