Разбитые о скалы надежды/Hopes shattered on the rocks

За окнами шумной таверны уже наступали сумерки, солнце плескалось в горизонте моря, делая последние шаги к своему заходу. На небе все говорило о том, что шторма морякам не избежать, и от того мало кто спешил на свои корабли, все кутили в таверне. К тому же здесь проходило пиршество по случаю свадьбы какого-то купца и прачки. Дивный, наверное, союз. Однако в большинстве своем все, кто хотел напиться, уже давно поживились ромом и спали, задвинутые стульями за своими столами. Шум скорее исходил от разговоров старых корсаров и от постоянных выкриков «горько!» в честь молодых. Коими из всех были трое, связанных между собой переплетением событий, людей. — И как же вам удалось так быстро и ловко поймать двух черепах? — все не унималась Изабель, допытывая Джека о его легендарных приключениях, о которых слышал уже, наверное, весь пиратский свет. А вот свету благородных людей были немыслимы и чужды подобные истории, только Бель не могла оставить Воробья в покое. "Сюда бы мою тётю", — подумала Изабель, с горечью склонив голову. Затем она обратила внимание на целующуюся пару молодожен. Она сдвинула брови, вспоминая о своей намечающейся свадьбе с человеком, которого не любит. Её побег задумывался, как побег к возлюбленному, но он, как ей казалось, не имел никаких чувств к ней больше. В любом случае побег спасает её, лучше на пиратской свободе, чем в свадебных «кандалах». Джек вырвал девушку из объятий воспоминаний. — Три дня! Я пробыл на этом острове, за это время живность вокруг ко мне привыкла, пока я находился на отмели, а затем я просто схватил двух огромных черепах, — рассказывал он, жестикулируя руками, обозначая примерные контуры животных. Один пьяный моряк подошел к их столу с кружкой хмельного пива и, выставив её вверх, плеснув при этом им на стол, сказал «во славу молодым!», после чего упал у их стульев, провалившись в нетрезвый сон. Бель захотела помочь, она почти потянула руку, обеспокоенно распахнув глаза, но Киллиан перехватил её ладонь, махнув на пьяницу крюком. Несло от него отвратно, к счастью, жених оттащил мужчину обратно к их столам. — Так вот… и связал их веревкой, — привлекая к себе внимание девушки, досказал Воробей. — А веревка откуда? — спросил Джонс, вовлеченный в разговор. Все это время он не сводил взгляда с одного человека. Тот был участником праздника, то ли со стороны невесты… то ли со стороны жениха. Киллиан так и не понял, но его лицо явно напоминало кого-то недоброго. Изабель, наконец, обратила внимание, что Джонс все ещё здесь, ведь уже часа два они находились в таверне, и после того, как Крюк сделал ей комплимент по поводу новой одежды, она не слышала от него ни слова и только говорила с Джеком. Девушка проследила за взглядом Киллиана. — Что-то не так? — спросила она шепотом. В это время гипнотизируемый взглядом Киллиана мужчина тоже посмотрел на них, но тут же перевел глаза в сторону какой-то женщины, что начинала говорить тост. — Пока не понял… — так же тихо ответил Крюк. — Джек? Веревка… — напомнил он другу. Взгляд Воробья заметался, он провел по двум косичкам вместо бороды рукой и ответил, что просто нашел её, ему просто повезло. Двое посмотрели на него с недоверием и, переглянувшись, смекнули, что не стоит вдаваться в подробности. Пусть история останется неразгаданной тайной, которую когда-нибудь Джек таки решит поведать им. Джек заказал ещё пару чарок рому. — Я слишком трезв для такой пирушки… — проговорил капитан Воробей и запнулся на последнем слове. Он нервно отвернулся от официантов к Киллиану и Изабель. Джонс увидел, что тот человек начал таращиться на них не меньше, чем Крюк до этого. Они явно знают друг друга. — Джек, мы его знаем? — Знаем? Тебе что, морские волны память отшибли? Испанец… тот пират, — у Киллиана после слов Воробья тут же всплыли в голове моменты трехлетней давности, когда Джонс пытался отомстить тем, кто хотел убить его команду, и одному из них все же удалось убить его брата. Вот только, в этом деле были замешены как испанские солдаты, так и пираты, подкупленные Корнэлом, чтобы на солдат не завели никаких дел. Ну, а пиратам и так чаще сходит с рук, тем более что их договор с губернатором до сих пор в силе, если за пять лет они так и не ощутили веревки на своих смуглых шеях. Убийцей был пират по имени Рене Мольер — капитан корабля «Смерть Девы Марии». На тот момент Киллиану не удалось их поймать, но он знал его в лицо - убийцу своего брата. На этот раз он не уйдет! Джонс вонзил со злости свой крюк в стол, а Мольер тем временем прокрутил у себя в голове ту же историю, что и Крюк. Он резко выдернул пистолет из-за спины и пальнул им над головой Джека, пуля со звуком отрикошетила от стены. Тот истерично закричал, а участники свадьбы толпой ринулись на улицу. Казалось, вот оно, Мольер один, его проще пареной репы схватить сейчас. Но на выстрел капитана сбежались другие испанцы, возможно, его команда, палящая в разные стороны порохом. — Расходуют впустую, идиоты, — заговорил Джек, доставая свой револьвер из сапога. Изабель спустилась под стол и удивилась тому, как незаметно все оружия были припрятаны под одеждой Джека. Киллиан выудил свой пистолет и, стрельнув в одного из пиратов, так же присел под стол. — Что ты делаешь? Хочешь, чтобы тебя убили? — заорал Крюк посреди всего этого балагана. Испуганными глазами Бель смотрела на него, не пытаясь сдвинуться с места. Он закатил глаза и с характерным звуком вытащил шпагу из ножен. — Пока будь здесь, — дал он ей напутствие и поднялся из-за стола, но Джек и второй испанский пират начали рукопашную драку и собирались вместе рухнуть прямо на стол, под которым пряталась девушка. Киллиан грубым, но быстрым движением выдернул её оттуда. — А знаешь что… там тоже не безопасно, — он произвел выпад, достав вторую шпагу и, сделав разворот, заколол одного пирата. — Тогда где же безопасно? — старалась дозваться Джонса Бель. Крюк тем временем напал на ещё одного, и они оба упали у ног Изабель. Пират завалил Киллиана и практически подставил пистолет ему к глотке. — Нигде! Сражайся… — сдавленным голосом ответил Джонс, пытаясь убрать руку тяжелого мужчины. Бель обхватила шпагу двумя руками и, закрыв глаза, мысленно извиняясь, вонзила её пирату, не дававшему Джонсу сражаться. Тот издал звук от боли и поник. Бель еле стащила его с груди Крюка, и тот встал, тяжело дыша. — Помнишь, как наблюдала за моими уроками фехтования? — спросил он и вмазал по лицу бежавшему на них корсару. — Попробуй повторить хоть что-то. — Откуда ты знаешь, что я наблюдала? — нахмурилась и покраснела девушка. В груди засаднило от прошлого. Киллиан быстрым движением взял её за плечи и отбросил за спину, после чего вонзил шпагу между ребер очередному пирату. Испанские пираты были самыми омерзительными. Команда Джонса имела ещё по-божески чистый вид. — Зеркала. Я все видел… — очаровательно улыбнулся Киллиан. Изабель все же постаралась вспомнить и взяла шпагу правильно, на этом её познания, как девушки голубых кровей, закончились, и она старалась не лезть в перепалки, только защищаться. Хотя в основном это делал Джонс. Испанские корсары все лезли из разных уголков таверны, начисто разгромив её. Окна, двери, стены в некоторых местах — все вышибли пираты. Их же было всего трое, а силы оставались на исходе. Пора уходить. Джонс совсем не заметил, что Рене испарился тут же, как накинулась его команда. Он старался выискать его, но пираты все набегали и набегали, уже и не разобрать было, где кто, и убил ли он того или иного корсара. Они что-то кричали по-испански. — En el nombre del capitán! En el nombre del capitán! (Во имя капитана!) — повторялись слова. Джек сражался как Бог, хоть и в слегка пьяном виде. Он сноровисто обходил пиратов, маневрировал, и закалывал каждого из них, оставляя все меньше. Наконец, они начинали отступать, говоря что-то. — Mujer de lanzamiento, (Отпустите девушку) — говорили они, стараясь сражаться. Джек и Киллиан продолжали двигаться против них, но Изабель остановила их одним движением и вышла вперед, тогда испанцы угомонились. — Зайди за меня… сейчас же, — тихо и, стиснув зубы, заговорил Джонс, дернув её за красную рубашку. Он мельком осмотрел девушку и, не заметив на ней ран и крови, мысленно выдохнул. Она не обернувшись, скинула его крюк. — Piratas Señor. De qué estás hablando ? Yo estoy con ellos, (Господа пираты. О чем вы? Я с ними) — начала Изабель по-испански. Джонс замер и открыл рот от удивления. — Ты говоришь по-испански? — Ты много обо мне не знаешь. Не следовало меня бросать, — ответила девушка, вскинув бровь, от чего Киллиан устало цокнул и не стал убирать шпагу в ножны, все время держа её в таком положении, что можно было бы в любой момент напасть, спасая глупую девчонку. — Pero nos dijeron que la chica está en problemas, (Но нам сказали, что девушка в беде) — ответили испанцы, рукой указывая на неё. Джонс воспринял это, как угрозу и дернулся в сторону испанца, а собеседник Изабель выставил вперед пистолет. Бель заорала, чтобы все кинули свои оружия на пол. — Quién dijo eso? Su capitán? quién es él, (Кто сказал? Ваш капитан? Кто он) — спросила девушка, когда все сложили свои пистолеты и шпаги, кроме неё. Джек прищурил глаза, стараясь хотя бы отдаленно понять, о чем они говорят. — No era nuestro capitán. La batalla comenzó , y local nos dijo que se han deducido la chica, (Здесь не было нашего капитана. Начался бой и местные сказали, чтобы мы вывели девушку) — отвечали они. — О чем они говорят, Джек, ты понимаешь? — спросил шепотом Крюк. Джек покачал головой, но все равно ответил. — Говорят, не было здесь их капитана... Я не совсем уверен, но, кажется, что-то было про перец, — ответил Воробей, но Бель цыкнула на них, чтобы те заткнулись и не мешали ей разузнать правду. — Спроси, где Мольер? — попросил Джонс. — Dónde Moliere? — No sabemos cualquiera de Moliere, (Мы не знаем никакого Мольера) — сказал тощий пират, пожав плечами, с которым Бель все время вела беседу. Она тем временем вздохнула и велела им уйти, устало опустив руки. — Ты что, ненормальная… Ты дашь им так просто уйти, ты поверила? Это же пираты… — Киллиан был вне себя от ярости, он рывком развернул к себе Бель. Джонс намеревался сегодня убить главного врага, но как всегда все пошло насмарку из-за неё. Верно говорят: баба на борту к беде. То и верно, что ни ситуация, то напасть приключается после появления Изабель. — Они не знают Мольера, они думали, что спасают меня от вас. Это правда. Пират не всегда означает человек без чести. Если у тебя её нет – не нужно равнять всех под свою гребенку, — ответила Бель, глядя на мужчину снизу вверх, она дернула плечом, выпустил свою руку из-под его ладони. Джек подавил смешок, а Бель вышла через дыру в стене, все ещё держа в руке шпагу. — Дьявол! — заорал Крюк, расстроенный, что снова Мольер сумел смыться от него. Он дернул себя за волосы и топнул ногой от злобы. — Дерзкая штучка, Джонс. Я так и не понял, кто она. Думал, что пиратка, но с таким умением сражаться, она годиться разве что для красоты на корабле. Ну, или для… — Заткнись, Воробей, — поморщился Крюк, понимая, что последует дальше в его словах. — Я рассказывал тебе. Говорил, что однажды вернусь за ней… — он смотрел вслед девушки, тяжело дыша после боя. Челка на лбу стала мокрой от пота. Бель остановилась на перекрестке, не понимая куда дальше идти. Она встала и, воткнув шпагу в свой пояс, надеясь, что Джонс отдаст ей ножны, повернулась к мужчинам, ожидая их. — Та самая? — переспросил Джек, словно увидел призрак. Он упер руки в бока и осмотрел Киллиана. — Ну… и каковы твои намерения? — будто отец спрашивает избранника дочери, заговорил Воробей. — Все в прошлом. Она часть моей мести Грегори Корнэлу. Первому главному врагу. С которого все и началось. — Что ж, — Джек постучал зубами. После чего хлопнул в ладоши и обошел Крюка, чтобы оказаться к нему лицом. — Есть у меня одно дельце. Так как сложились обстоятельства… И я нашел тебя… — Не тяни, Джек. Говори, что тебе нужно. — Раз уж я помог тебе в этой, хоть и бесполезной, но битве. Думаю, ты возьмешь меня к себе на корабль. Не отказывай сразу. — Джек, двум капитанам на корабле не место. А я знаю, как ты любишь покомандовать, — заартачился Киллиан, не сводя взгляда с Изабель, которая рассматривала темное от туч небо. Джонс и сам видел, что уплыть сегодня не удастся, надвигался шторм. Придется остаться на ночлег где-нибудь. Но этим они займутся позже, ибо Джек впервые сказал то, что заставило Джонса посмотреть ему в глаза. — Думаю, это плавание и тебе будет весьма интересным. Тиа Дальма, смекаешь? — произнес Воробей, смакуя это имя, которое грозовым эхом отдало в ушах Джонса. Или это просто гроза. В любом случае, время Джек подгадал, чтобы сказать имя той, которая отняла его руку за воровство очень важной вещи, когда они с Джеком бывали у неё, а затем в качестве компенсации подарила серебряный крюк. Воробей тогда тоже попытался спереть золотой свиток с картой к сокровищам, и ему пришлось отдать свой компас. Хотя бы не рука, но Джек тоже был не слишком рад потере. — Давно не видел это черное безумие, — мечтательно говорил Воробей, почесывая бороду. — Я, кажется, забыл у неё руку в прошлый раз. Думаю, ты прав, стоит навестить, — зло процедил Крюк, рассматривая свою правую руку. — Ладно, — он хлопнул Джека по спине, и оба поплелись к Корнэл.

***

Уже давно начался ливень. Море штормовало вовсю. Киллиан даже испугался за корабль и хотел вернуться, чтобы заночевать там, пусть и один, так как вся команда кутили где-то по пабам и искали себе на ночь удовольствия. Но Изабель назвала его мелочным, и тот поплелся за ними с Джеком, чтобы вместе найти ночлег на одну ночь. Бродя по пустым улицам, залитым дождем, они искали хотя бы одну приличную таверну. Одежда не только промокла насквозь, но и была жутко грязной от слякоти. В кромешной тьме, в тумане и ливне они все же нашли нужное место с названием «Помойный пес». Не многообещающее название, но Джеку оно понравилось, хотя бы потому, что он часто называл так своих моряков на «Черной жемчужине». Открыв дубовую дверь, продрогшие пираты и девушка зашли в тихое место, здесь не было такого хаоса, как было в той, где они сегодня проводили вечер и успели все разгромить. Когда они зашли, голоса на миг смолкли, и взгляды поползли по троим, словно они олицетворяют название таверны. Но вскоре снова все ушли в свои разговоры. Джек достал несколько шиллингов и прошел к столу, заказав себе бутылку рому. — Так у тебя были деньги! — прошипел Киллиан, вытирая дождевую воду с лица. — Вовсе нет, взял немного у тех, что мы сегодня отправили на покой, — весело сообщил Воробей, снимая свою мокрую треуголку. Бель была настолько потрясена сегодняшним днем, что решила потратить оставшиеся с данных ей Джонсом деньги. Взяв то же, что и Джек, она расположилась поудобнее на скамье за обеденным столом, напротив Джека. — Так вы плывете с нами? — спросила Бель, отжимая воду с волос. — Девочка моя, я чувствую себя стариком, когда ты обращаешься ко мне так. Будь добра, раз у нас состоялось наше первое совместное… почти сражение, будем на равных, — ответил Джек, и когда им принесли ром, они чокнулись бутылками в знак солидарности. — До тебя мне все равно далеко… да что там, даже до Джонса, — саркастично сказала она, посмеявшись, и посмотрела на Киллиана, который все ещё стоял в дверях. Укол ревности заставил его подняться наверх. Предварительно взяв спальню с тремя кроватями на одну ночь и оставив деньги, он медленно, едва передвигаясь, зашагал на третий этаж по витой лестнице. Джек и Изабель полночи пили и пели старые пиратские песни. Воробей начинал привыкать к этой девчонке. Они протанцевали странные танцы, после чего Джек вырубился на столе, а Бель пошла наверх, чтобы уснуть, как цивилизованный человек. Она была не настолько пьяна, как Джек, во-первых, потому что не пила в другой таверне, а во-вторых, здесь её едва ли хватило на полбутылки. Слегка шатаясь, девушка, в конце концов, нашла комнату. Осторожно зайдя, она думала, что Крюк давно спит, но на столе горели свечи. Комната была сравнительно маленькой, здесь едва ли вмещались три кровати и тумба с источниками света. Джонс сидел к ней спиной, рядом лежали пропитанные кровью тряпки из белой ткани и какая-то лекарственная жидкость. — Эй, ты как, тебя что ранили? — спросила Изабель. Она на ходу сняла сапоги и подошла к постели Крюка. Тот сидел в одних штанах и без рубашки. Он сдвинул брови, словно не желал её видеть. Поджал губы и вскоре ответил, держа при этом руку на левом боку внизу живота. Ему было неудобно держать одной рукой и потому полностью заткнуть рану не удавалось. — Всего лишь царапина, — уверял он девушку, хотя знал, что она все равно не отстанет. — Слушай, я же вижу. Количество тряпок говорит об обратном. Дай посмотрю, — она наклонилась, чтобы убрать его руку, но тот запротестовал и отодвинулся вправо. Бель видела, что даже такое движение причиняло ему боль. Он сражался сегодня, отчасти защищая и её, нужно было как-то помочь. Девушка села на освободившийся край и взяла его за запястье. — Сказал же! Просто порез, — раздраженно ответил он. — Пожалуйста, я смогу помочь. Ну же! Ты потеряешь много крови, — Изабель искала его глаза и когда, наконец, нашла их, то увидела в них боль и физическую, и моральную. Она все время держала его за руку. И он поддался, чтобы убрать её. Девушка увидела не глубокий порез, чтобы задеть органы, но достаточно глубокий, чтобы истечь кровью. Она взяла оставшуюся ткань и силой приложила её к ране, от чего Киллиан издал хриплый звук. Ему было трудно выполнять все одной рукой, и он злился от этого. Однако ближайший визит к виновнице сего недостатка грел душу. Изабель сидела безумно близко. Желание провести рукой по его плечам было выше всего. Девушка держала одной рукой его рану, второй, не поднимая глаз, заскользила по его мускулистой и жилистой руке вверх к шее. Джонс не шевелился, возможно, он боялся спугнуть, а скорее всего – это было его единственным страхом. Слабость. До этого момента, он думал, что даже смерть и боль не властны над ним. Но она его слабость. И больше жизни он боялся потерять её. Какая-то царапина за её жизнь, это меньшее, что он мог отдать. Но вместе с тем это причиняло ему большую боль. Он не должен ничего ощущать. Слабость это трусость, а трусости, согласно пиратскому кодексу, не место в жизни пирата. — Бель, не нужно. Ты пьяна и… — выдохнул он. Девушка остановилась, всего на миг. Она прильнула в кротком поцелуе к его плечу, обнимая рукой его спину, царапая от страдания, которое это прикосновение ей причиняло. Так долго она ждала его, неужели он не понимает, что это вовсе не в роме дело. Она продолжила свой путь мелкими касаниями губ по шее, по щеке и остановилась у края его губ. Она посмотрела в его карие, в тусклом свете почти черные, глаза, он выдохнул снова. Джонс все медленнее дышал пока она была тут, казалось, он вот-вот задохнется. Бель поцеловала эти до боли знакомые мягкие губы. Голос, внешность, даже кожа рук – все изменилось, но не его поцелуи. Тот, что был в каюте – всего лишь порыв пиратских привычек. Но не этот. Нежный, робкий, нарастающий, настоящий. Он пробуждал в ней воспоминания. Последний поцелуй пять лет назад, такой же пламенный. Она обвила его шею одной рукой, все ещё крепко держа рану у живота, а поцелуй становился все жарче. Он запустил свободную руку в её волосы. Внезапно Киллиан оторвался от неё, томно дыша. — Изи… прошу, хватит, — на лбу образовалась морщина мольбы и боли. Сердце её разбилось в один короткий момент отвержения. На этом все. Она встала с постели, на глазах её блеснули слезы, которые она немедленно сморгнула. Дав Крюку пощечину, настолько сильную, какую могла, она отправилась на одну из постелей и, уткнувшись в подушку, провалилась в ромовый сон. Киллиан перехватил тряпку у живота. Осмотрев рану, он обнаружил, что кровь больше не течет и порез начал затягиваться. Джонс сделал перевязку. Он так и не смог уснуть, мысли не покидали его. Он всегда думал, что не возвращался за ней раньше, потому что готовился к битве с Корнэлом, и дело было вовсе не в том, что он изменился, и пиратская жизнь изменила его. Но даже сейчас, когда она была рядом с ним, он выбрал пиратство и месть, вместо любви.       Его душа разрушалась…