На крючке!

Со дня смерти брата проходит, немного-немало, около недели, но просыпаясь однажды утром в их общей комнате, Джонин понимает, что время пришло. Он открывает глаза с совершенно ясной головой и поспешно выбирается из вороха одеял. Сгребает всё со своей кровати, включая постельное бельё, бросая на кровать брата, снимает со стены над кроватью фотографии, плакаты и прочее и вынимает белые листы бумаги и скотч. Вследствие простых махинаций на стене появляется белое полотно. Джонин вынимает из стола пару маркеров и садится снизу, под полотном, на свою голую кровать, притягивая к себе ноутбук, и на мгновенье задумывается. Flashback - Ты что делаешь? – удивляется Сэхун, когда заглядывает ему за плечо и кладёт на него руку, а следом и на второе, крепко сжимая. Джонин не отвечает, только устремляет на брата взгляд и улыбается. - Ну вот не дурак? – Сэхун вздыхает, садясь напротив, и тянет ладонь брата к себе. – Всё жри. – фыркает он, находя в ладони Джонина ореховое ассорти. – Мозги будут лучше варить. - Отвали. – фыркает Джонин. – Сам жри эту гадость. Виноват я что ли, что мама ассорти берёт? - Господи, полоумный. – Сэхун вздыхает и забирает из его ладони остальные орехи, не забывая стырить себе немного миндаля, который Джонин откладывает в отдельную кучку на ладони и с удовольствием точит. - Не замечал, почему я перед экзаменами всегда ем орехи и пишу лучше тебя? – хмыкает он, складывая на колени брата босые пятки. - Замечал. – Джонин кивает. – Просто у кое-кого язык как помело, и он очень любит подлизываться к преподам. – отвечает он и, смеясь, уклоняется от подзатыльника. End of flashback Джонин всегда разгадывал все самые сложные задачки лучше брата. Его сложно было запутать, он докапывался, находил всё, что от него требовалось, но никогда не мог изначально направить свои силы в нужное русло. Его всегда наставлял Сэхун, помогал сделать первый шаг, и дальше они вместе успешно справлялись с любой задачей по следствию, которую бы перед ними не ставили. Сейчас, сидя перед готовой, по сути, доской на стене, Джонин думает о том, а чтобы сделал брат? С чего бы он начал? Каков бы был его первый шаг? Джонин глубоко вздыхает и складывает под спину подушку-черепаху, а потом открывает и включает компьютер. Брат бы сначала обязательно проверил как о том или ином деле написали в сводке полицейских новостей. Поспешно вводя пароль и пользовательское имя дяди, Джонин входит в систему да ищет нужную дату. 12 октября текущего года Объект: О Сэхун, студент, 20 лет (1994/04/12) Локация: Южная Корея, Сеул, Каннам, Центральный бульвар, 23, заброшенный пятиэтажный дом по причинам недостроенного объекта Происшествие: ненасильственная смерть Время обнаружения: 04:36 Кем: Патрульная машина №4 Время смерти: 03-04 часа утра Обстоятельства смерти: ненасильственная смерть. Наступила из-за падения с высоты в 18 метров Причина смерти: внутреннее кровотечение от полученных при падении травм Предварительный вывод: самоубийство Следствие: не возбуждено Окончательный вывод: самоубийство Процесс дела: закрыто Вся имеющаяся официальная информация как на ладони, и Джонин долго вглядывается в буквы. Всё внутри кричит и вопит о том, что он пропустил, упустил что-то важное. Сэхун должен был приехать домой в час ночи, предварительно в полночь выехав из боулинг клуба, чтобы заказать такси и добраться до дома. Джонин запускает руку в карман брюк и вынимает телефон, поспешно пролистывая список контактов и молясь, чтобы нужный номер оказался там. - Чанёль, привет. – зовёт он в трубку, когда ту снимают с другой стороны. – Это Джонин. - Я узнал. – отзывается ближайший друг Сэхуна. - Знаю, тебе, наверное, об этом не очень хочется говорить, - начинает он. – Но я хочу попросить. - Слушаю, – одобряет Чанёль. – Ты хочешь спросить про Хуни? - Да. – Джонин кивает, словно его видят. – Ты можешь мне подробно пересказать все события… того вечера? - Я попробую. – соглашается Чанёль, и слышно, как он устраивается поудобней. Джонин готовится к долгому рассказу. Лучший друг Сэхуна даже не спрашивает, зачем Джонину это нужно, он просто знает его достаточно, чтобы всё сразу понять. - После того, как вы попрощались, мы пошли в Каннам. Все вместе пообедали в кафе на первом этаже Duty Free World и, точно помню, в четыре мы были уже в Боулинг-клубе. Пока заплатили за диванчик, сразу сделали заказ и переобулись, было уже пять. Мы сидели в углу, на крайнем диванчике у седьмой дорожки, где всегда сидим. - Сколько вас было? – спрашивает Джонин, покусывая кончик карандаша, что держит в руке. - Шестеро. – отвечает Чанёль. – Хун, я, Минхо, Джун, Ёнджун и Ховон. - Хорошо. – принимает к сведенью Джонин, рисуя карандашом в блокноте шестёрку. – Что пили? - В начале ничего. – отвечает Чанёль. – Мы заказали две больших пиццы и сок. Проиграли часа три, несколько раз делясь на команды, потом перекусили. Хун заказывал ваше любимое мороженое, с кунжутом. – в голосе Чанёля слышится улыбка. – Ещё смеялся, что придёт домой и будет хвастаться. – Чанёль вздыхает, но продолжает. – После восьми народу в клубе стало побольше, мы встретили одноклассников, поздоровались с ними и сыграли даже пару раз. Не было никого подозрительного, никто чужой к нам не подходил, мы ни с кем не ссорились и не переговаривались, вечер был отличный. Ближе к десяти мы, наконец, заказали – кто-то пиво, а кто – вино. Хун пил вино. - Красное. – вслух говорит Джонин, и Чанёль соглашается с ним. - Вечер и, правда, был отличный. Мы не были пьяными, даже, кажется, хмельными не были. Заказали ещё пиццу, настроение было хорошим, и тогда он позвонил тебе, чтобы отпроситься ещё погулять. Это было где-то в половине одиннадцатого. - Да, где-то так. – соглашается Джонин. – Он должен был в полночь собираться домой. - И он сказал нам об этом. – подтверждает Чанёль. – Поэтому мы решили, что вместе с ним тоже пойдём в полночь, всё-таки всем нам утром на пары, да и мы не в десяти минутах от центра живём. Около двенадцати мы пошли переобуваться в свою обувь и забирать верхнюю одежду. Хун первый справился, ждал нас всех в коридоре, я нашёл его на первом этаже, в плетёных креслах круглосуточного бара, он сидел чуть поодаль, почти у входа, я вышел буквально следом и уверен, он ни с кем не говорил. Сказал, что уже вызвал себе такси. Мы тоже вызвали себе такси, ты же знаешь, что из наших с ним никому не по пути. – Чанёль снова вздыхает. – Я уехал предпоследним, предлагал подождать с ним, но когда садился в машину, телефон Хуна зазвонил, и к клубу подъехало такси. Он помахал мне и сказал, что это его. Мы договорились встретиться утром, на нашем месте, и я уехал, глядя, как он пошёл в сторону приезжего такси. А утром… - Спасибо. – благодарит Джонин. - У тебя есть версии? – спрашивает Чанёль. - Либо на этом такси он поехал не домой… - Джонин вздыхает. - Мы же оба знаем, что он не мог убить себя. – Чанёль негромко хмыкает. - Это официальная версия. – тут же отвечает Джонин. – Либо же водитель такси был вовсе не водителем такси и не такси в целом. Но откуда он тогда знал, что Сэ будет там? Или он поймал первого встречного? – Джонин трёт переносицу, зажмурившись. - Если вдруг понадобиться помощь – обращайся. – просит Чанёль. - Хорошо. Спасибо. – ещё раз благодарит он и сбрасывает вызов. Водитель такси был убийцей? Водитель такси был подкуплен убийцей? Водитель такси не при чём? Или…машина была не пуста? Джонин закрывает крышку ноутбука и гладит её кончиками пальцев, вспоминая, как Сэхун вручил его на его День Рождения, со словами «Я всю стипендию на тебя потратил, придурок любимый!». Он встаёт на ноги и уверенно сжимает в руке маркер. Сэхун ни на что не жаловался, и если бы что-то было не так, Джонин бы точно знал это, значит – это не суицид. Он был с друзьями до полуночи, где он был с 12 до 1 часа ночи – неизвестно, но Чанёль видел, как он шёл к машине такси. Сел ли он в эту машину? - Чанёль, прости, это опять я. – Джонин прижимает телефон к уху плечом, пока стоит с маркером на своей кровати. - Я тебя слушаю. - А ты часом не знаешь, по какому номеру он вызывал такси? Может, кто-то из ребят дал номер? Может он что-то говорил об этом? Или может на такси была маркировка? - Обычное городское Сеульское такси. – отвечает Чанёль, задумавшись на мгновенье. - То есть даже не такси Каннама, а столичное городское, да? – Джонин закусывает губу, когда Чанёль угукает. – Чёрт, спасибо. Бросает телефон на кровать. Найти машину, которая работала в огромном городе в конкретный день и время, с выездом в конкретное место – нереально даже для полиции, ибо некоторые вызовы не фиксируются потому, что машина может находиться близко. Причастность таксиста – неизвестна. Смерть наступила между 3-4 утра, где Сэхун был ещё три часа? От клуба до заброшенной пятиэтажки – 15 минут пешего ходу. Предварительный и окончательный вывод – самоубийство. В свидетельстве о смерти причиной гибели является внутреннее кровотечение из-за полученных при ударе о землю травм, без вмешательства насилия. Джонин слезает с кровати и расхаживает по комнате, нарезая круги. Недостающая деталь лежит на поверхности, он готов вот-вот поймать её рукой. Был произведён первичный осмотр тела, а следом криминалистическая экспертиза после вскрытия. Точно! - Эпикриз. – Джонин бросает на кровать блокнот, который до этого держал в руках, глядит на настенные часы, что показывают четыре часа дня, и устремляется через всю комнату к шкафу, скорее его открывая и копошась там в поисках того, что на себя надеть.