На крючке!

Лампы дневного света в больших светильниках, встроенных в потолок, как в больницах, слегка люфтят и скрепят. Исин вскидывает взгляд, мысленно добавляя в список своих забот ещё один пункт – сказать электрику, чтобы поменял лампы. Постоянное мигание света заставляет глаза болеть и отвлекает от работы. Патологоанатом вздыхает и продолжает заполнять форму эпикриза полного вскрытия. Документ в три двухсторонних листа почти готов. Медик ставит в конце свою подпись, штамп больницы, при которой находится морг, и тянется к шкафчику у стола, чтобы вынуть оттуда заранее приготовленную папку и спрятать эпикриз туда. Он устало потягивается и встаёт из-за стола, пересекая небольшой кабинет, а затем наклоняется над тумбой у окна, в которой прячется рабочий сейф, и поспешно открывает, пряча чёрную папку с эпикризом туда. Щелкает замок и сейф закрывается. Патологоанатом разгибается, отворачивается от тумбочки и от неожиданности почти подпрыгивает на месте. Хочется протереть глаза и ущипнуть себя, убедившись, что это не сон и не галлюцинация. Человек, стоящий напротив его стола, просто никаким самым вообразимым и невообразимым способом не может здесь находиться. Исин молчит, неотрывно глядя перед собой. - Здравствуй, Син. – зовёт до мурашек знакомый голос, просто и сам факт его звучания здесь даёт Исину понять, что это вовсе не игра его фантазии. - Здравствуй. – отзывается Исин, сцепляя ладони в замок за спиной, только бы не выдать дрожь. – Давно не виделись. - Как ты жил всё это время? – человек, стоящий напротив, интересуется, кажется, с большим любопытством. Но для человека, который спрашивает искренне, это противоречиво, ибо тот, кому не всё равно, не пропал бы внезапно, не предупредив и не попрощавшись. - Зачем тебе знать? – в ответ интересуется Исин. - Вижу, что хорошо. – иронично замечают напротив, разводя руками. - Ифань, ты что-то хотел? – не выдерживает патологоанатом, сжимая ладони за спиной сильнее. Он думал, что всё окончилось, всё прошло, только злился и обещал себе, что больше никогда не позволит этому человеку даже смотреть в его сторону, не то, что дышать или говорить. - Мне нужен эпикриз, Исин. – коротко отвечает Ифань, и патологоанатом неожиданно понимает, что расстояние между ними активно уменьшается, в то время как стена за его спиной активно приближается. - Чей эпикриз? – Исин чувствует, как его голос начинает дрожать, и кончики пальцев холодеют. - Эпикриз о полном вскрытии мальчишки, покончившего жизнь самоубийством недавно. Об этом писали в газетах. – отвечает Ифань спокойно. - Зачем он тебе? – глаза Исина бегают, и это выдаёт его со всеми потрохами. - Ты знаешь – зачем. – отвечает Ифань, делая последний шаг, и прижимает младшего к стене. - Добрый день. – сзади, со стороны входа слышится чужой голос, на который тут же оборачивается Ифань, глядя на тёмноволосого юношу, пришедшего с чёрной папкой, судя по всему, из полиции. – Всё нормально? Помощь не нужна? – интересуется юноша у Исина, игнорируя презрительный взгляд Ифаня. - Да, спасибо за ваше волнение. –Исин мягко толкает старшего в плечи, заставляя отойти. – Вам чем-то помочь? - Вы – патологоанатом? – переспрашивает юноша и получает кивок. – Мне нужно поговорить с вами. – просит он. – С глазу на глаз. - добавляет, кивая на Ифаня. Тот фыркает и осмотрительно выходит, останавливаясь в коридоре. - Я вас слушаю. – патологоанатом садится за свой стол, поправив предварительно на себе одежду. Джонин провожает светловолосого юношу взглядом и садится напротив патологоанатома. – Чем вам помочь? - Меня прислал инспектор Ким. – говорит Джонин, прикрываясь дядей. У него мелко дрожат пальцы, ибо так нагло врать в глаза и прикрываться чужим именем он вовсе не мастак, но разговор патологоанатома и блондина, который он случайно застал, наталкивает его на мысль, словно что-то здесь не чисто, поэтому он должен действовать решительно. – Он сейчас занят, поэтому попросил меня забрать эпикриз О Сэхуна. – медик глядит на него с недоверием, и Джонин прячет глубокий вздох и кладёт свою папку на край стола. – Дело в том, что в базе данных уже создан профайл на это происшествие, и статус дела «закрыто». Не хватает только эпикриза, который нужно прикрепить к делу. А то мало ли, какая-то проверка, а эпикриза не хватает. Инспектор Ким сейчас на выезде, поэтому прислал меня. - Прошу прощения, - патологоанатом пожимает плечами. – Но эпикриз ещё не готов. – медик встаёт и смотрит что-то в настенном календаре, Джонин поднимается следом. – Дело в том, что я только вчера отдал на дополнительную экспертизу обнаруженные в теле жертвы посторонние вещества и ткани, поэтому это ещё минимум три дня. - Посторонние ткани и вещества? – переспрашивает Джонин, стараясь сохранить спокойствие в голосе. - Да. – патологоанатом. – Ведь жертва была изнасилована. Джонин резко отворачивается, сжимая пальцы, и часто моргает: что значит – жертва была изнасилована? - С вами всё в порядке? – удивлённо спрашивает медик, и Джонин снова поворачивается к нему, натянуто улыбаясь. – То есть, ещё стоит подождать, так? - Да, я сообщу инспектору Ким, когда будет готово. - Спасибо. – Джонин кланяется и подхватывает свою папку, устремляясь к двери. – До свидания. Выходя из кабинета патологоанатома, Джонин устремляется по коридору, проходя мимо ожидающего там блондина, и как только выходит, тут же прижимается спиной к стене, снова и снова больно стукаясь затылком о кирпич стены, только бы физическая боль перекрыла душевную. - Мне нужен эпикриз. – Исин снова вздрагивает, устремляя взгляд на дверь, ведь там снова Ифань. - Я же сказал, у меня его нет. Он ещё не готов. – Исин вскакивает от неожиданности, когда Ифань быстро преодолевает расстояние между ними и снова вжимает его в стену. - Син… - медик чувствует, как горячее дыхание щекочет шею, а потом к ней прикасаются горячие губы, от чего Исин готов взвыть. – Отдай эпикриз. - Но у меня… - А это не он ли там в папке? В рабочем сейфе, а? - интересуется старший, да Исин обречённо выдыхает. Отчаяние и злость поднимаются откуда-то из живота, Джонин сжимает кулаки и глубоко дышит. Сейчас он должен взять себя в руки, не выплескать наружу эмоции и выяснить, зачем тому блондину понадобился эпикриз его Сэ. Он прячется на торце здания морга и держит палец на кнопке вызова, чтобы вызвать такси. Как только, минут десять спустя, не больше, блондин появляется из здания морга, и Джонин видит в его руках чёрную папку, такую же, как у него самого, которую обычно используют в полиции для подшивки дела – сразу всё понимает. Блондин садится в машину и совершает какой-то звонок, а потом уезжает. Джонин готов расцеловать таксиста, когда тот подъезжает к моргу спустя всего несколько мгновений, разминаясь с машиной блондина. Он поспешно садится и протягивает таксисту крупную купюру. - За Мерседесом. – просит он, указывая на машину, которую ещё видно впереди. Таксист принимает деньги, кивает и делает, как ему велят. Пока на безопасном расстоянии такси следует за дорогой машиной, Джонин в голове активно перебирает варианты того, как ему достать папку, в которой, наверняка, эпикриз Сэ. Он вынимает телефон и поспешно, всё так же используя данные дяди, входит во внутреннюю систему полиции, просматривая последние сводки новостей. - Где-то в центре сейчас есть ремонтные работы? – интересуется он у таксиста, когда серебристый Мерседес сворачивает на шоссе по направлению к центру. - Есть. – отвечает таксист, тут же кивая. – Напротив национального университета. А что? - Мне надо, чтобы ты поравнялся с ним и сделал вид, что говоришь с кем-то по телефону. – Джонин на мгновенье задумывается. – Скажем, с коллегой. Который сообщает тебе, что на университете пробки, и что объехать их можно только по мостовой к фонтану. – просит Джонин, сжимая в руках телефон. - Хорошо, попробую. – таксист снова кивает и улыбается. – Шпионские игры какие-то. - Ты пустой, без пассажиров. – зовёт Джонин и юркает на пол между сиденьями. - Ах, чёрт побери! – фыркает таксист в трубку, когда на светофоре останавливается точно сбоку серебристого Мерседеса. – И долго на университете будет ремонт? Никак не объехать?! Да у меня срочный заказ, какой-то бизнесмен не успеет в аэропорт, а я тут на подъезде, а там ремонт. А объехать можно? Можно!? Говори – как! Через мостовую? Ладно, смотри мне! – таксист сбрасывает вызов и перед въездом на университетскую площадь сворачивает налево, устремляясь на соседнюю улицу, к фонтану. Джонин приподнимается с пола и замечает через окно, что нужный Мерседес и ещё несколько машин едут следом, и довольно улыбается. Сработало! В большом городе все стараются избежать пробок! - Что я дальше должен делать? – спрашивает таксист. - У фонтана авария, дорога перекрыта, просто стой и жди, как и все. И сделай вид, что звонишь тому же коллеге, который сказал, что здесь можно проехать, мало ли. – просит Джонин. Снова короткий кивок. Машина такси выезжает на мостовую улицу и замирает в потоке других машин, который длинными колонами, без возможности теперь объехать, ждут, пока полиция освободит одну полосу для движения. - Как ты знал, что тут авария? – удивляется таксист, восхищённо охая. - Я студент-коп. – не соврав, отвечает Джонин и садится в машине полноценно. Таксист снова имитирует звонок, а Джонин думает, думает, как здесь, пока все машины, включая серебристый Мерседес, стоят и ждут, ему поменять папки. Так удачно совпало, что у него с собой точно такая же папка! Он крутится по сторонам в поисках того, что могло бы помочь, когда в окно такси осторожно скребутся. По ту сторону окна Джонин видит шныряющих мимо машины бродячих мальчишек, которые бродят в проходах между транспортом и попрошайничают. Идея тут же приходит в его голову, и он поспешно открывает окно! - Привет. – здоровается с мальчишкой, стоящим напротив его окна, и ловит за руку второго. – Мне нужна ваша помощь, ребята. Я заплачу. – он манит двоих мальчишек крупной купюрой, но прячет, когда те тянут за ней руки. - Что надо делать, хён? – интересуется первый из мальчишек. Джонин рассказывает всё пошагово и наблюдает из окна. Один из мальчишек шныряет между машинами, оказавшись совсем близко возле Мерседеса и пытается пройти между ним и стоящей в пробке, впереди, машиной. Даже отсюда Джонин слышит скрежет и довольно улыбается. Блондин тоже его слышит и поспешно выскакивает из машины, набрасываясь на мальчишку с претензиями, что он поцарапал машину. Тот только испуганно глядит на него, пожимая плечами, и показывает на металлические пуговки на своей джинсовой куртке, которые могли сымитировать этот звук. В этот момент другой, так же пойманный Джонином мальчишка, пользуясь тем, что машина пуста, забирается внутрь через второе открытое окно и меняет так удачно лежащую на соседнем с водительским сидением папку на ту, которую вручил Джонин. Он прячет полученную вещь под широкую куртку, обходит машину сзади и даёт сигнал мальчишке, на которого напал блондин. Тот кланяется и устремляется прочь на тротуар. - Умницы. – Джонин получает папку, тут же открывая и проверяя, то ли там, что ему нужно, а затем вручает каждому по две крупных купюры, которые обещал. – Потратьте с умом, лучше на одежду и еду, ладно? – просит он, взлохматив и без того лохматые макушки. - Спасибо, хён. – благодарит первый мальчишка, постарше, и они незаметно теряются среди машин. - Вот это да! – поражённо выдыхает таксист. - Тебя как зовут? – зовёт Джонин, открывая бумажник. - Чондэ. – отзывается таксист. - Спасибо тебе, Чондэ. – Джонин вручает ему деньги и накидывает на голову капюшон своего реглана. – Ты меня не видел и не знаешь. – он хлопает таксиста по плечу, прячет папку в рюкзак и устремляется прочь из такси, совершенно в другую сторону, шныряя между машин и выходя на тротуар. По дороге домой, на автобусе, Джонин чувствует себя в безопасности и снимает капюшон, устраиваясь на последнем сидении у окна и вынимая из рюкзака папку. Страшно до ужаса увидеть там ту правду, которую он не знал, с другой же стороны, желание знать правду, какой бы она ни была, грызёт изнутри, и он поспешно открывает папку. Следы насилия, присутствие посторонних веществ, насильственное сексуальное вмешательство, ссадины на лице, груди, спине, внутренней части бёдер, кровоподтёки, отпечатки рук на кистях, шее, бёдрах, лодыжках, разрыв мягких тканей. Джонин поспешно закрывает папку и отворачивается к окну, утыкаясь в него лбом. По щекам быстро-быстро струятся слёзы, и он глотает их, стараясь не всхлипывать, а потом натягивает капюшон, прячась за ним и глубоко дышит. За отчаяньем и болью приходит злость и ненависть. Кто бы это не сделал – он заплатит сполна! Ифань останавливается у высокого забора загородного особняка и ждёт, пока калитка того откроется. Мерседес пропускают, и он оказывается в просторном дворе, поспешно выходя из машины и подхватывая с собой папку. - Господин Ву, может быть, ужин? – пытается поинтересоваться служанка, но Ифань только отмахивается, направляясь в свой кабинет. Он входит, на защёлку закрывая дверь, и усаживается за стол, поспешно открывая папку и просматривая документ. - Чёрт! – папка, вместе с её содержимым – простыми, пустыми белыми листами, летит в стену. Ифань скрывает глаза за рукой, а потом откидывается на спинку стула и тянется к своему телефону. - Слушаю. – принимают на том конце номера вызов. - Здравствуй, Мён. Кажется, мне понадобились твои профессиональные услуги!