На крючке!

Аудитория-коллизей построена таким образом, что все сидящие здесь студенты могут не только отлично слышать и видеть лектора, но и сам преподаватель может так же не менее хорошо видеть своих студентов. Именно поэтому одна из аудиторий-коллизеев в Академии Джонина обустроена мультимедийной лабораторией. В центре помещения установлен компьютер и проектор, направленный на большой экран, что располагается на доске, кафедра чуть левее у компьютера, так, чтобы лектор не закрывал экран и сам видел всё происходящее. Джонин располагается где-то в середине, в центре аудитории, с ноутбуком, и, подперев кулаком щёку, бездумно пялится вперёд в ожидании лекции, когда рядом кто-то опускается. Ким только набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы хорошенько рявкнуть на сидящего рядом, что это место Сэхуна, и что даже если его нет, никто не может его занять, но справа оказывается всего лишь Чанёль, который и сел-то ещё не до конца, вопросительно изогнув бровь и глядя на Джонина, и таким образом поинтересовавшись, можно ли. Джонин окидывает аудиторию быстрым взглядом и коротко кивает Чанёлю, позволяя сесть. Лектор строгим шагом появляется в аудитории, и все разговоры тут же прекращаются, студенты поспешно готовятся слушать и записывать. - Сегодня мы поговорим о людях без личности или людях с несколькими личностями. – начинает лектор. – У них разные цели и предназначения, но все они, в любом случае, нарушают закон. Именно это помогает или мешает их арестовать. - Профессор, это как? – выкрикивает кто-то с задних рядов. - Не лезьте впереди паровоза, я всё расскажу. – седой преподаватель берёт в руки пульт и включает проектор. - Что, по сути своей, манипуляция? – начинает он. – Каждый из нас склонен в большей или меньшей мере ей поддаваться. Но так же каждый из нас в большей или меньшей мере ею владеет. Кто-то, не зная, как пользоваться ею, делает это неосознанно, другие, наоборот, активно используют в собственной преступной деятельности. Способности к манипуляции. Нет, я бы сказал – талант к манипуляции. – уточняет профессор. – Порой бывает оружием сильнее пистолета. Именно умение искусно манипулировать помогает людям с личностями и без обходить закон. Полиция знает, что они совершали преступление. Нет, конечно, не вооружённое ограбление, насилие или убийство. Скажем, финансовые махинации, воровство и прочее, но всё же это проступки, которые по закону требуют наказания. Чаще всего услугами манипуляторов пользуются те, кому нужна помощь без вмешательства правоохранительных органов. Манипуляторы потому и люди с несколькими личностями и одновременно без личности вообще, они - универсальные преступники, ибо могут играть разные роли. - Профессор, вы действительно считаете это достойной темой лекции? – интересуется кто-то из студентов теперь уж с первого ряда. – Не думаю, что это понадобится нам в нашей профессиональной деятельности. - Когда вас, Чон, обведёт вокруг пальца манипулятор, выманив все материалы да информацию по делу, которого нанял поддонок, дело на которого вы завели, и у вас не останется ничего стоящего, что помогло бы упечь негодяя за решётку – вы вспомните, как перебили меня на этой лекции. – отвечает профессор. – Все, кому неинтересно, и кто считает, что в будущем вам это не понадобится – свободны, отсутствующих я сегодня отмечать не буду. Студенты шумят, аудитория активно пустеет, а другие, вернее сказать, большинство остаётся сидеть, ожидая продолжения. Остаётся сидеть и Джонин. - Вы, каким бы опытом и умениями не обладали, в простом человеке манипулятора никогда не узнаете. Не узнают до сих пор и те детективы, на которых вы равняетесь, те, кто раскрыл величайшие дела. – продолжает лекцию седовласый преподаватель. - А как тогда наши корифеи раскрывают эти дела, не узнавая манипуляторов? Как не сбиваются с пути? – Чанёль поднимает руку, чтобы задать вопрос. - Они просто следуют определённым правилам. Есть информация, которой не стоит делиться ни с кем, даже с человеком, которому вы доверяете. Вы можете быть устойчивы к влиянию манипулятора, в то время как человек, с которым вы поделились, наоборот, нет. И знать это наверняка или заранее невозможно. – отвечает преподаватель. – Манипулятором может оказаться любой человек в вашем окружении. - Даже младшая сестра? – снова смеются студенты. - Учтите, что я не сказал – из вашего ближайшего окружения. – расставляет акценты профессор. – Манипуляторы – не те люди, которые долго присматриваются к жертве и узнают её. Чаще всего манипулятору достаточно всего одного дня, чтобы узнать, где можно найти объект манипулирования, несколько минут на то, чтобы поговорить с объектом, ещё столько же, чтобы понять, а затем действовать. Никогда не доверяйте людям, которых видите впервые и которые, как вам кажется, оказались рядом в тот или иной момент случайно. Случайностей не бывает. Вероятность того, что мужчина, в которого вы врезались на улице, спёр ваш бумажник, пока вы извинялись и помогали ему вставать – огромна. – студенты затихают и прислушиваются, а преподаватель радуется произведённому эффекту. – И вы ничего не докажете. Никто не видел факта кражи, вы сами не видели, как кто-то, кому не принадлежит ваша вещь, попытался без разрешения получить её себе. А значит, если нет состава преступления – нет и самого преступления. Джонин хмыкает и задумывается: а ведь правда. На Правоведении их учат искать в преступлениях их состав: субъект, объект да их стороны, но если по сути ничего из перечисленного нет, дело получает статус «закрыто». Стоит ли ему показать дяде настоящий эпикриз, где результаты вскрытия показали, что Сэхун был изнасилован и, скорее всего, сброшен с высоты силой? Знает ли дядя предварительные выводы патологоанатома, в которых об этом говорится, или он, как все, придерживается точки зрения про суицид? Возможно, именно поэтому дело закрыто – состава преступления и деталей, которые могли бы помочь – нет, а значит нет и преступления. Из всего этого выплывает ещё целый ряд вопросов: кто тот блондин, которого Джонин видел в морге, и почему он интересовался эпикризом Сэхуна? Какие отношения его связывают с патологоанатомом, и почему тот так легко отдал документ, соврав при этом ему, Джонину? И главное – причастен ли блондин к смерти Сэхуна или к тому, кто убил его?! - Джонин-а, - из раздумий выводит голос Чанёля. Джонин находит себя стоящим в коридоре у подоконника недалеко от аудитории, лекция уже окончена. Он так задумался, что даже не заметил, как оказался здесь. – Я хотел спросить, как продвигается твоё расследование? Нашёл что-нибудь? Джонин набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы выдохнуть про эпикриз, когда замирает: Чанёль – лучший друг его брата, и он имеет право знать, но… - Я не могу рассказать тебе, Чанёль. – отвечает он. – Не знаю, насколько ты устойчив к манипуляции. – он старается улыбнуться в оправдание своему молчанию, и Чанёль осторожно улыбается в ответ, пожимая плечами. - Ты только осторожней будь, ладно? – лучший друг брата хлопает его по плечу в ободряющем жесте и уходит в противоположную сторону от той, куда нужно ему. Flashback - Конченный придурок! – в стену летит книга. – Почему ты никогда не делаешь, как тебе велят? - Потому что назло! – кричит в ответ Сэхун. – Ты достал носиться со мной так, словно мне пять лет. Мне давно не пять, Джонин! Я больше не нуждаюсь в твоей заботе и опеке! - Сэхун всплескивает руками. – Мне надоело, что все друзья смеются надо мной, потому что ты постоянно контролируешь меня, звонишь, встречаешь и никуда не отпускаешь, рассказывая про меня родителям неизвестно что. - А тебе самому не кажется, что в 17 лет гулять едва не до утра – это не совсем нормально? – Джонин вскакивает с кровати. - Почему тебе можно, а мне нельзя? – в ответ ругается Сэхун, толкая брата в плечо. – Потому что ты старше? На проклятых 3 месяца, и поэтому можешь командовать мной? - Я о тебе беспокоюсь! - Джонин толкает в ответ. – Забочусь, чтобы ты никуда не влез, придурок! Ты всё-таки мой брат! - Ты мне не брат! – Сэхун вырывает руки из ладоней Джонина, отступая на шаг. – Не брат! То, что мы провели детство вместе, сблизились, то, что нас обоих усыновили – не делает тебя моим братом! У меня никого нет, нет кровных родственников! Настоящих! И порой я этому рад! Так тут ты! Джонин глядит на него огромными и шокированными глазами, Сэхун впервые говорит ему такие обидные слова, и Джонину, не смотря на то, что ему 17, и он старше, хочется впервые за много лет разрыдаться. Сэхун глядит на него в ответ, видит слёзы в карих глазах, прикушенную губу и обиженный взгляд, и вся злость вмиг сходит на нет. Он делает шаг к нему, но теперь тот отступает назад. - Джонин-а…прости. - Я же тебе не брат. Ты вообще рад бы был один остаться в детдоме и ждать лучшей жизни. – зло бросает старший, сжимая кулаки, и Сэхун мысленно умиляется, а потом отвешивает себе подзатыльник. - Ты совсем не изменился, когда в детстве так делал. Сжимал кулачки, закусывал губу и смотрел волчонком, я точно знал – беды не миновать, сейчас мой Козерожка, мой стойкий и холодный Козерожка, взорвётся, и я… - Сэхун не договаривает, повторяя детский жест с точностью до минимальных движений. Он делает быстрый шаг к Джонину, приподнимается на носочках, хотя они с Джонином одного роста, и обнимает его за шею обеими руками, крепко прижимаясь. – Прости, пожалуйста. Ты – лучший брат, который только может быть. Я тебя люблю. Правда, извини. - Придурок. – Джонин всхлипывает в его плечо и обнимает в ответ, сцепляя ладони в замок между его лопаток. - Это твоё любимое ругательство? – смеётся Сэхун ему в плечо. - Да, я тебя на него в телефоне переименую. – отзывается Джонин, хлопая младшего по затылку и снова обнимая. End of flashback Джонин дёргается от каждого косого взгляда на себя на улице, от каждого случайного слова, и, пока добирается домой, начинает чувствовать себя настоящим параноиком. Лекция, которая казалась не такой важной, теперь заставляет подозревать всех и каждого. В проклятом эпикризе выучена уже каждая буква, слово и предложение. Теперь, читая его, Джонина берёт не обида и боль, а дикая злость на тварь, что посмела так поступить с его Сэхуном. Буквы скачут перед глазами и, кажется, задевают нервные окончания, вызывают непреодолимую бурю эмоций. На душе паршиво, Джонина тянет куда-то наружу, он поспешно одевается и у самого выхода из комнаты, на пороге, замирает, оборачиваясь через плечо. А что если блондин, у которого Джонин увёл эпикриз, попробует украсть его назад из дома, до смерти напугав родителей или даже навредив им? Он возвращается к столу и прячет сложенный в несколько раз документ во внутренний карман куртки под молнию. Прошло всего два дня, но Джонин всё ещё не обворован, и, что немаловажно, жив, а это значит, что, по сути, за себя пока можно не переживать. Сэхун ненавидел алкоголь, чтобы там ни было: вино, соджу, виски, абсент, текила и прочее. А Джонин, наоборот, любит чувствовать горечь на губах, это помогает ему понимать, что он жив, чувствовать себя таковым. Напиток жжёт и одновременно согревает горло, расставляет мысли по полкам, вместо того, чтобы путать и помогает вздохнуть спокойно хоть на несколько мгновений. Тяжёлые самокопания, бесконечные вопросы и безудержная боль уходят на второй план, когда сильная мигрень, что не отпускает с того самого дня, когда дядя с новостями появился на пороге, тоже немного отступает, и Джонин, который старается отвлекаться от неё любыми возможными и не очень способами, с облегчением выдыхает. Бар, в котором он находится, расположен где-то в центре города, в Каннаме, если говорить точнее, и пока пьёт, Джонин разглядывает посетителей, стараясь оценивать их с точки зрения криминального анализа внешности, как их учили в Академии. Может ли с ним в одном помещении сейчас находиться убийца его брата? Какова вероятность, что он здесь? Какова она, что он обнаружит эту тварь? Какова вероятность, что сможет хоть что-то? - Повторить? – интересуется бармен, и Джонин поворачивается к нему, реагируя на его голос, а затем коротко кивает. - Тройной со льдом и щепотка корицы. – на соседний стул опускается молодой мужчина, и Джонин тут же устремляет на него взгляд, услышав не совсем обычный заказ незнакомца. Он изучает того глазами пристально, решив протестировать все свои знания. Молодой мужчина выглядит лет на 24-25. Сидя, кажется с него ростом, может немного ниже, стройный, не сутулится. Он выглядит ухоженным, галантным и элегантным в простой белой рубашке, что заправлена в узкие чёрные джинсы. На первый взгляд примет, вроде татуировок, пирсинга, дефектов в лице – ничего необычного не отмечается. Незнакомец, кажется, чувствует, что на него глядят, и устремляет взгляд на Джонина в ответ. Тот совершенно не смущается такому жесту, продолжая смотреть. - Заинтересовались? – звучит мягкая мелодия чужого голоса. - Да вот, решил опробовать на Вас все мои знания. – просто отвечает Джонин, делая глоток из своего стакана. - В какой сфере деятельности? – интересуется незнакомец. - Криминальный анализ внешности. – отвечает студент. - Очень интересно. – мужчина разворачивается к нему на своём стуле в пол-оборота. – И как, на кого-то из криминальной элиты я похожу? - Вряд ли. – Джонин кивает. – Вы слегка чопорны на вид, но я не вижу у Вас сверхсамолюбия: бриллиантового телефона, цепи на шее в три пальца толщиной и дорогих перстней, а особенно печати. - Чопорным меня ещё не называли. – молодой мужчина хмыкает и слегка улыбается. - И улыбаетесь Вы слишком открыто да искренне для человека, который обманывает закон. – Джонин допивает свой стакан и поворачивается к собеседнику. – Хотя, с другой стороны, Вы можете просто искусно скрывать свою личность. – карие глаза прищуриваются, Джонин задумывается, а незнакомец смеётся, запрокидывая голову назад. - Сухо. – он протягивает руку, представляясь, и Джонин принимает рукопожатие. - Джонин. – представляется он в ответ. – Не думал, что человека вроде Вас можно встретить в таком месте. - Вы либо переоцениваете моё значение, либо недооцениваете данное заведение. – отзывается новый знакомый, снова улыбаясь. – Я просто офисный работник, родившийся в хорошей семье, который тоже хочет порой расслабиться после работы. - Сегодня же пятница. – понимает Джонин и почти охает. Совсем забыл о днях недели. – Простите. - Я бы, наверное, предпочёл, что бы Вы обращались ко мне на «ты», и, наверное, на «хён», ибо разница у нас, я так думаю, не так значительна. - Хорошо, хён. – Джонин пожимает плечами и улыбается в ответ. - Знаешь, видеть тебя в таком месте мне не менее странно, чем тебе видеть меня здесь. Ты ведь студент, как сам уже сказал, не так ли? – уточняет Сухо. - Я… - Джонин запинается – не болтать! – Настроение ни к чёрту. - Не стану спрашивать – почему. – старший осмотрительно кивает. – Причины наверняка личные, поэтому можешь не уточнять. - Спасибо. – Джонин с облегчением выдыхает, рад, что не пришлось тревожить спрятанную на затворки сознания тему. Разговор клеится, старший оказывается интересным собеседником, и они обсуждают так много вопросов, что когда время переваливает за полночь, их количество теряется. А ещё они пьют. Джонин пьёт всё, что наливают и подливают в его стакан, и расслабляется, чувствуя себя так хорошо, как не чувствовал с тех пор, как не стало брата. Он не просто улыбается, но и смеётся, и какое-то время спустя понимает, что даже флиртует. И только послушно поддаётся, когда новый знакомый замирает уж слишком близко, и не совсем трезвый Джонин подаётся навстречу, прикасаясь губами к чужим ещё в баре, где-то в коридоре между залами. Он просто хочет чувствовать себя кому-то нужным. Сухо отвечает на его поцелуй, обнимая за талию, и где-то между поцелуями Джонин вспоминает, что они говорили об ориентации, и что она у них совпадает. Алкоголь в крови заменяет возбуждение. Джонин помнит салон BMW кабриолета и отрезвляющие потоки прохладного воздуха. В тот момент, когда они, целуясь, выходят из лифта, приехав к Сухо, Джонин уже абсолютно трезв, по крайней мере, он думает относительно ясно и понимает всё, что происходит. Натыкаясь на предметы, они с Сухо, не размыкая объятий, кое-как входят в квартиру последнего, закрывая за собой дверь, и Джонин позволяет за руку отвести себя в спальню. Позволяет настойчивым губам целовать себя, тонким пальцам – раздевать. Сухо опускается на кровать и тянет младшего за руку к себе, сбрасывая с плеч его куртку, забираясь пальцами под футболку. Он чертовски хорошо целуется, и пока лежит сверху, Джонин понимает, что его главенство – только иллюзия. Чужие уверенные руки легко и незаметно расстёгивают пояс его брюк, спуская их вместе с бельём. Горячие губы целуют шею, оставляя засосы и следы зубов от укусов. Джонин извивается в сильных руках и постанывает. Мозг думает только о том, как бы получить больше удовольствия. По комнате разносится приятный запах лубриканта, Джонин убирает с лица старшего каштановые пряди и проводит языком по его нижней губе, когда прохладные пальцы один за другим проникают в него, уверенно растягивая. Сухо целует то тут, то там, словно заранее знает – где нужно, чтобы младший срывался почти на крики. Возбуждение растёт, воздух густеет и становится вязким, вдохи получается делать только в поцелуи. Джонин следит глазами за своей тенью, наблюдая, как изящно и красиво прогибается его спина, когда Сухо опускает его на себя, насаживая до упора, а потом поглаживает бёдра и живот. Младший упирается ладонями в его грудь, слегка приподнимаясь и следуя за руками на бёдрах, что помогают, и опускается обратно. Первая волна дрожи прошивает позвоночник. - Ты восхитителен. – шепчет Сухо, снова и снова помогая ему насаживаться, подмахивая бёдрами, дёргая ими так, что Джонин хрипит, а потом и вовсе почти кричит. Удовольствие приходит быстро и оказывается настолько сильным, что накатывает волнами, разливаясь по телу. Мокрая чёлка липнет ко лбу и чужие пальцы одной руки убирают её с глаз, в то время как вторая всё ещё на бедре, иногда сползая пальцами на ягодицы и поглаживая их. - Так хорошо… - оргазм взрывается внутри фейерверками, Джонин сжимает член внутри себя и почти хрипит, изливаясь и чувствуя, как кончают в него. Падает на влажную грудь, негромко постанывая, и несколько мгновений отходит от оргазма, блаженно прикрыв глаза и чувствуя нежные поглаживания вниз по спине. - Поспи. – шепчет Сухо в его ухо и прижимается губами к влажной коже на щеке, оставляя там поцелуй. Джонин прикрывает глаза, улыбаясь, и мгновенно засыпает, оставаясь лежать на чужой груди. Сухо просыпается как всегда сразу, без прелюдий и лишних зеваний. Распахивает глаза, понимая, что внутренний будильник, как всегда, его не подвёл, и устремляет взгляд на младшего, что мирно сопит на соседней подушке. Вор усмехается и пытается сесть на кровати, когда понимает, что его что-то держит. Он поднимает взгляд и удивлённо вскидывает бровь, замечая браслеты наручников на запястьях, что держат его пристёгнутым к кровати, а потом присвистывает - Птичка вырвалась из клетки. – он опускает голову и встречается взглядом с совсем не сонным Джонином, который сидит рядом на кровати. Младший наваливается на него сверху, седлая его бёдра, и упирается руками в его плечи, наклоняясь ниже. - Ну, здравствуй, Джунмён.