На крючке!

Делать вид, словно ничего не происходит – сложно. Чанёль удивляется, когда видит Джонина в Академии и довольно обнимает, радуясь, что тот передумал, мама с папой забирают домой на выходные, Джонин относит букет белых роз на могилу брату и сидит рядом, пересказывая ему всё, что с ним сейчас происходит. Его неожиданной отмене поездки рады все. Рады все, кроме Джунмёна. Потому что из них всех он один знает причины, и он их не разделяет. Не разделяет – это очень слабо сказано. Делать вид, словно ничего не происходит – сложно. Джонин падает с кровати, прячет бумажки, карты и вырезки в рюкзак, запихивая их туда буквально ногой, когда в замке крутится ключ и в квартире оказывается Джунмён. Он под видом домашнего задания до раннего утра засиживается на кухне со своими бумажками, а утром Джунмён находит его спящим на столе, когда сам, часа в 4 просыпается, ибо у него дела. Он всё видит и всё понимает, он знает, чем, как и зачем занят Джонин, но пока мальчишка не перешёл к радикальным действиям, он активно игнорирует любые потакания Джонина в эту дрянь. Джонин боится лишний раз с ним разговаривать, опасаясь ляпнуть то, что его волнует и затем попасть под горячую руку. Джунмён игнорирует все его попытки так демонстративно, что мальчишке порой кажется, что вор просто словно притихший вулкан. Вулкан, который в любой момент может взорваться, заливая всё вокруг горячей лавой злости. Делать вид, словно ничего не происходит – сложно. И если сначала Джонин просто возится с бумажками, то вскоре переходит к активным действиям. С каждым днём делать вид, словно всё нормально, становится всё сложнее. Джунмён каждый раз, останавливаясь под подъездом, сидит в машине, наблюдая за горящим в его окнах свете и вынимает из бардачка просроченные на 2 недели авиабилеты и долго глядит на них, ощущая в пальцах приятную гладкую бумагу. План Джонина глуп и безрассуден настолько, что даже просто констатировать этот, настолько очевидный факт Джунмён пока не рискует. Джонин действует активно. Он ничего не говорит и ничего не спрашивает, жмётся только к его спине по ночам и шепчет, что любит, засыпая, когда по времени уже почти утро. Он не прогуливает пары, смиренно ходит туда, слегка меняет гардероб, и находя новые вещи в гардеробной, Джунмён понимает, что они не из магазина, они принадлежат Сэхуну. Халат Джунмёна, большой и мягкий, постоянно спадает то с левого, то с правого плеча, и вор пару раз застаёт мальчишку за поиском адресов ближайших салонов красоты. Беда медленно, но уверенно приобретает масштабы вселенской катастрофы! Вор не выдерживает окончательно, когда явно ловит своего мальчишку на вранье. Джонин прячет за спину пакет, в который провизия, наверное, за неделю, собрана и смотрит так затравлено, виновато, несчастно, в глазах мольба – не ругай, пожалуйста! Он перекатывается с пятки на носок и жуёт губы, не знает, что сказать. Джунмён поджимает губы и сжимает зубы, только бы не вмазать этому мелкому мазохисту, разворачивается на все 180 и уходит прочь. Джонин находит его в их комнате, сидящим за столом и склонившим голову на руки. - Поговори со мной, пожалуйста. – мальчишка замирает у мужчины за спиной и опускает ладони на его плечи. – Прошу. – добавляет он негромко и склоняется, прижимаясь щекой к щеке вора. – Джун. - Я теперь тщательно подбираю слова в твоём присутствии. – замечает Джунмён, сплетая пальцы в замок. – Мало ли, ты что-то ответишь, и эти слова станут последними. Я не хочу запомнить что-то вроде «почему ты молчишь?» или «поговори со мной» - как есть сейчас. - Не драматизируй. – просит Джонин и вздрагивает, отступая на шаг, когда Джунмён резко схватывается, на ноги, разворачиваясь к нему и глядя горящими от ярости глазами. - Ещё раз так скажешь… - угрожающе шипит он. Джонин кивает, а потом делает шаг к нему и жмётся к его груди, не обращая внимания, что выше. Вот так прижимаясь к любимому человеку, мальчишка чувствует себя уютно и защищено. - Ты позволишь мне? – шепчет Джонин мужчине в шею. - Позволю ли я? – Джунмён хмыкает. – Ты думаешь, я не заметил, что ты выбрасываешь всё, что тебе готовят в пакет, и выносишь, когда я не вижу? Думаешь, не заметил, как начали торчать ключицы и позвонки? – вор вздыхает. – Я слишком хорошо знаю каждый сантиметр твоего тела, чтобы не замечать малейших изменений в нём. - Досконально. – соглашается, улыбаясь, мальчишка. - Ты начал, не спросив. А сейчас, когда процесс идёт во всю, наконец, решил поинтересоваться моим мнением? – Джонин затихает, Джунмён снова вздыхает, смыкая руки на теперь уже более худых плечах. – Ну так знай – я против. – вор кивает. – От самого первого и до последнего слова я против твоей задумки в целом. Полностью и безоговорочно. - Я знаю. – Джонин дышит куда-то старшему в шею и вдыхает приятный аромат его туалетной воды, которой он пропах до волос. Джонин влюблён в этот запах, смешанный с запахом его кожи. Как влюблён и в его обладателя: безумно, безудержно. – Я хочу, наконец, отпустить его и жить дальше. - Скажи, ты хочешь, чтобы родители похоронили тебя возле брата? – вдруг спрашивает Джунмён, заглядывая младшему в лицо. Мальчишка смеётся и трётся носом о щёку мужчины. - Ты хочешь, чтобы я умер? - Да, - Джунмён скептически фыркает. – Жажду всем своим нутром. – он отстраняет мальчишку от себя и присаживается на край своего рабочего стола. – Как же ты не понимаешь, что нельзя так играть собственной жизнью и жизнями тех, кому ты дорог. – Джунмён усмехается и трёт переносицу. – Тебе кажется всё это таким простым. Ты станешь походить на мальчиков, которых он убивает, и он обязательно обратит на тебя внимание, выберет тебя в жертвы, да именно ты будешь контролировать весь этот процесс его слежки и охоты на тебя, а когда наступит время, и он предпримет решительный шаг, он заманит тебя именно туда, куда тебе будет выгодно и припрятанная в развалинах многоэтажки камера на штативе на нужном этаже, куда он приведёт тебя – в лучшем случае, и приволочёт – в худшем, заснимет процесс надругательства над тобой. А потом ты будешь в состоянии дать ему, профессиональному ушуисту, отпор: вырубить, связать и благополучно дотащить вместе с камерой в полицейский участок. И всё это до того, как он успеет отправить тебя на тот свет! - Да тебе киносценарии писать. – на полном серьезе выдыхает Джонин и присаживается на край стола рядом да мостит голову старшему на плечо. – Я тебя люблю. – просто выдыхает он, прикрывая глаза. - Вот именно поэтому брось эту затею. – просит Джунмён. – Я не смогу любить труп. - Я буду красивым трупом. – заверяет с улыбкой Джонин. – Меня оденут в самый красивый костюм, загримируют, и ты даже сможешь поцеловать меня на прощание. - Жуть какая. – мужчина передёргивает плечами, сгоняя оттуда мальчишку. - Ты же знаешь, что я всё равно сделаю это. – Джонин вздыхает, понимая, что иначе ему просто не уговорить старшего. – С твоей помощью, или без – но сделаю. И лучше бы, конечно, с твоей, чтобы ты всё-таки продолжал любить меня, а не мой труп. – Джонин чуть улыбается в конце предложения. - Сижу вот и думаю, как можно было такого дурака полюбить. – Джунмён закрывает лицо рукой. - Я ещё не был дураком, когда ты меня полюбил. – отвечает Джонин, пожимая плечами. - Ты был им всегда. – фыркает мужчина. – От рождения, я уверен. И как Сэхун вообще терпел тебя, скажи на милость? - Мой Сэ меня любил. – тепло улыбается Джонин. – И я его. – кивает. – Навечно. Мужчина трёт теперь уже виски и вскидывает на мальчишку взгляд. - Спать. – коротко приказывает он – Живо. Джонин ничего не говорит и даже не кивает, просто пересекает комнату и, благо, он уже в пижаме, забирается в кровать. Вор тушит свет и выходит. Ему предстоит долгая ночь раздумий. Телефон вовремя попадается под руку, и вор поспешно отправляет сообщение: Кому: Хань – На себя ловить собрался. Готовится. Ответ на заставляет себя долго ждать: От кого: Хань – Понял. Сообщу, как будет готово. - Подъём! - Джун, имей совесть. – ноет мальчишка, прячась под одеяло с головой. - Я имею тебя, мне этого достаточно. Вставай! – отзывается вор и в младшего прилетает подушка. Джонин хмурится от его слов, раннего пробуждения , прилетевшей в него тяжёлой подушки да садится на кровати. - Зачем ты разбудил меня раньше будильника? – интересуется он. - Одевайся. – коротко приказывает мужчина, оставляя дверь в гардеробную открытой. Джонин плюхается обратно в подушку лицом и колотит по кровати кулаками, вымещая злость и недовольство от раннего пробуждения, а потом всё же встаёт. Он промахивается мимо двери, пока с закрытыми глазами идёт в гардеробную и вписывается плечом в дверной косяк со всей мочи, от чего стоит у одного из шкафов, сложив голову на полку с мягкими свитерами, и почти плачет от боли и несправедливости. - Быстро. – возвращающийся Джунмён шлёпает мальчишку по заднице и Джонин выбирается из шкафа и выбирает себе тёмно-зелёный свитер и чёрные джинсы. Джунмён сидит напротив, на краю своего стола, там, где Джонин привык его видеть, и наблюдает, как младший переодевается из пижамы, а потом хватает под руку и ведёт сразу в коридор, где так же ждёт, пока мальчишка обуется и прочь из квартиры, закрывая на ключ. - Даже не позавтракали. – ноет мальчишка уже в машине, разуваясь и складывая под себя босые от кроссовок ноги. Мужчина ничего не отвечает, когда заводит машину, и та трогается с места. Джонин только начинает дремать на подголовнике, когда машина с характерным рывком останавливается. - На выход! – командует вор и Джонин обувается, выскальзывая из машины прочь и, накидывая на плечи снятое в тепле пальто. - Где мои законные нежности с утра? – продолжает он жаловаться на жизнь, и через несколько коротких мгновений попросту замирает, понимая, куда Джунмён его привёз. Мужчина открывает перед ним дверь частной стоматологической клиники и Джонин, с детства страшащийся стоматологов, испуганно хлопает ресницами. - У меня ничего не болит. Честно! – тут же уверяет он старшего, замирая, как вкопанный. Джунмён слегка кипит, хватает под руку и ведёт внутрь. С улицы они оказываются в небольшой приёмной, и мужчина продолжает так же вести, вернее, волочь упирающегося мальчишку под руку за собой в один из, судя по всему, стоматологических кабинетов. На одной из дверей красуется табличка с именем врача с указанием его лидирующей позиции в этой клинике, и Джунмён дёргает дверь на себя, а потом силой толкает Джонина внутрь. - Если ты думаешь, что лишение меня всех зубов сделает так, что Тао не обратит на меня внимания, ты очень ошибаешься. – шепотом замечает Джонин. - Помолчи сейчас, пожалуйста. – просит Джунмён. – Госпожа Кан Соён, к вам посетители! – зовёт он во весь голос. Из соседней комнаты, которая служит непосредственно стоматологическим, а не рабочими, как этот, кабинетом, в форме врача выходит молодая, с Джунмёна возрастом, очаровательной наружности девушка и тут же улыбается. - Какие люди! – тянет она довольно и с гордой улыбкой принимает протянутую Джунмёном руку, вкладывая свою, чтобы тот поцеловал её. - Как в 18 веке живём. – бурчит себе под нос Джонин, отворачиваясь от этих двоих, рассматривая стены рабочего кабинета стоматолога, увешанные рекламными и медицинскими плакатами. - А ты всё хорошеешь. – замечает Джунмён, разглядывая старую знакомую. - Скажешь тоже. – смеётся девушка, ни капли не смущаясь. – Просто остаюсь прежней. - Не без этого. – соглашается вор. Джонин запускает руки в карманы и хмурится. Он что? ... Он с ней…? – Мне весьма любопытно, не забыты ли ваши особые навыки, госпожа доктор? – интересуется Джунмён. - Особые? – переспрашивает девушка. – Насколько особенные, Мён? - Те самые. – Джонин не видит, но уверен, что старший сейчас вскинул брови. - Объект? – тут же спрашивает она. Джонин ойкает, когда его хватают за руку и разворачивают лицом. Он глядит на врача в упор и не может заставить себя не хмурится. - При мне. – коротко отвечает мужчина. - Мне нужно посмотреть. – девушка задумывается на мгновенье. – Но думаю, что смогу помочь. – она кивает. - Отлично. – Джунмён улыбается. – Джонин, иди в кабинет. – он толкает мальчишку в сторону открытой двери и Джонин неохотно туда плетётся. Он хочет остановиться на пороге и спросить, зачем это, но когда оборачивается, застаёт, как Джунмён кладёт на край рабочего стола пузатый жёлтый конверт. Немало же нынче берут за лечение зубов! Миллионов четыре-пять, наверное, влезло точно! Спустя несколько мгновений, как Джонин мостится поудобней в стоматологическом кресле, что в принципе неудобно, в комнате появляется врач, а следом и Джунмён, держащий своё пальто в руках и следом вещающий его на вешалку в углу, рядом с пальто Джонина. Девушка, названная вором – Соён, уходит к противоположной стене и снимает там картину, скрывающую сейф. Поспешно открывает его, поделенный на две части. В одну прячет деньги, с другой вынимает несколько металлических коробочек и оборачивается к Джунмёну, который уже расположился на небольшом диванчике. - Двусторонний? – интересуется она. - Желательно. – кивает Джунмён. – И естественно, долговечный и водостойкий. - Естественно. - кивок. – Насколько долговечный? - Давай… - вор задумывается, Джонин поднимает голову с кресла, ничего не понимая, и глядит на мужчину. – На три месяца. Главное, чтобы хватило, лишнее не простоит. - Удароустойчивый или гиперчувствительный? – снова следует вопрос от врача. - А качество сигнала от этого зависит? – хмыкает Джунмён. Девушка садится на небольшой диван возле вора и протягивает ему несколько коробочек. Джонин вытягивает шею, чтобы рассмотреть, о чём вообще, чёрт побери, речь-то идёт, и на какие опыты его собираются отдать. - Зависит. – соглашается врач. – Гиперчувствительный хорош, но он улавливает все диапазоны, включая внутренние. Даже пульс. - А как-то сбалансировано можно? – интересуется вор. - Можно. – девушка кивает и протягивает другую коробочку. – Выбирай, Ким Джунмён. Всё для тебя. Девушка поднимается на ноги, пряча ненужные коробочки в сейф и скрывая его картиной. Джонин бросает попытки рассмотреть, что в коробочках и снова устраивается в кресле, глядя в потолок. Джунмён выбирает подходящий экземпляр в коробочке и подходит к врачу, когда та уже надевает на руки стерильные перчатки. - Вот этот, пожалуй. – указывает он на нужный, слегка приобнимая женскую талию, и Джонин демонстративно фыркает, снова отворачиваясь. - Ну ка, чудо, улыбнись. – просит врач, когда всё готово, у Джонина, но тот по-прежнему хмурится, глядя на врача, а потом на вора. - Ну улыбнись же. – просит Джунмён, вырастая рядом и касаясь кончиками пальцев его щеки совсем незначительно, нежно, но Джонину этого хватает, и он тут же растягивает губы в широкой улыбке, обнажая ряд ровных белых зубов. - Хорошо. – кивает девушка. – Устраивайся поудобней и открывай рот. - Может, не надо? – опасливо тянет мальчишка, но делает как просят. Он видит, как врач прячет нижнюю часть лица за стерильной маской, когда склоняется над ним, а сам тут же зажмуривается, вцепляясь в подлокотники кресла. – Будет больно? – спрашивает он напоследок перед началом процедуры. Девушка переглядывается с Джунмёном, стоящим рядом. - Скажи ему правду. – разрешает вор. - Очень больно. – кивает врач. – Но недолго, если будешь умницей. Думаю, Мён делает это не просто так, поэтому подумай о конечном результате. Джонин не успевает сказать о том, что он вообще не понимает, что сейчас происходит. Его снова призывают открыть рот, а потом всю челюсть пронзает такая боль, словно её попросту собираются вынуть. Джонин вздрагивает и снова зажмуривается, делая короткие рваные вздохи и такие же выдохи. Он только вздрагивает снова и снова, когда чувствует, что его правую ладошку заключают в свою, успокаивая мягкими нежными прикосновениями, а потом целуют её внешнюю сторону снова и снова, Джонин старается сфокусироваться на тепле этих ощущений, чтобы отвлечься от невыносимой боли. Всё заканчивается, как кажется, бесконечное количество времени спустя, на самом деле, минут 20, может 30 спустя, и Джонин облегчённо выдыхает, открывая, наконец, глаза. - Челюсти сожми осторожно. – просит врач, когда мальчишка фокусирует на ней взгляд. Он слушается, делая, как говорят. - Ничего не мешает? Дискомфорта не чувствуешь? - Нет. – Джонин отрицательно качает головой. – Только… - Боль – это нормально. Болеть будет до вечера – точно, а то и до утра. Отдыхай. – врач хлопает по плечу, снимает маску и перчатки, отправляя в мусорное ведро и выходит в соседний рабочий кабинет. - Ну? – Джунмён тянется рукой навстречу, чтобы погладить по волосам, но мальчишка тут же отстраняется от его руки, хмурясь. - Ты с ней флиртовал! Нет, ты флиртовал с ней! Флиртовал! И обнял, и… Ты только вчера вечером сказал, что не сможешь любить труп, а теперь решил сам отдать меня на растерзание стоматологу, чтобы сделать из меня таковой побыстрее, и больше не люби… - Джонин не успевает договорить. Вор наклоняется к нему и затыкает поцелуем. Мальчишка тут же забывает о боли и обнимает за шею, доверчиво подаваясь навстречу. - Хватит нести бред. – коротко и твёрдо просит Джунмён, когда отстраняется от его губ, но остаётся всё так же близко, глядя в глаза. – Сиди смирно и жди, ладно? - Мне больно. – Джонин тут же прижимает ладошку к опухшей щеке и надувает губы, как может. - Это скоро пройдёт, маленький. Потерпи немного. – мужчина кончиками пальцев, за подбородок мягко поворачивает лицо мальчишки в сторону, а потом прикасается губами едва ощутимо к опухшей щёчке, оставляя на ней поцелуй. - Мён, ты готов? – зовёт из соседней комнаты Соён. - Готов. – мужчина поднимается на ноги и закрывает за собой дверь, и слышит как хлопает дверь в соседней комнате. - А что? ... – удивлённый Джонин хлопает ресницами, когда к его губам прикладывают указательный палец, призывая пока помолчать. - Кан Соён, стоматология, Университет Сент-Джордж, Лондон, Великобритания. – спокойно, не громко и не тихо, находясь от Джонина в расстоянии пары метров, говорит мужчина. – Джонин-а, где ты учишься? – спрашивает следом. Джонин ничего не понимает, глядя в уверенные глаза вора. – Академия права, сыска и криминалистики, Сеул, Южная Корея. – говорит он так же спокойно, но слегка удивлённо. Мгновенье спустя снова хлопает снаружи дверь, а потом на пороге с улыбкой появляется врач и вручает Джунмёну вещицу, похожую на флешку. - Университет Сент-Джордж и Академия права, сыска и криминалистики. – улыбается она и Джунмён улыбается в ответ. – Там же, где и ты учился? – уточняет девушка и Джунмён кивает. Джонин прячет поражённый ох. - Я не сомневался в твоём профессионализме, Соён-а. Спасибо тебе. - благодарит мужчина, когда протягивает мальчишке руку, помогая подняться со стоматологического кресла, а потом накидывает на его плечи пальто. – Вернёмся, когда нужно будет демонтировать. - Надеюсь, всё пройдёт успешно. – девушка провожает обоих в приёмную. – Будут проблемы – звони. - Спасибо. – Джонин видит, как вор целует девушку в щёку и спешит за ним к машине, поспешно открывая и пуская мальчишку с холода улицы в тепло салона. - А целовать на прощание было обязательно? – открыто хмыкает Джонин, когда машина трогается с места. - А ревновать так открыто – красиво? – вопросом на вопрос отвечает Джунмён. - Почему ты не сказал, что учился в моей академии? – снова интересуется Джонин, выбираясь из кроссовок и оставляя пальто на спинке сидения. - Я закончил её пять лет назад, об этом уже не стоит вспоминать. – отвечает Джунмён. - А на каком факультете ты учился? – не унимается Джонин. - Факультет Частного оперативного сыска. – отвечает вор. - Это же мой! – Джонин охает. – Как же ты, закончив этот факультет, стал вором и манипулятором? Ты же учил, как быть на стороне закона, и наверняка не просто так выбрал именно этот факультете, а… - А в жизни сложилось всё совсем по-другому. – перебивает мужчина. – И мы больше не говорим об этом. Точка. – завершает он разговор на эту тему. Джонин мостится на подголовнике и всю дорогу глядит на старшего задумчивым взглядом. Машина мягко тормозит у подъезда. Мотор глохнет, а водитель остаётся сидеть, сложив руки на руль и глядя вперёд. - Что? – интересуется он, обращаясь к мальчишке рядом, но даже не глядя в его сторону. - Ты злишься? – Джонин тянется ладошкой навстречу и пробегается с плеча к лицу, путаясь пальцами в чужих волосах, потом касаясь кончиками пальцев щеки и шеи. - Нет. – вор ловит его ладонь в свою и целует внутреннюю сторону запястья. Джонин, наконец, может взглянуть ему в глаза. – Всё нормально. - Я не совсем понимаю, что только что… - Пошли домой. – Джунмён устало вздыхает, отпуская его руку, и подхватывает своё пальто, выбираясь из машины. Мальчишка вздыхает, но слушается, выбираясь следом и семеня к подъезду. Уже дома он поспешно переодевается в домашнюю одежду, понимая, что сегодня он уже на учёбу явно не попадёт, и забирается на кровать, поверх покрывала, начиная дремать. Он просыпается и распахивает глаза несколько мгновений спустя, когда чувствует, как рядом от чужого веса прогибается кровать. Джунмён протягивает ему таблетку обезболивающего на открытой ладони и стакан воды и младший послушно пьёт, снова опускаясь на подушку и прикрывая глаза. Вор кутает его в мягкий плед и на несколько мгновений склоняется к нему, прижимаясь губами к его лбу, целуя его. - Отдыхай. – шепчет мужчина, целуя напоследок тёплый нос и уходит. Джонин провожает его сонным взглядом и прикрывает глаза, засыпая. Боль проходит где-то под вечер, Джонин понимает, что он может нормально разговаривать и улыбаться, поэтому поспешно открывает глаза и вылезает из-под пледа, устремляясь в ванную. Он умывается, а потом мостится на тумбочку поближе к зеркалу и принимается рассматривать несчастный, подвергнутый сегодня жутким пыткам зуб. В нижнем ряду, где-то посредине, двойной, который сейчас выглядит запломбированным, хотя пломба почему-то напоминает цвет фольги. Джонин двигается поближе к зеркалу, облизывается и снова открывает рот, рассматривая пломбу. - Она похожа на… – слегка шепелявя, замечает он вслух, пытаясь подобрать слово. - На микрофон. – уточняет мужчина, входящий в ванную и Джонин едва с тумбочки не падает, подпрыгивая и удерживаясь только потому, что ему помогают. - Ты сказал – микрофон? ... – переспрашивает Джонин, отворачиваясь от зеркала и поворачиваясь к своему вору. Джунмён подходит совсем близко, позволяя Джонину коленями обхватить его талию и заключает его ладошки в свои. - Микрофон. – кивает мужчина. Джонина глядит на него несколько мгновений огромными удивлёнными немигающими глазами, а потом вдруг подаётся навстречу, обнимая за шею и почти повисая на нём. Джунмён подхватывает под бёдра, прижимаясь в ответ. – Но ты должен мне кое-что пообещать. - Что? – не отстраняясь от его плеча, интересуется Джонин, прижимаясь крепче и полноценно обвивая талию старшего ногами. - Ты будешь делать так, как я говорю. – говорит мужичина. – Без возражений и возмущений. Иначе - никак. - Согласен. – тут же выдыхает Джонин. Он знает, теперь Джунмён поможет, теперь Джунмён на его стороне, а большего и желать не стоило. - Голодный? – интересуется следом мужчина. - Да, но… - Джонин запинается, прижимаясь носом к чужой щеке. - Без возражений и возмущений. - тут же напоминает мужчина. - Голодный. – Джонин кивает. Вор перехватывает его поудобней да идёт на кухню. Джонин висит на нём, словно ему четыре, и словно это не его длиннющие ноги деть некуда. Джунмён сажает его на подоконник в кухне и возится у плиты, пока мальчишка роется в своём телефоне. - Джун. Вор оборачивается через плечо на своё имя и вскидывает бровь, мол – что? - А как он…? Ну как он работает? – интересуется Джонин указывая пальцем на ту сторону щеки, где установлен микрофон. – Как кушать, чистить зубы? - Спокойно. – мужчина вручает мальчишке две пары палочек и расставляет на столе приборы. – Он покрыт специальным раствором, который будет три месяца защищать его от механических, физических и любых других повреждений. – Джунмён садится рядом с мальчишкой и гладит по ещё слегка опухшей щеке. – Или ты что думал, столько боли перетерпел ради какой-то дряни, которые и дня бы не пережила? - О он…сейчас выключен? – снова спрашивает Джонин. - Выключен. – короткий кивок. - Ты включишь, когда пора будет, да? - Да. А теперь жуй. Джонину всё ещё немного страшно, поэтому он ест особенно неуверенно, стараясь жевать на другую сторону и пытается привыкнуть к тому факту, что у него микрофон в зубе. Это как в шпионских фильмах, но во что же иное тогда они играют, как не в шпионские игры?