Против моральных устоев

Насколько правильно наслаждаться, будучи в первенстве? Верно ли наблюдать за более слабым человеком, чувствовать эйфорию, толчками бьющую под руками, фонтаном изливающуюся? Человечно взять и источать сарказм? Показать превосходство, махнуть им перед глазами? Да и разве человечен человек?.. Так много философии, а задумываться нет времени. Ведь все происходит по наитию, по чувствам и сейчас идущему времени. Терзание приходит в пустоте, тишине.

***

Обуянные узами на ближайшее время женщины обе этим грешили. Только заметив, что способны повернуть процессию по собственному желанию, они упивались догадкой, позволяли едким комментариям сорваться. Как они могли желать друг другу добра, отобрав счастье из рук? Сакура урвала необходимый Хинате кусок — и наоборот. Они были соперницами. Они разбросаны по разные стороны судьбы. И именно они вынуждены строить мост от своего берега, чтобы добиться желаемого. Как бы они ни терзались, какую обиду ни держали, были необходимы друг другу. Прекрасно это помнили. Не позволяли эмоциям разрушить возведенной дороги. По ней еще не прошлись. Уже потом, обернувшись, можно будет оборвать тросы, сжечь, дать разгуляться фантазии. А пока они скрыли тихую ненависть, затаили. А если бы выплеснули, заметили, насколько схожи, и нашли утешения.

***

Можно начинать отсчитывать часы, засечь минуты и неотрывно следить за движущейся стрелкой. Куноичи прекрасно понимают, насколько неловко находиться вместе. Им предстоит провести двое суток. Просто отмолчаться и разойтись по разные углы не выйдет. Сакура вполне может, словно позабыв, воскликнуть: «А ведь точно!» и продолжить изучать поместье, выливая весь свой интерес наружу. Только это все наиграно, Хинате ничего не стоит раскрыть реплику, улыбнуться и поинтересоваться, отчего Узумаки так жаждет сбежать, не от неловкости ли. Нервно смеяться и заминать тему как-то глупо. Стоит отметить острую необходимость раскрытия деталей жизни. Вот уж где можно развернуть представление, что все это рынок с грызущими глотки продавцами. Торгашами были они обе. От данной идеи Сакура даже чувствует накатившее расслабление. Они с Хинатой взаправду могут поднимать свою цену и оказываться одна первее другой. Что с того? Это всяко лучше избегания Учихи и попытки приткнуться где-то извне. — Сакура-сан, ты что-то начинала говорить, что тебе есть что рассказать, а сама только молчишь. С чего бы это? Неужто уверенность исчезла? — Нисколько, — замечание Хинаты оказывается очередным тычком, провоцирующим Узумаки. Она спешно одергивает себя, не позволяя обмену провокациям перерасти в конфликт. Яд, льющийся между женщинами, не должен покинуть границы. — Знаешь, между нами с Наруто нет лишней нежности, — от быстрой собранности Сакуры бывшая Хьюга отходит не сразу, и слышать о любимом больно, досадно. Это история не о ней. — Мы не называем друг друга милыми, не даем прозвищ. И, благо, Наруто избегает плюшево-зверьевого перечня. Мне вполне хватает слышать от него свое имя. Хинате хочется сплести силы воедино и ответить точным и прямолинейным ударом. Едва заметного более глубокого дыхания не достаточно для этого. Сакура чувствует последствие своих слов. Ей несколько неловко, совсем чуточку стыдно. Но ведь с другой стороны им надо делиться деталями. Так что ей теперь, нежничать с той, кто собирается быть ею и спать с ее мужем? Хината явно не собиралась так поступать. Узумаки не планирует брать на себя ответственность за неготовность Учихи. Обладательнице додзюцу удается подобраться, выбрать более устойчивую позу — это как будто помогает — и расслабить сжатые ладони. Сакура замечает все это боковым зрением, про себя усмехается. Война слов? Что же, они не начинали дружбу. — Мой муж тоже требователен к таким вещам. Он не получает ласки, только блажь в постели. Знаешь, способ расслабиться. Ты ведь знаешь физиологические особенности, Сакура-сан? Взрослым людям нужна разрядка, и я позволяю Учихе-сану насладиться моим телом, — снова не терпится закусить губу, Сакура пресекает попытку на корню. Не скривиться лицом, не показать слабости, что задевает. — Он любит долгую прелюдию, мучает. Не дает ни себе, ни мне поблажки, что можно просто получить оргазм и разойтись. Искусство любви преподали не одной мне. Отчаянно хочется провести дыхательную гимнастику, выпустить испарину из груди, слить конденсат, избавиться от этого затаившегося меж легких жара. У Сакуры противно ноет все тело при одном представлении жгучей картины. Смола застывает по животу, вся она как янтарная. И даже в таком состоянии не потерпит мучения лишь своей стороны. Здесь нет того, кто первый начал. Очевидность того, что перепалка произойдет, била по глазам, по разуму, выжидая. Теперь, когда момент все же настал, надо лишь перетерпеть, когда женщины остынут. Только скоро ли это произойдет, учитывая жар их темы для разговора? — Наруто начинает с ласковых поцелуев. Кошачьих таких, мимолетных, когда только трется носом, касается края губ, и не сразу замечаешь, когда он применяет влажный язык. Он им мелет не только в разговорах. — У мужа грубые поцелуи, — нетерпеливый ответ. Проносится искрой, с желанием подпалить и распространяющимся запахом серы, готовым эту искру обратить в пожар. — Он не нежен в постели, не дарит объятий. — Он после секса молчит и обессилен так, что только и хватает, что на глупую мечтательную улыбку. — Учиха-сан жаждет поговорить, достучаться. Он пытается добиться ответа и продолжает напирать. — Он-он… Слушай, Хината, и долго мы продолжим это детское представление, только со взрослыми темами? «Мой муж это», «А мой — то». Да, нам важно интересоваться этим. Но все же нам надо узнать о нашем поведении, чтобы продолжить игру. Образ идеальной госпожи, этой отчужденной холодной куклы с точеным лицом и расписанными деталями раскалывается. У Хинаты от спора вырываются пряди из высокой прически, и лоб залит линиями темных волос. Щеки красные, разгоряченные от частых вздохов, губы, уготованные выкрикнуть новый аспект жизни. Маска ее сорвана, и вот она, обиженная девочка, лишенная самого главного. Смотрящая на обидчицу и решающая ответить. За слоями ее одежды исчезают напускная отрешенность. Улетучиваются черты Учихи, уходит врожденное кланом Хьюга. Есть только Хината. Настоящая, чувствующая боль, задетая за живое. Застигнувшая ее такой, Сакура удивлена. Она и не думала, что сумеет добиться до такой глубины уклада ее души. Не может сказать, действительно ли это уже она, с содранными пластами не зарастающей от собственного нежелания кожи. Действительно ли Хината, снова дергающая за заусенец, не дающая ему зарасти. Это точно настоящая личина наследницы бьякугана или еще один слой до нее? В любом случае, это уже и не кукла. Некто более живой. Расшевеленный. Тот, кому напомнили о его существовании, что не надо идти по течению. Сакура не уверена, что это поможет ей уклониться от неизменной тяги в водоворот под именем Наруто. Но во всяком случае она лишила ее машинальных действий. — Сакура-сан, расскажи мне о себе, — дрожит ее голос, оголенный без защиты.

***

Теперь Узумаки куда более желанно смотрит на человека, сидящего рядом с ней. Это не подставная кукла, послушная жена, сидящая за вуалью накрахмаленного балдахина, к которой страшно подступиться. Это не девочка Хьюга, которая сама дребезжит и мертвенной хваткой держится за свою неизвестность, которая так не хочет рассказывать о собственной персоне и прячется в тени. Перед Сакурой женщина. Интересная и готовая поведать историю. Которая знает, что ее слова весомы. — Я достаточно наслышана о тебе. Все, из того, что не рассказывают сводки, разведывала самостоятельно, когда хотела приблизиться к Наруто-куну и искала подходящий шанс. Всегда была ты. Стоящая на шаги вперед, главная фигура на доске. Возможно, мне и не стоило пытаться встать на твое место, чтобы он меня заметил. Бесполезная авантюра. Ведь ты всегда будешь в его разуме. Поэтому стать тобой, оказаться буквально на твоем месте — это мой шанс. Мои шаги не были замечены, теперь же я могла одержать первенство. — И все же тебе нужны подробности. Мне жаль, что тебе не хватило смелости идти до последнего. Наруто бы не отверг тебя, как отвергал меня Саске. Хината чувствует укор в словах Сакуры: «Тебе не хватило решимости, твое желание слабее». — Наруто был безумно одинок, к нему никто никогда не тянулся. Сделай ты это, Хината, перебори себя, отодвинь взгляды клана раньше, поверь, многое бы изменилось. Ты действительно имела силу, ты знала, как подступиться, что нужно тому, кого ты любишь. То, что ты интересна Саске-куну, я не знала до последнего. Вероятно, он выжидал. Как ты. И как только почувствовал твою упущенную надежду, не стал теряться. Я развязала ему руки, не ведая этого. Сожаление расходится в их телах горечью. Белладонна расцветает в душах. С высоты возраста ошибки заметить проще. Озвучивать их нет особой необходимости. Хината прекрасно все знает. Ей ведомо, что еще тогда маленький мальчуган вцепился в образ девочки, обратившей на него внимание. — Да, зато ты, подав ему надежду, не оправдала ее. Наруто-кун полюбил тебя ребенком. Помнишь ли ты, как отбилась от рук родителей и пошла к нему, отталкивая от толпы? Что было потом, Сакура-сан? Он продолжил держать тебя в памяти, а ты больше не смела ослушаться семьи. Забыла. Так ведь? Сакура помнит, как после оглашения членов команды переменились лица Мебуки и Кизаши. Знает, как они становились к нему добрее после того, как Узумаки набирал славу. Став героем, он легко уговорил ее отца и мать отдать ее в жены. Но лишь сейчас она понимает, отчего появилось их опасение тогда, в первый день поступления в Академию шиноби.

— Как? Там учится этот Узумаки? Может, тебе повременить с поступлением? — Ты всегда можешь пойти по нашим стопам. — Тебе не следует быть рядом с ним.

Она позабыла произошедшее задолго до их предостережений. Слова Хинаты проносятся резко и бьют наобум, но с болью. — Я приносила ему куда больше боли, — соглашается Сакура. — Но ты могла принести ему радость. Вот в чем разница. — Я не принесла ее даже мужчине, который желал этого брака. Что теперь, судьба такая. Брат часто говорил о судьбе, должно быть, правда, есть великая сила, предопределяющая, что будет. Хината начинает в это верить, не понимая, какой слабости позволяет поселиться в разуме. — Да это глупо! Все зависит исключительно от наших решений. Будем мы сидеть, уповая на то, что за нас все решат, так и будет. А я меняла. И сейчас стараюсь все изменить. Я стерпела игры совета, я подговорила тебя на эту грязь. Я могу землю грызть, если это надо. Но я не стану сидеть на месте, зная, что могу избавиться от Саске в сердце. Зная, что Хенге и проведенные вместе дни могут успокоить детские желания длиною в столько лет, может отбить к нему любовь, я иду на предательство. Я не хочу просто секса и узнать, каково быть с любимым. Нет, я хочу навсегда распрощаться с его сладким образом в мыслях. Стереть его к чертям. Я не хочу думать о твоем муже. Я не хочу приносить Наруто боль. Не хочу притворства. Хината слышит в ее словах Наруто, отклик его светлый в этой губительной боли. Произносят они это с трудом, переминают твердо губы, зажимая зубами, и слезы льются, стекая с уголков глаз и разбиваясь кристаллами. Слова не сворачивают женщин с пути. Не сближают их. Только раскрывают раны, не способные ни зажить, ни зарубцеваться. Куноичи не хотели ничем делиться, открывать свои тайны. Ведь для воина открыться равносильно смерти. Но сдерживать ложный образ больше не под силу. Им надо сдернуть с себя эту фальшь, чтобы продержаться после. — А я не собираюсь забывать о Наруто, — всхлипывает Учиха с завыванием. — Я не смогу. Сохраню память о нем. Даже будучи с Учихой-саном, я не оставлю мыслей о Наруто-куне. Сакура не хочет осуждать. Не ей это делать. Она еще не разделалась с собственными демонами. Они так и не сглотнули слезы, начавшие застывать в каемке рта.