Мой нии-сан

Дверь медленно отползла в сторону, но голова владельца квартиры еще не успела показаться в образованной щели. Взгляд Итачи уловил лишь единственную интересующую его информацию, цепочки на двери не оказалось. Мощным ударом с ноги, Учиха: оправил дверь в нокаут. Она выгнулась, распространяя силу удара по всей поверхности стального листа, и тут же подалась назад, сминая под собой парня, ответной волной. Тот кубарем полетел на пол, в суматохе даже не сразу удалось разглядеть, откуда у него руки растут, только ворох белокурых волос взмывший в воздух. Хватаясь ладонями за разбитый нос, из которого фонтаном брызгала кровь, ошалелый взгляд голубых глаз все же признал в виновнике острой боли Учиха Итачи, что как зловещий призрак выступил из темноты, перешагнув порог квартиры. - Ты! – только и успел рыкнуть блондин, но дальше на него обрушился ворох жестких ударов ногой. Теперь Итачи было видно куда бить: челюсть, ребра, снова лицо – и так по кругу, пока физиономия блондина не превратилась в кровавое месиво, а вздохи не перешли в судорожные хрипы. Только тогда Учиха остановился, согнувшись над своей жертвой, не испытывая ни капли сожаления к этому куску мяса, скрючившемуся у его ног. Пальцы цепко уцепились за волосы, вздернув голову. - Только один вопрос, - заговорил Итачи, глаза которого готовы были отправить любого под надгробную плиту в объятья сырой земли, - где Мия? - Да пошел ты! – выплюнул блондин, за что и получил очередной удар в голову. Перед глазами блондина все плыло, и разум едва умудрялся балансировать на грани призрачного сознания. Учиха понимал, что больше от него вряд ли чего-то удастся добиться, но другого варианта у него не было. Однако суетливые шаги уже спешили привести своего обладателя в коридор, дабы узнать, что стало причиной немалого шума. - Дейдара! – девушка еще не успела показаться из-за поворота, а Итачи уже узнал ее по голосу. Конечно, ведь она целых пять лет изо дня в день планировала его расписание и отвечала на звонки. Вот от кого подобной низости Учиха не мог ожидать, так это от своей помощницы. Дейдара Тсукури, тот самый, которого оплакивала Юки, проливая крокодиловы слезы на плече его кузена, кривился, но не произносил ни звука, казалось даже что вся ситуация его забавляла. – Совсем охренел! Голова Узумаки с кровавыми волосами предстала взгляду, и девушка осеклась, едва не давясь готовыми сорваться с губ словами. Дейдара распластался на полу, не в силах подняться, лицо его было стерто в кровь, а ворох длинных золотистых волос облаком разметался по полу. Человек, что склонился над ним, выпрямился во весь рост, и взгляд его бездонных глаз опалил внутренности Карин. Она застыла, не понимая, что делать дальше. - Итачи-сан, - в изумлении вымолвила она, ища в голове способ спастись, таким своего начальника Узумаки никогда не видела. Губы Учиха кривились в презрительной усмешке, а рука потянулась к пистолету на поясе. - Вот на кого бы не подумал, Карин, - его голос поверг девушку в шок, и она, наконец, вышла из оцепенения, стремительно срываясь с места, и пытаясь укрыться в недрах квартиры. Но Учиха оказался быстрей, его сильные руки ухватились за длинный хвост Узумаки, накручивая волосы на запястье. Карин взвизгнула, пытаясь освободиться, но лишь рухнула на колени, желая ослабить давление на волосы. Запрокинув голову назад, девушка видела лицо начальника, все ядовитые краски которого свидетельствовали о презрении и лютой ненависти, которую он к ней испытывал. - Итачи-сан, - девушка запиналась, пытаясь подобрать слова, слезы подступили к глазам, а ком встал поперек горла, не давая возможности связно произносить слова, - я не виновата, Итачи-сан, он меня заставил. Клянусь! Я не имею к этому отношения. - Вот же сука! – усмехнулся за спиной Учиха Дейдара, шурша тканью темной толстовки, пытаясь достать оружие. Связываться с ней было ошибкой, но Дей знал на какой риск идет, готовя эту махинацию. На кону стояли баснословные суммы, получив которые он мог больше не заботиться о собственном состоянии до конца дней. Еще пару часов назад он грезил о том, как свалит за границу, купит себе виллу на пляже и будет потягивать коктейли. Карин в его планы тоже входила, но какую змею он пригрел на груди, Дейдара не понимал до этого самого момента, когда она пыталась выставить его виноватым во всех грехах. Дуло пистолета с глушителем, уперлось взглядом единственного выходного отверстия в застывшую перед ним пару. Учиха передернул плечом, словно почувствовал, а потом отвел руку в сторону. Жест выглядел ленивым, даже безразличным, но звук выстрела прогремел отчетливо. Даже не глядя на него, Итачи умудрился прострелить блондину плечо. И рука, зажавшая в ослабших пальцах пистолет, безвольно повисла вдоль тела, не желая больше подниматься. Дейдара взвыл от боли, зажимая рану второй, еще сохранившейся, рукой. Кровь плескалась, промочив ткань толстовки насквозь, а через секунду сознание все же покинуло разум Тсукури. Карин тряслась как осиновый лист, смотря в остервенелые глаза своего босса, в них не было ни капли человеческих чувств. Зря она думала, что можно рассчитывать на снисхождение с его стороны. Она покусилась на самое святое, что было в жизни Итачи и теперь понесет наказание сполна. Слезы заволокли взгляд, делая фигуру Учиха расплывчатой. Горячий, после выстрела, ствол пистолета ласкал кожу щеки девушки, пока не добрался до трясущихся губ и не заполнил собой пространство ее лживого рта. Учиха взвел курок. - Где Мия? – Узумаки было страшно. Металл ствола скреб по зубам Карин, едва не выбивая их, пока толкался глубже, добираясь до глотки. Узумаки душили рвотные спазмы, слюна скопилась во рту и тонкой струйкой стекала по уголкам губ. Слезы сорвались с ресниц, прокладывая себе путь по щекам. Она знала, что Итачи не остановится и ее жизнь оборвется сейчас, в этом самом коридоре. Никто не может крутить Учиха Итачи так, как ему вздумается, Карин была слишком самоуверенна, чтобы разглядеть это с самого начала. Она встала посередине минного поля, и теперь снаряды начали рваться один за другим, готовые разорвать ее плоть на куски. Она неопределенно указала рукой куда-то вглубь квартиры, закрывая глаза, чтобы больше их никогда не раскрыть. - Стой! – звонкий голос ворвался в их дьявольскую идиллию, и Итачи резко повернулся, недовольно сузив глаза. - Я сказал тебе, что видеть тебя не хочу, какого черта ты здесь делаешь! – справедливость этого изречения тяжело было оспорить, и Саске не стал бы, но он не хотел, чтобы на руках брата была чья-то кровь. Он опасливо всматривался в его глаза, пытаясь ухватиться за частички здравого смысла, но не находил его. Попятившись назад, Саске поднял руки вверх, давая понять, что не собирается вмешиваться. - Это не я, это Шисуи, - оправдывался Саске, и Итачи раздраженно закатил глаза к потолку. Можно было и не сомневаться. – Но, послушай меня, нии-сан, если ты ее убьешь, тебя посадят. Думаешь, Мии будет приятно это знать? Она никогда бы не пожелала тебе такой участи. А даже, если и нет, если хочешь быть вместе с моей сестрой, я думать не желаю, что ты способен причинить вред женщине. Итачи на секунду задумался, а потом отпустил Карин, не забыв, правда, пнуть ее в спину, и девушка рухнула на колени, спиной к нему. Тяжело дыша, она решила, что спасена, и любовь к Саске, вперемешку с безграничной благодарностью, взыграла в ее сознании новыми красками. Она ринулась вперед, отползая, пока Итачи не передумал, но теперь ее волосы оказались в плену руки Саске, который с остервенением дернул их на себя. - Куда собралась? – полюбопытствовал Такаге, и, подняв к нему глаза, Карин ужаснулась всем своим существом. В глазах парня горел неистовый огонь, наполненный грязью и жестокостью, а губы его кривила просто сумасшедшая улыбка истинного психопата. - А ты? – ухмыльнулся Итачи. Саске в ответ пожал плечами, не отрывая взгляда от лица Узумаки. - А я псих! Эгоистичный, самовлюбленный дебил, и кто-то еще, не помню, но Шисуи знает! – Этого было достаточно, чтобы братья впервые за семнадцать лет встали на одну сторону. Между ними больше не было вражды, они объединились перед лицом общего врага, а тандем Учиха способен стереть целый мир с поверхности планеты. Только сейчас Карин осознала, что куда лучше бы для нее, оказалась простая смерть от руки Итачи, поскольку Саске гораздо кровожаднее. Оставив Карин на попечение заботливых ручек младшего брата, Итачи скрылся в квартире. Саске даже не посмотрел тому в след, понимая, что дальше Мия окажется в надежных объятьях, а вот Узумаки его крайне интересовала в данный момент. Потянув ее за волосы, не давая возможности подняться на ноги, под вопли девушки, Саске выволок ее из квартиры. И кто знает, чем бы закончился этот поход, если бы не Шисуи, поднимающийся по лестнице. И только тогда кузен в полной мере оценил степень угрозы, в которой оказался, едва стоило попытаться отбить Карин у Саске, дабы тот ее не прикончил на месте. С одним неуравновешенным Шисуи привык справляться, а вот с двумя – вопрос весьма спорный. *** Старший Учиха стремительно прошел вглубь квартиры, особенно не задерживая внимания на убранстве помещения, однако не смог не заметить его скупости. Сразу за коридором была средних размеров комната, с ободранными выцветшими обоями. Должно быть здесь и не жил никто, до того момента, как эта парочка решила здесь обосноваться. Из всей меблировки только ноутбук на полу, да разобранный футон, но куда больше привлекала внимание мусорная гора, выросшая возле балконной двери из коробок от пиццы и картонных стаканов с трубочками. Подобного бардака Учиха еще встречать не приходилось, но он давал примерное понимание сроков, которые были проведены в стенах этого убежища, и речь шла не об одном месяце. Чуть поодаль, в резном проеме, виднелась добротная дверь, и, поскольку, других в скромном жилище, не наблюдалось, ноги понесли вперед. Картина, что предстала перед глазами Итачи, стоило отодвинуть препятствие, повергла его в глубокий шок, и мужчина не сразу смог вздохнуть. Мия была связана, лежа на полу лицом в низ. Лицо покрыто синяками и ссадинами, да и само тело неестественно выгнулось, правая рука стала заметно короче и куда более округлее, чем требовало нормальное расположение костей. Из заткнутого кляпом рта вырывались ужасающие хрипы, что свидетельствовало о затрудненном дыхании, но куда больше пугало отсутствие крови. Кровотечение должно было быть, просто обязано, но внешне его следов не проявлялось, а это грозило серьезными последствиями. - О, Господи, Мия! – пожалуй, это все, на что был способен шокированный мозг Итачи. Никогда, даже в самом страшном сне, брюнет не мог представить, что увидит ее в таком состоянии. Его внутренности скручивало по спирали, стараясь разорвать, настолько остро мозг отреагировал на ее боль. Он бросился к ней, обхватывая голову руками. С избитого лица на него смотрели подернутые туманом пустые глаза, она даже не понимала, что он рядом. – Мия! Итачи боялся даже прикоснуться к ней, все тело трещало, а обломки костей под пальцами пересыпались словно песчинки. Мия снова издала хриплый звук, и только тогда до Итачи пришло осознание, что она задыхается. Сорвав повязку со рта, мужчина смог оценить все масштабы бедствия. Губы девушки посинели, как и треугольник под носом, недостаток кислорода в крови был слишком велик, и требовалось немедленно предпринять меры. У него не было времени сокрушаться, он должен быть сильным, чтобы она смогла выжить. Его пальцы почти невесомо заскользили по ее телу, ощупывая. Грудную клетку раздуло, и ребра готовы были вывернуться наизнанку от напряжения, живот стал твердым, как доска, но причину удушья он нашел. - Потерпи, слышишь. Только останься со мной! – в его голосе слышалась и мольба, и тщательно скрываемые слезы, но Итачи уже знал что делать. А также то, что ни при каких обстоятельствах, нельзя позволить ей отключиться. - Прекрати! Остановись! Это дело полиции! – голос Шисуи, доносившийся из другой комнаты придавал уверенности в принятом решении. На кузена можно было положиться, он все сделает правильно. Стиснув зубы, поскольку даже не думал, что будет просить помощи у этого человека, Итачи все же позвал. - Саске. Саске! – быстрые шаги озарили квартиру своим шумом, и спустя недолгие секунды взъерошенная голова отото показалась в дверном проеме. - В чем де… - младший запнулся, его чернильные глаза расширились в ужасе, а руки инстинктивно сжались в кулаки. Он не знал, что испытывал в данный момент: то ли жалость и боль, то ли злобу и желание убить. – Боже! - Заткнись! – рявкнул на него Итачи, которому и так стоило больших трудов собраться с мыслями. При учете того, что Мия изнывала от невыносимой боли, а ему предстояло причинить ей еще большую. В контексте этих событий отрезанный палец выглядел детской забавой, и больше о нем никто не думал. – Принеси нож, или отвертку! Что-нибудь острое и тонкое, и трубочку от коктейля, только сухую! Быстро! Младший с трудом понимал смысл слов, но они каким-то мистическим образом отложились в подсознании. Ноги отказывались гнуться, но он заставил их подчиняться собственной воле. Мотаясь по квартире, словно поджаренный уж, Саске даже не видел того, что попадалось на глаза. Кромешный ужас сковал разум, полностью поглотив сознание. Больше ничего не интересовало, и не было важным. Его сестра умирает, и если он не сделает то, что от него требуют, больше никогда не увидит ее улыбки и не посмотрит в ее красивые лучистые глаза. Итачи терзали не менее острые муки, ему отчаянно хотелось кричать. Реветь, как раненному зверю, сотрясая воздух мощью своих легких. Это была не просто душевная рана, это было ее убийство, совершенное с особой жестокостью. Но вопреки всем порывам собственного существа, Итачи едва мог найти в себе силы, чтобы шептать ей на ушко, поглаживая подушечками пальцев бледные щеки. - Мия! Мия, прошу тебя. Будь со мной, останься. Не уходи от меня, когда я тебя только нашел! Мия! – на секунду в ее янтарных глазах промелькнули искры сознания, и она узнала его. Человека, которого хотела видеть больше других, перед которым хотела извиниться. Того, кого любила больше жизни и кому принесла столько горя. Она многое хотела ему сказать, но приступы удушья отобрали последние силы. Лишь вымученная улыбка тронула уголки ее губ, желая подарить последний лучик света только ему одному. Черному принцу Учиха Итачи, человеку с исковерканной душой и мрачным прошлым, самому желанному в мире. Саске вернулся быстро, но глаза Мии успели потухнуть, как и огонь ее жизненных сил. Лишь слабый огонек еще тлел в хрупком теле. Итачи сжал нож в руке, разрезая пиджак и блузку девушку. Он не говорил, глаза его выдавали полное опустошение и панику, но он не был слаб. Сейчас он бросал вызов самой смерти, ради того, чтобы отобрать у нее любимую. Вырвать душу из костлявых рук, и вернуть себе. Этот бой Итачи не мог проиграть еще и потому, что у него не было времени. - Держи ее голову, только осторожно, - Саске повиновался, но страх так и не утих в его груди. Ему казалось, что все происходит не с ним и не сейчас. И это вовсе не Мия пытается вдохнуть у него на руках, и не его брат с совершенно сумасшедшим блеском глаз собирается что-то с ней делать. - Она не дышит, - почти слезливо протянул Саске, но Итачи и так это знал. - Закрытый пневмоторакс, - сухо отчеканил Итачи, пока его пальцы нащупывали проблемный участок. - Закрытый, что? – у Такаге сдавали нервы, да и усугубляло все его незнание предмета разговора. Это странное слово казалось чем-то убийственным. Его пальцы дрожали. - Ребро сломалось и пробило легкое, - говорил Итачи, не глядя на Саске, - воздух из которого проникает в плевральную полость. А, поскольку дальше ему деваться некуда, он там накапливается и сдавливает органы средостения, то есть легкие и сердце, не давая им нормально функционировать. - И что делать? – у Саске весь здравый смысл из головы давно улетучился, так что осознания происходящего у него не было, а организм работал чисто на инстинктах. Если ему говорили – он делал, принимать решения он не мог физически. - Делать? – Итачи замахнулся ножом, сразу же вонзив его между ребрами Мии, но девушка этой боли уже не почувствовала. - Дать воздуху выход! Так же быстро Учиха вставил в получившееся отверстие пластиковую трубочку, и воздух засвистел, выходя из груди, словно вскипевший чайник. Еще несколько секунд, и Мия судорожно вздохнула, дернувшись. Саске с ужасом смотрел на брата, окончательно потерявшись. - Ты откуда это знаешь? – самый тупой вопрос, что мог родиться в его голове, был выпущен на свободу, не взирая на его глупость. Итачи молчал, смотря на Мию, на ее тяжело вздымающуюся грудь, от жесткого дыхания. Радоваться еще было рано, но дышать она уже могла. Глаза его оттаяли, и лицо приобрело относительное спокойствие. - Было пару раз, - безразлично ответил он, продолжая игнорировать отото. «Отец» - догадался Саске, но оставил свои реплики при себе, не желая ворошить прошлое. Захочет – сам скажет, в этом Саске был уверен. *** Зал ожидания, самой лучшей частной клиники, наполняло гнетущее молчание и томительное ожидание. Саске выхаживал взад вперед, не имея возможности унять свои нервы, в то время, как Итачи был полной его противоположностью, с мертвенно бледным лицом и застывшими ледяными глазами, в которых перестала плескаться жизнь. Ино постоянно звонила Саске, девушка тоже переживала за состояние Мии, пока ту экстренно оперировали. Такаге Ичиро, как только узнал о случившемся, потребовал, чтобы Микото и Ино остались дома, а сам помчался в клинику. Чтобы лично убедиться в состоянии дочери. Шисуи и Юки отправились в полицейский участок давать показания, так что выдернуть Итачи из глубоко отчуждения к реальному миру было не кому, а у Саске совершенно не получалось обратить внимание брата на себя. Стоило органам правопорядка вывести задержанных, ожидающая в машине Юки устроила целое шоу, с криками, слезами и пощечинами. И ее можно было понять, бедная женщина, которая стольких бед натерпелась, не спала ночами, а потом и вовсе потерявшая отца своего ребенка, на самом деле никогда не была ему нужна, и все время, что они провели с Дейдарой, он только копал под Итачи Учиха. Ее самолюбие было раздавлено и уничтожено, но куда больше было жаль еще не родившегося малыша, чей отец оказался отвратительной сволочью. К слову сказать, у Дейдары уже были судимости за плечами, но никогда прежде он не заходил так далеко. В очередной раз, сделав круг вокруг удобных кресел, на которых расположился Итачи, устремив взгляд пустых глаз в пол, Саске не выдержал напряжения, останавливаясь напротив брата. - Расскажи мне о нем, - попросил Такаге. Итачи поднял на него глаза, но тут же вновь опустил их в пол. До парня дошло, что аники не понял его слов, но Саске нужно было отвлечься. Мию привезли в критическом состоянии, она так и не смогла остаться в сознании, что особенно пугало. И врачи не давали гарантий даже на время операции. Такаге не хотел думать об этом, Итачи только этим и занимался. Он привык к физической боли, она успела стать частью его самого, но боль Мии была для него невыносима. Она раскаленными иглами проникала под кожу, не давая возможности дышать, глаза щипало, но они оставались сухими и пустыми. В душе мужчины поселился кромешный ужас, медленно сводящий его с ума. – Об отце. Я его почти не помню, каким он был человеком? Итачи тяжело вздохнул. Меньше всего сейчас он хотел говорить о Фугаку, но младший брат так просто не сдастся, это у него в крови. Странная вещь – кровь Учиха, не важно, где ты вырос и с кем, как тебя воспитывали и какие принципы вдалбливали в голову, кровь Учиха, как врожденная зараза, прорастает даже на бесплодной почве. Учиха всегда остается Учиха, даже если носит другую фамилию. Но даже так, Итачи никогда не испытывал обиды или отвращения к собственному родителю, просто не мог. Прикрыв глаза пушистыми ресницами, он все же ответил. - Обычным. Как любой Учиха, с непомерной гордостью и раздутым самомнением, которое его хрупкое тело не смогло на себе вынести. Саске слушал внимательно, и внутренне сокрушался. В словах брата не было горечи или разочарования, совершенно ничего, будто его это никаким образом не касалось. Чувствуя, как волосы на голове зашевелились, и что вот-вот сорвется, молодой человек пытался унять собственный гнев, испытываемый непонятно к кому. - Он ведь тебя избивал! – возмутился он, стараясь все же не придавать голосу чрезмерных высот. Губы Итачи искривила горькая усмешка. - Воспитывал, а это разные вещи, - Саске смотрел на него удивленными глазами, и Итачи пришлось продолжить свою мысль. – Когда мама ушла, это сильно пошатнуло его моральное здоровье. Отец считал, что она никогда не осмелится на такой поступок, но оказался не прав. Он не хотел, чтобы его слабости передались и мне. Что бы он ни делал и как бы ни вел себя, он любил маму, не меня или тебя, а ее. Итачи замолчал, пока Саске переваривал услышанное. Подобные речи он привык слышать от Ичиро, всегда пытающегося докопаться до сути, даже странно было. Со стороны могло показаться, что именно Итачи был им воспитан, а не Саске. Чрезмерно импульсивный и гордый, с невыносимым характером. Сейчас ему особенно явственно представлялась та пропасть, что разверзлась между ними. Да, в чем-то они были похожи, они с одинаковым рвением готовы были защищать дорогих людей, но и только. В остальном же они были как день и ночь. Губы Итачи снова растянулись в усмешке. - Выходит, я все же перенял его самые плохие качества. Саске вздрогнул, не ожидая услышать подобного заявления, и не нашелся с ответом. Сколько же тараканов в голове его аники, и какие следствия способен выводить его мозг это загадка, над которой еще нужно поломать голову. Но единственное, в чем Саске был уверен на все сто процентов, что именно он достоин быть рядом с его сестренкой. Человек, который не побоится спуститься в самое жерло вулкана, если того потребуют обстоятельства, который будет гонять ее за слишком легкое пальто в ненастье и отсутствие шапки в снегопад. Итачи будет заботиться о ней, как никто никогда не сможет, даже сам Саске. Стеклянные двери разъехались в стороны, и голова Саске обернулась, встретившись с паническим взглядом янтарных глаз Ичиро Такаге. Мужчина выглядел ужасающе осунувшимся, и кажется, даже поседел, пока добирался до клиники. Но стоило его глазам столкнуться с взглядом Саске, его лицо приобрело отцовскую серьезность, и парню сразу стало понятно, что с рук этого Ичиро не спустит. - Какого черта! – сразу обрушился отчим на собственного отпрыска, не находя больше слов, чтобы выразить свое возмущение. – Почему ты мне ничего не сказал! Что за самодеятельность! Саске глупо улыбался, впервые он был так рад видеть Ичиро и слушать его нотации. - Пап! – Саске бросился ему на шею, едва не рыдая. Как же больно было внутри. – Прости, пап. Прости, пожалуйста! Ичиро был шокирован и тронут до глубины души. Никогда прежде Саске не называл его отцом, только по имени, словно приятеля, да и только. И никогда прежде он не рыдал у него на плече. Сконфуженному мужчине не малых сил стоило собраться с мыслями, но злиться на него он не мог. Ичиро прекрасно помнил, каким милым и заботливым ребенком был Саске в детстве и этот малыш никуда не делся, дожидаясь своего часа за толстыми стенами надменного сознания парня. Сейчас Саске был ребенком, который нуждался в помощи и защите. Ичиро поглаживал его по спине, нашептывая что-то успокаивающее, но в то же время он не мог не заметить, какая лютая боль терзает Итачи. Ичиро всегда сочувствовал ему, и ощущал собственную вину за его сломанную жизнь. А теперь он выглядел просто ужасно, даже отец не мог переживать так же сильно. Для Итачи мир рушился, впервые влюбиться, столь сильно, отдать часть своей души, он больше не принадлежал себе, только ей. Он вспоминал Фугаку и Саске, Учиха однолюбы, если кто-то покорил их своенравный дух, то другой женщине не будет места в их сердце. А что случится, если ее вдруг не станет? Об этом даже думать не хотелось. - Саске, - Ичиро оторвал его от себя. Глаза пасынка покраснели от слез, но парню стало заметно легче, - я замерз, принесешь кофе? - Конечно, - буркнул парень севшим голосом. Раньше Такаге не замечал за ним такой сговорчивости. Дождавшись, когда его статная фигура скроется за раздвижными дверями, Ичиро присел в кресло, рядом с Учиха. - Итачи. – позвал он, но мужчина не поднял головы. - Здравствуйте, Такаге-сан, - это максимум, на что он был сейчас способен. Ичиро нахмурил брови. - Итачи, если хочешь, поплачь, - участливо проговорил Такаге, прекрасно видя, что он вот-вот сломается. Он не мог ничего для него сделать, но очень хотел помочь. Когда-то у него это не вышло, но сейчас ведь должно. Учиха молчал, рассматривая собственные пальцы. Тогда Ичиро продолжил. – Слезы не признак слабости, а признак того, что у нас еще осталась душа. А она у тебя большая и добрая, и я понимаю, насколько тебе больно, я… Итачи поднял голову, устремив черный всепоглощающий взгляд на Такаге, и мужчина осекся, не имея возможности прочесть по его лицу смысл этого взгляда. - Слезы, Такаге-сан, это признак того, что мы бессильны. А я не хочу и не стану оплакивать ее раньше времени, пока верю, что есть надежда! Ичиро оставалось лишь изумленно смотреть на него во все глаза. Воистину, люди, что переносили много боли, лучше других знают порог человеческих способностей.