Любовь - истинная подлость жизни

Не смешивай любовь с жаждой завладеть. Эта жажда приносит только мучения. Вопреки общепринятому мнению, любовь не причиняет мук. Мучает инстинкт собственности, а он противоположен любви... Антуан де Сент-Экзюпери "Цитадель"

Мы вошли в полустеклянный лифт, хорошо освещенный лампами. Он поднимался на тринадцатый этаж, где находилась моя уютная квартира. Витта стояла возле меня, постоянно хмурясь и лихорадочно бегая глазами по помещению. Ее плечи приподняты вверх, левая рука придерживала лямку ее уникальной сумки, правая – сжила края шорт. Она была скованна – это однозначно, а вот причин было две: из-за спазм живота или из-за меня. Хотя это все не важно, главное она находится здесь, возле меня, и идет ко мне домой. Я самодовольно усмехнулся, искоса взглянул на Витту, которая пыхтит себе под нос, не веря, что она это делает. Внезапно она сморщила нос, скривив губы, и схватила мою руку, напряженно пропела: – Ой Видимо живот ей напомнил, что он еще не восстановился. Она зашипела, как дикая кошка, сильней сжав свои пальцы на моей руке, что я смог ощутить ее острые ногти через свою рубашку. Какого черта у баскетболистки такие длинные ногти? Нарастила тут себе когтей, как у тойгера, а мне страдать после них. Я уже было открыл рот, чтоб возмутится по поводу этого, но не смог, когда увидел ее болезненно-белое лицо. Не стану я спрашивать, что с ней, все равно она ничего не ответит, как всегда. Лучше бы поблагодарила меня за мою добрую, светлую душу, которая помогает ей. А-то бы ушел из этого туалета и не вернулся. Однако я все же испугался, когда увидел ее, ползучей по стенке, а когда она еще чуть не свалилась на пол сортира, я даже остановился от испуга. Что это могло с ней так внезапно случиться? Никогда не думал, что такая огнеопасная, взрывная, вольная и бойкая Витта, будет лежать в туалете пластом. Хотя даже в таком жалком состоянии она продолжала дерзить, заинтриговывая меня опять, сворачивая мою кровь в моих жилах от желания подчинить ее, и к черту, что она больная. Возможно, это и к лучшему. Я открыл дверь и вошел в квартиру, Витта последовала за мной, сразу же снимая кеды и быстро тараторя: – Где туалет? – Прямо по коридору, по правой стороне, сразу первая дверь – так же быстро ответил я, похлопал тупо глазами, как она резко пошла, точней пулей полете по моим наставлениям, громко с ноткой насмешки оповестив меня: – Я еще вернусь! «Что это сейчас было?» - промелькнуло у меня в голове, заходя на кухню. Так, что у меня в холодильнике есть…А там оказалось пусто, в принципе, ничего удивительного. В пластмассовых ящичках лежали только фрукты, которые купила Момои. Благополучно закрыв дверцу холодильника, я решил навести чай себе и моей гостье, которая надеюсь, не откажется под предлогом: «Ты меня хочешь отравить?» или « Я отраву не пью». Приготовив горячие напитки, я вытащил три пакетика молочных изделий. Они у меня появились из-за девиц, которые сюда приходили не за чаем, а за совсем другим, но покупали сладости больше для меня, чтоб я понял, как они меня лживо любят. Дуры! Я ненавижу сладкое, меня от них воротит. Интересно, а Витту? Зачем я это всю затеял? Притащил ее сюда, болезненную. Что мне сейчас с ней делать? Поставив пакетики на стол со стуком, я посмотрел на проем двери, где как раз проходила моя бестия, мучащая мои сладкие грезы. Вот только в моих мечтах она послушная и покладистая! Витта, неизвестно когда, сняла пиджак, что сейчас находится в расстёгнутой жилетке с прозрачной блузкой, просвечивающей ее черный лифчик. « Валить и трахать» - проскользнула у меня ответ на мой недавний вопрос. Я сел за кухонный стол, наблюдая за ней: она включила воду и наклонила корпус, видимо прочищает свой рот от блевотины. По идеи, мне должно быть противно от этого зрелища, но нет. Внутри меня что-то волнующе трепещет, кровь по жилам быстро переливается, и я пытаюсь хоть как-нибудь отвести свой взгляд, направленный на ее спину, от неё, но не успешно. Он прикован к ней, и только к ее фигуре, к ее бледному без эмоциональному лицу, к ее тонким, накаченным рукам, которые отодвигают стул. Боже, какая у нее тонкая, бледная шея с выпирающимися жилками, что так хочется вонзиться своими зубами в них. Какой мучительный соблазн быть с ней наедине, в одинокой квартире. Витта притягательна, грациозно – сексуальна, не смотря на ее боли. Она пьёт чай. Ее красные губы аккуратно обхватывают оправу мраморной кружки, оставляя покрасневшие следы на ней. Красная помада к лицу, она подходит к ее полупухлым губам. Так хочется поцеловать ее. Жестко. Страстно. Как я привык, но… Витта не даст. Ее нужно соблазнить и отвлечь, чтоб потеряла бдительность, играть с ней, как с кошкой. Как давно я не испытывал такого дикого желания завладеть кем-то. Внизу живота приливается теплый комок острых чувств. Я слегка качнул головой, чтоб убрать эти приятные наваждения. Сделав глоток чая, я решил спросить ее, чтоб разрушить и тишину квартиры, да и узнать о ней хоть что-то: – Я думал, что баскетболистки здоровые как быки – с колкости начал я, чтоб скрыть все эмоции к ней. Незаметно усмехнувшись, как она бросила на меня недовольный взгляд. Обожаю этот острый взгляд голубых глаз. – Больной поджелудок передался от матери. В отличие в одном: у меня он еще есть, а у мамы нет. Постепенно он слабеет, поэтому мне нельзя есть ничего острое и жареное. А-то у меня появятся боли как эти – она сделал глоток жидкости, поставив кружку. Наклонив вбок голову, Витта стала крутить медленно кружку своей оси – Однажды я попала в больницу из-за этого. Было стремно лежать под капельницами целых две недели. Она горько усмехнулась, остановив свои движения. – Сколько раз ты была в больнице? Витта подняла голову, посмотрев мне прямо в глаза своим несгибаемым взглядом. – Один раз, и надеюсь, что больше такого не будет – сдержанно промолвила она. Меня взволновала ее болезнь, но больше всего так это ее самостоятельный рассказ, словно она открывала мне душу. Что с ней случилось? Неужели, я ей нравлюсь… – Ты живешь один? – внезапно задала она мне вопрос, крутя головой по кухонному помещению. – Да – сухо ответил я, пожав плечами. Витта покачала головой, словно искренне понимает меня. А затем говорит с ноткой зависти: – Это круто. Я тоже хочу одна жить: нет никакого контроля, сам себе хозяин, можешь голой ходить, есть, что хочешь. Да, это жизнь по мне. – Но ты живешь с Кисе – уточнил я, что она раздраженно цыкнула, качнув головой в знак согласия. Если то, что она говорит правда, то мы с ней, похоже, особенно пункт, где голой ходить. Интересно, а перед Ретой она тоже голой ходит? Что-то внутри недовольно пошевелилось, отчего я передернул плечами, думая, что лучше сменить тему. – Ты отлично играешь баскетбол. Ты любишь его? – Люблю? – ее брови взлетели на лоб, что он покрылся молодыми морщинками – голубые глаза изумились. Она странно усмехнулась – Любят людей. Это обычное хобби. Обычное хобби? Если это было бы так, то ее финты не выглядели бы превосходно и впечатлительно. Я видел, как она играла с Ретой. И она так равнодушно об этом говорит? – Почему ты играешь баскетбол, если он тебе не нравится? – Баскетбол – красивый вид спорта. Мне нравится учить новые финты, нравится сама игра, нравится забивать голы, выигрывать, но – Витта скосила взгляд, о чем-то думая. Она скрестила пальцы в замок, обвив ими кружку. О чем она так тщательно думает? Что ей не хватает? Может, как и мне драйва? – Знаешь, мне чего-то не хватает, когда я играю баскет. Нету опьяняющего чувства победы, нету такого, чтоб я задохнулась бы своими эмоциями. – Нету драйва – дополнил я ее список, что она кивнула инстинктивно, потому что она все еще находилась где-то в своем подсознании. – Поэтому баскет для меня второстепенное увлечение – Тогда, что на первом? – быстро спросил я, поражаясь своей пылкому любопытству. – Танцы – воодушевленно прошептала она, словно пытаясь загипнотизировать меня этим словом – Только здесь я могу ощутить этот драйв, злость, агрессию и такую желанную, сладкую победу. И где-то в глубине души я её понимал. Те чувства, которые я испытывал еще в Тейко, они были такими же, но это все резко исчезло. Однако, как в её танцах, сейчас проявляются отголоски пронзительных чувств, когда я сражаюсь против представителей «Поколения чудес» и чудом, который не вошел туда, Кагами Тайга. Я решил перестать мусолить уже эту тему, и в основном я все для себя подметил. Можно, переходить к более интригующему вопросу, который затрагивает ее личную жизнь. Интересно, она ответит? – А у тебя были друзья? – Хм – резко промычала она, не ожидав такого казуса. Она подозрительно сощурилась, делая глоток остывшего чая. Витта пробежала языком по красным губам, собирая чайную влагу на них. Соблазнительно. Моё дыхание сбилось, вдыхая большими глотками воздуха через полуприкрытый рот. Внезапно ее голос оживился, что я сразу же пришел в реальность – Друзей хоть отбавляй. У меня есть близкая подруга Ира. А вот что касается друзей, они на каждом шагу. Серый, Ян, Андре, Макс… Когда Витта стала произносить иностранные имена парней – ее глаза сильней поднимались вверх, показывая, что у нее действительно много друзей – парней. В душе я был искренне удивлен – значит, она коммуникабельна. Но одновременно меня это напрягло: у нее столько знакомых парней, что я, бывало, забывал, как правильно моргать. Вдруг моя ниточка логики оборвалась, что я неосторожно спросил, забывая про осторожность: – И сколько у тебя было парней, с которыми встречалась? Ее кисть с согнутыми пальцами, вращающаяся вокруг своей оси, остановилась. Голубые глаза выпучены на меня, словно увидела приведение, а губы так и застыли на не произнесённом мужском имени. Витта лукаво усмехнулась, в глазах заблестел голубой огонек, произнеся осторожно медленно: – Много, что по пальцам не пересчитать. Она наклонила свой корпус ко мне, что ее кружка опасно пошатнулась, ее соблазнительные губы расплылись скромной, лукавой улыбке, поиграв своими пальчиками перед моим носом, одетые в перчатки без пальцев. Она отстранилась, сев обратно на стул. « Шлюшка» - первое, что пришло у меня в голову, не зная о чем даже и подумать. Правда или ложь это? Внезапно послышался тихий, хриплый смех. Это был ее. Такой вульгарный и свободный. Она встала, захватив с собой чашку, весело проговорив: – Да, шучу я. Поставив кружку в раковину, она развернулась ко мне с такой же игривой улыбкой и хитрыми голубыми глазами, но какими-то бдительными. – Знаешь, почему я не встречаюсь с парнями? – неожиданно задала Витта вопрос мне, что она меня поймала в врасплох. Я не знаю, что сказать. Поводов могут быть много, не те попадались, не удовлетворяют в постели, не ухаживают…Господи, все что угодно! Но вымолвил только одно слово: – Нет Приподняв брови вверх, намекая, чтоб она продолжила свое пояснение. – Это скучно – сухо отозвалась она с ноткой неприязни, сморщив нос и разорвав зрительный контакт. Она одарила меня своей необычной улыбкой, шагая из кухни вон. Я спохватился, когда она чуть не исчезла за поворотом, задав нелепый вопрос: – Ты куда? Махнув рукой в сторону, словно отбиваясь от мухи, она произнесла тихо с оттенком веселья: – Исследовать чужое логово Черт, я её не понимаю, как не ложь, так таинственный ответ. Как можно быть такой непостоянной? И куда меня потянуло? Нашел на свою голову тут игрушку, вскоре я буду игрушкой в её руках. Стоп. Я? Игрушкой? Такого не будет! Выйдя из кухни, я мельком просмотрел зал – её тут нет. Значит в моей комнате. В моей комнате? Без принуждения? Повернув голову в правую сторону, я увидел открытую дверь моей комнаты. Я хотел уже войти внутрь, как ощутил под ногой что-то скомкано-мягкое. Опустив голову вниз, я увидел темно-синею жилетку. И как это понимать? Сначала эта дура прыгается, делая из себя невинность, а тут тебе…Не успев додумать свое рассуждение, как услышал оглушительный крик, отчего я резко рванул со своего места, подбегая к ней, но не добежал, потому что передо мной появилась очень забавная картина: мои не глаженые, грязные, отчасти чистые вещи из шкафа вывалились на Витту, что она пыхтит себе под нос, пытаясь вылезти из них. Вот же чудачка! Ее не учили, что нельзя открывать чужие шкафы без спроса. Она стала раскидывать мои тряпки по сторонам, освобождая свое туловище. Ее лицо было хмурое, постоянно бурча себе под нос что-то английское и неприязненно откидывая мои боксеры в строну. Возможно, я должен был стоять весь красный как рак, но меня прорвало на смех. Она повернула голову на мой звонкий смех, сильней побагровев, и вспыльчиво прикрикнула, поднимая себя на предплечья: – Это ни капельки не смешно! Однако я вижу это всё на оборот. Она яростно продолжала себя освобождать, а я же веселился. – Будь так добр, вытащи меня из своего дерма! Пропустив ее грубость к моим вещам, я соизволил к ней подойти и вытащить ее из кучки «дерьма». – А какого черта, ты полезла в мой шкаф – поинтересовался я, кидая обратно свои вещи в шкаф. – Да, уже никакого – раздраженно ответила Витта, выхватывая из моих рук скомканную футболку и складывая её аккуратно по линии сгиба, продолжая: – Какого хрена у тебя столько поклонниц, если у тебя в шкафу бардак. Ну, она еще не была два дня тому назад, когда тут вообще негде было наступить (везде лежали журналы Май-чан, разбросанные вещи, грязная посуда). Благодаря Момои, моя хата превратилась в настоящую комнату. Мы продолжали запихивать мои вещи в шкаф под недовольством Витты. Меня это забавляло. Мне нравиться, как она отбирает очередную футболку с моих рук, показывая мне, как нужно правильно складывать ее. Но я закатываю глаза, как семилетний мальчик, забирая эту ткань и кидаю обратно в шкаф, на что Витта хватает эту футболку, зло ругаясь на меня и мутузя ей по моей груди. И я опять не удерживаюсь от смеха. Закончив эту мини уборку, Витта свалилась на мою кровать, раскидывая свои конечности в разные стороны. Я подошел к кровати, отчего она приподнялась на согнутых руках. Ее длинный белый локон ирокеза раскидан по кровати, ярко выделяясь на темно-синей простыне. Пробуждая мое острое желание провести по ним, запустить пальцы в ее гладкие прямые волосы. Белая прозрачная блузка, не скрывая тон лифчика, так т манит, чтоб я ее расстегнул, освобождая хрупкую фигуру. Тонкие длинные ноги выглядят, черт тебя побери, сексуально в этих черных гольфах. В животе все предательски сладко заныло, голова вихрем закружилась, не давая мне полной ясности. Я незаметно, как очутился возле нее. Наши лица были совсем близки, не хватало пару сантиметров, чтоб наши губы соприкоснулись в легком поцелуе. – Эй, ты чего? – вывел меня из дремлющей эйфории её грубый, хрипловатый голос, отодвигая мое лицо от своего указательным пальцем – Да, очухайся, наконец! После этого беспокоящегося возгласа, я ощутил на своей щеке колючую боль, означавшуюся пощёчину, отчего я до конца пришел в себя, в какой-то степени обижено, я рявкнул на неё: – Ты задолбала своими пощёчинами! – О, зато реакция на лицо – театрально проговорила она, насмешливо усмехнувшись. Перекинувшись фразами, она грубовато захохотала, придерживаясь за живот. А я лишь буравил ее взглядом, жалея, что раньше не стал осуществлять свои недавние замыслы. Смех утих, но на ее алых губах осталась эта таинственная улыбка, манящая к себе для страстных поцелуев. Ее острый взгляд пронзительно голубых глаз впивался в мои, пробуждая меня завладеть ею. Что она делает со мной? Она решила поиграть со мной в очередной раз? Хм, это очень опасно, девочка. Надменно усмехнувшись, я лег на кровать, повернувшись к ней боком, подперев голову кулаком в согнутом локте. Она приняла такую же позу, что наши лица были друг против друга. – Знаешь, я тут подумала, ведь на этой кровати – Витта провела рукой по синей простыне – Лежала не одна девушка – Допустим – осторожно ответил я, думая, какую она цепочку хочет заставить. – Так вот, о чем это я. У каждого бабника есть не убранные улики – с ноткой забавы произнесла она, насмешливо усмехнувшись – А так как ты бабник, то мне очень хочется сделать это « Что?» - молниеносно промелькнул у меня вопрос, поражаясь тому, что она сказала. Внезапно Витта резко села на согнутые ноги, развернувшись ко мне полубоком. Я непонимающе уставился на нее. Разве она не о сексе говорила? И с такой же быстротой, как и мои пролетающие мысли, она нагнулась под кровать, воодушевлено рыская под ней мои плотские утехи. Эм, это очень странно…очень. Но зато тут есть свои плюсы, как например, перед моим взором представилась ее крепкая, накачанная задница, как орешек. Вот это настоящий соблазн! Так зачем греха таить? Приподняв руку, я шлепнул по этой аппетитной заднице, пробуждая меня к мазохистским наклонностям. Послышался недовольное айканье и разозленный крик: – Ты охренел!? – А нехер свой зад перед моим носом крутить – самодовольно съязвил я, довольно ухмыляясь. Она лишь недовольно цыкнула, сев на свою крепкую задницу, и отвернула голову от меня. Обиделась? Это не может быть, как она мне пощёчину давать – это запросто, как я треснул по попе – это катастрофа. С женщинами так трудно! Я хотел уже развернуть ее к себе и поинтересоваться, что опять с ней случилось, как Витта зашевелилась, выползая с кровати, и остановилась возле полок, заполненных моими награда по баскетболу и мячами разных фирм. – Афигенно! Это все твои грамоты? – протянула она изумленным голосом, дотрагиваясь до золотой статуи. – Ну, да – скептически промолвил я, поражаясь, как она трепетно трогает медали и кубки, словно это хрупкое стекло, которое может разбиться только при одном прикосновении. – Ох, это потрясающе – Витта дотронулась до грамоты, проводя пальцем по краям. Сколько тут было девушек, ни одна не останавливалась возле этой полки. Им было достаточно только взглянуть на это, не вызывая никакого интереса для них. Это было и так понятно – они приходили только для одного для секса. – О, Боже! Это же Molten BGF7! – воскликнула она, хватая этот мяч двумя руками, и потрясенно качает головой – Это самый классный мяч из всех. – Да, я его только и покупаю – снисходительно проговорила я, садясь на край кровати и смотря, как она подбрасывает мяч на ладонь, на палец, а затем крутит его. И что-то внутри у меня опять зашевелилось, что стало тяжело дышать, а губы хотели растянуться в улыбке. – Я эту фирму везде узнаю. Мяч удобно кладется на руку. Я всегда играю с этим мячом без перчаток – Витта положила обратно мяч – Мозоли от них практически нет. Я хотел уже добавить своё, показать свое остроумие, как она снова заверещала двойной силой: – О, мой гад! Wilson Solution! – она тыкнула своим тонким пальцем на этот мяч – Он лучший для игр в спорт. Зале Я уже ничего не стала говорить, потому что создавалось впечатление, словно она говорила сама собой. Каждый раз, когда она дотрагивалась до мяча, Витта его комментировала, что как ни странно наши выводы были схожи. Я любовался и любовался, как она естественно двигает, как разговаривает, какие эмоции на ее лице. Мы снова перебрались на кровать, разговаривая о баскетболистов, о командах, об ее планах на будущее связано со спортом. И я никогда не думал, что я буду лежать на этой чертовой кровати с девушкой моих мучений и беседовать о баскетболе. Мир сошел с ума! Она внезапно замолчала, глянув на меня, скромно спросила: – О чем ты думаешь? А я совсем забыл, о чем мы вели разговор. Я настолько увлекся своими мыслями, что отключился от окружающего мира. Со мной это впервые. Не став ничего от нее таить, я ответил напрямую: – Я думаю, что ни одна еще девушка не лежала на этой кровати, разговаривая о баскетболе – я приблизил свое лицо к ней, но она не шелохнулась. Возможно, не заметила из-за того, что смотрит пристально мне в глаза без тени стеснения и страха. – Значит, тебе нужно менять свои приоритеты – полушепотом промолвила Витта, медленно приблизив свое лицо на один сантиметр, но это достаточно, чтобы наше дыхание сплотилось воедино, а кончики носа прикоснулись друг другу. Что она задумала? А, может, мои чары на нее подействовали? Не хочу засорять свои мысли об этом, главное, что сейчас происходит. – С такой девушкой как ты мне придется менять свои устои на жизнь – прошептал я, незаметно приблизившись вплотную к ней, что наши губы соприкоснулись в легком касание. По спине прошлись волны до жути приятных мурашек, дыхание сбилось до абсурда. Носы терлись друг о дружку, что хотелось сильней к ней прильнуть, но почему-то у меня не получалось. И она, словно прочитав мои мысли, сама прильнула ко мне, невесома шепча мне прямо в губы: – Жить – это выяснять И меня накрыло… Это была жирная точка, после которой начинается совсем иное предложение, содержание. Жажда к ней, заставила меня потерять всю осторожную тактику соблазнения. Растворяясь в страсти, я чувствовал ее мягкие, суховатые губы без трещин, терзая то верхнюю, то нижнюю губу, покусывая ее алые лепестки и оттягивая, что она шипит, заставляя меня свихнуться с ума. Это жестокий, без лишней ласки поцелуй, как мне нравится. Она не отталкивает меня, но и не принимает, словно все еще летает над раздумьем: принять этот поцелуй или нет. Я не теряю ни одной секунды, проводя языком по ее ровным зудам ощущая вкус горьких таблеток вперемешку с металлическим привкусом ее крови. Витта дергает голову, пробуждая меня ото сна и понимая, что она дает мне сигнал «нет». Но я не хочу останавливаться. Хочу ее. Я запустил свою руку в ее мягкие, шелковистые локоны, чувствуя кончиками пальцев ее завязанные косичке на затылке. Витта недовольно мычит в поцелуй, отталкивая меня за плечи и ползя назад. Не дам. Она не посмеет разорвать поцелуй. Но я забыл, с кем связался, она со всей силой сжала свои пальцы на моей шее, вонзая когти, отчего я недовольно отстранился, зашипев, и она тут же прерывисто прошептала в мой рот: – Это сумасшествие – Да, мы оба психа – севшим голосом ответил я, снова ловля ее непослушный рот. Миг. Я ощущаю боль в моем плече, слышу звук подающегося предмета на пол и грубый, истерический крик на всю комнату: – Стоп! Внезапно всё закончилось, как и незаметно началось. Именно сейчас осознав, что Витта упала с кровати, шипя себе под нос и потирая затылок рукой. Но мой взгляд устремился к ее губам: помада на половину стерлась – я провел языком по губам, прогладывая сладкий привкус ее губ, на нижней губе сильно видна глубокая рана от моего укуса, что крови сползает к впадине подбородка, в уголках рта виднелись капельки слюны. Хоть вихрь и ушел с моей головы, но вот желание никуда не делось, только возобновлялось двойне. Я глубоко вздохнул, потрясся головой, понимая свою гребанную ошибку. Она медленно встала, морща нос и игнорируя мои взгляды на нее. – Я иду домой Я ничего не ответил. Не смог. Витта не была оскорблённа или обиженна на меня. Нет. В ней творилось что-то другое, но далеко от неловкости и оскорблённой невинности. Я встал с кровати, ощутив между ног вмешательство движений. Черт, теперь в ванне нужно торчать после ее ухода. Она вышла из комнаты, одевая жилетку. Витта слишком спокойна, после случившегося: большинство краснеют и выбегают из моей квартиры, как ошпаренные горячей водой, другие заводят истерику. А тут не то, не другое. Необычно. Застегнув свой пиджак, чтоб не виден был мой стояк, я вышел с ней из кварты. Нужно поговорить. Только о чем? Извиняться я точно не буду. Мне не зачем извиняться. Я этого хотел. – Все таки приди к тебе – это было глупо – услышал я ею обреченный голос. Посмотрев на нее, она покачала головой , метая взгляд в разные стороны. Она жалеет? Или волнуется об последствиях? Если она боится слухов, то может не волноваться. Мне незачем их распространять. Тем более о той, которая мне нужна. Стоп. Нужна? Со мной что-то не то, нужно сделать тайм-аут. – Ты хоть бы спасибо сказала за мою гостеприимность – И не дождешься – буркнула она, войдя внутрь лифта. Я следом за ней, нажав на кнопку один. – Еще говоришь, что я эгоист – насмешливо усмехнулся я, не обиженно пропел: – А сама неблагодарная и вредная Она взглянула на меня, выпучив голубые глаза и сложив покусанные губки в бантик, слащаво промурлыкала: – Дорогой, это самые положительные качества из всех Меня всего передернуло от ее «дивного» голоска с милой физиономией. Лучше ей быть злой – ей лучше это идет. – Теперь понятно, почему у тебя не было парней – препарировал я, давя по больному месту, отчего она изогнула бровь, убрав все эмоции на лице, раздражённо произнеся: – Зато у тебя столько шлюх, что не пересчитать – Я этим горжусь – Да, через пять лет в твою койку по мед. карточке никто не залезет – А ты так и будешь девственницей до конца своей жизни – Это к лучшему, чем подцепить заразу от бабника – Зато ко мне не будут прицепляться такие зануды, как ты – А ты кто такой? Секс – машина без тормозов! Лифт открылся со звуком пиканья, оповестив о прибытии. Но никто из нас не дернулся, буравя друг друга обжигающим взглядом. – Да, ты вообще хреново целуешься! – выдал я ей на первом же вдохе, быстро выходя из лифта, чтоб не получить очередную мощную пощёчину. Идя к выходу, я слышал ее недовольное пыхтение. Видимо, сильно ее задел. – Пока – раздраженно произнесла она, передернув все своими конечностями, и спускалась вниз по лестнице. Но я ничего не мог сказать, словно все слова застряли в горле, как комок шерсти. Моё туловище так и стояло между косяками, а глаза впивались в ее женскую, гибкую спину, в её утонченные руки, что хорошо выглядели без пиджака. Внезапно она остановилась посреди лестнице, развернувшись ко мне и ка-то подозрительно произнеся: – Знаешь, я кое-что забыла сказать – И что же? – искренне поинтересовался я, Витта уверенно поднялась ко мне. С ее лица уже исчезала это недовольства, раздражение, вместо этого появилось уверенность и спокойствие. – Это очень личное – ее губы растянулись в лукавой улыбке, глаза заблестели шаловливым огоньком, что внутри все замерло. Она прошептала тихо, боясь, что могут расслышать: – Наклонись, и я скажу Я необдуманно подчинился ее словам, без боя, словно серена, заколдовала своими магическими песнями. Сквозь пелену грез, я услышал мелодичный, игривый тон Витты возле уха, опаляя горячим дыханием мою щеку: – Спасибо Мое сердце забилось в бешеном ритме, глаза расширились от переполнение странный чувств, ощущая теплый мокрый след на моей, оставив ее непослушные, мягкие губы. Дыхание остановилось – время застыло. Она отпрянула от меня, кокетливо хихикнув, легко, словно перышко, спускалась по лестнице вниз. Я ждал, ждал ее взгляда. Я хотел встретиться с ее пронзительно голубыми глазами цвета ясного неба. Не хотел, чтоб Витта так просто уходила о меня. Но она, как назло, делает, что ей угодно. И я стоял, как влюбленный первоклашка, касаясь красного следа от ее алых губ и смотря в ее прямую, не сгибающую спину, пока она не исчезла из моего горизонта.