Любовь - истинная подлость жизни

Дни сменялись своим чередом, а вот проблемы наваливались на мою голову, словно куча свалки непригодной металлургии. В голове сразу бросалось твердое устойчивое словосочетание: – Бери и решай их! Легко выполнить, если это касается к неодушевленному предмету, например, разобрать раскиданные папки на моем рабочем столе или прибраться в квартире под пинками Рёты, потому что через день приедут родители (я благополучно об этом забыла). Однако тяжело решить, когда это дотрагивается до живого объекта, даже конкретного такого объекта под названием Аомине Дайки. Он меня уже достал! Хотя это всего лишь эмоции… Эмоции, которые первично вырываются из исходных впечатлений, из пережитого потрясения и удивления. Через невидимые минуты, мой пыл отходит – мой разум трезво мыслит. В это мимолетное время я начинаю понимать, что Аомине не такой ужасный, эгоистический и неуравновешенный парень на первый взгляд. Он без труда протягивает руку помощи, знает о таком слове «молчать», его язык слишком резок и остр, как кинжал, который заводит меня в злость с полуоборота. Мне нравится его черный, в какой-то степени жестокий, юмор. Обожаю, когда он смотрит на меня твердо, властно, уверенно и беспрекословно своими сапфировыми глазами, словно бушующий океан, от которого все внутри меня замирает, что так и хочется оказаться в его мужественных, сильных руках. И каждый раз, я себя отдергиваю, поражаясь, куда мои мысли разгулялись, совсем не позволительно для меня, которой стремится быть идеальным переводчиком, коммуникабельным международным работником. Мое воображение должно ограничиваться работой, школой и, возможно, баскетболом, но не горячим, мускулистым телом Аомине и, тем более, какую он ведет плотскую жизнь. Несмотря на все мои убеждения, в голову продолжают лезть его пафосные, бессмысленные фразы, одна из которых поразила меня до глубины души: – Но ты все равно будешь моей. Хочется сразу крикнуть ему в ответ прямо в лицо: – Ты тупой! Ты не смеешь разговаривать со мной, как с вещью. А потом сразу в голове вспыхивает, кому я хочу докричаться – в разуме становится все ясно, что этому высокомерному, эгоистическому наглецу все до лампочки, включая мои слова. И это доказывает наш недавний разговор на крыше. Сколько бы я ему не объясняла, он неустанно твердит мне: «Ты будешь моей!». Да сколько ж можно это говорить! Создается такое впечатление, словно я его производственный продукт, на котором поставлена его фабричная марка. Меня это выводит из себя. Я его терпеть не могу! Я огорчено усмехнулась своим выводам, не веря, что недавно подумала. – Я его ненавижу? – Вслух произнесла я, сомневаясь своими мыслями. Ведь минуту позже я мечтала о его властных объятьях и призналась себе, что мне нравится с ним беседовать. Наш разговор всегда меня будоражил. Аомине мог разбудить меня от этого скучного, нудного сна, который мне надоел. Никто не может сравниться с ним в кругу моих японских друзей. Я хотела, чтоб он стал моим другом-соперником, но, видимо, я поспешила и стала слепой от восторга, потому что нельзя было не заметить все то, что произошло между нами в близких контактах: там, в его квартире, на крыше школы, в коридоре, на школьной территории. Можно ощутить его постоянно обжигающие взгляды в мою спину, в губы и в мои глаза, что невольно хочется скрыться в каком-нибудь потайном углу или залезть под железный стол в комнате отдыха, чтоб не сжигал меня своим острым, бдительным и таким обворожительным взглядом. Подсознание сигналит тревогу, подсказывая, что нельзя взять и пустить все происходящее на самотек. Это опасно! Он опасен… Я опасна… сама для себя, ибо я замечаю за собой, как самолично глазею на него, провожаю его накаченную, широкую спину по коридору. Меня хватает нервозность, когда он на меня не смотрит, пожираю взглядом его мускулистые руки, когда он ими что-то делает. Мои мысли без отдыха крутятся вокруг одной фамилии - Аомине. Боже, похоже, я действительно заразилась неизвестной японской заразой. Я глубоко вздохнула, отклонив корпус на спинку черного стула на колесиках, и закрыла глаза от трехчасового напряжения глаз за компьютером. Сейчас полдень, а я до сих пор сижу за толстыми папками с бумагами, в которых написана всякая чушь, которую мне нужно переводить. Однако сильней устал мой мозг из-за ежесекундного передёргивания моих шаловливых мыслей об одном уж очень привлекательном человеке. Я снова тяжко вздохнула, открыв глаза, и со злобой закрыла эту надоедливую законченную папку перевода и швырнула на диван, который находился неподалеку от моего рабочего стола. На электронных настольных часах показано зеленными цифрами время, а внизу день недели, суббота, дата, двадцатое апреля. Отвернувшись от стола, напичканными бумагами и папками, я посмотрела на небольшую прямоугольную картину, которая висела между двумя книжными шкафами. Я принялась массажировать виски, чтоб утихомирить треск головы из-за усталости и перенапряжения глаз. На сей день Аомине Дайки – это не последняя заноза в моей заднице. Есть еще одна проблема… хотя не так это можно обозвать, иначе. Проблемка. Она на мой взгляд достаточно забавная и необычная, потому что не в каждой школе ты можешь прийти на урок, а на парте ничегошеньки не лежит… В принципе, у меня и так ничего не находится на ней, кроме тетрадки и пару ручек, так и этих принадлежностей у меня не было. Я не стала поднимать никаких конфликтов или возмущений, мне наоборот это даже понравилось, поскольку уроком была физика, а на ней слишком много писать, я обрадовалась этому случаю. Конечно, угрозы от учителя я навалом услышала, но не стала брать близко к сердцу, придерживаясь к одной фразе «Наорется вдоволь – успокоится». Так и случилось, в течение тридцати минут физик бросал мне разные язвительные намеки о двоечниках и тупых учениках, а после этих минут вообще перестал обращать внимание на меня. Замечательно. Я не стала сильно вникать в происходящее, ссылаясь на какое-то недоразумение, на прикол учеников или что-то в этом духе. Однако это был не конец юмора. На следующий день, когда я первый раз в жизни решила не опоздать на первый урок (это нужно благодарить Таширо, потому что он разбудил меня в семь часов утра и добавил при этом еще и Рёта). Я, как сонная муха отрыла дверь своего кабинета, ничего, не подозревая, а зря, потому что в сей момент, когда я встала между косяками дверей – на меня вылилась холодная, ледяная вода. У меня первоначально был шок, полное потрясение, что сейчас произошло. Постепенно до меня дошло, что кто-то такой очень умный юморист облил меня, повесив ведро над моей головой. У меня приподнялась правая бровь, выдавив из себя истерический звук, похожий на возмущение, поражаясь, как это было профессионально спланировано, ведь никто не открывал эту тупую дверь до меня. В кабинете было очень шумно из-за смеха и разных веселых возгласов по поводу мести ревнивых девиц. Я на это ничего не сказала классу, а обыденно прошла к своей парте. Конечно, про свой вид я промолчу, потому что моя блузка, мои шорты, а самое главное мой ирокез и подводка ушло коту под хвост. Вероятно, на моем месте каждый бы расплакался и стал кричать на весь класс, и был чрезвычайно зол, чувствуя унижение и оскорбление со своей стороны, но не я. Я ничего не ощущала, кроме веселья и дива от происходящего. Ведь так поступают только маленькие дети. Я вновь доказала своему классу, что со мной так поступать опрометчиво и глупо, потому как я еще раз вышла сухой и почти невредимой. А вышло это так: я вся мокрая, как страшная крыса пришла к Ами, которая было в ужасе от моего вида, и попросила у нее пиджак, ибо мне было лень его одевать (а-то как капуста хожу: блузка, жилетка и пиджак). Ами мне не стала возражать, даже наоборот потащила меня в туалет вместе со своей сумкой. В сортире я надела пиджак подруги на голое тело, без возгласов Ами не обошлось, что это стыд и срам, но я чувствовала себя превосходно, затем подруга дала мне раствор от макияжа. Я стерла всю потекшую подводку. Оказывается, Ами постоянно носит косметичку, как она выражается: «На всякий случай». Вот и пришел этот случай ко мне. Я позаимствовала подводку, которой она не пользуется, как ни странно. Вместо сырого ирокеза (блузкой высушила мало-мальски волосы) заплела косичку, начиная со лба и заканчивая до коротких волос, там уже шел хвост не очень пушистый. Я сняла полу-мокрые черные балетки и отдала Ами, потому что она пообещала, что они будут сухими, зная, где их высушить. Черные гольфы и шорты, слава богу, не такие уж и мокрые, поэтому я в них и осталась. Вот таком оригинальном виде я вошла в класс заново под полной тишиной и молчанием. Все ученики были достаточно потрясены от моего быстрого преображения, один паренек даже свистнул, когда понял, что под пиджаком ничего нет. Самодовольно усмехнувшись, я доучилась так до обеда, а после пришла домой и уже на свой лад оделась. Что касается Таширы, то он хотел со мной поговорить о чем-то, как по его словам я поняла, очень важном, но связи с этой проблемкой не получилось, увы. Но этот юмористический театр пока еще не заканчивался. Однажды, когда я пришла после большой перемены и хотела поменять свои черные кеды на черные балетки, так там их не оказалось. Знаете, я была чрез меру рада, потому мне эти черные бархатистые, утиные балетки вообще не нравились, даже не симпатизировали, поэтому-то я и притащила их в школу, чтоб угробить до конца. И, внезапно, меня кто-то осчастливил. Пожелав кому-то огромного везения, я с довольной душой пошла в аудиторию 31, где должен пару минут начаться урок МХК. Все эти феноменальные происшествия, которые я считала для себя забавой и каким-то спасением, оказалось ложью. На это мне открыли глаза друзья, объясняя мне, что все, что творится со мной - это проказы ревнивых девушек, возненавидевших меня. Какой-то частью подсознания я понимала, что это опасно, но меня до сих пор смешит их удивленные и пораженные виды, когда я довольна и одобрительна своей пропажей туфель или исчезновением своей спортивной формы, даже тогда, когда меня обделали порошком из разноцветного мела. Меня это развлекает, пробуждая от скучного сна и утомительных, повседневных дней. Это по-своему ново, от которого я не убегаю, а наоборот принимаю и участвую в этом детском спектакле, играя в жертву. Посему для меня это маленькая проблемка, которая потешает меня. Я несильно оттолкнулась ногой об пол, что кресло на колесиках закружила меня по моей оси. Я блаженно усмехнулась, вспоминая проказы девчонок. Голова больше не трещит от перегрузки, ощущается легкость, свобода мыслей, а настроение живо поднялось до сто-бальной оценки. Остановив «карусель» ногами, я тяжко выдохнула, наваливаясь грудью на валяющиеся папки на столе. Мне в тягость что-то переводить: из моих рук вышло четыре огромных папок переведенных бумаг, которые вымотали меня предостаточно, хотя оставалось столько же и с таким же объемом страниц. Я картинно закатила глаза, обреченно застонав. Почему в жизни нельзя просто щелкнуть пальцами, и это сделалось бы само? Хотя такими способностями вряд ли кто-то обладает, если этот человек нереально везучий по жизни. Внезапно бумаги стали ходить ходуном, постепенно сползая со стола и одновременно выпихивая меня тоже. От таких ненормальных действий я приподнялась над ним, изумленно глядя, как папка за папкой начали скатываться со стола, потихоньку слыша, как под папками что-то сильно вибрирует. И до меня быстро дошло, что это бедный сотовый телефон подыхает под этими барахлом. Я тут же вытеснила все папки, добираясь до сотового, и увидела светящееся имя «Ами». В моей голове всплывает позабытое обещание, которое дала я через силу, потому что рассчитывала, что отрекусь от него из-за работы. Но, видимо, Ами решила, чтоб я не отчаливала от обязанностей данное в обещание. "Зря я вытащила телефон, лучше бы продолжал там валяться под кучкой бумаг", - подумала я, принимая вызов и слыша нежный, веселый голосок подружки. – Привет! Ты где ходишь? Ты же обещала в час освободиться. – Слушай, Ами. У меня тут столько дел, которые мне нужно выполнить сегодня. Так что я не смогу. – Под сомнением проговорила я, зная, что подругу это может не убедить. Да и сама уже точно за работу не примусь – мне лень. – Оставляй все свои дела на завтра. Всё! У тебя сейчас должна быть только одна задача: запастись классными вещичками для завтрашней вечеринки. – Негодующе промолвила Ами, не терпящая никакого возражения. – Ладно. Скоро выйду. – Обреченно промямлила я, подпирая голову пальцами и кратко вздыхая. Во всяком случаи, Ами не отцепиться от меня до того, пока я не схожу в какой-нибудь магазин с ней и не куплю хоть одну вещь. Я дальше продолжила после секундной паузы: – Где встретимся? – Возле главных ворот парка Уэно. Нам будет легко встретиться там и с этого пункта можно много куда сходить – радостно прощебетала Ами, хихикая от легкого настроения – И не забудь, мы не одни будем. – О-о, это точно невозможно забыть – саркастично процитировала я, представляя, что я на выступление какого-то замечательного спектакля. – Чтоб через 40 минут будь тут. Думаю, с таким количеством времени ты успеешь – недовольно цыкнув, подруга проигнорировала мой сарказм и отключилась, давая для меня точное распоряжение. Третья проблема. Даже не так. Третья заморочка – это необузданное решение Ами сходить на шопинг. Наверное, это самое тяжелое для меня эмоциональное переживание, потому что это опять бесцельное бегство по магазинам, переодевание никчемных и ненужных вещей, которых наденешь, дай бог, один раз, слушать постоянных визг от Ами про внешний вид и вкусы девушек, а вдобавок я не знаю, кто там будет. Ами меня посвятила единственно в то, что это будет ее знакомая, с которой раньше училась в одном классе два года и у них необычайно схожи вкусы и мнения, что это очень плохо для меня. Так же Ами мне поделилась с откровенными данными, что она менеджер баскетбольного клуба Тоо и отличный информатор по сборам всех сведений про баскетболистов других школ. Мне это ничего не говорит, ибо я эту персону ни в каких слухах или просто мимо проходила не видела. Ами мне даже имя ее не сказала, пообещав мне, что познакомлюсь с ней при встрече. Буду надеяться на лучшее знакомство. К слову сказать, что этот шопинг устраивается для одной из самых грандиозных вечеринок, который проводит один из королей. У него день рождение в воскресенье, потому и устроился пати, раздавая приглашение особенным людям, которым являюсь и я. Для меня было неожиданностью. Хотя если вспомнить, что я понатворила в течение всей этой недели то, я стала, наверное, популярней, чем Аомине Дайки. Мои кончики губ дернулись вверх, преобразовывая мои губы в незаметную, непринужденную улыбку. Что ж для меня эта вечеринка – это полный геморрой, который завтра будет трепать мне мозги. А я так понадеялась, что завтра буду валяться на родном диванчике и попивать с наслаждением горячий кофеёк в полной тишине…Я про Кису забыла. Тогда в полутишине и смотреть какой-то диснеевский фильм по каналу Дисней. Это было бы замечательно. Однако жизнь не дает мне такой неги. Я оттолкнулась ногами от пола, откатив кресло от стола. Нехотя встав с нагретого места, я взглянула на бардак, который устроил сотовый, и плюнула на все это, переступая через папки, иронично с полным легкомыслием проговорив: – Ой, всё! Пошло оно все в пень! Я отшвырнула носком туфли открытую, валяющуюся папку в форме крыши домика. Больше никаких озабоченных мыслей, я вышла из кабинета, закрыв дверь на ключ, чтоб никто не увидел этого свинского бардака. Подходя к лифту, я остановилась возле большого, с моего роста зеркала, оценивая себя, ничего ли не выбилось во время моей работы. Прическа «бантик» продолжался крепко держаться, убирая передние длинные локоны, и с области виска начинаются сами бантики, сделанные из моих волос. Я угробила на эту прическу тридцать минут. О, господи тридцать минут! Это для меня долго. Подводка не стерлась, подчеркивая мои немаленькие глаза. Помада лишь потускнела. Вытащив из внутреннего кармана красную помаду, я снова нанесла на свои губы, пытаясь не задевать контур их. Спустив глаза вниз, я прошлась по черной рубашке, которая на три размера больше меня ( это не моя, а еще бывшего друга из России). Она свисала с меня как с вешалки, поэтому я до локтя заката рукава, но сейчас они спустились, закрывая локти. И, пусть! Не хочу исправлять, создается набережный и неуклюжий вид, который мне хорошо подходит. Белый галстук висит на мне, по другому не сказать. Белая юбка-карандаш обтягивают мои бедра и попу, что выглядело достаточно сексуально, и доходит до колен. Сзади сделан разрез до попы, что я без препятственно хожу. На ногах – черные туфли на невысоком каблуке с необычным оформлением, которые очень хорошо уменьшают мой размер ступки, делая их миниатюрными. Выглядела, по-моему, мнению замечательно. Во времени рабочего дня ничего не выбилось и не ухудшилось, поэтому я пошла в лифт, нажимая на кнопку один. Этот парк Уэно не слишком далеко находится от мой работы, но идти достаточно, чтоб ноги стали нудить от каблуков. Надо было все-таки взять машину и приехать на место встречи, вместо того, чтоб иди. Но это ж «Я». Все сделаю по-своему. Набрав в легкие побольше воздуха, я почувствовала запах лета. Сакура давно уже расцвела, на улицах больше не летают розовые лепестки, но все тут красиво, особенно это воздух. Совсем не чувствуется, что он загрязнённый или вонючий разными химикатами, наоборот, проходя по разным улицам ощущаются разные запахи кофешек и закусочных, их приправ и традиционной еды, на самих улицах очень стерильно и чисто, что хочется снять туфли и пройтись босиком. Здесь очень красиво и заворожительным, особо их ночной мир. В этом мире действительно создается впечатление, что ты попал не в Японию, а в будущее, ибо тут все сверкает и искрится, все горит в разнообразных огоньках, чем днем. День, когда люди отдыхают и спят, а ночью – это веселье и пошлость. Вот это настоящая Япония. Моя дорога стала сокращаться, осталась еще одна маленькая улица и приду на место назначения. Интересно, кто же составит нам компанию. Может, какая-то миленькая, миниатюрная девушка, которая обожает шопинги и тащится от аниме «Наруто» или « Рыцарь Вампир», ведь здесь просто везде эти аниме с разными персонажами. Даже в кинотеатрах показывают полнометражные аниме «Наруто». Возможно, она одевается в платья и юбки в постельных тонах, будет сто процентов позитивный человек, который постоянно шутит и никогда не обижается, если только пробубнит под нос что-то. А может это консервативная девушка с тонким чувством стиля, предпочитающая носить классические юбки и пиджаки. Я могу еще долго гадать, кто это будет, хотя не так уж и долго, потому что я уже прошла пешеходный переход, и мне осталось только пройти два километра до ворот парка. Смотря на постройки, которые меня окружают, я продолжала дерзать себя новой гостьей, с которой скоро познакомлюсь. Ветки деревьев были настолько длинные и массивные, что ствол просто не мог удерживать ветви прямо, поэтому они свисали, загораживая половину тротуара, что приходилась частично мне приклоняться под ними, нежели не задеть головой. Вот я вижу Ами, крутящуюся вокруг своей оси, выискивая меня, вблизи неё кто-то стоит, но мне не ясно видно из-за этих висящих деревьев. Однако могу подметить, что Ами выглядит как всегда безупречно: на ней была надета короткая красная юбка с воланами, наверху одета майка, заправленная в юбку, с квадратным вырезом. На шеи у нее висел кулон в форме красной розы. На ногах одеты черные туфли Мэри Джейн без каблуков. Волосы заправлены в высокий хвост, отчего ее разноцветные кончики игриво и заворожительным смотрятся на ее спине и на плечах. Выходя уже из ветвистого тротуара, я увидела еще три пары ног. Одни из них были женские тоненькие, аккуратненькие ножки, одетые в белые сандалии переплетающую ее ступню до щиколотки. Мой взгляд поднялся вверх, и я увидела милую девушку с распущенными, длинными, нежно-розовыми волосами, доходящие до попы. На ней была одета белая майка с лямкой на одно плечо, которое украшалось голубым пышным цветком. На ее округлый бедрах сидела джинсовая юбка тюльпан. Она вся светилась странным блеском и очень активными действиями. Она постоянно щебетала с Ами, и вместе смеялись, подразнивая Таширу, который стоял мрачней тучи и еще одного парня, которого я не видела из-за крутизны девушек и Таширы. Во всяком случае, он был высоким и мускулистым. Это я видела по фигуре. Сделав последний шаг, я вышла из тротуара и с облегчением вздохнула, что смогла снова выпрямиться, как тут же послышался резвивый голос Ами, приближающийся ко мне: – Ну, наконец-то! Явилась, не запылилась Я даже не успела ничего сказать и придвинуться к ней, как она сама меня потянула в компанию друзей, успевая только передвигать ногами и смотря себе под ноги, чтоб не налететь на Ами. – Теперь мы все в сборе! – жизнерадостно воскликнула Ами, похлопав в ладоши и запрыгав на одном месте. – Привет! Меня зовут Момои Сатцуки – вежливо промолвила девушка, наклоняя корпус на тридцать градусов, отчего я только кивнула головой, согнув колени. Розоволосая девушка подняла голову, улыбнувшись мне ослепительной, открытой улыбкой, чаще моргая. Я же натянула улыбку, чтоб скрасить мой скучный и угрюмый вид на все это – Много о тебе слышала. Ты потрясающий человек! Ах, да! Совсем забыла тебе представить моего друга – обеспокоенно прощебетала Момои, прикрыв свой открытый ротик длинными пальчиками. Девушка отошла в сторону, открывая мне на нового приятеля. И тут появился мой кошмар всей моей начавшейся жизни в Японии. Передо мной стоял Аомине Дайки. Мои эмоции стали жить сами по себе: глаза округлились по пять копеек , дыхание прервалось, брови залезли на лоб, рот непроизвольно открылся от изумления и шока, а в голове полнейшая пустота. Для меня это было нечто чрезвычайно ужасным, чем издевательства ревнивых девушек. – Ну, привет – лениво выдавил из себя Аомине, одарив меня бесстрастным, сонным взглядом. Видимо, он совсем не удивлен моему появлению, в отличие от меня. – Тебе того же – скомкано проговорила я, отрывая свой взгляд от его безэмоционального лица. – Вы разве знакомы? – непонимающе спросила Момои, переглядываясь то на Аомине, то на меня. – Что-то вроде того – быстро отчеканила я, убрав все свои удивления и потрясения глубоко в себя, не показывая ничего кроме скуки и безысходности. – Я мог бы сказать, аж больше что-то того – усмехнулся Аомине, подмигнув мне правым глазом, что я подавилась своим возмущением от такой фамильярности и наглости. Между нами ничего нету! Мы вообще никто! Я открыла было рот, чтоб все это опровергнуть, как услышала приятный баритон возле себя, отчего я оглянулась, увидев рыжеволосого друга: – Hello! – поприветствовал меня по английскому друг, что я не смогла сдержать легкую улыбку, выходящую из глубины моих чувств к этому человеку. – Hi! – я махнула рукой в знак приветствия и улыбнулась по-голливудски, как и все американские певцы. Мне симпатичен Таширо. В течение всех дней и недель я поняла, что он весьма приятный и дружелюбный парень, всегда придет на помощь, если даже не попросишь, с легкость может поднять настроение, особенно моё. Мне с ним безумно весело и тепло. Он все-таки сумел меня приручить к этим чувствам, как я и не отрекалась от них. Я поднесла свою правую руку к его левой и хлопнулись в ладоши – это наше дружеское приветствие. – Мама дорогая! Посмотрите-ка, скоро я чувствую, кто-то с кем-то начнется встречаться – захихикала Сатцуки, стреляя на меня намекающие взгляды, из-за чего я провалилась в недоумение и в какой-то степени смущение. – Не неси хрень – раздраженно вымолвил Аомине, бросив на меня острый, колкий взгляд, отчего я немного поежилась, но быстро взяла себя в руки, скрыв свою неловкость. – Дай-чан, перестань хамить! – пропыхтела миловидно Сатцуки, слегонца стукнув его по плечу. – Давайте, выдвигаться – предложила жизнерадостно Ами, выбегая вперед, как мама утка перед своими утятами. Аомине лишь обреченно вздохнул, бросив на меня надменный взгляд, но я не стала на это провоцироваться, делая вид, что не заметила это. Я подошла к Ташире, чтоб поговорить об новом фильме «агенты А.Н.Г.Л», ведь мы с ним вчера ходила вечером в кинотеатр по причине скуки. Рыжеволосый друг активно подержал мою тему, разговаривая об актерах и смешных моментов. Я без затруднений могу общаться с Таширой, с ним проще в общение, нет никакого высокомерия и надменности, обычный парень со своими тараканами в голове, ведь как без этого. Но все сложней представляют дела с Аомине. Вот тут подойдет такое слова как овраг…пропасть. С ним не то, что невозможно поговорить по душам, это нереально! Через каждое слово хамство, какие-то пошлые намеки, постоянно стебётся надо мной, так вдобавок и требует от меня такого запроса, словно я с ним встречаюсь целый пять лет и живу с ним в одной квартире. Это уму непостижимо! Я бросила на него недовольный, твердый взгляд на его макушку. Аомине всего нашего пути шел впереди меня со своей подружкой-невесткой. У него же есть подружка, так какого черта он ко мне клеится! Совсем отупел, что ли? Я раздраженно фыркнула себе под нос, отводя свой острый взгляд Момои, которая с ним шла и беззаботно болтала о чем-то, а он лишь гукал и кивал головой. Какой же он эгоистический горделивец! Но чертовски сексуален и притягательный. Посмотрите только на него: белая борцовская майка, обтягивающая его крепкие мышцы на спине, что можно увидеть, как при каждом его движение – мышцы по его спине перекатываются, отчего у меня дух захватывает, а эти мешковатые болотистые джинсовые брюки, которые висят на одних тазобедренных костях, подчеркивают его узкие мужские бедра, его крепкую задницу. Хоть бери и слюню на него пускай от желания. Куда меня опять занесло! Я сюда пришла на шопинг и больше ничего. Однако было бы замечательно, если б он остановился и поговорил со мной о чем угодно, хоть о его бывших, и-то было интересно, или хотя бы взглянул на меня мельком, но он даже этого не делает. Я нахмурила брови от недостатка своего внимания. Я так хочу увидеть ту усмешку, которую он постоянно мне показывает, когда со мной общается. Она такая необыкновенная…красивая, приятная, шикарная, что внутри меня все переворачивается, а дыхание прерывистое, что еще чуть-чуть и задохнусь. У меня опять в мыслях дежавю. Я закатила глаза, цыкнув себе под нос от моих постоянных мыслей об этом соблазнителе. – Так, ребятки! – весело проговорила Ами, привлекая на себя взгляд друзей – Пойдемте в прекрасную страну моды и веселья! – позитивно завещав, она кинулась в большой многоэтажный магазин, вслед за ней побежала Момои. – Точней мучений и мертвой скуки – обреченно вымолвила я, недовольно зыркнув на девушек, которые уже копошились в одном из отдела одежд. Таширо тихо засмеялся, входя в этот отдел, а я, как ни странно, взглянула на Аомине. Мне захотелось посмотреть на его реакцию, на происходящее. И к моему ужасу или к счастью, наши взгляды встретились. Мое сердце застыло на месте, дыхание на мгновение замерло, а я вся остолбенела от странного чувства. – И это говорит девушка – усмехнулся своей неотразимой усмешкой Аомине, что сердце ходуном пошло, а мое раздраженное настроение улетучилась куда-то. Что со мной? Смуглокожий парень продолжал испытывающе смотреть в мои глаза, а я наслаждалась – не позволительно для себя. – Очуметь, я уже превратилась в девушку? – съязвила я, одарив его своей коронной, довольной усмешкой, приподняв подбородок для подтверждения своей гордости. Я первая вошла в отдел одежды, чувствуя на своей спине обжигающий, пронзительный взгляд синих, магических глаз. Мне стало неуютно, но одновременно в душе у меня все ликовало. Какую чушь я себе несу! Я быстро села на диванчик возле примерочной и стала ждать, когда девчонки начнут показывать свои одежды. Таширо сидел возле меня, бывая улыбаясь мне, когда наши взгляды встречались, а Аомине стоял возле рыжеволосого друга и дырявил в моей голове очередную дырку. Я делала вид, что ничего не чувствую. Вот две прекрасных позитивных девушки начали выходить одна за другой, показывая свои наряды. И каждый раз спрашивая, как они выглядят. – Как я в этом выгляжу? – спросила Сатцуки, крутясь перед нами. – Хорошо – выдавила я скептично, подперев щеку кулаком, а согнутую руку подперла плечом Таширы. – Оно меня не полнит? – спросила Ами, щупая свой живот. – Оно тебя стройнит – так же сухо отозвалась очередной девушке – А это? – вышла Момои в следующем наряде. – Нормально – Как вам цвет? – вышла Ами, делая модельные движения. – Норма – мне уже надоела давать оценки и говорить хоть что-то, поэтому в текущих нарядов я им отвечала скептически «норма». Так это продолжалось более двадцати минут, после чего девушки вышли от туда с пустыми руками и пошли в следующий раздел одежды. И так продолжалось, с одного раздела переходили на другой, повторяя всё по заново: те же вопросы, почти такие же фасоны платьев и юбок, истерика, что они толстые и не влезают в эту именно одежду и можно говорить до посинения. Все это время я ходила и оценивала их так, чтоб они на меня не переключились, и это все бесподобно получалось, если б не Аомине Дайки. Эта... эта тварь внезапно обеспокоилась обо мне, что я уйти из магазина с пустыми руками. И, конечно же, подруги вспомнили про такую особу, Витту Скрайю, которая втихушку молчала и создавала видимость, словно она тоже выбирает одежду – вот только все ей не нравится. Я ненавижу Аомине Дайки! Это из-за него я стою перед Ами и Сатцуки и смотрю на эти ненавистные вещи битый час, которые мне они предлагают одеть. После двух бутиков одежды и долгих примерочных, я больше ничего не мерила только говорила – буду мерить или нет. Бутик называется «Стиль женщины», где Ами подкупила себе украшения, а Момои себе розовый шарфик и белую, пляжную шляпку, осталась одна трудность – это я. Я ходила вдоль скоплением одежд, повешенных в ряд на вешалку, равнодушно смотря на шмотьё. Меня всё не устраивало, их цвет, их дешевый вид, их формы, что касается платьев я на них, вообще, не стала заглядываться. Я ненавижу платья, ненавижу юбки. Да, я сейчас в юбке, но она рабочая и до колена. Это формальная одежда, которую ношу только на работу, для меня это простительно. Ами опять атаковала меня со своими шмотками без единого моего вкуса и стиля. – Как тебе это платье? – задала Момои мне, показывая голубое платье на одной лямке с разными блестками. – Яркое слишком – А это? – показала мне Ами фиолетовое платье, очень обтягивающее и со сборками по бокам. – Я в ней как ход-дог буду выглядеть - негативно проговорила я, отворачиваясь от всей этой безвкусицы. – Я б съел ход-дог – насмешливо препарировал Аомине, ехидно смеясь позади меня, отчего я резко встала и кинула ему мини юбку, которая Ами мне вручила. Эта вещичка полетела прямо в цель, на голову синеволосого. Я от безупречного попадания, самодовольно усмехнулась, раздраженно проговорив: – Что б подавился им Схватив свою сумку, я вышла из этого бутика и пошла, куда глаза глядят. Ами меня быстро догнала, останавливая за локоть, другие же через минуту догнали. – Витта, не злись. Я же хочу как лучшему – скромно произнесла Ами, извиняюще улыбнувшись. Покачав головой от своей слабости, что не могу дать хорошую отпору, я недовольно цыкнула и, клацнув зубами, рявкнула: – Бесите вы меня со своими тряпками! – Во-первых, это не тряпки – недовольно пробубнила Момои, но замолчала, увидев мой бешенный взгляд, режущий все на пополам. – Витта, что ты хочешь купить? – невинно произнесла Ами, смотря на меня пристальными глазами, чтоб я сказала то, что они так хотят это услышать, а именно платье. – Кеды – саркастично вымолвила я, разворачиваясь на пятках, и пошла вдоль по улице. Я услышала мужской грубый и приятный смех, смешенный воедино. Повернув голову, я увидела, как Аомине, засунув руки в карманы, блистательно смеётся, что хочется это заснять и смотреть вечно. Таширо же смеялся тихо и скромно, качая головой, что я в своем репертуаре. – Кеды - лучшая обувь в мире – высокомерно проговорил Аомине, ловя мой острый, мимолетный взгляд, что я снова начинаю таять под ним. Жалко, что здесь многолюдно, так бы смогла ударить себя по щеки от такого сентиментального поведения. – Тебе лучше мозги купить два кило – агрессивно каркнула я, вздернув нос и продолжая вышагивать шаг. – А тебе нужно купить хоть какую-то дерьмовую вещь – продолжал спор Аомине, зля меня все больше. – Витт, давай сходим в последний магазин. Если там тебе ничего не понравится, то ладно. Больше никуда не пойдем – умоляюще пропела Ами, сложив ладоши вместе, словно молится передо мной. – Ладно, последний и точка! – недовольно согласилась я, понимая, что Ами меня доконает, если не схожу в последний её магазин. К этому бутику мы шли достаточно мало времени, возможно, потому что Аомине опять со мной развел срач, уже забыв какой был повод. Однако никто не хотел к нам вмешиваться, видимо, боялись попасть на горячую руку. Девушки быстро вошли в магазин, за ним вошел Таширо, который нес пакеты Ами, троившиеся мне. Я встала перед этим мини магазинчиком, прочитав надпись «Перекресток». – Нелепое название – подозрительно вымолвила я, взглянув на Аомине, который тоже возле меня стоял и читал это название. – Да, вроде нормальное – как-то задумчиво произнес он, глупо моргая, но затем живо добавил с его шикарной усмешкой: – Сеть магазинов перекрёсток. Перекрестись и покупай… И тут меня прорвало. Я действительно засмеялась на все улицу, прикрывая свой рот, чтоб как-то утихомирить мой смех. Для меня это впервые. Я никогда так громко не смеялась. Этот парень на меня плохо влияет. Я стала поднимать по лестнице, продолжая немного смеяться, и подозвала его рукой, тихо проговорив: – Пойдем шутник – Ты сама не лучше шута – скучающе произнес он, медленно передвигая ноги по ступенькам. Когда я уже хотела войти в помещение, то услышала его мужской, хрипловатый голос над своим ухом, что по моему телу прошлась буря мурашек, а дыхание остановилось, тихо интимно прошептав мне: – Смейся только со мной. Я резко вошла в магазин, почти бежа к стопкам одежды, которые аккуратно были сложены на полках. Что он хотел этим сказать? Боже, что с моим телом? Оно меня не слушается! Мне нужно держать дистанцию между ним. В этом бутике я ничего не выбрала, но зато Аомине отрывался на мне, на что фантазия годилась. Он постоянно предлагал мне вещи очень короткие, обтягивающие, с открытыми вырезами, красные или розовые цвета, так заодно и прикалывался надо мной. Я тоже в долгу не осталась, измывалась над его психикой как могла. Однако мы вышли с пустыми руками. Момои с Ами шли под ручку словно подружки-сплетницы и о чем-то секретном шептались. Парни несли покупки девушек, кроме моих. Я разговаривала с Таширой на тему вечеринки и клубы, давая видимость словно очень увлечена этим, на самом деле я поминутно вкрадчиво смотрела на Аомине, как он вальяжно идет по тротуару, зевая уже, наверное, двадцатую зевоту, его скучный, бесстрастный взгляд неотрывно впяливался в небо или в сексапильных девушках с большими грудями, или витрины магазинов, но не на меня. Может он остыл? Я его больше не интересую? Это замечательно. Лишних проблем больше не возникнет, только что мне думать по поводу его фразы про мой смех. Хватит думать о нем! Мой внимательный взгляд словил Аомине, отчего я нервно перевела его на чужого человека, словно на него и не смотрела. Хватит мне на него смотреть! Передернув плечами, я уверенно зашагала с подружками, которые сразу начали меня вводит в курс дела. Дойдя до перехода, Ами попрощалась, ссылаясь на парня. Момои тоже сказала, что ее ждет парень Куроко Тецуя и пошла в другое направления, оставляя меня с двумя парнями, которые ладят друг с другом, как кошка с собакой, учитывая то, что Аомине дал мне ясно понять, что он не выносит Таширо из-за того, что вечно виляет возле меня. Целую улицу мы шли в мертвом молчание, никто ничего не говорил. Я была даже в какой-то степени рада, хотя атмосфера не самая наилучшая, ибо вечно друг на друга переглядывались, бросая зловещие молнии, от которых мне самой не по себе. Главное, чтоб не заговорили. На второй улице Таширо попрощался, одаривая меня ослепительной, открытой улыбкой, что я тоже легко улыбнулась больше оттого, что все закончилось с натянутым миром. Теперь я иду с Аомине наедине. – Я тебе нравлюсь – услышала я спокойный мужской с хрипотцой голос, что я вздрогнула. – Что? – потрясенно задала я вопрос, не успев ничего сообразить, ответить и как реагировать. – Ты слышала – как-то устало промолвил он, протяжно вздыхая и косо глядя на меня. – Нет, я ничего не слышала – опровергнула я его слова, надеясь на то, что он больше ничего не скажет. Не хочу с ним говорить. Его голос, его пронзительные взгляды заставляют меня нервничать и неуверенно отвечать, внутри все шевелится, трепещет, что хочется смеяться и без умолку о чем-то ему говорить. Это не правильно. Внезапно, он схватил мой локоть и развернул меня к себе, что наши взгляды встретились. Какие у него очаровательные, красивые глаза, окутывающие меня в морскую гладь. Мне тяжело дышать как под водой. В легких мало воздуха. Его голос звучит твердо и неколебимо: – Я тебе нравлюсь Подул сильный ветер, чувствуя его, сладко-горьковатый запах парфюма. Это запах шоколада. Мои ноги вдруг ослабели, что я согнулась в коленках. Это моя слабость. Шоколад. Хватит! Где мой разум!? Я выдернула свою руку, бросив ему в ответ колючий, острый взгляд моих голубых глаз. Я неожиданно громко возразила, отходя на один шаг от него: – Не мели чепухи – Как на счет твоих взглядов на меня? – поинтересовался Аомине, наклон голову вбок, руки были в заднем кармане. – А ты словно на меня не смотришь? – уклонившись от своего ответа, вымолвила я, разрывая зрительный контакт, переводя свой взгляд на его тело. Ох, как это было зря! Я лихорадочно стала рассматривать его мускулистую грудь, накачанный безупречно пресс – это никак не могла скрыть его белая майка. Она только это подчеркивала. – Я смотрю на тебя, потому что я так хочу – властно выразился Аомине, подходя ко мне вплотную, что я дышала в его плечо, чувствуя это шоколадный запах, который сводит меня с ума. В глазах начинает все темнеть. Стоп! Мне нужно держаться к своему разуму. Он всегда прав. – А я на тебя смотрю, чтоб ты думал, что я тебя хочу. В реале же я тебя терпеть не могу! – разъяренно гаркнула я, пихая его в грудь, что он делает маленький шажок назад. Я слышу, как он усмехнулся. Подняв глаза на его лицо, я увидела его безупречную, совершенную усмешку Аомине Дайки, от которой все переворачивает внутри и замирает. – Мне рассчитывать это на очередную игру слов? – любопытно произнес он, изогнул правую бровь, проведя рукой по синим, колючим волосам на голове. – Кто тут еще с кем играет!? – изумленно проговорила, поражаясь как он может обвинить меня в его же игре. Он постоянно ко мне липнет, достает, а я еще и виновата! Это уже полная наглость! – Не притворяйся. Ты играешь со мной – заверено произнес смуглокожий парень, отходя в сторону к бордюру, чтоб не мешать пешеходам. Я же там уже всего разговора стояла. Превосходное место для таких разговоров! – Ты не прав! – яростно процитировала я, тыкнув на него свой указательный палец. Нужно заканчивать этот бред – Ты играешь мною. Я всего лишь плачу тебе тем же. – Ты, несомненно, еще не сдалась, но уже почти не борешься – бойко проговорил он, не допуская моего возражения. Его прямой, твердый, наглый взгляд меня вышибал из моего же спокойного уравновешивания, что я стояла в полном ступоре, не зная как правильно отреагировать. Аомине широко, надменно усмехнулся. По-видимому, я проиграла, потому что он спокойно развернулся и самодовольно бросил мне: – Пока И пошел в противоположную сторону от меня. Я смотрела в его спину, не веря своим глазам, что он сумел меня обыграть. Обыграть в словестной перепалке! Это второй раз. Похоже, я слабею по-настоящему. Мне нужно как можно дольше его не видеть, и все будет хорошо. Надо держать дистанцию. Это же так просто не приближаться к нему. Я глубоко, тяжко вздохнула, доставая сотовый телефон и звоня своему личному шоферу. Через каких-то сорок минут я приехала домой, открывая дверь квартиры. Дома был один хозяин – это Кисе, шурша на кухне. Поздоровавшись с ним, я пошла в свою комнату. Не хочу ни с кем общаться. Я устала. Сначала работа, потом Аомине…Этот гребанный шопинг! Я всем докажу, что Витту так просто не сломать! Ха, хотите, чтоб я выглядела сногсшибательно на пати. Будет это! Я всех потрясу своим видом. Аомине уверен, что я не борюсь. Я ему покажу, твою мать, как я могу быть эмоционально холодна и агрессивна. Ну, все держитесь, я разозлилась…