Любовь - истинная подлость жизни

Изможденно свалившись на диван, больно стукнувшись об деревянную ручку, так что мозги чуть не вытекли из трещин, я грозно зашипела и схватилась за затылок. Вот зачем им такая большая квартира? Неужели, невозможно было купить одноэтажный дом? Их в семье не так много, всего лишь три человека. У меня ноги дрожат от свыше двухчасовой ходьбы и сгибаний, руки ломит из-за этих тяжелых, длинных ковров, хоть они и красивые, но прибирать их одно мучение. Глубоко набрав свежий, прохладный ветерок, проходящий из открытых насквозь окон, в легкие, я блаженно выдохнула, расслабляясь на мягком диванчике в зале. Квартира теперь в божественном виде, что родители впадут в шок от блеска и сверкания их дома. Повернув голову на настольные часы, я чуть не заорала вместе с певцом Rammstein, который сейчас играл в плеере, подскакивая с дивана как ужаленная. На часах стрелки показывали, что сейчас полшестого вечера. Черт! Мне нужно собираться на пати. Слава богу, что я до шести часов успела не только прибраться, но и сходиться по магазин и найти для себя нужную одежду, чтоб произвести на всех фурор. Теперь мне осталось подобрать подходящий макияж и прическу. Лихо войдя в свою комнату, я принялась за одежду, но перед этим поменяла рок песни на клубные, а-то мне этот Rammstein уже поднадоел со своими пафосными речами. Надев топ бюстье, украшенный колкими, остроугольными объедками по краям, я сверху накинула кожаную жилетку, застегнув три буковки в форме черепа под грудью (благодаря этому грудь приподнимает и увеличивает на один размер). На спине жилетки нарисован белый голубь, расправивший крылья, неся красное сердце в острый когтях. А сейчас настало время для самой фантастической гламурненькой вещи – это мини юбка – пачка. Она разделена на два чередующегося цвета – это черный и розовый оттенок Мексика. Надев эту грандиозную юбку, я стала обувать кеды на высокой белой платформе с черными линиями. Они были черного цвета, кроме белого носка, расшиты по бокам белые блестки, словно звезды на ночном небе. Мимолетно просмотрев всю одежду, висящую на мне, я была довольно видом и решила приняться за прическу, которую еще не придумала. Не став долго размышлять, я остановилась на прическе «Французская коса». Украсив макушку этой необычной косичкой до коротких волос, я завязала низкий хвост, который тоже превратился в маленькие косички со шнурками с оттенком розового, черного и кораллового. Остался макияж. Взяв черные блестящие тени, я подвела свои голубые глаза, до этого я корректором убрала все свои неровности кожи и попудрилась первый раз в жизни розовым оттенком мой прямой нос для выразительного эффекта и румяна. А губы выделила темно-розовым карандашом для полной пухлости и нанесла розовую помаду мексиканского оттенка. Я превратилась из грубой пацанки в гламурную девушку. Победоносно усмехнувшись своим потрясающим видом, как услышала, что входная дверь дома захлопнулась, и раздался мужской, веселый голос моего брата, отчего я быстро встрепенулась, понимая, что он сейчас ко мне зайдет. Я интуитивно начала весь свой бардак прибирать, как тут же остановилась, недоумевая, зачем мне прибираться, ведь это моя комната. Мне нужно лучше себя спрятать, чтоб потом неожиданно войти и шокировать Кисе. – Точно! – стукнув пальцами себе по лбу от такой идеальной идеи, я стала соображать, как произвести восторг на Кису. Но когда послышался задорный и любопытный голос Кисе, приближающейся к моей двери, я не нашла другого выбора, как подперев дверь своим телом, так как замка нету. – Витта-чи, что за новости! Мне же интересно во что ты одета – недовольно произнес блондин, активно дергая ручку двери, потому что сразу догадался, что я заперлась. И тут в моей головушке появилась очень соблазнительная картина, как в романтическом фильме, девушка спускается по лестнице, поражая своей шикарной внешностью своих друзей, прям как в фильме «Это все она». А почему бы и нет? Я громко оповести свой план Кисе, азартно улыбнувшись: – Кисе спустись на первый этаж и жди меня возле лестницы. Я сейчас спущусь. Услышав, как Кисе разочаровано вздохнул и обреченно пошел вниз, я быстро подскочила к столу, хватая в охапку сотовый и размышляя, брать клатч или нет. Если помозговать, то он мне будет мешать, особенно когда начну танцевать. Что касается ключей, я не буду их брать, все равно Рета будет дома и какой-то внутреннее чувство мне подсказывает, что он не будет спать до моего прихода. Ой, папенька надоедливый! Я закатила глаза, передернув плечами от такой чрезмерной заботы. Не люблю, когда меня опекают. Махнув рукой на эти все темные размышления, я решила засунуть сотовый в кеды, так как они все равно выше щиколотки и туго завязаны, не думая, что сотовый сможет упасть. Последний раз, взглянув себя в зеркало, я для ободрения глубоко вздохнула и пошла к брату. Я стала медленно спускаться по ступенькам, выходя из темноты и ждя явных эмоций Кисе. Выйдя из тени, я увидела, как у Кисе выпучились ярко-карие глаза как два воздушных шарика, брови каждую секунду залезали всё выше на лоб, а рот приоткрыт, ловя воздух, которого стало так критически мало, и не зная, что вымолвить. Я его потрясла своим видом. Конечно, не каждый день меня видишь в пышной юбке и в облике гламурненькой девушки. Став перед ним, я победоносно, широко усмехнулась. Поставив руки на талию и вздернув подбородок, я уверенно, довольно спросила его: – Ну, как? Произвела я на тебя впечатление? – Ты… - все, что он мог на миг сказать, тыкая на меня пальцем, пораженно тряхнув головой. Я два раза прокрутились вокруг своей оси, показывая себя во всей красе. И внезапно, я услышала взволновавшийся голос с легким оттенком восторга и восхищения: – Ты чертовски шикарно выглядишь Я остановила свой показ и подмигнула ему, игриво улыбнувшись. Кисе сделал шаг ко мне и хотел уже до меня дотронуться, наверняка, ощупать меня реально это или нет, как я тут же сделала шаг назад, отбивая его вытянутые руки от себя, и произнесла избалованным, озабоченным тоном: – Руками не трожь. Это великое достопримечательность, которая может запросто разрушиться. Я эту красоту наворачивала целый час, и-то возможно и больше. В этот мгновение я поняла, что совсем выбросила из головы счет времени. Я настолько увлеклась с собой и впечатлением Кисе, что позабыла, сколько сейчас часов. Моя улыбка быстро исчезла, я нахмурилась, протараторив: – Сколько сейчас времени? Кисе спокойной душой взглянул на наручные часы и нахмурил брови, улыбнувшись мне с какой-то подозрительной улыбкой, скомкано произнеся: – Эм, без десяти восемь – Твою ж медь! – проорала я, быстро выбегая из квартиры и махая рукой Кисе в знак прощания. Он же не успел ничего сообразить, как я уже летела всех парах к этому дому, где происходит вечеринка.

***

Фон: |DD™| Ваай клубнячОк – Похуй пляшем Track 03 Огромный, частный белый дом был единственным, который сверкал в спальном районе. Его было легко отличить от других: одноэтажная постройка с коричнево-черной крышей, сзади была чудесная веранда с зеленым газоном, стены белоснежные, перед парадной дверью построены каменные ступеньки, как и подвал, перила из темного дерева хорошо сочетались с черепицей. Этот дом выглядел аристократично, богато и сдержанно, из которого лилась громкая, взрывная попсовая и периодически клубная музыка. Веранда была заполнена семнадцатилетней молодежью, в руках держа далеко не сок и не морс, хотя находились исключения. Молодежь шумела и вульгарно смеялась, подтанцовывая сзади дома, слушая очередную бессмысленную музыку, но главное ритмичную. А внутри этот звук возрастал вдвое или даже втрое больше, что невозможно было находиться, кроме юнцов и девушек, которые были далеко от трезвого состояния. В большой, светлой комнате белые диваны и кресла, и столы были далеко задвинуты к стенкам, возле искусственного камина, который сейчас сверкал своим не настоящими огнями, стояла аппаратура ди-джея и сам он, перекручивая песни и тряся головой в такт музыки. Возле массистых колонок поставленные как египетские пирамиды, валялись подарки именинника, никому не нужные. Сам этот человек держал в руках бокал, налитого свежего вина, и разговорил с каждым, который только что приходил. Выходя из шумного зала, можно увидеть длинный широкий коридор, который ведет в две стороны: в одну на кухню и следом на веранду, а другая в ванную комнату совмещенный с туалетом и спальней именинника. Гости расположились везде, кроме спальни, которая была заперта. Все наслаждались напитками и беседовали на обобщенные и не совсем на скромные темы, а еще если быть чуточку внимательным, то можно увидеть много чего любопытного, как например целующуюся пару или разные домогательства. Молодежь отрывалась на всю катушку, кроме одной девушки, которая сейчас только приехала на ярко-фиолетовой машине с необычным видом. Каждый гость, танцующий в этом доме, ждет только ее: кто-то хочет специально постебаться над ней, кто-то, чтоб первый раз за весь школьный периуд узнать ее получше, ибо она стала фавориткой её или его, кто-то признаться в любви, кто-то здесь, чтоб выяснить чувство, которые испытывает к ней, кто-то про неё вообще не вспоминает. Все ждут меня. Не заставляя именинника долго ждать, я подошла к деревянной темно-коричневой двери, позвонив звонок. Гулкий, приглушенный звон из-за орущей песни, раздал по дому. Через пару минут дверь отворилась, показываясь на пороге, молодой парень с пепельными длинными волосами, неаккуратно собранный в пучок, его маленькие пухлые губы розового оттенка приподнялись в улыбку Моно Лизы, глаза сверкнули серым огоньком туманных глаз. Весь его вид давал мне знать, что он влиятельное лицо этого заведения: осанка ровная, обнаженный накаченный торс виднелся из черного, расстёгнутого пиджака, на бедрах висели черные рваные джинсы с белым ремнем и большой железной брошью в виде фака. Отступив назад, позволяя мне войти, я вошла внутрь, увидев перед собой мраморный карамельного оттенка секретор, над ним висело длинное зеркало, внизу стоял высокий цветок, на противоположной стороне находились мраморные такого же оттенка два стула с мягкой отбивкой. Стены были пурпурного цвета с серебристыми разводами. Парень сексапильной внешностью, закрыл за мной дверь, деловито хватая меня за локоть без разрешения, недовольно, но тактично возражая: – Витта Скрайя, ваш репертуар меня поражает до глубины души. Я не стала выдергивать руку и возражать, ведь этот сексапильный мачо и есть именинник этой вечеринки. Ихиру Куто так его звать. – Стараюсь не изменять своим принципам – вежливо произнесла я, не принимая попыток вырвать свой локоть из его локтя. Все-таки он хозяин этой пати, а так же и имянинщик, не стоит играть с судьбой, а-то выкинет еще из своего дома. А мне бы хотелось потанцевать и повеселиться. – Ты выглядишь неотразимо – томно прошептал мне на ушко Куто, слегонца докасаясь губами до них. Я не повела взгляда на это, спокойно рассматривая стену, на которой было наклеено фото обоя водопада с густой растительностью. Он обычный сердцеед, обожающий флиртовать с девушками и играть с ними, больше в его действиях заумного смысла не найдешь. – Мне кажется, это мне стоит тебе сказать, что это ты выглядишь просто потрясающе – продолжая вежливо говорить, я не показывала на лице ни единой эмоции, кроме искусственной натянутой улыбки и кокетливо моргающих ресниц. – Хм, кто-то подлизывается – насмешливо произнес сероволосый парень, отлипая от меня, наконец-то, и улыбнулся мне сомкнутой, нейтральной улыбкой. Я, на ощупь, проверила свою прическу и расстегнула жилетку, как услышала его грудной, низкий голос: – Я тебя сейчас объявлю. Он потянулся за ручкой большой стеклянной двери, как я резко, отрицательно возразила: – Не нужно утрудняться. Куто взглянул на меня недоуменно, задумано приоткрыв дверь. Я лишь одарила его насмешливой усмешкой, открывая нараспашку другую дверцу, и с ходу дерзко и уверенно говоря: – Все всё равно меня узнают Я махнула правой рукой в сторону, не одаривая его своим взглядом и не убавляя своего темпа шагов. Двери за мной захлопнулись, музыка продолжала атаковать своим диапазоном мои перепонки, что мне пришлось сдерживаться, чтоб не заткнуть их. Тусовщики, который плясали под ритмическую песню, на секунды, а кто-то даже на минуты, зависали, словно компьютер с зависшей программой, и пялились на меня. Внезапно девушка, которая уверенно шла между людьми, толкая их, со стаканом какой-то жидкости, резко остановилась со звуком удивленного и ошарашенного визга, прикрывая свой открывшийся рот и обливая себя. Весь её вид давал мне понять, что она была удивлена до глубины своей души моим видом. Я победоносно усмехнулась, откинув свои длинные косы назад, и продолжила свой путь, ища своих друзей, который никак не могла найти. Через пару минут, я их всё-таки нашла. Они стояли возле стеклянного столика с напитками и о чем-то воодушевлено беседовали, даже немного необычно они выглядели, потому что они ежесекундно смеялись, по-дружески толкались и висли друг на дружке по приколу. Я слегонца улыбнулась, направляясь к своим друзьям и пытаясь их рассмотреть. Первый кто мне бросился в глаза так это Ая со своим скромным сиреневым платьем с запахом, которое доходило до колена и подчеркивало её тонкую, лебединую шейку. Она держала за руку Дая, который был одет в желтую футболку без лишних надписей, выглаженные белые бриджи, сзади висела черная кепка с золотистыми узорами. Дай постоянно играл на два фронта со своей девушкой и со своими друзьями, Ами и Таширо. Они выглядели как настоящая парочка, постоянно терлись друг об дружку, шептали в ушко что-то и тихо для себя смеялись, одновременно совмещая это с друзьями, которые не замечали этого. Дальше мой взгляд зацепился на одну прекрасную персону, на которой хорошо сидела майка с треугольным вырезом, открывая соблазнительную ложбинку между грудками, на ней изображены разноцветные бабочки, маленькие цветочки. На почти не виднеющихся бедрах сидела ярко-желтая мини юбка, обтягивая ее худые ножки и накачанную попку. Длинные, густые пшеничного цвета волосы с цветными локонами были прибраны во французскую спираль, что выглядело потрясающе. Возле нее стоял ее парень Хато Накомури, который обнимал Ами за талию и ежеминутно притягивал ее все ближе и ближе, чтоб она не ускользнула от него. Я тихо засмеялась из-за этой забавной картины, но мой смех резко закончился, когда я увидела Таширо, одетый в голубое поло с синим воротником, которое демонстрировало его мышечную массу на руках, темно-зеленые джинсовые брюки хорошо подчеркивали его стройные ноги, которые двигались на волейбольной площадке легко и быстро. На правой руке блестела серебристая цепочка и на шее тоже. На его лице постоянно появлялась блестящая улыбка, которую одаривал Ами, Аю и других девушек, которые липли к нему почти каждую секунду, отчего у меня приподнялась бровь. Не думала я, что этот волейболист тоже популярный среди девушек, хотя…Я снова его оглянула и пришла к молчаливому согласию, что с таким парнем не грех поиграть и переспать. Покачав головой от моих странных мыслей, я вздохнула побольше воздуха, чтоб крикнуть своим друзьям, что вот она – я, как меня опередила Ами, которая резко смахнула руку своего парня со своей талии и стала хлопать в ладоши с открытым ртом и большими округленными глазами. Все товарищи оглянулись в ту сторону, куда смотрела Ами, и они тоже остолбенели в молчаливом восторге, а может и удивление. И меня внезапно охватило какое-то сомнение и неловкость из-за своего вульгарного и чрезмерно показного вида, но через секунду я выдавила из себя самодовольный с оттенком неуверенности риторический вопрос: – Как я вам? Первый кто оживился так эта Ами, подходящая ко мне все ближе и затормошено говоря, делая перед каждым словом паузу и приподнимая интонацию: – Это. Просто. Потрясно! Подруга схватила меня за плечи и стала меня насильно крутить, везде щупая меня, словно я манекен, на которой повешена одежда. Второй кто вышел из ступора стал Хато, который быстро куда-то ушел с самодовольной усмешкой, следом за ним Ая, которая доброжелательно улыбнулась мне и обняла меня, кидая мне мимолетный комплимент по моей внешности в ушко. Таширо открыто, как всегда дружелюбно улыбнулся мне, разводя руки от потрясения и качая головой от того, что не знает, что произнести. Дай же прочистил горло и вырос передо мной, усмехнувшись немного подозрительно, произнеся то, что я крайне не ожидала, собственно как и его девушка Аи: – Надаже у тебя сиськи есть! Все мои сомнения и размышления по поводу моей внешности рукой сняло, мигом раздражаясь на этого футболиста, который по шкале является третьим бабником школы. Нервно подняв правую бровь, я колко на него взглянула, пылко спрашивая у Аи: – Можно я его тресну? Однако мигом отреагировала не собственница этого парня, а его подруга Ами, которая активно кивнула головой, доверительно произнеся: – Я только «за». Через несколько секунд мозгований Ая дала мне скомканный, но четкий ответ, что Дай второй раз встал в ступор: – Да, пожалуйста. А-то у меня нет сил с ним бороться. А следом послышался насмешливый мужской несломленный баритон, который мог принадлежать только одному парню – это Ташире: – А я помогу. – Когда вы успели сговорить за моей спиной, а?! – недовольно произнес Дай, фыркая себе под нос и обнимая Аи сзади за плечи. – Тогда, когда ты был в шоке по колено – насмешливо выдавила я, пожав плечами от такого незамысловатого замечания. Внезапно музыка приостановилась, послышалось минутный шум гостей и стуки бокалов, через еще минуту раздался голос ди-джея, оповещая о том, что включает зажигательную очередную песню для именинника по заказу одной из его арсеналов девушек. И как только музыка полилась из колонок, Ая радостно протараторила, что это её любимая музыка и попросила Дая с ней потанцевать. Что ж голубки смылись со звуками ритмичной и музыкальной песни, оставляя меня с Ами и Таширо. Я хотела уже начать разговор со своими друзьями, как перед моим носом появился стакан с алкоголем, предлагаемый Накомури. Быстро поблагодарив его и мимолетно взглянув на него, я всё своё обозрение перевела на Ами и Таширо, тихо слыша недовольное цыканье Хато. Друзья до сих пор смотрели на меня восхищенно, не веря своим глазам, что это настоящая я. Сделав глоток жидкости, который оказался пивом, я приступила к диалогу: – Надеюсь, я ничего не пропустила? Ами быстро вышла из своих чувств и мыслей, презрительно произнеся, пренебреженно махнув рукой в сторону: – Всё, что ты могла пропустить так это монотонные скучные поздравления – А что касается интересного, то ты пришла как раз вовремя – добавил Таширо, притягательно мне улыбнулся, одаривая меня своим странным взглядом своих лазурных глаз. – Я рада это слышать – скептически вымолвила я, кивнув им и искусственно улыбнувшись. Атмосфера комнаты меня радовала от души, все сверкало и блестело, большой телик работал, изображая разные ролики на канале музыке, которые не совпадали с песнями. Выпивка качественна – это я определила уже по вкусу пива. Конечно, хотелось что-то другого, типа вина или мартини, но жаль, что в Японии практически нет такого алкоголя. Музыка мне нравилась, в принципе мне клубная и попсовая музыка по барабану, потому что выпивка решает всё. Пьяной я могу и под шансон станцевать цыганочку. Однако внутри почему-то ничего не бурлит, нет никакого драйва или головокружительного похмелья, который может запросто стереть все границы. Может, потому что я уже привыкла постоянно себя контролировать и, не переставая, думать о чем угодно. Все виной это проклятая работа! Мои размышления прервала Ами, предлагая мне пройтись по квартире именинника, беря меня за локоть и тихо с насторожённостью произнеся: – Ты подарила подарок Куте? И тут меня внезапно осенила, как Ньютона, на которого упала яблоко, что я совсем про подарок забыла, принимая приглашение, как на обычную вечеринку без всяких там под тем. Не став ничего скрывать от Ами, я откровенно призналась, да и лень мне какую-то чепуху сочинять: – Какой еще подарок? Все-таки не смогла я просто признаться, лучше подкоситься под дурочку, Ами же не глупая – поймет, что я никакого подарка не готовила. – Дурочку не включай! – недовольно возмутилась Ами, останавливаясь на полпути из выхода зала, однако продолжила спокойно, щепетильно пояснять мне, словно я какой-то даун: – Ты должна была хоть что-то ему принести, ведь он король всех младших банд. Он занимает важное место в школьном обществе. Ему подчиняются так же все, как и главному королю, Кано Танако. Витта, он же может не быть таким милостивым как сейчас! Мы вышли из зала, входя в белый, практичный, и одновременно богатый коридор, направляясь на кухню. Я хотела уже ответить Ами на её бестолковые настороженния, как нас окликнул высокий, худощавый парень, который был под шефе, шевеля языком через силу: – Эй, красотки, не хотите со мной развлечься? Ами хотела уже сматюгнуться на него и лихом удрать отсюда, как я её затормозила, окидывая его своим надменным взглядом, раздраженно фыркая и вымещая всю злость, накопившуюся в процессе разговора Ами, на пьяницу: – Чувак, у меня сандалии жмут и нам с тобой не по пути Я наглядно бросила взглядом на нашу обувь и гордо пошла, таща за собой Ами, которая была возмущена от моего дерзкого ответа, которого не могла она сама дать, и была изумлена от моей ровной походки и спокойному характеру. Я вновь посмотрела себе под ноги, перемещая свой взгляд на ноги Ами, как меня охватил восторг от её обуви. Я, конечно же, не была фанаткой ярко-желтых сандалий на высоком каблуке, но они выглядели действительно красиво, особенно на ступне Ами. Кстати, вот и ответ, почему Ами дышала мне в ухо, а не в грудь. – Красивые туфли – необдуманно проговорила я, продолжая смотреть ей под ноги, не боясь, что я споткнусь, ведь теперь подруга меня ведет в нужное направление. – Ты вновь изменила тему – нейтральным тоном произнесла Ами, обреченно вздохнув и закатив глаза, показывая мне, что она уже знает все мои уловки по избеганием той или иной темы. – Хочешь жить – умей крутиться – таким же тоном произнесла я, пожав плечами, что это настоящая моя истина во всех моих действиях. – Я заметила, всегда выходишь из любой ситуации живой и бодренькой – колко сделала замечание Ами, садясь за белый барный столик, покрытый стеклом, как скатерть, на котором стояли бутылки пива, пока еще не открыты. – Я же русская – открыла я ей свою истину, пожимая плечами от такой явной картины. Она положительно улыбнулась, оставаясь чуждо-спокойной для такой активной и любопытной личности. Ами пробежала по стопкам бутылок с пивом, выбирая одну из качественных фирм, которые ей по душе. Я же не разбиралась в этом, поэтому просто выбрала наугад – мне все равно, что пить, главное, чтоб меня это заводило и веселило. Взяв бутылку пива, я осмотрела кухню, понимая, что тут нет открывалки. Посему мне придет, видимо, портить такую красивую белую столешницу. Я опустила горлышко вниз, так чтоб железная крышка упиралась краем столешницы и уже хотела дернуть, чтоб открыть бутылку, как предложение Ами меня остановило, заставляя меня над этим мимолетно задуматься: – Когда ты успела найти такой наряд, если ты вчера на все вещи морщила свой нос? Все-таки её любопытство никуда не ушло, я тяжко вздохнула, поставив пиво на стол и задумчиво посмотрев в её светло-карие глаза Ами. Я была в реальном замешательстве. Честно говоря, то я не так уж и много отбегала сегодня магазинов и бутиков, ибо мне помог в этом деле Кисе, который напечатал в сообщении список хороших и модных шопов. Эти магазины оказались действительно очень престижными и качественными, там я нашла все эти гламурные вещи, как продавщицы мне говорили, что сегодня в поп-моде популярный розовый цвет Барби. В моде я не Эйнштейнер, но подобрать свой стиль я могу, и то, что на мне – это моё доказательство. Да, тем более мне нравится экспериментировать со своей внешностью, особенно если это касается моего стиля. Это я могу без затруднений сказать Ами, но вот, как объяснить подруге, почему я написала Кисе Рёте, который является одни из Поколения Чудес, и получила от него ответ, а самое важное, это как мне пояснить Ами, что этот популярный баскетболист и знаменитая модель – мой сводный брат. Настоящая загадка, ведь Ами не будет об этом молчать. Для неё это сверх сенсация, что Я и Рёта сводные дети, хоть и на время. – Ну – под начала я, даже не зная, что и вымолвить. Ами мельком взглянула на меня, крутя эту чертову банку из-под пива уже как минуту, которую я молчала, наверняка. Я раздраженно цыкнула, протягивая руку к её бутылке, намекая, чтоб она дала мне её. Она без лишних слов отдала это пиво, отчего я мастерски открыла эту железную крышку из-под пива, при помощи края столешницы и равнодушно произнесла ответ на её вопрос: – Я просто хотела произвести на вас эффект на мою внешность. Показать вам, что я могу носить не только брюки и шорты. – У тебя это получилось – без тени сомнений быстро послышался убедительный отзвук Ами, перехватывая открытую бутылку из моих рук, и благодарно улыбнулась. В тишине я тоже открыла для себя пиво, делая глоток, как раздался оглушительный звук из двери, которая вела на веранду. Мы одновременно бросили взгляд на окна, замечая, как два парня домогаются до девчонки, хотя это можно сказать иначе, они друг дружкой играют. – Полный разврат – тихо прошептала я, поражаясь таким вульгарным явлениям, отчего Ами мимолетно подтверждено усмехнулась, не оставляя ни на минуту тишину. Она официальным голосом проговорила, что мне было крайне необычно, а ее смысл предложения вообще стал каким-то нелепым: – Момои говорила мне, что Аомине стал чаще посещать дневные занятия и постоянно гулять на переменах в школе – я замедлила свой глоток пива, ловя пристальный взгляд Ами, который кидал мне какую-то таинственную предпосылку этого предложения, заканчивая чрезмерным тонким намеком на человека, на которого Ами сейчас сощуренно на него смотрит: – Особенно на втором этаже – Да, кто его знает! – мигом возмущенно отреагировала я, махнув свободной рукой в сторону от таких намеков, поставив язвительную точку своего возмущения: – Может там ему свободнее дышать. – Ну-да, на пару с кем-то – колко добавило своё слово подруга, задорно усмехнувшись и важно делая глоток жидкости из горлышка бутылки. Я напряженно отставила пиво, чувствуя превосходство Ами надо мной. С Ами невозможно находиться в расслабленном виде, у неё постоянно появляется такие вопросы, от которых мне хочется провалить сквозь землю или вообще прекратить с ней дружить. Именно сейчас мне хочется выполнить первый пункт, потому что это персона все равно может раскопать всю для неё интересующую информацию обо мне, поэтому лучше исчезнуть с лица Земли. Я сузила глаза, напряженно вымолвив: – Ты о чем? Подруга тоже отложила пиво в сторону, наклонив корпус ко мне, загадочно улыбнувшись, многозначно проговорив: – Не о чем. Просто Момои говорит, что он стал увлекаться каким-то очень для него интересующим человеком. А еще, это между нами – она сильней нагнулась ко мне, подзывая меня, чтоб я поставила ей своё ухо для слухов, в принципе, что я и сделала – Этот человек очень хорошо его растрепал, что он стал рассеянным и забывчивым. Я от изумления расширила свои очи, сморгнув пару раз, и недоверчиво усмехнулась, качнув головок, подтверждая это, насмешливо проговорив: – Этот наглый гавнюк стал рассеянным и забывчивым? Да, он лучше проебет сто куриц, чем будет забывчивым, сто будова! Ами недовольно окинула меня взглядом, цыкнув себе под нос от моей категоричности, и скептически процитировала: – Но, это правда. Момои лучший следопыт, чем я. Да, тем более она постоянно крутится возле этого, как ты его называешь, наглого гавнюка, и знает его чуть не с пяти лет. Я обреченно вздохнула, закатив глаза от её ненужного убеждения, продолжая пылко поддерживать наш нынешний разговор: – Ладно, допустим, что этот…гм…наглец стал неряшливым. Тогда, кто этот воинственно сильный человек, смог это с ним сделать? Она довольно улыбнулась мне своими коричневатыми губами, делая глоток пива, и театрально-задумчиво протянула предложения: – Ну, это женщина. Точней эта девушка, такого же возраста, как и мы – Ох, это понятно, что это не бабенка под сороковник. Аомине не то что, не взглянул на неё мельком, у него даже на неё не встало бы – саркастично промолвила я, скрещивая в замок пальца, поставив локти на столешницу и скептически взглянула на Ами, которая недовольно, было , открыла рот, чтоб тоже сказать что-то едкое, как закрыла, смахнув косую челку с правого глаза. – Витта, у тебя офигенная способность все пересрать – придирчиво промолвила Ами, чаще моргая своими накрашенными, черными длинными ресницами. Ами сделала пару глотков пива, облизывая губы и о чем-то тщательно обдумывая. Я же пока облегченно вздохнула, что разговор этот не до конца, но все же подходит к завершению. По поводу своей способности я не была обиженна, мне это наоборот даже понравилось. Не каждый же человек может серить, где попала, так ведь? Музыка продолжала играть на всю катушку, слава богам, что на кухне это музыка приглушалась, благодаря окнам и стеклянным дверям. Однако в моей голове шуршали мысли про наш недавний разговор, кто же этот человек, который помог Аомине, наконец-то, спуститься на землю ( хоть бы этот человек не поднес к нему лестницу на небеса – славно будет, если бы сам Аомине Дайки купырем упадет на землю, в грязь). Я посмотрела на Ами, которая облокотилась одной рукой на столешницу барной стойки и другой подносила бутылку, смотря куда-то вдаль, в окно, где сверкают огни и танцуют подростки. Вот же странно получается, все танцуют, веселятся, а мы как тридцатилетние тетки сидим на кухне и говорим о сплетнях с бутылками пива. Видимо, она так и будет о чем-то думать, пока я её не потревожу, поэтому я решительно спросила у Ами недавний свой вопрос: – Так кто этот человек? Кроме того, что эта личность женского пола, как, ни странно, но это не удивительно звучит. Подруга переключила весь свой взор на меня, задумчиво чмокнув губами, и чуждо посмотрела на меня, нейтрально произнеся: – Эта личность женского пола обычная семнадцатилетняя девушка с явно отличительным характером от японок, она умна, красива, что японки завидуют ей, и – она протянула союз, подперев подбородок рукой, насмешливо добавила свое описание человека: – постоянно попадает в неприятности связанные с Дайки. – Значит, это девушка не из Японии. Возможно, она приехала из другой страны. Её красота необычна для этой национальности. Она много читает и изучает. Эта личность всегда на стороне правосудия, из-за этого она всегда в беде – заключала я математический итог, выпив пиво. Я встала со стула, выкидывая в мусорку пустую бутылку, слыша сомнительный отзыв Ами: – Ну, да. Я повернулась к ней лицом, пристально смотря в ее светло-карие глаза, которые уже сверкали блеском из-за алкоголя, ибо она уже пьет не вторую бутылку пива как я, а больше (я пришла позже). Её несвойственно задумчивый вид меня немного пугает, но вот с такой Ами интересно разговаривать. Я довольно усмехнулась, категорически промолвила: – Но такой девушки нет в школе. – По твоим выводам – да. Я хотела опять задать вопрос, как на кухню вбежала девушка, одетая в блестящее бежевое платье майка. Она задорно улыбнулась, торжественно прикрикнув, чтоб её услышали не только на кухне, но и на веранде: – Народ, всем в зал. Объявляются оставшиеся подарки. И тут мне поплохело от её слов, возвращаясь в жестокую реальность, где я забыла подарок Като. Девушка уже выбежала, когда я почувствовала, как Ами взяла меня под локоть, направляясь на выход из кухни. – Что будешь делать с подарком? – обеспокоенно прошептала Ами, косо взглянув на меня и нервно сжав моё запястье. – Что-нибудь придумаю – пренебреженно бросила я, совсем как-то не заморачиваясь с этим. Когда меня вызовут для дарования подарка – вот тогда буду обсераться, а сейчас жизнь прекрасна. – Точно, хочешь жить – умей крутить. Так ведь? – насмешливо проговорила Ами, задорно смеясь от моих сумасшедших поступков. Я лишь естественно, легко улыбнулась, кивнув, и тихо подвертите: – Именно так. Мы вошли в зал, где скопил много народу. Возле пульта управления стоял сам именинник, его окружали сами гости, держа в руках стакан алкогольной жидкости. Музыка раздавалась из колонок практически тихо, чтоб слышать объявление имени и фамилии человека, который будет дарить свой сюрприз и празднично говорить свои слова. Счет по торжеству и дарения подарков пошел: девушки, парни преподносили, одаривали красочными подарками, поделками, даже золотыми украшениями именинника, преподносила в дар, провозглашали свои чувственные слова, но всё это было однотипно, скучно, монотонно – нету каких-то особенных моментов, от которого можно рассмеяться или даже заплакать от чувственного признания Кате. Одним словом было пресно до тошноты, тягуче до усталости, что захотелось спать. Что, кстати, делала Ами. Она повисла на мне и клевала носом, бормоча, когда включать музыку. Однако меня не преодолевала ни усталость, ни дремота, меня постоянно бросала в жар, что тяжело было дышать, приходилось приоткрывать рот – ощущая пристальный, обжигающий взгляд одних таинственных глаз, который я не могла найти в толпе. Изредка потел лоб и руки, когда отчетливо чувствовала жаркий, острый, как кинжал, взгляд на моей спине, на плечах, на шее, на губах. Молниеносно у меня подкашивались ноги, когда я ощущала на своей щеке дуновение горячего воздуха, прикасанием по моим плечам и спине, и каждый раз, когда я оборачивалась – я никого не видела, словно мне это чудилось. Это же не извращённое привидение? Тогда, что это? Это не мог быть Таширо, потому что он стоял возле меня сбоку и постоянно смотрел на представления выступающих, да и сам, бывало, шептал мне разные свои приколы на эту тему, что мне становилось смешно, но эти ощущения никуда не уходили. Словно это невидимое домогательство. Вновь обжигающее огонь по моему локтю, отчего я вздрогнула, втянув в себя воздух, от горячего прикосновения к руке. Внутри все зашевелилось то ли от страха, то ли от этих прикосновений, но меня эту пугает. Я уже как три минуты стою в толпе, моля сатану и бога, чтоб этот чертов именинник вызвал меня на свою гребанную сцену, избавляя меня от этого сверхъестественного домогания. И вот славам небесам меня наконец-то вызвали, что я быстро перебросила свою ношу на Таширо, так как её парень где-то шляется, и мигом помчалась к Кате. Сцена – это обычное отведённое, кругообразное, плоское место, на которое нельзя было наступать ногами. Чтобы смотреть издалека, что творится на этой сцене, разрешалось залезать на диваны и на столы, которые пустовали, кто находился ближе к этому месту, то должны следовать такому правилу – давать месту поздравителю, то есть мне. Насчет подарка, то моя фантазия ничего такого грандиозного не придумала, кроме того как спеть песню имениннику. Да, это банально. Да, я как все другие дурные девчушки. Да, я хуже некуда пою, быстрее русалка сядет на шпагат, чем я научусь петь. Но это же вечеринка, все пьяные, важно, чтоб музыка подходила для хмельных людей. И эти песни в категории попсы, в которой в России полно. Куто я уже проговорила свою придуманную мной на ходу речь, славя его величие и мужество, а так же его богатства, оставляя маленький пунктик пожеланий, чтоб он был здоровый, умный, счастливый и так далее. Этот список можно продолжать очень долго. Ди-джей нашел мою запрошенную, попсовую песню, которую я спою. Во время этой минуты я прочитала и быстро заучила текст, если что-то забуду, то придумаю, какая сейчас разница для пьяных подростков. Протяжение всех этих приготовлений я ощущала на себе чей-то пристальный, сверлящий взгляд, такой же, как и тот, который чувствовала в толпе. Но все эти мысли и недопонятные ощущения выбросила из своей головы, вслушиваясь в мелодию, которая заиграла из колонок. Веселая, легкая музыка ободрила весь народ, что они быстро встали в постройке смирно, ждя, когда я начну петь и появятся ритмичные звуки. До, ре, ми….и я начала петь, искажая свой голос до неузнаваемости. Он у меня тонкий, милый и чересчур писклявый, что хотелось закрыть уши, но это все смазывалось благодаря громкому звуку и моей внешности, на которую выделяли больше внимание, чем на мой голос. Ты снова написала Сценарий вашей встречи, И ты заранее знала, Чем завершится вечер. Но он какой-то странный, И явно не по плану Пошла история эта, И раздавать советы… Вишь появились четкие стуки ударов барабанов, полуспокойная мелодия переходила на энергическую, активную мелодию, что вся публика стала подплясывать, не отрывая свой любопытный взгляд от меня. Я уже забыла про то, что я могла быть посмешищем в обществе. В этот миг я главный объект для критики и жадных, завистливых глаз, которые никак не ожидали видеть меня вот таком вульгарном, свободном наряде. Правильно, я же стала популярным учеником, так пусть кусают себе локти, что они не на моем месте и что я здорова, не сломленная ни морально, ни физически. Я знаменитость, как Хикиро Куто, как Аомине Дайки. Внутри разжигается огонь экстрима, драйва. Я наконец-то начинаю пьянеть… К черту все! Я продолжаю петь, словно я гламурная девочка, любящая розовые бантики и сопли: Поэмы и романы, И он, наверно, пьяный, Шпаргалки по карманам, Как говорила мама. Две виски-кола эти, И ты уже не леди, Но крылья, обретая, Добраться бы до рая, Теперь и тебе. В моей голове пусто, крутится та же мелодия, как и у всех, только у меня еще и слова. Я разрываю свои цепи, державшие меня под своим контролем. Работа – это полная каторга. Школа – одна боль в голове. Здесь я могу напоследок развязаться и отжигать, что душа пожелает. Больше нет тяжелого ограничения моих действий, хочу – кокетничаю, хочу – соблазняю, хочу быть недотрогой – так буду. Кем хочу, тем и буду. Я танцую под так песни под сверлящимися, надменными, влюбляющимися, нахальными взглядами, бросая им в ответ то же самое, добавляя в свой контраст свои изысканные, гибкие движения, которых у парней отвисают челюсти, а их избранницы начинают ревновать. Ты орешь не по делу, Гормоны по телу Весна расплескала Любовь. А он офигенный, Галлюциногенный, Он знает, как пахнет Любовь. Все танцуют! Все радостно кричат какие-то неразборчивые отзывы, комплименты или просто оповещают всему народу каково хорошо ему или ей на душе, однако остается кое-что неизменным, так это тот острый, обжигающий взгляд, который выделяется из всей толпы. Словно этот человек хочет меня загипнотизировать своим взглядом, при этом себя не ошифровать. Это слишком подозрительно. Я не могу найти эту личность с таким пристальным взглядом. Но я продолжаю танцевать, игнорируя этот взгляд чьих-то жадных глаз. Проходит припев, я начинаю петь чрезмерно тонким и писклявым голосом, который он мне сам не нравится, но как я только подумаю, что моя юбка розовая, надет топ бюсте, который считает в Японии, как лифчик, которая практически не прикрывает черная жилетка, так у меня сносит крышу, входя в роль гламурной шлюхи: Ты точно описала: Часы и водолазка, Как он одним движеньем, Испортил твою сказку. Сбиваешься со счета Персиковых веснушек, И тайных поцелуев Подруг советы слушать, Теперь не тебе. Я себя больше не контролирую, а если бы и хотела то, уже не смогла, ибо это состояние очень желанное и соблазнительное, заманивая меня постоянно вглубь сумасшествия и пьянства, там, где есть свобода с тонкими незаметными ограничениями. Я воодушевленно пою, начиная сопоставлять движения к словам текста, и результат на лицо: некоторые хохочат от такого, не замороченного смысла песни, другие же усмехаются от осознания, что я выиграла этот несогласованный спор по званию кто лучше, третьи вообще ничем не заморачивались, по обычному прыгали на одном месте с нелепыми движениями, предполагая, что они прекрасно танцуют. Одним словом, у меня получилось завести публику, теперь можно сосредоточиться на одной личности, которая так и норовится продырявить во мне дырень с гигантской величины. Ты орешь не по делу, Гормоны по телу Весна расплескала Любовь. А он офигенный, Галлюциногенный, Он знает, как пахнет Любовь. Долго мне не пришлось искать этого маньяка по зыренькам – я была в этом очень рада, но зато всё мое счастье быстро улетучилось, когда я поняла, что это за личность, которая ежесекундно сверлила моё тело. Я забралась на диван, который стоял возле камина и стала беззаботно петь припев, ища этого маньяка по своими ощущениям, как тут же встретилась с яркими, сапфировыми глазами, которые сверкали словно драгоценные камни в темноте. У меня захватило дыхание, отчего я позабыла текст, но интуитивно я все-таки пропела припев без всяких эмоций (зрители этого даже не заметили), поневоле я стала таращиться в эти синие огни – как будто он загипнотизировал меня – с трудом следя за своим лицом, чтоб оно у меня не вытянулось. С большой нелегкостью я разорвала наш контакт, переключаясь на публику и заканчивая песню. Мелодия закончилась, я с облегченным выдохом поклонилась всем и выбежала из уже надоедливой сцены, благодаря которой я узнала, кто так усердно старался привлечь моё внимание. В моей голове не могло уложиться факт, что он почти весь вечер пялился на меня, причем так, что я не находила себе места и мне было неловко. Ему не хватает, что ли своих девиц? Я стала лихорадочно просматривать толпу, ища синие глаза, но так и не нашла. Я с недовольным цыканьем хотела уже развернуться и пойти к своим друзьям, которые тоже старались меня найти, как услышала позади себя, над правым ухом, грубый, вибрирующий баритон, ощущая своей спиной горячую, широкую грудь: – Я сзади Я всем телом вздрогнула, резко поворачиваясь к этому наглецу, живо возмущаясь: – Какого черта! Вашу гребанную ма… Но я не успела досказать свой миниатюрный мятеж, как прервали меня на конце слова. Эта героиня, сумевшая успеть как раз вовремя, чтоб между мной и Аомине не возникло ссоры, была Момои. На ней было одето сиреневое платье – ампир без лямок, ее длинные розовые волосы были собраны в две объемных косы. Ее прическа была необычна в том, что эта коса была в косе, то есть одна тонкая коса была вплетена в толстую косу. Макияж был у нее умеренным: сиреневые тени, розовые пухленькие губки, слегонца припудрен носик, румянца, длинные, черные ресницы до бровей, что так гляди, может сдуть. Сатцуки вся сверкала и блистала, на ее лице красовалась задорная улыбка, голос бодрый и громкий, который поприветствовал меня: – Привет, Витта! Ты чудесно выглядишь! – Ты тоже великолепно смотришься в этом платье – сухо отозвалась я, натянув на свои угрюмые губы улыбку. Блин, я так хотела с друзьями потанцевать, оторваться на всю катушку, но вместо этого я буду стоять с Момои и разговаривать с ней – я косо взглянула на смуглокожего парня, который чесал свой затылок и говорил с какой-то накрашенной девахой с вываливающейся грудью из выреза. Момои быстро поняла, на кого я недовольно смотрю, отчего лихо подхватила меня за руку, начиная верещать о моём замечательном выступлении. Это не справедливо, почему это я должна терпеть ее неугомонный трещит о всякой ерунде! Эта не моя подруга, она девушка Аомине – пусть тогда он ее и слушает. Взял и перекинул свои обязанности на меня. Засранец! А сам-то по бабам, наверняка, пошел гулять. Вот ту деваху уже к стенке прижимает сто процентов. Меня это выводит из себя. Раздражает до глубины души. Но ниоткуда не возьмись – прилетела моя спасительница Ами, которая с вихрем унесла Момои от меня. Я блаженно выдохнула, хватая бокал пива и выпивая его практически весь. Я думала, что с этой Момои буду возиться, целую вечеринку. Слава богу, что Ами моя подруга. Они как раз друг другу подходят: эта любит посплетничать про Аомине и других парочек, и та тоже. Просто два собака пара! Я в толкучки нашла своего рыжеволосого друга и стала с ним общаться. Мы с ним разговаривали обо всем: про новые фильмы, про музыку, рассказывали всякие приколы и анекдоты, бросали разные шутки по поводу внешности гостей, бывало, даже высмеивали. Мне с ним легко и приятно. Я чувствую с ним свободно, что иногда делюсь своим прошлым, как я жила в России, как я училась в Америке, Нью-Йорке, без принуждения толковали с ним о баскетболе и о волейболе (большинство он мне объяснял волейбольные правило – я в них не шарю). Мне с ним очень интересно, и я в восторге от того, что я узнаю от него разную информацию, которую я еще не знаю. Время летит не заметно, что я снова стою с Таширой в зале и веду с ним шуточный спор, кто из нас храбрей. И как-то он чрезвычайно неуловимо заканчивается тем, что мы поспорили на то, что Таширо споет русскую попсовую песню. До меня это дошло после того, как мы пожали друг другу ладоши. Друг задорно, доброжелательно улыбнулся мне во все зубы и кивнул головой в знак того, что он направляется к пульту управления, чтоб исполнить наш не по-настоящему состязание. И что я вижу!? Этот чересчур доверяющий рыжеволосый друг действительно копошится возле пульта управления и беседует о чем-то с ди-джеем. Проходит, возможно, две минуту, но для меня это долгая вечность, от которой я начинаю сильней заводиться от нетерпения и нервно перешагиваю с одной ноги на другую. Клубная музыка остановилась – послышался голос ди-джея на весь дом из-за микрофона: — Сейчас прозвучит песня, которую исполнит нам этот паренек Таширо – он указательным пальцем тыкнул на моего друга, от чего я насмешливо усмехнулась – Посвящая одной красавице, которую зовут Витта Скрайя. Весь мой насмешливый и гордый вид куда-то на мгновение ушел из-за многочисленных недовольных взглядов на меня, но через секунду я взяла себя в руки и развела их в сторону, словно я тут вообще непричастна, ибо я только что пришла. Полилась задорная музыка с мелодичным свистом, как тут же в моей памяти врезается название этой русской песни – слышится мужской, приятный голос с легкой хрипотцой: Она любила кофе в обед, И по утрам ее вкусный омлет. «Это же Крида – самая – самая» - со скоростью света пронеслось у меня в голове, расширяя глаза и качая ошарашенно головой. Я до глубины своего сердца надеялась, что это наша очередная перепалка, но видимо, он решил это перевернуть наоборот. Хорошо, что он на японском поет, а-то если начал петь на русском – дар речи бы потеряла. Однако больше всего меня потряс так это его манера вести на сцене, словно он вжился в героя, который посвящает свою песню своей любимой. Она любила жить без проблем, Меня манила красотой колен. Его движения уверенные, его улыбка стала настолько яркой и счастливой, что даже я видела ее, стоя возле стеклянного столика с напитками. Таширо плавно и умело пел, в отличие от меня, обращаясь к девушкам, которые бросали на него кокетливый взгляд и мило улыбались. А я в эти минуты начала заводится, энергично подтанцовывать, вслушиваясь в ритмичные мелодии звука и его певучий голос. Работа 24 часа, И добивается всего сама, Но она хитрая словно лиса - меня манили ее глаза. Все девушки старательно крутили своими бедрами возле Ташири, трясли своими грудками, пытаясь, хоть как-то обратит на себя его внимание, но он вглядывался в какую-то персону, которая находилась вдали от сцены. И почему-то мне кажется, что это я. Потому что весь его обзор сконцентрирован именно туда, где я стою. Может мне уже это чудится? Я затормошено посмотрела по сторонам – никого возле меня нет. Выходит, мне это не чудится. В доказательство моим мыслям он мне подмигнул с таинственной ухмылкой, когда пропевал «хитрая словно лиса». У меня непроизвольно приподнялись брови, а голова опустилась вниз, без слов спрашивая его об моих догадках. Меня манили ее губы. Я ее встретил и замер! Меня манили ее руки. До скорой встречи глазами. Вопреки всем моим нежеланием это принимать, Таширо меня сильней ввел в ступор, когда он проводил своим пальцами по своим губам, когда он делал замысловатые связки шагов, но большее, когда он протянул ко мне руки, делая ко мне шаг, словно хотел до меня достичь и снова уверенно подмигнул, пропевая последнюю строчку. Что это все значит? Это же просто игра? Это простой спор, кто смелее. Так ведь? О Боже, мама, мама я схожу с ума - Ее улыбка, мама, кругом голова! О Боже, мама, мама - пьяный без вина; Ее улыбка, мама, - самая самая! О Боже, мама, мама я схожу с ума - Ее улыбка, мама, кругом голова! О Боже, мама, мама - пьяный без вина; Ее улыбка, мама... В какой-то момент я потрясенно потрясла головой, выкидывая весь мой сумбур из головы, и стала танцевать, наслаждаясь моим одиночеством и прекрасной песней. Пусть на меня смотрят как на полнейшую дуру, что танцую одна, но мне это нравится – я ловлю от этого эйфории. В моей памяти постепенно оживают клеточки прошлый воспоминаний, где я танцевала в клубах, дома, даже в школе с Ирой по приколу, на батлах – все эти забытые движения я воспроизвожу в явь. Внезапно рыжеволосый парень с магической силой очутился возле меня, исполняя еще замудренней свои связки шагов. Я насмешливо улыбнулась, повторяя все его движения, давая ему очередной вызов, кто не ошибется в движениях танца – он улавливает это на лету. Кружила в танце со мной до утра, Что все соседи сходили с ума. Что будет дальше, в голове рисую, Меня так манят ее поцелуи. Таширо протянул мне руку, приглашая меня на совместный танец. Я довольно усмехнулась, соглашаясь на его предложение. И тут как все завертелось - закружилось, что я не успела опомниться, как его большие, крепкие ладони легли мне на голову, перекатывая ее вокруг моей оси, и когда моя голова пришла к финишу, то он прижался своим лбом в мой, зачарующе глядя в мои глаза, отчего у меня перехватило дыхание. Но в тот же миг Таширо резко отстранил , словно обжегся об мое лицо, продолжая так же волшебно и опьяняюще петь: Меня манили ее губы. Я ее встретил и замер! Меня манили ее руки. До скорой встречи глазами. И снова его движения повторились, проводя своей рукой по всем местам, про которые он пел. Отличалось только одно, что он уже пристально и в какой-то степени жадно впивался своими лазурными глазами в мои. В оный раз я бы одернула бы такого внимания на меня своего друга, но сейчас мне как-то фиолетово, поэтому я продолжаю вальсировать с ним на маленьком расстоянии. О Боже, мама, мама я схожу с ума - Ее улыбка, мама, кругом голова! О Боже, мама, мама - пьяный без вина; Ее улыбка, мама, - самая самая! О Боже, мама, мама я схожу с ума - Ее улыбка, мама, кругом голова! О Боже, мама, мама - пьяный без вина; Ее улыбка, мама... Все оставшее время припева мы танцевали вместе, не отрывая друг от друга взгляда. Мы держались за руки, крутясь, вальсировали между кучками толпы и смеялись…много смеялись, прикасаясь своими мокрыми лбами от пота. Такое ощущение, словно земля провалилась под моими ногами, и я свободно лечу над этим глупыми подростками, улетаю от надоедливых мыслей и забот, которые постоянно меня окружают. Мы не заметили, что музыка сменилась на другую, что сцену уже заполнила молодежь. Я уже перестали фиксировать в своей памяти, что на меня смотрит чей-то взгляд, который прожег меня изнутри, оставляя на моей коже невидимые ожоги по всему телу, которые каждый раз болели, когда острый, пронзительный взгляд проходил по ним.