Хозяин Черного Зеркала

В дверь кто-то громко постучал. Стук мерзким эхом отозвался в пустой голове. Губы пересохли и на ощупь были как наждачная бумага. В дверь еще раз стукнули, после чего раздался громкий и противный скрип несмазанных петель. Я медленно оторвала чугунную голову от подушки. В ослепительно ярком дверном проеме мутно прорисовался силуэт матери с подносом в руках. Картинка наконец перестала расплываться и все места в комнате встали на место. Я облизнула нижнюю губу. -Мам, чего ты.. Рано так еще… – прохрипела я. -Уже три часа дня. – мама поставила на стол поднос со звуком, как будто дом рушится, настолько это было громко, и отошла к окну, чтобы открыть шторы. Я попыталась прохрипеть что-то вроде возражений, но она меня не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Шторы распахнулись и впустили в комнату яркие лучи солнца. Я с писком вжалась в подушку, оберегая отвыкшие от солнца глаза. Это солнце мне их выжжет. За несколько дней в темной спальне я начала превращаться в вампира. -Ты уже три дня здесь безвылазно сидишь. Пора выйти на солнце, ты скоро рассыплешься в прах. – недовольно пробурчала мама. – Я понимаю, ты переживаешь, но все же не стоит себя так гробить из-за всего этого, - она осеклась, заметив мой недовольный и разгневанный взгляд. Да как она не может понять, насколько я страдаю? -Сколько дней уже его нет? Три? – мрачно спросила я. -Да, сегодня похороны. Ты должна пойти. -С чего бы это я «должна»? а если я не хочу? А если я устала? А если я сдохла? Накрыться белой простыней и ползти? Мать нахмурилась: -Я все понимаю, но это не конец жизни! На подносе завтрак, вещи я сложила в шкафу. Найди что-нибудь одеть. Через час выезжаем. С недовольной миной я наблюдала, как мама еще раз неизвестно зачем стукнула подносом и вышла из комнаты. Когда она проходила мимо зеркала, пара умных глаз проводила ее взглядом. Жак ненадолго показался, скроил довольную мину и снова скрылся, дразнясь. Я громко вздохнула. Мама удивленно обернулась: -Агнесса, ты что-то хотела? -А? Нет.. Нет, иди, я сейчас уже одеваюсь. Вздрогнув от хлопнувшей двери, я повернулась к зеркалу, но там уже никого не было. Только зеркальная гладь немного рябила и раздавался тихий смех. Оставив лежащие на подносе бутерброды нетронутыми, я медленно встала с кровати и поползла к шкафу. Где там лежали самые красивые мои черные шмотки? *** Мы снова опоздали. Наверно, это наша семейная черта. И папа, и мама, и я, мы всегда опаздывали. Отец всегда считал, что не нужно торопиться жить. А Макс научил меня обратному. Раз уж меня скоро не станет, надо успеть попробовать все. Хотя я даже точно не знаю, когда настанет мой последний день. Может быть, скоро. А может и нет. На кладбище столпилась куча народу. Многих из них я видела в первый раз, некоторым знакомым сдержанно кивнула. Не собираюсь распылять здесь лучи добра, ситуация не та. Ко мне с громким визгом подбежала какая-то блондинка в непомерно короткой черной юбочке, едва прикрывавшей кружевные трусы-шортики, больше похожие на бабушкины панталоны. Впрочем, кто-то мне говорил, что кружева сейчас в моде. Хотя кощунственно одевать такое на похороны. Да, и кто она такая вообще? -Агнесса! Здравствуй! Ты та самая Агнесса, да? – запищало в ухо мне надоедливое создание. –Максим про тебя много рассказывал! -Звук убавь, - хмуро проворчала я. –Ты кто такая вообще? -Ну как же, - существо испуганно захлопало накрашенными ресницами. – Я Катя, его девушка. -Да ладно? Он никогда не любил блондинок, - усмехнулась я. – И он не Максим, а Макс. Он ненавидел свое полное имя. Его девушка (если бы ты была его реальной девушкой), знала бы об этом. -Почему ты такая злая? – капризно надула губки Катя. – Я же к тебе по доброму! -Мне пофиг. У меня друг умер. И если для тебя Макс был только большим членом и источником бабла, то для меня он был прежде всего человеком. И одерни юбку, здесь батюшка. Неприлично. Надеюсь, сейчас с неба ударит молния и расхерачит тебя к чертям, - я прикусила губу, развернулась и отошла к родителям, оставив блондинку недоумевать от моей тирады. -Агнесса, пора подходить прощаться, - отец затушил сигарету и кивнул в сторону гроба. -Да, я сейчас, - я снова сглотнула комок в горле. – Идите, я подойду. Замерев на несколько секунд, я сжала ладони в кулаки так сильно, что ногти впились мне в ладонь. Наверно, останутся синие полукружья. Ну и ладно. Вдохнув стылый воздух, предвещающий дождь, я быстро зашагала в сторону гроба. Макса одели в белый костюм, в петлице пиджака алела гвоздика. Лицо гример в морге зачем-то напудрил, оно теперь казалось еще бледнее и тени под глазами казались еще чернее. Лохматые волосы уложили и челку убрали наверх, открывая высокий бледный лоб. Я подошла к гробу и, несмотря на неодобрительные взгляды, рукой разлохматила ему волосы и зачесала челку обратно на лоб. Черные волосы мрачно контрастировали с бледностью, Макс был похож на героя мультиков Тима Бертона, которого обожал. У него дома собралась коллекция фильмов и мультиков этого режиссера. Против моей воли губы задрожали, а из глаз покатились слезы. Я быстро поцеловала Макса в холодные губы и быстро отошла от гроба, зажав рот ладонью. Облокотившись об рахитичное кладбищенское деревце, я простояла там почти до конца церемонии прощания. Серые тучи опускались все ниже и ниже, небо давило на меня, как бетонный пресс. Я продолжала обнимать осинку, как пылкая влюбленная. И все думала, думала… От размышлений меня отвлек стук молотка. Что, уже? Уже забивают? Я встрепенулась и обернулась. Мрачный мужик в черном костюме молча заколачивал крышку гроба огромными гвоздями. Я вздрагивала с каждым стуком, как сквозь вату ко мне в уши пробивались приглушенные рыдания матери Макса, но мне было все равно. Я отрешенно наблюдала, как на веревках гроб спускают в огромную яму, как люди подходят и бросают комья земли на крышку. Я подошла и онемевшими пальцами схватила рассыпающийся комок земли и швырнула его в яму. Но грохот от упавшего кома заглушил раскатистый гром-предвестник грозы.