Зло в чистом виде или как приручить змея.

Лаборатория саннина, а точнее холл в нее ведущий, находился в подвале, на минус первом этаже, и поразительно контрастировал со всем остальным зданием тем, что был оборудован современной, не ржавой, не ветхой и не запыленной как практический каждый предмет, который видела до этого Гелла, а достаточно приличного вида техникой. На жестяных столах, отражающих стальным блеском, лежали несколько кип бумаг, выложенных, как ни странно, в строгом порядке. Стены не были устрашающими своим напирающим и мрачным духом, благодаря чему даже редкие водяные подтеки не так портили их иссиня белой поверхности. Атмосфера отдавала больничным запахом - букетом из смешанных лекарств, химикатов, спирта, порошков и стерильных перчаток. А главное, самое первое и наиболее неожиданное - это освещение: лампы дневного света озаряли все окружающее, и более знакомое и привычное, что уже успела не только увидеть, но и разглядеть наша героиня. По всей видимости, Орочимару- сама действительно до ужаса любил свое дело, раз посвятил особое внимание именно этой части логова и даже установил в ней очевидный, хоть и своеобразный, порядок. Немного ослепленная девушка все же не растерялась и нашла рядом с собой опору. Поодаль стоял Кабуто, а у самого входа, перед странной кнопочной панелью набирал код сам властитель лаборатории. Плотно сомкнутые механические двери разъехались, и все трое вошли внутрь. - Ничего себе! - девушке пришлось зажмуриться от яркого белого света, исходящего от выштукатуренных стен, отполированных столов, стальных и стеклянных приборов. В воздухе летал тот же медицинский запах, но теперь пробивающийся сквозь злостные пары реагирующих кислот, которые то и дело заставляли бедную Шмидт подносить рукав к лицу и тихонько кашлять. Измотанная резкостью запаха и света, она с закрытой ладонью ртом, слезившимися глазами и внутренним трепетом взглядом позвала своих властных спутников, а те, не обращая на нее внимания и отчасти забыв о ее присутствии, с серьезной деловитостью, с которой обычно обсуждают самые серьезные люди самые влиятельные дела, говорили о проводимых ими опытах. Обратившись к предметам поклонения, она уловила часть разговора, однако из всего сказанного могла понять буквально два - три слова. Суть была в том, что доктор и его помощник по видимому долгое время создавали нечто очень важное для их дальнейшей деятельности, но еще не завершили его доработки. Концентрация внимания утомляла и так измученную девушку, а нерезультативность концентрации совсем ее разочаровывали, так что она не видела другого выхода, как заняться тем, чем давно уже планировала. Вооружившись блестящим резаком с близстоящего стола, Шмидт осторожно боком подошла к увлеченным пламенным спором коллегам. Орочимару тем временем объяснял свою точку зрения и неглядя искал что-то на полках стола: - Эксперимент требует большей аккуратности, чем любая другая миссия. Больше чем та, что подвергает прямой опасности твою жизнь. По крайней мере в последнем случае лаборатория потеряет всего одного человека, в первом - неизвестно сколько, - он присел и нагнулся, продолжая копаться в нижней полке со склянками, - Я это все к тому, что необходимо следить за ценными для науки вещами. Возле его уха просвистел резак, но несмотря на это он и бровью не повел, только повернул голову в сторону нарушителя. Чуть сдвинуты брови, суровый взгляд, и нападающая более не могла занести меч для удара будучи обезоружена в моральном и материальном плане: оружие, к ее ужасу, саннин незаметно успел отобрать, когда она еще не опомнилась от содеянного. Однако девушка весьма скоро перестала мучиться раскаянием и забрала с пола отрезанный волос, упавший с головы легендарного шиноби, а сам ниндзя, не заставляя ждать, перехватил ее руку чуть ниже запястья и довольно резко тряхнул, поднимаясь из положения полусидя: - Не так быстро, - Орочимару поднес к ее подбородку выхваченный резак и недобро сверкнул глазами, - а я думал, запуганный зверек в твоем жалком сознании не позволит совершить такую невообразимую глупость. Даме предоставляется последнее слово. Гелла нерешительно- вызывающим тоном проговорила в ответ: - А с чего это я должна оправдываться? Только скажу, что не хотела вам ничего плохого, вот и все. - Вот как, - саннин наклонил руку так, что острое лезвие коснулось шеи девушки, в результате чего последняя испуганно ойкнула, - тогда я проясню ситуацию. Или ты изволишь говорить все как есть, или моя рука случайно соскользнет не в ту сторону, а это ой как не хорошо. Гелла судорожно сглотнула и хрипло сказала, дрогнув прежде голосом: - Вы не поверите тому что я скажу, Орочимару-сама. - А ты попытайся, - он отбросил резак подальше, пододвинул стул, а после повелительно кивнул на него, - Садись, пока не убил случайно. Гелла тут же села, удрученно вздохнув, будто долго была лишена воздуха. - Я хотела взять у вас волос с головы. Мне всегда хотелось иметь что-то от вас. Ну, кусок одежды или еще нечто подобное. Орочимару такой ответ если не огорчил, то уж точно не оправдал его надежд. Его лицо изобразило среднее между страдальцем и очень скучающим человеком, что, впрочем, иногда можно и приравнять. - Ты меня разочаровываешь, Элла. - Гелла. - Да хоть Стелла! Таким людям нельзя давать имена, а только звать по номеру палаты. После так и писать на надгробии: " номер 316, погиб в результате несчастного случая." - Но... - Никаких "но", параноидальный опытный субъект, - он хотел еще что-то добавить, но где-то сбоку послышался тихий скрип расходящихся дверей, - Кабуто, ты как всегда вовремя. Я как раз провожу беседу насчет кратковременных психических расстройств. Эта девчонка кинулась на меня с ножом. Кабуто удивленно приподнял брови и вопросительно посмотрел на девушку. Та полуобиженно потупилась и прикусила нижнюю губу. Саннин продолжал: - Да, в самом деле. А причина - желание достать клок моих волос... Не надо смеяться, причина хуже некуда. - Быть может ложь? - В том то и дело что нет. Все правда, с головы до пят. Хотя к чему столько шума из ничего? Социопатка отняла слишком много времени, - словно вспомнив о чем-то важном, он внезапно начал водить рукой по столу, - Куда, к черту, подевался образец номер 121? - Вы были в лаборатории все это время. - Без косвенных намеков. Я и так знаю, где я был. Надо найти образец немедленно. Кабуто, стремительно покидая комнату, вскользь заметил одинокую печальную фигуру Геллы, и решился спросить на всякий случай: - А что же делать с мисс Шмидт? - С этой? Она помешана на мелочах, буйная, в общем маньячка. Изолируй. Гелла спохватилась и , услышав столь нелестную характеристику, протестующе вставила: - Не надо меня изолировать. Да я, да вы...- девушка так волновалась, что начала захлебываться словами. Орочимару это быстро заметил и отрезал: - "Я", "вы", она теряет способность к членораздельной речи. Вряд-ли понадобится. Лучше сразу от нее избавься, а так делай что хочешь вплоть до переселения в морг. Пусти на органы, например, они тебе всегда зачем то нужны. Кабуто был не совсем согласен, но спорить никакого желания не было, поэтому он только смиренно пожал плечами: - Как скажете. Сама Гелла, пытаясь выразить возмущение, приподнялась, но не рассчитала направления, отчего споткнулась о край стула. Стул упал вместе с ней, в результате из под плитки, что стояла рядом, выкатилась маленькая пробирка. Не долго думая, девушка схватила ее в руку и уселась на холодном полу, пытаясь открыть ее. Пальцы похолодели и дрожали, то ли от холода, а скорее от наихудшего морального состояния. Ее лицо покрылось холодным потом, глаза слезились от едкого воздуха, волосы спутались, и теперь Гелла, открыв крышку и блуждая невидящим взором по хладным лицам двух врачей, действительно походила на не совсем здоровую личность. Кажется ее разум сильно пошатнулся от безразличных разговоров "властителей", так как умирать она раньше не собиралась, а теперь она все лишь хотела сама распорядиться своей жизнью. Бедняжка в один глоток набрала в рот все содержимое сосуда, и без колебаний глотнула. Во рту появился металлический привкус, противная горечь, а внутри жгло горло и грудь. Она стала часто и глубоко дышать, в ушах появился пронзительный звук, но она все же несколько победно сказала в адрес докторов: - Я не вещь, и могу сама помереть, если захочу. Шпион стоял несколько в растерянности, но его наставник скорее пришел в себя и даже не выразил никаких эмоции, только заметив в чем вся цель и суть странного поступка, начал намеренно медленно хлопать в ладоши. - Прекрасное представление. Наша подопытная все больше и больше меня удивляет, - он обошел то и дело теряющую силы Геллу и подобрал пробирку, которая и стала поводом этого представления, - Да неужели. Посмотри, Кабуто, вот и нашелся образец номер 121, - он многозначительно посмотрел на девушку, на сосуд, а потом, дабы расставить все по полкам, принялся рассуждать вслух. " Много недель мы с тобой, мой коллега и помощник, занимались созданием нового вещества. В него входит бесчисленное множество компонентов... - Вообще-то 246. ... Не перебивай. И тут один пропадает. Заменить его нечем. Этот элемент синтезирует необычайно быстро, буквально за минуту, а она уже прошла. После, он блуждает по всему организму, заставляя клетки либо подчиняться, либо погибать, чувствуешь ход моих мыслей?" Он обратился к Гелле, хотя она его едва ли слышала. " Но это не главное. Пройдет около десяти дней, и или он погибнет, или организм. Получить мы сможем элемент, да и должны, так как состав я не восстановлю, по окончании десяти дней. А главное то, что теперь девчонка- сосуд для хранения." Орочимару перестал ходить из стороны в сторону и отдал задание помощнику: - В камеру ее. Восстановившая дыхание девушка еще не отошедшая от шока, опираясь о стену одной рукой, а другой придерживая бок, старалась говорить как можно внятнее и убедительнее: - Я не должна идти в камеру, вы не имеете на это никакого права. - Колбам слова не давали. И забудь слово "права". У моих подчиненных нет прав, есть только обязанности. Девушка молча поплелась под охраной Кабуто, а затем была заперта последним в своей обители на следующие несколько дней. Сначала она долго стучала и рвалась наружу, однако, осознав, что ее все равно никто не слышит, решила тихо прилечь. Свеча отрывисто бросало тени, и она уже стала понемногу зевать, как вдруг услышала тихий писк. Прислушавшись она опять услышала: - Псс. Вскочив с кровати, она взволнованно сказала: - Кто здесь? - Псс. Подойди к двери, - голос ей почему- то показался знакомым, потому она подошла и с любопытством заглянула в маленькое окошко с решеткой. В темноте было трудно разглядеть, но было заметно, что некто был в очках, так как световые блики отражались пламенным блеском. Спустя мгновение Гелла хитро сщурилась и радостно воскликнула: - Это ты, Карин? - А ты откуда знаешь мое имя, Гелла Шмидт? - рыжая девушка возмущенно тряхнула головой, - Хотя как меня не знать. Я ведь не какая-то крыса для экспериментов. Гелла была в смятении и не могла толком ничего ответить, а Карин добавила: - Но ты не обижайся, это я не со зла. В общем ты мне сразу понравилась, можешь отвлекать Орочимару-сама, когда я хожу в другой пролет. - На Саске- куна любоваться, что-ли? - пошутила блондинка. Рыжая поправила очки и поспешила оправдываться: - Я? К Саске? Нет. То есть... какая тебе вообще разница? Но вздумаешь к нему лезть, убью. - Ладно, конечно. Значит Саске тоже здесь? - Да, но повторяю, тебе то что? Ты задаешь слишком много вопросов. - Извини. - Короче, вот, держи шпильку, она скручена под этот замок. Можешь выходить, только по ночам. И если застукают, обо мне ни слова, ясно? Думаю, от тебя никакого вреда, я даже твоей чакры совсем не чувствую. Ты ведь не ниндзя. Что-то я заболталась с тобой. Давай, увидимся. - Подожди, а где здесь ванная? - Я тебе не справочная, все вопросы к главному. Этажом выше, первая дверь слева от лестницы. Лестница направо от тебя. - Спасибо. - Я не для тебя стараюсь. - Все равно. - Сочтемся.