Зло в чистом виде или как приручить змея.

      Невидимые тени проскальзывали в мыслях, словно тараканы, шныряли мелкими шажками, не давая сконцентрироваться. Темные грезы шли бесконечным потоком, пока цепочка не оборвалась и слабое сознание не догадалось спихнуть Геллу из тревожного сна в не менее тревожную действительность. Девушка испуганно подскочила в кресле, в которое ее уложили перед завтраком, а может и обедом, не суть. Главное, сейчас ей меньше всего хотелось думать о еде, в то время как из столовой несся аромат пережаренного лука и вместе с тошнотным привкусом на губах создавал неописуемую дисгармонию. Нехотя, с вынужденным прищуром, Шмидт осмотрела полутемную комнату и приметила, что еще ни разу в ней не была, но больше ничего не могла разобрать и разбирать не хотела. Ей показалось, что в помещении очень душно, противный лук заполнил весь воздух, свет неприятно режет глаза, да и вообще, все вокруг невыносимо ужасно и мерзко. Неприязнь ко всему свету переполняла душу больной, возникло желание бежать. Бежать? Куда, зачем, а что еще страшнее узнать - откуда?       Предприняв попытку подняться, Гелла ощутила болезненное покалывание в голени, полное отсутствие сил и воли и беспомощно села обратно. Так она сидела, не решаясь шевелиться, робко и вяло поглядывая по сторонам, притворяясь сонной, когда рядом с полуоткрытой дверью пролетали легкие, как ветер, шаги.       "Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать ше...", - девушка оторвалась от подсчета металлических кунаев на увешанной ими стенке, почувствовав неприятное волнение. И оно оказалось не безосновательным - из-за двери показалось холодное, вежливое, подернутое фальшивой улыбочкой лицо Кабуто. - Нам очень жаль, мисс Шмидт, что вам продолжительное время пришлось испытывать... голод. "Наконец-то!" - с досадой подумала Гелла, утомленная скукой и бессилием, но торжество мгновенно покинуло ее. От одного вида ирьенина, его слащавого голоса ей совсем разонравилось молча сидеть. Внезапно ей опротивело это место, это положение, этот Кабуто со стаканом воды и лживым состраданием. Она обиженно закатила глаза, смотря куда-то сквозь собеседника, и вздохнула, но стакан все же взяла. - А на самом деле, - говорил Кабуто, пренебрежительно оценивая болезненное и вымученное, отнюдь не миловидное лицо девушки, - с вашей стороны было неприлично терять сознание из-за такого пустяка. На что вам язык? Вы ведь говорите о чем угодно, только не о жизненных потребностях. Образец 121 требует обмена веществ, иначе он не вступит в симбиоз. Будете долго игнорировать, и он погибнет, а погибнет он, и вы больше не будете нам полезны, понимаете? - Да, - скрестив руки, держа воду в одной и сжимая ручку кресла другой, пробурчала Шмидт. - Вот и прекрасно, - продолжал он, пока Гелла делала глоток. Ей хотелось пить и не нравилось присутствие ирьенина, потому она вражески угрюмо смотрела поверх стекла. Жидкость оказалась с металлическим привкусом, что вызвало на лице девушки желчь. Она с трудом это проглотила и спросила, кисло сжимая губы: - Что это за запах? - Не одобряете жареного? - осведомился Кабуто, внимательно смотря на Геллу, а затем на дверь в столовую. - Вода...- сдавленно сказала она и слабой рукой поставила стакан на край столика, - запах, что за запах у в...- девушка поднялась, закрыла рот рукой и два раза судорожно вздохнула. - Мисс Шмидт, - Якуши заглянул ей в лицо и коснулся ее руки. В ответ девушка стремительно, испуганно и с неприязнью отдернула кисть, словно ее ударило током. - Не трожьте! - вскричала она и поспешно добавила, почти шепотом, - ...пожалуйста. У вас холодные руки. Ее опять охватила слабость, а тошнота в смеси со злополучной водой усилилась, потянувшись за чем-то к столу, она опрокинула стакан, и тот, ударившись о каменный пол, звонко рассыпался в осколки.        Покачав головой, ирьенин сел на корточки, рядом со смущенной от собственной неловкости Геллой. Та пыталась собрать осколки руками, но пальцы не слушались и то и дело роняли все обратно. - Я все уберу сам, - твердо и холодно произнес он, - довольно валяться в пыли, только руки порежете. Имейте ввиду, второй раз вас никто приводить в чувства не будет.       Гелла, до этого озабоченно тихо бормотавшая себе под нос и хлопотно перебиравшая пальцами, опустила голову и закрыла глаза. Через силу улыбнувшись, она сказала: - Кабуто-сан, не думаю, что вы это из милости ко мне. Вы же просто выполняете свою работу. Я знаю, я сама виновата, и вам теперь от меня одни проблемы. Мне надоело быть пустым местом.       "Как же с ней трудно,"- с досадой подумал ирьенин и удалился к двери. За ней он отыскал длинную швабру и всучил ее в руку девушке. Когда та вопросительно посмотрела на него, он сказал: - К сведению, полы чистят этим, а не руками. Как подметете, пойдите в коридор, справа- дверь в ванную комнату. Приведите себя в порядок, Карин оставила в нижнем шкафу новую одежду и прочее, и идите на обед, в конце концов. Потрудитесь оказаться там через тридцать минут.       Девушка передернула плечами и молча кивнула. Как-то не стало лучше от его уступок, скорее усилилось убеждение в том, что она такая же бесправная и беспомощная, только теперь еще пользующаяся снисхождением. Вымученно и разочарованно девушка принялась мести щеткой, затем собрала весь мусор и, как заведомо наказал Кабуто, обошла коридор, нашла дверь, убедилась в том, что в ванной темнота, сняла со стены у двери свечу вместе с подсвечником и вернулась обратно в сырую комнату.        Ванная комната оказалась довольно просторной и, несмотря на блестящий порядок и витающий дух терпкого одеколона, менее жуткой она не стала, в первую очередь из-за огромного древнего зеркала, охватывающего пол стены и холодной капели из-под непросыхающего медного крана. Тревожно закрутив воду, Гелла поставила подсвечник на подзеркальный столик и взглянула на свое отражение. Ее поразила перемена во внешности, которая произошла за последние два дня. Прошло несколькими часами более суток с того момента, как Шмидт провалилась в проклятый люк, а ее лицо покрылось пятнами, под глазами образовались темные круги и при свете свечи она была крайне похожа на злое привидение. Окатив лицо водой, девушка немного пришла в себя, а опустив руки по локоть в прохладную раковину, ощутила легкость и светлость в голове и менее чем через полчаса совсем бодрой, с новообретенной свежестью волос и кожи, в черном легком кимоно с вытканной на нем изящной красной розой, оказалась на кухне.        В первую очередь взгляд ее пал на яркий необычный канделябр в центре стола, накрытого на троих. Стулья из резного дерева и единственный стол на первый взгляд составляли основной антураж залы. Молча переминаясь с ноги на ногу, Гелла изумлялась подозрительной тишине. Наконец, невидимый дотоле занавес, принятый девушкой за стену, отодвинулся, и вошла надзиратель тюремной охраны вместе с ближайшим доверенным хозяина. Надзирательница удивленно приподняла дужку очков и небрежно, если не совсем брезгливо, сказала: - Здоров, что здесь делаешь, Гелла. Твое место было в твоей камере, - ее красные глаза на секунду потеряли твердость. - Прошу прощения, "было" - самое важное слово, - тут же отозвался ирьенин, - ведь камера, заметьте, не будет таковой, если заключенный имеет от нее ключ. - И правда, - невозмутимо продолжала рыжеволосая, - как все так случилось? - Не разводите руками, юная госпожа, мы все знаем откуда у наших подопытных доступ к миру, и он отнюдь не из воздуха... Не стесняйтесь, присаживайтесь, - добавил он, обращаясь, к освобожденной, но освободительница первее оказалась изящно сидящей у стола, когда Шмидт тщетно пыталась бесшумно отодвинуть стул и, наконец, неуклюже плюхулась на него. Кабуто тем временем не спешил к обеду и выглядел так, словно чего-то ждет.        Недавняя заключенная голодными глазами посмотрела на стол, бросила полный нетерпения взгляд на Карин, на Кабуто и, поджимая губу, обратилась к первой: - Карин? - Чего?- косо сверкнув линзами и подозрительно прищурив один глаз, развернулась к ней рыжеволосая. - Ты вчера дала мне ключ... - А ты его сегодня отдала Кабуто, - не дослушав, резко сказала надзирательница. - Я не хотела, - пристыженно улыбаясь и стараясь не смотреть в красные пронзительные глаза, пропищала Шмидт, - я не хотела, но меня вынудили. - Это потому, что ты невыносимо глупа, - ответила Узумаки, но, смягчившись, потянулась рукой к кимоно, - а еще не умеешь завязывать пояс. Повернись-ка, пока никто не увидел. Шмидт села спиной, Карин принялась до упора тянуть пояс, почти подпирая локтями лопатки и завязывая узлы немилосердно. - Угх, - на выдохе прокряхтела девушка и повернулась в полуоборот к рыжей мучительнице, - Я видела как одевают кимоно, и могу поклясться, что его никогда так не затягивают. - Молчи и сиди прямо, - скомандовала Узумаки, но хватку ослабила, - не там смотрела. Чем изящнее фигура, тем милее господин к ее хозяйке. Фуууф, не так уж и плохо, - она утерла лоб и прихлопнула в ладоши. - Хотя... чего-то не хватает, - продолжала рассуждать красноглазая, поднеся палец к губам, затем быстрым движением схватила длинные светлые волосы подопечной, в руках ее блеснули черные палочки, что через мгновение были воткнуты в скрученный пучок, - "Никто не знает силы своих способностей, пока он не испытал их,"- продекламировала она и неизвестно откуда извлекла зеркало. - Такая узкая талия, - задумчиво произнесла светловолосая девушка, на что надзирательница почему-то раздосадовалась: - Узкая, а кому благодарность, овации? - Спасибо, Карин, - смущенно опомнилась Гелла и снова заискивающе посмотрела на свое отражение. - Ладно, хорош глазеть, иначе я начну завидовать, - Карин уселась на место, захлопнув зеркало, и Гелла последовала ее примеру. Ирьенин, перестав мерить шагами расстояние между стенами, остановил рассеянный взгляд на девушках и заговорил: - Леди, мне придется оставить вас - меня ждет неотложное дело. Боюсь, никого больше на обед не предвидится, так что смело приступайте к трапезе, приятного аппетита. - Благодарим, - легким жестом Узумаки дала понять, что полностью входит в положение занятых людей.       Обед состоял из сашими с соусом и васаби, мисо, риса, на столе красовались суши, разнообразие овощей и морепродуктов. В некоторое замешательство девушку ввело то, что в сущности она не умела достойно пользоваться палочками. А по существу, совершенно не умела. Ей никогда и в голову не приходило, что ниндзя едят с помощью хаси и что ей бы стоило разучить простейшие правила пользования ими. Но все же она попыталась. Кое-как искоса поглядывая за рукой Узумаки, она насколько возможно правильно удержала одну между большим и указательным пальцем, вторую- прижимала теми же. Подхватив кончиками хаси кусочек лосося, девушка постаралась его приподнять, но тот неожиданно выпал обратно в тарелку. Мельком взглянув на Карин, Шмидт собрала волю в кулак и снова взялась за суши, а упрямый лосось выскользнул прямо из под руки. Уже с нетерпением Гелла напрягла ладонь, однако сделала еще хуже, так как лосось вдруг ожил или ей так показалось, и совсем сбитая с толку девушка чуть не выронила деревянные палочки из руки. Карин, время от времени поглядывавшая на соседку, опустила руки на стол: - Мне больно на тебя смотреть. Вот, возьми и не мучайся, - она протягивала нечто похожее на небольшую двузубую вилку, которую обрадованная Шмидт тут же почти рывком взяла, облегченно отбросив ненавистные палочки, - только не обольщайся, это для начала. Хозяин не любит неумех, так что жди на следующий день что-то особенное. - В смысле "особенное"?- заложив суши за обе щеки, пролепетала Гелла. - Да в прямом, - махнула рукой рыжеволосая и внимательно посмотрела на собеседницу с едва видимым сожалением, - а ты ешь, пока есть возможность.        От обилия закусок у Геллы разбегались глаза, серебряная вилка так и мелькала среди блюд, и по истечение пятнадцати минут не осталось на столе решительно ничего, чего бы не попробовала гостья. Она сидела с полузакатившимися от счастья глазами и испытывала приятное чувство насыщения, но теплую лень отогнал внезапный визит хозяина.        Он не вошел, а влетел в комнату, во всяком случае девушка никак не могла понять, с каких именно пор он здесь. Находился саннин у противоположной стены и сумрачно скрывался в тени большого ветхого фурнитурного шкафа. В руках у него дымилась чашка крепкого кофе, запах которого и привлек Геллу. - Саске- кун своенравствует и не изволил явиться? - задумчиво и слегка равнодушно протянул он, по всей видимости обращаясь к Карин. - Его не было, но я отнесу ему еду, - вскочила Узумаки с большим энтузиазмом и плохо скрываемой радостью. - Да, и быстрей возвращайся, мне нужна твоя помощь в лаборатории, - добавил он вслед уже убегавшей Узумаки, фанатично бормотавшей себе под нос " уж теперь, на этот раз он никуда от меня не денется... Саске-кун". Орочимару на мгновение пожалел своего ученика, но потом подумал "реже будет дисциплину нарушать", и только сейчас заметил растерянно стоявшую перед ним Шмидт. Она кокетливо улыбалась и мило поклонилась на его вечно холодный взгляд. - А ты все еще здесь? - коротко осведомился он, и снова его голос приобрел повелительный тон - Вперед к себе в комнату, не то опять ненароком грохнешься в обморок. - Я не упаду, - с тихим протестом проговорила девушка и тряхнула головой, прогоняя волосы, спадавшие на лицо, - и вы сказали, что я могу свободно передвигаться по зданию, как и все остальные. - Перестань возникать, подопытная, - устало сказал саннин и поднес чашку ко рту, - что-то ты слишком оживилась... иди отлежись, таблетки возьми в столе , в верхней полке. Они от излишней нервозности. - Ведь я уже не заключенная, почему я не могу находиться за пределами этой "комнаты"? Или, к примеру, говорить с тем, с кем захочу?- девушка долгим взглядом посмотрела на саннина, но потом вдруг испугалась и опустила глаза, заливаясь краской. - О чем же с тобой говорить? - криво, но весело усмехнулся Орочимару. - Да хоть об этом обеде, - энергично кивнула в сторону стола Гелла и сказала уже спокойнее, - я, сказать по правде, ожидала несколько другого. Неужели вы не любите сливы?- задала неожиданный вопрос она. До этого безразличный тон саннина смешался, и приподняв одну бровь, поставив чашку и сложив руки на груди, хозяин сказал: - Нет, то есть... с какой стати я должен их любить?       Изумленно и широко раскрыв глаза, Шмидт всплеснула руками: - Не может быть, - она сунула руку в карман, ища телефон, после чего разочарованно повела плечами, - точно, ведь он разбит. Но это не важно, оказывается, все зря, все зря... Ведь вы и омлеты не едите, - уже почти утвердительно сама сказала она. - Как это вообще ко мне относится?! - еще более введенный в заблуждение и от того еще более сердитый саннин возмутился. Шмидт бросилась второпях все объяснять, дабы более не злить повелителя. - Оно, конечно, очень даже к вам относится, то есть ваши предпочтения. На страницах вашего фан-клуба написано, что едите вы омлеты, только, оказывается, вы их не едите, это мое упущение, как предводителя этого клуба. - Что за бред ты несешь? - все еще сердился Орочимару, но быстро пришел в себя, - Ты невыносима, не трать мое время, - он прислушался к шагам и произнес, - вот уже и Карин пришла. Узумаки, утратив свой боевой пыл и не поймав Учиху как предполагала, оставила его обед в комнате и вернулась обратно. - Посмотри на Карин, она намного больше заслужила свободу, чем ты, однако работает на меня и слушает мои приказы. Так что успокойся и марш работать, - запутался от всего сказанного сам саннин. - Но у меня нет никакой работы, - неуверенно проговорила присмиревшая Шмидт. - О боги, боги, - Орочимару закрыл лицо руками, - до чего же ты бестолкова. Впрочем ладно, от тебя больше толку, когда ты молчишь. Карин, - подозвал он рыжеволосую, -отведи ее в кладовую, выдай ей форму и прочие приспособления. К нам поступает горничная. Лицо Геллы озарила победная улыбка.