Грани зла

      Кассиан очень сильно нервничал. Он сидел на одном из многочисленных стульев в зале собеседований, что были расставлены по обеим сторонам от длинного офисного стола из черного дерева, и безуспешно пытался скрыть свое состояние. На противоположном конце в кресле развалился Дамьян, но смотреть на него приспешник боялся. Куда угодно, на остановившиеся настенные часы, увядающие кустики в углах помещения, на однотонные обои, но не на князя.       — А теперь руки на стол, переплетите пальцы. Отлично, в камеру не смотрим. Гляньте лучше туда куда-нибудь.        «Туда куда-нибудь» и небрежный жест фотографа в сторону вампира заставили того содрогнуться. Он уже почувствовал кожей, как старейшина принялся его изучать. Темноволосый опустил глаза как можно ниже — рассматривать рукава джемпера казалось безопаснее всего. Румянец осторожно перебрался на его щеки, розовый, едва заметный, но он все же расцвел на лице, привлекая больше внимания. Фотосессия только началась, а Кассиан уже был готов провалиться еще глубже под землю. Юноша надеялся, что продержится гораздо дольше, но чуда не случилось. Все пошло, как обычно.       — Не улыбаемся!       Кассиан не удержался и все же мелком осмотрел виновника своих душевных терзаний. Тот кривил губы и старался напустить на себя серьезный вид, но у него не получалось. Смешинки в глазах старейшины больно царапнули приспешника — что-то внутри отчаянно закололо, и он отвернулся.       — Так, — развернулась к Кассиану фотограф. Высокий конский хвост несильно хлестнул женщину по щеке от резкого движения, но она даже глазом не моргнула. — Вы не сходите за каким-нибудь реквизитом, а? Принесите папки, книги, что-нибудь серьезное. А вы перестаньте улыбаться, цените мое время!       Хамское обращение фотографа, конечно, имело основания, но Кассиана оно задело, перекрыв волнение. Лучше уж костерить в уме очередную женщину с высокими требованиями, чем предаваться мыслям о князе, находящемся с тобой в одной комнате во время подобных дум. В дверях приспешник обернулся. Дамьян поступил подло, надев черную рубашку. Она темнила его и без того темные глаза, превращая их в бескрайний мрак, в котором уж очень легко было заблудиться, подчеркивала аристократичность цвета кожи, создавала контраст с длинными волосами, которые сейчас были аккуратно перевешаны через одно плечо, оголяя шею над воротником.       Дверь Кассиан прикрыл осторожно, хоть и очень сильно хотел хлопнуть ей, срывая злость на самого себя. Но что поделать — эта злоба была едва ли не самой яркой эмоцией в его небогатом перечне. Оказавшись в одиночестве, приспешник воровато оглядел холл зала для собраний — книжные шкафы, ящики для бумаг, высокий стол для секретарши, которой, если утрировать, Кассиан и являлся, но признавать этого юноша не желал. Он — правая рука князя, не ниже.       Правая рука князя прошла к кофейному столу у кресел, что располагались у стены, заставленной высокими шкафами, забитыми книгами. Кассиан не знал, откуда их столько и зачем они здесь вообще стоят, но спрашивать об этом старейшину было бы крайне глупо. Не глядя, брюнет взял корешок толстого издания и потянул его на себя. Зигмунд Фрейд, «Сексуальность и психология любви». Первым делом, вампир нечаянно уронил книгу на пол, вторым — покраснел так ярко, словно он отчитывался князю по делам «Сияния» голышом. Творчество Фрейда, лежащее на мягком ковровом покрытии, впрочем, не пестрило какими-то развратными картинками — обложка была самой обыкновенной, твердой, с выбитым на ней названием и именем автора, но то смущение, наполнившее приспешника, никуда не делось.       Не трогая рассуждений немецкого автора, Кассиан потянулся за следующим произведением. «История России с древнейших времен» — достаточно безобидно. Да и оформлена книга стильно, по-деловому. Прижав том согнутым локтем правой руки, вампир отошел к ящикам с делами. Достал из первого несколько коричневых бумажных конвертов, захлопнул хранилище и покосился на «Психологию любви».       На стол перед позирующим Дамьяном хлопнулась невысокая стопка книг, с верхушки которой на него сквозь очки смотрел угрюмый Зигмунд. Князь недоуменно уставился на приспешника — тот стоял весь розовый, но голова его была уверенно поднята, губы поджаты, а взгляд светился храбростью — и расхохотался.       — Да что же это такое, — взвилась фотограф и обратилась к брюнету: — Сядьте рядом, немедленно. Будете изображать покорного трудящегося. Возьмите свой ноутбук или что вы там притащили и сделайте вид, будто показываете презентацию.       Кассиан уселся рядом со старейшиной, открыл переносной компьютер и выжидающе посмотрел на экран. Тот ожил, продемонстрировал приспешнику почту Дамьяна, окно с которой юноша тут же свернул, и сейчас красовался изображением морской глади, которое заполняло рабочий стол. Для пущей правдоподобности загрузив «Power Point», Кассиан чуть развернул ноутбук к князю.       — Господин Сеф, откройте одну из папок, читайте оттуда что-нибудь. Нахмурьте брови, давайте, чуть серьезнее. И прекратите улыбаться, боже мой! Что я, похожа на шута?       Приспешник проворно закусил нижнюю губу и изобразил сосредоточенность. Выходило не очень — щеки вампира все еще светились розовым, а Дамьян находился рядом, на расстоянии протянутой руки. «Просмеяться» они решили одновременно. Пока фотограф сердито возилась с камерой, вампиры хрюкали и прыскали, словно малые дети, смотрящие глупый мультфильм. В этот момент старейшина казался таким юным, таким открытым, близким и … знакомым. Кассиан теперь не знал, что он поставил выше — его княжеское достоинство или все же способность подыграть, подстроиться под приспешника, когда это так важно.       Несмотря на приступ раскованности, брюнет достаточно быстро справился с собой, вернул былую сдержанность и сфокусировался на пустой презентации, красующейся на экране.       — Зачитывайте, что принесли, — женщина протянула ему «Сексуальность и психологию любви», не читая заголовка. — Представьте, что презентуете проект на эту тему. Параллельно с этим можете копаться в компьютере.       Чтобы не покраснеть еще гуще, Кассиан принялся увлеченно оформлять первый слайд — выбирал тему, шрифт, основные цвета. Дамьян сидел тихо, поглядывая то в экран, то в файлы из дела.       — Отлично, продолжаем в том же духе, — щелкала их фотограф, пока мужчины сохраняли притворное спокойствие. — Можете переговариваться, неплохо бы было создать видимость обсуждения. Материала должно быть много, за мной еще и оформление сайта. А времени мало, напоминаю. Давайте быть продуктивными.       — Кассиан, я бы хотел услышать от тебя краткий доклад по вот этой теме, — Дамьян ткнул пальцем в куда-то в содержание «Психологии». — Постарайся уложиться в десять минут.       Попал он прямиком в заголовок «инвертированные». Что это означает, приспешник понял сразу и его покрасневшие щеки сильно порадовали сидящего рядом князя.       — Инвертированные, — промямлил брюнет, вбивая название в поле на слайде. Взяв в руки книгу, он нашел нужную страницу и принялся зачитывать по диагонали: — Теория психического гермафродитизма предполагает, что половой объект инвертированных противоположен объекту нормальных. Инвертированный мужчина не может устоять перед очарованием, исходящим от мужских свойств тела и души… — приспешник сглотнул. — Хоть это и верно относительно большинства инвертированных, это не составляет общего признака инверсии. Не подлежит никакому сомнению, что большая часть инвертированных мужчин сохраняет психический характер мужественности, обладает сравнительно немногими вторичными признаками другого пола и в своем половом объекте ищет в сущности женских психических черт, — Кассиан чувствовал, как по спине у него бежал отряд мурашек. Фотограф, как ни в чем не бывало, продолжала ослеплять вампиров вспышками, а Дамьян по-прежнему сидел тихо. Князь, видимо, вошел в образ и заинтересованно молчал. — У греков, у которых в числе инвертированных встречаются самые мужественные мужчины, ясно, что не мужественный характер мальчика, а телесное приближение его к женскому типу, так же, как и женские душевные свойства его, робость, сдержанность, потребность в посторонней помощи и наставлении, разжигали любовь в мужчине.       Не выдержав, Кассиан захлопнул книгу так резко, что женщина, целящаяся в него камерой, вздрогнула. Лекция была окончена и как бы приспешник ни старался, его уверенные взмахи руками, экспрессия на лице и живой взгляд постепенно сошли на нет. Казалось, от смущения у него поднялась температура.       — А теперь я предлагаю вам послушать исторический доклад, который я подготовил заранее, — юноша потянулся к другому произведению, отодвинув очерки Фрейда как можно дальше. Но ладонь Дамьяна осторожно легла поверх его, останавливая брюнета.       — Я не совсем понял, из-за чего все же возникает так называемая инверсия. Там был целый абзац об этом, я успел заметить и теперь меня поедает любопытство, — князь расплылся в широкой, гадкой, но такой очаровательной улыбке, что у Кассиана сбился сердечный ритм. На щеках красовался уже не румянец, а огромные пламенные очаги, постоянно подпитываемые легковоспламеняющимся материалом.       — Думаю, изображений активной умственной деятельности достаточно. Чем дальше, тем хуже — я уже не справлюсь с кожными проблемами этого юноши. Встаньте к стене, на фоне этой фотографии с мегаполисом, прошу вас. Это будет последним, что мне потребуется — следом идет общая фотография вашей компании.       Расстояние было коротким — четыре шага от силы, а пол препятствиями не пестрил, но на пути к князю, который уже выпрямился у стены, Кассиан споткнулся дважды.       — Господин Сеф, руки сложите на груди. А вы… отлично, что прихватили дело. Откройте его и покажите начальнику.       Дрожащими руками, приспешник раскрыл папку. Дело было его.       — Какой симпатичный молодой человек, не находишь? — со смехом вопросил Дамьян, глядя на распечатанные фотографии приспешника. Князь наклонился, его волосы легли на плечо Кассиана, и шепнул: — Ну просто очаровашка.       Одновременно с очередной вспышкой фотоаппарата, князь звонко чмокнул вампира в горячую щеку.       Папка выпала из хрупких пальцев, файлы разлетелись по полу. Собрать это все разом побледневший приспешник не смог — он припустил из кабинета рысцой, поклявшись себе больше никогда не выходить из своего номера без жизненной на то необходимости.