30
7 февраля 2016 г., 15:51
You're screaming And cursing And angry And hurting me And then smiling
Черный приталенный пиджак, чистая серая рубашка, зауженные классические брюки. Идеальная укладка, поблескивающие металлом запонки, приятный запах одеколона. Легкая походка, глухой стук подошв кожаных ботинок об пол, деловая папка под согнутым локтем. Настроение у Кассиана было более чем приподнятое. Массируя ноющую переносицу, синяк с которой постепенно сходил на нет, приспешник ждал, пока перед ним откроют дверь. Он осмотрел уже около половины заложников и результатами был доволен — все-таки вампиры вполне контролировали себя. Укушенных мало, избитых не было совсем. В самом плачевном состоянии находились матери взятых в заложников детей — моральная сторона пребывания взаперти под постоянным контролем давалась им тяжелее всего, но и те держались стойко. Порой, видя, как очередная мамаша смотрит на него с холодной ненавистью в глазах, Кассиану думалось, что для людей еще не все потеряно. Если на кону стоит их жизнь — они готовы сделать все, что в их силах, насколько бы жалко подобное существование ни было. Помощник князя постучал снова. За дверью стояла напряженная тишина. Пролистав папку до списка номеров, начинающихся с четырехсотого, Кассиан медленно повел пальцем снизу-вверх. Обход он начинал всегда с противоположного к выходу конца коридора, поскольку так ему было удобнее возвращаться к себе. Отыскав четыреста тринадцатый, приспешник переместил руку к правой колонке. Там он и увидел выведенное его же рукой имя «Милена». Вздохнув, вампир постучал в третий раз, но чуть громче, решив, что смертная все еще валяется в кровати. Со сном у девушки до сих пор были проблемы, на что Кассиан смотрел сквозь пальцы — художница приглянулась Северину, и юноша в ответ на это старался относиться к ней как можно дружелюбнее. Не потому, что боялся встретиться с очередным проявлением агрессии со стороны пепельноволосого собственника, а сугубо из личных соображений. Что-то в поведении смертной отдаленно напоминало ему близкого человека из прошлого, о судьбе которого Кассиан не слышал уже около тридцати лет. От очередного стука дверь толкнуло вперед, и в лицо приспешнику ударил терпкий, застоявшийся запах крови. Свет в номере не горел, красные следы на ковролине освещали только коридорные лампы. Дальше клубилась темнота. Весь вечер Кассиан слушал, как за стенкой бушевал отец. Его пьяные вопли эхом ходили по дому, отскакивая от стен прямо к его двери. Ругался он на польском — видимо, нарочно, чтобы слова звучали еще грубее и злее. Бранка сначала упрямилась, кричала в ответ, но после звонкой пощечины затихла. От звука удара мальчик съежился. Сидя на кровати поверх одеяла, он обнимал колени и шепотом просил бога, чтобы тот защитил его сестру. Кассиан искренне молил его об этом изо дня в день, поскольку сам противостоять отцу был не в состоянии — однажды чуть не лишившись жизни, он больше не мог поднимать на тирана руку. Крики не утихали еще долго, но когда за окном совсем стемнело, Кассиан набрался смелости выйти из своей комнаты. Старые половицы скрипели под босыми ступнями, гудела в подвале стиральная машина. Ветер гулял в лесу, мерно ударяясь о ставни. Тихо прикрыв за собой дверь, сероглазый мальчишка направился к сестре. В ту ночь пьяный Кристоф не оставил на девушке живого места. Молочная кожа Бранки покрылась синяками разных цветов — от розового до темно-синего, почти черного. Нижняя губа сестры, такая же пухлая, как у брата, была разбита и сильно кровоточила, заливая подбородок красным. Голубые глаза в свете настольной лампы отливали желтым. Глядя в потолок, Бранка беззвучно плакала, стараясь не трястись — малейшее движение причиняло ей невыносимую боль. — Касси, — шелестом сорвалось с ее губ. Светлые ресницы затрепетали, когда она услышала в комнате постороннего. — Это ты? — Бранка, — мальчик осторожно опустился на колени рядом с постелью сестры и горько заломил брови. Он чувствовал, как слезы застилают глаза, но упрямо кусал губы, чтобы не заплакать. — Кассиан, все хорошо, — Бранка закашлялась. Платиновые локоны раскинулись по подушке, пачкая ее кровью. — Все хорошо, он ушел. Ты можешь позвать маму? — Она до сих пор не вернулась. — Тогда, Касси, послушай меня. На полке в ванной стоят бутылочки. С деревянной пробкой, ты их видел, вспомни, — мальчик уверенно закивал. — Принеси мне самую правую. Ты дотянешься, если встанешь на цыпочки. Кассиан, ты слышишь? Брюнет снова кивнул. Руки, которыми он аккуратно перебирал волосы сестры, лихорадочно дрожали. Запах крови действовал на него удушающе. — Под раковиной лежат бинты, возьми их тоже, хорошо? Ты справишься, — сестра слабо улыбнулась и тут же поморщилась от боли. Рассеченная бровь мешала правому глазу открыться целиком — Бранка щурилась, пытаясь рассмотреть брата правым. Кассиан поднялся и попятился от кровати. До ванной он шел, хромая, — ступни порезали осколки разбитой бутылки на полу в комнате сестры. Мельком увидев свое отражение в небольшом грязном зеркале, мальчик все же заплакал. Глотая слезы, он запустил пальцы в спутанные пряди и больно потянул их вперед. Кассиан всхлипывал, вспоминая следы побоев на теле сестры и спрашивал себя, какой дурак после этого будет верить в высшие силы. Милена едва дышала. Сипы хрипло вырывались сквозь наполненный кровавой слюной рот, но Кассиан был рад даже им. Осторожно перевернув девушку на бок, чтобы та не задохнулась, он бегло ее осмотрел. Укусы в шею и правое запястье выглядели ужасающе, синяки от пальцев пестрели на серой коже повсюду, но ярче всего проступали на горле, рядом с царапинами от ногтей — девушка пыталась защититься от удушья, травмируя при этом собственную кожу. Общая картина отдавала жестокостью, но было ясно видно, что мучитель не собирался убивать жертву. Также ему очевидно нравилось лицо смертной — кроме разбитой губы других повреждений не было. Мокрые дорожки от слез скатывались по щекам, и благодаря им Кассиан понял, что заложница была в сознании. — Милена, — приспешник склонился над девушкой. — Милена, если вы меня слышите, то я прошу вас сделать кое-что, — вампир закатал рукав пиджака, расстегнул пуговицу рубашки на запястье, приподняв и ее. — Во-первых, не ерзайте и не пугайтесь, это всего лишь я. Во-вторых, — мужчина оскалился, вонзил клыки в свою кожу и сжал челюсти. Контролируя регенерацию, он свободной рукой слегка приподнял голову пострадавшей и прислонил запястье к окровавленным губам. — Пейте. Постарайтесь проглотить хоть пару капель, если не хотите умирать. Девушка открыла глаза. Слипшиеся ресницы треугольниками взмывали вверх от покрасневших белков, на фоне которых синяя радужка выглядела до жути неестественно. Смутно осмотрев приспешника, она вновь опустила веки. — Давайте, бегом. Позже я отведу вас к Светлане, но сейчас ваша задача — пустить мою кровь к себе в организм. Не смейте отворачиваться, — Кассиан рассерженно сдавил затылок смертной. — Пейте, я сказал. Жить Милене хотелось. Корчась и всхлипывая, она не отрывалась от запястья, пока вампир не убрал руку самостоятельно. Теперь осталось дождаться остановки кровотечения. — Вы умница, Милена, — ободряюще сказал мужчина. Заправив прядь мешающих девушке волос за ухо, он понял, что его руки дрожали. Совсем точно так же, как в ту длинную, полную кошмаров ночь. — Теперь все будет хорошо, только потерпите. Мысли о Бранке вновь штурмом обрушились на спутанное сознание приспешника. А что если она все еще жива? Что если он не может ее найти уже столько лет только потому, что она этого не хочет? Кассиан не знал, что ему было бы признать проще — смерть сестры или ее нежелание вспоминать прошлую жизнь. Возможно, ей было не так одиноко, как ему, и поэтому родственным связям она не придавала особого значения. Но даже несмотря на подобные предположения и терзания, встреча с сестрой все равно оставалась одним из самых светлых и искренних желаний вампира. Кассиану казалось, что сейчас он придерживает за плечи не искалеченную Северином заложницу, а собственную сестру, пострадавшую от очередных побоев Кристофа. Горечь от того, что на протяжении всего детства приспешник не мог помочь Бранке, сейчас накатила, как никогда. Теперь своим долгом он считал помочь Милене. Девушка точно так же не заслужила того, что с ней произошло. Или по крайней мере Кассиан всего лишь не знал деталей. Светлана возилась у стола, переставляя какие-то склянки, Мила безучастно лежала на койке, рядом с ней сидел обеспокоенный Юлиан и нервно теребил медовые пряди. Кассиан наблюдал за ними от двери. Ему уже давно пора было идти к князю — они договорились встретиться сразу после осмотра приспешником заложников, но из-за непредвиденной ситуации вампир решил задержаться. Следовало удостовериться, что Милена получит должную медицинскую помощь, и убедиться, что она останется в безопасности. — Проще было ее убить, нежели подлатать, — подала голос Света. Держа в руках лечебные принадлежности, она направилась к заложнице. — Что вообще произошло? Поймав тревожный взгляд Юлиана, приспешник пожал плечами. Милена ответить была не в состоянии, а предполагать что-либо в ее присутствии — более чем нечестно. Поэтому Кассиан продолжал молча наблюдать за происходящим издалека. На данный момент у него в душе ютились подозрения насчет адекватности блондина. Что ему стоит выпить очередную заложницу, если нагоняя со стороны князя не будет? Конечно, у старейшины были пределы терпения, но Милена тоже однозначно сошла бы Юлиану с рук. — Ты давал ей своей крови? — врач развернулась в пол-оборота и внимательно глянула на вампира. Кассиан в ответ кивнул. — Тогда дня через два у нее все затянется. Насчет вывихнутой кисти не уверена, но боль тоже должна пройти. Жить будет, — Светлана выкинула окровавленную вату в сторону. — Не понимаю только, зачем. — Свет, перестань, — начал было птенец, но ученая его перебила. — Что «перестань»? Ты думаешь, мне нравится запасы свои тратить на тех, кто все равно в итоге пойдет на мясо? Милена едва заметно дернулась. — Даже если дело все же дойдет до демонстрации заложников, то убьют все равно не всех, — тихо сказал Кассиан. — Не стоит без толку запугивать тех, кто и так уже еле дышит. Тем более, Светлана, я ясно сказал, что распространяться о будущем операции в присутствии заложников неуместно. Твои пресловутые запасы князь пополняет средствами из своего кармана, если ты помнишь, поэтому, прошу тебя, заканчивай ругаться и займись своими обязанностями молча. Приспешнику не было стыдно за очередной всплеск неприязни к противоположному полу — он не мог не приструнить распалившуюся на пустом месте женщину, особенно, если у него было на это полное право. — Юлиан, сегодня и последующие дни ты ночуешь у себя, — блондин вопросительно посмотрел на Кассиана, но перечить не стал. Птенец поднялся с края кровати и прошел к выходу, стуча по плитке громоздкими берцами. Слегка толкнув приспешника плечом, он вышел из лабораторной. Бросив взгляд ему вслед, брюнет продолжил, обращаясь к Свете: — Не забывай, что девушке нужно есть. Я буду заглядывать иногда. В одиночестве шагая в кабинет князя, Кассиан чувствовал, как вечное чувство вины перед сестрой немного развеялось. Но не успел он это заметить, как воспоминания о страданиях Бранки вновь окружили его сердце кольцом из колючей проволоки. Вампир поднимался по лестнице и горбился — каждая пройденная ступень будто тянула его вниз, к земле.
