Грани зла

Don't you ever, tame your demons, Always keep them on a leash.

      Огромные черные силуэты возникали из ниоткуда. Склизкая, нефтяной консистенции масса приобретала самые разные формы — из стен стеклянного здания вытекала когтистая рука, асфальт превратился в кишащий огромными осами улей из мрака. Северин шел, петляя, стараясь не задевать кольями торчащие жала. Вампира сильно мутило, он не знал, куда идет, не видел направления из-за застилающей глаза пелены.       Вслепую мужчина добрался до небольшого парка. Метель поутихла, седые волосы перестало трепать ветром, и теперь они цеплялись за тонкие ветви частых деревьев. Опираясь о шероховатую кору, Северин медленно плелся вперед, пока не наткнулся на шаткую скамейку. Вампира моментально вырвало на заснеженную землю, когда он без сил упал на жесткое сиденье. В расширенных зрачках клубилась тьма, нормальное зрение все не возвращалось — пепельноволосый блуждал в мире эмоций уже около двух часов, моральное состояние не отпускало его, не желало выпускать из оков страданий и боли, какими был пропитан весь город.       Светлые эмоции смертных обладали способностью испаряться, улетучиваться в небо, как яркие воздушные шары. Негатив же оседал в почву, веками копясь и покрываясь все более толстым слоем противной на ощупь, гадкой и скользкой пленкой отрицательных переживаний. Развалившись на скамье, Северин пытался разглядеть светло-фиолетовое зимнее небо, но кромки деревьев угнетающе перекрывали вид. Вороны, с крыльев которых вниз капала чернильная жидкость, перелетали с одной ветки на другую, хищно метясь друг в друга клювами.       Так далеко Северин зашел впервые.       Его воротило от физического переедания почти так же сильно, как и от эмоционального. Он снова потерял контроль над своими способностями, но в этот раз, как казалось вампиру, обошлось без смертей. Пепельноволосый не был уверен, успел ли он привлечь внимание обитателей «Сияния», пока волок за собой изувеченную Милену, но надеялся, что хоть кто-то все-таки о ней позаботился.       Девушка была для него необходимым, ослепительно светлым, бурным и неугасающим источником искренних эмоций, и он чуть ли не с первой встречи успел привязаться к наивности ее характера. Ее реакции, ее чувства и переживания — все это вампир теперь разделял практически ежедневно. Иногда мужчина забывал о своей первоначальной цели и думал, каким образом ему удержать смертную рядом как можно дольше. Бесконечный запас восторженного сопереживания был слишком ценным ресурсом, чтобы упускать его, как расходный материал.       Северин не хотел признавать, что вновь сорвался, но художница задела его за живое, и доверие вампира в очередной раз было подорвано. К прошлому опыту он обращаться не хотел — сейчас это точно убило бы его, сбросило в тягучую пучину неприятных воспоминаний и поглотило навсегда. Трясясь от холода в темном парке, мужчина смутно осознавал, что пренебрежение доверием — это всего лишь одна из основных черт женского характера и что так чутко относиться к очередной форме предательства не стоило. Все его нутро, напротив, скалилось и клокотало из-за бегства девчонки. Как же так, он снова привык, он снова поверил, а его подставили?       Ледяной рукой убрав прилипшие к потному лбу волосы, Северин сменил лежачее положение и сел, подобрав ноги к себе. Стуча зубами, он оглядел туманные аллеи вокруг. Из-за деревьев на него пристально смотрели плотные сгустки теней со светящимися в глубине вертикальными зрачками. Жутких зеленых огоньков вампир насчитал много — сбившись после первого десятка, он плюнул на это дело в прямом смысле. Черная желчь тонкой линией спустилась из уголка рта и теперь медленно стекала на ворот застегнутой кожанки. Северин пожалел, что не оделся теплее, но кто знал, что ему придется бросить машину в «Сиянии» и вообще покинуть гостиницу?       Вампир понятия не имел, насколько далеко он ушел от вампирской базы, но, очевидно, небольшой парк-заповедник, рядом с автомобильным салоном, заканчивался в паре метров. Дальше начиналась лесная чаща.       Тени подступили резко — вампир опасливо отшатнулся, ударившись позвоночником о сиденье — и окружили его плотной стеной. Когда самый высокий силуэт протянул мужчине руку, Северину не осталось ничего, кроме как последовать ним и вереницей других несчастий, обретших в эту ночь обличие, схожее с человеческим. С зеленоглазыми бесами у пепельноволосого были напряженные отношения. Встречались они всего несколько раз, но за эти короткие свидания Северин четко уяснил, что теням нравилось, когда им потакали. Агрессию и упрямство они губили на корню, втекая в тело вампира раскаленной смолой горечи через его окровавленную гортань. Однажды пережив подобные мучения, он больше не провоцировал их повторение.       Блуждая между заснеженными елями, Северин утопал в сугробах, постоянно запинаясь о торчащие под белым покрывалом корни. Голодные демоны сновали вокруг, то и дело появляясь перед глазами уставшего вампира, и преграждали ему путь. Бывало, пепельноволосому мерещилось, будто они что-то шепчут, но сейчас он блуждал в вакуумной тишине, что разрывала его изнутри. Растирая окоченевшие плечи, мужчина плелся за беснующейся впереди тенью, наступая на подол ее балахона. Длинная ряса оставляла позади глубокие омуты гнева, куда Северин чудом не проваливался.       Демоны вели его в чащу все глубже и глубже, пока наконец не выпустили на пустующий пролесок. Силуэты расступились, и теперь вампир четко видел дрожащий вдали огонек — от яркого источника света волнами расходились золотые кольца. Сил добраться парящего над снегом счастья у мужчины не было, но он все же направился к нему, как к единственному реальному элементу несуществующего пазла.       Чем усерднее Северин приближался к теплому шару светлых эмоций, тем сильнее сдавливала шею стоящая позади тень одиночества. Спустя бесконечный ряд безуспешных попыток подобраться к огню, вампир краем сознания услышал заливистый смех. Узнав в нем интонацию Милены, пепельноволосый пораженно замер, вскинув руки к источнику. Он ни разу не слышал веселящейся смертной, но точно осознал, что это хрипловатое и такое искреннее хихиканье принадлежало именно ей. Северин хотел подозвать счастье к себе и приветливо помахать ему рукой, если то обернется, но страх сковывал его тело, лишая возможности сопротивляться. Ладони полностью покрылись нефтяной жижей, бледная кожа просвечивала только на тонких пальцах, обреченно сжатых в кулаки.       Демоны издевались. Демоны торжествовали.       Северин молил лишь об одном — он хотел, чтобы все закончилось как можно скорее, даже если ради этого ему пришлось бы умереть.       С высоты полета рассекающего небеса черного ворона, фигура, распластавшаяся на бескрайнем снегу, казалась ничтожной. Пепельноволосый корчился на земле, содрогаясь от повторяющихся приступов рвоты и от убийственного холода, иногда неподвижно замирая, чтобы перевести дыхание. На перелеске больше не было никого, но в залитых мраком глазах вампира отражалось плотное облако бесчисленных зеленых огоньков.