33
22 февраля 2016 г., 22:05
Примечания:
Иллюстрация: http://bit.ly/1RXoVAk
They say the end is coming sooner But the end's already here
Просыпаться было тяжело. Воспаленные веки слипались от ночных слез, слабое освещение комнаты безжалостно резало глаза. Ломота во всем теле накатывала волнами, и после очередного приступа Милена не смогла сдержать сдавленного стона. Из уголков заплывших кровоподтеками склер вновь лились прозрачные ручейки — такой разбитой девушка себя не чувствовала еще никогда и надеялась, что больше не почувствует. Обстановка медицинского кабинета кружила перед синими заплаканными глазами, вызывая у художницы рвотные позывы. Мила вновь опустила веки и несильно зажмурилась. Больше всего у заложницы болел затылок и шея, а запястий на свое счастье девушка попросту не чувствовала. В комнате было тихо, лишь гудел кондиционер и едва слышно жужжали потолочные лампы. Спустя некоторое время Милена поняла, что в номере она находилась одна. Разумнее всего было дождаться Светлану, которая непременно бы скоро вернулась, но девушка упрямо решила опробовать свои силы. То, как она выглядела со стороны, Мила не знала и даже не догадывалась, и именно это, вероятно, позволило ей попытаться слезть с кровати самостоятельно. Неуклюже цепляясь за одеяло пальцами, к которым постепенно возвращалась чувствительность, Милена медленно села на койке и свесила ноющие ноги вниз. Черные джинсы походили на лохмотья. Правая штанина разошлась по шву и задралась, обнажая покрытую светло-зелеными синяками икру. Девушка нахмурилась и перевела взгляд на руки — полумесяцы укусов шли в ряд вдоль вен и заканчивались у внутренней стороны локтя, представляя собой жуткий волнистый узор из точек запекшейся крови. Вчера все это выглядело намного хуже. Вчера… Головная боль сдавила виски, художница резко наклонилась вниз, прикрывая рукой затылок. Ладонь тут же испачкалась красным — сбитые на макушке волосы были липкими и грязными. По привычке разочарованно закусив нижнюю губу, Мила поморщилась — металлический вкус тут же наполнил рот, а язык стало неприятно саднить. Посидев в таком положении еще немного, Милена осторожно поставила ступни на пол. Светлый узор из якорей на хлопковых носках издевательским пятном растекся в слезящихся глазах художницы. Сморгнув, девушка мельком осмотрела кабинет и достаточно быстро обнаружила необходимую ей дверь. Поднимаясь с лежанки, заложница ухватилась за стоящую неподалеку капельницу. Путь до уборной она преодолела вместе с ней, отпустив железную вешалку только оперившись о ручку двери. Та была приоткрыта, поэтому в выложенной плиткой комнате девушка оказалась достаточно скоро. Закрывшись, Милена справила малую нужду и медленно перешла к раковине. Дрожащими руками она настроила смеситель так, чтобы теплая вода из крана лилась слабым потоком, и посмотрела в висящее на уровне ее роста зеркало. Знай Мила, насколько отвратительно и грязно выглядело ее лицо, ее шея и ключица, она бы определенно предпочла не смотреть на себя. Но теперь отвести взгляд от следов вампирских побоев не представлялось возможным. Бледная, нежная кожа художницы была испещрена многочисленными царапинами — чуть выше кадыка они образовали плотную сетку ребристых порезов, которые уже покрывались розовой коркой. Милена отчетливо помнила ту улыбку, что буквально разрезала лицо душащего ее мучителя на две части. Окровавленные клыки, горящие зеленым светом глаза… Заложница вновь почувствовала накатившую мигрень и зажмурилась, отчаянно заломив брови. — Господи, — сорвалось с губ, когда девушка схватилась за керамическую поверхность раковины, в попытке удержаться на ногах. Истерика подступала все ближе, чувство безысходности и жалости к себе окружало здравые мысли плотной стеной. То и дело всхлипывая распухшим носом, заложница направилась к выходу, оставляя на стене справа кровавые отпечатки. — Ты совсем ненормальная? — воскликнула Светлана, распахнувшая перед художницей дверь. Блондинка не скрывала своего удивления — рот приоткрыт, аккуратные брови вскинуты вверх. — Боже, какая же ты дура! Бегом в постель, иначе все твое лечение пойдет насмарку! Рассерженно, но очень осторожно, Света помогла пострадавшей прилечь. — Неужели ты пяти минут подождать не могла? Носись тут тебе за едой потом. Убьешься вот, и окажется, что я зря ходила. Время только растратила. Где-то в отдалении звякнули банки. — Давай, поднимись чуть повыше, будешь есть, — холодные ладони врача коснулись плеч Милены и чуть надавили вверх. — Как чувствуешь себя, курица? — Плохо, — прошептала Мила и закашлялась. — Ну чего «плохо»? Плохо по-разному может быть. Говорить тяжело? — только после кивка художницы, блондинка продолжила допрос: — Голова болит? Болит, хорошо. Кружится? Кружится, отлично. Тошнит сильно? Не очень, поняла. Что еще беспокоит? Шея? До свадьбы твоей заживет, не переживай, а главное — не помри. Милена бы подавлено усмехнулась, как собиралась, но вовремя вспомнила, что от резкой мимики губа может снова треснуть, поэтому обошлась чуть позитивным фырканьем. — Уже и шуточки воспринимаем — прекрасно, — ученая отошла в сторону, а вернулась с продолговатым столовым подносом. — Если ты сейчас хорошенько поешь, а потом пару часиков подремлешь, я тебе помогу принять ванну и переодеться. Я бы на твоем месте очень хотела сменить тканные огрызки на то, что я приволокла. Куриный бульон приятно обволакивал пересохшее горло. Вампирша ловко орудовала пластиковой ложкой, чтобы накормить истощавшую смертную, которая уголком сознания понимала всю неестественность и противоречивость ситуации, но предпочитала вкусный обед смутным размышлениям. — Ты не думай, что я с тобой просто так тут сюсюкаюсь, — поболтав ложкой в гуще, сказала Светлана. — Я работаю на князя. На него, в свою очередь, пашет Кассиан, который выше меня на одну ступеньку и который ясно сказал за тобой присматривать, пока он не вернется. Он даже подарочек тебе оставил, смотри, — светловолосая потянулась к тумбе и взяла с нее наполненный красной жидкостью мерный стакан. — Как раз намешаю сейчас с соком. Выпьешь и через несколько часов точно сможешь отмыться. Ученая была очень красивой. Волевой подбородок, выдающиеся скулы, пухлые красные губы. Янтарные глаза поблескивают энтузиазмом, длинные волосы убраны в высокий хвост и мерно покачиваются за спиной в такт движениями женщины. — Это тебя Северин так, да? — вдруг спросила она, отставляя пустую тарелку. Милена нехотя качнула головой. — Ну, он тот еще фрукт, знаешь ли. Раз уж из всей вереницы на голову больных вампиров к тебе прицепился именно этот, я тебе могу посоветовать лишь одно — делай, как он говорит. Он собственник, знаешь. Причем, такой, шаг влево, шаг вправо без его разрешения — верная смерть. Понятия не имею, что ты такого натворила, но больше этого не повторяй. Во второй раз он жалеть тебя не станет. Разбавив виноградный нектар с кровью приспешника, Светлана сосредоточенно помешивала его обратной стороной одноразовой вилки и наблюдала за мерно сипящей Милой. — Одна моя знакомая очень верно подметила эту его непостоянность. Неуравновешенность, скорее. Держи, — вампирша протянула стакан Милене. Та судорожно в него вцепилась и продолжила заинтересованно глядеть на блондинку. — Так вот, она, знаешь, как ее описала? Мол, вот с ним можно душевно так побеседовать о прекрасном, и он тебя еще искренне поблагодарит за скрашенное времяпровождение. А можно за одно только «привет» остаться со свернутой шеей. У него от настроения зависит количество трупов за день. Поэтому… Милена, правильно? — Света ненадолго задумалась. — Поэтому, Милена, ты лучше веди себя хорошо. Осталось в самом деле чуть-чуть. Не привлекай к себе внимания и останешься жива-здорова. Второе скоро исправим. Пей давай, чего рот разинула? Морщась, Милена послушно осушила крайне противный на вкус напиток и передала опустевший стакан врачу. Светлана покрутила его в ладонях и, поднимаясь, отметила: — А у тебя регены отлично приживаются. Проснешься и не узнаешь себя. — Регены? — Спи давай. И болтай поменьше. — Зачем ты это притащил? — Она не обрадуется? — Я откуда знаю? — Передай ей, в общем. Скажи, что от меня. Пусть поправляется поскорее. — Да иди сам отдай, я посыльным не буду. Проснулась уже, смотри. — Милена? — тень нависла над девушкой. Почувствовав приятный аромат, художница чуть повела головой. — Ты в самом деле очнулась? — Юлиан? — сонно вопросила Мила. Она уже довольно давно не слышала длинноволосого, поэтому сейчас с закрытыми глазами и сквозь шум в ушах его интонации и голос едва распознавались. — Да, — выдохнул вампир, и Милена уже смогла увидеть расцветшую на его лице счастливую улыбку. — Я тут принес тебе кое-что. Знаю, тебе это покажется глупым, но ничего другого мне на ум не пришло. Знала бы ты, как я обрадовался, когда понял, что до сих пор умею их делать. Последний раз я сплел похожий за пару дней до пожара в детдоме. Юлиан протягивал ей тонкий браслет. Синие и зеленые нитки фенечки переплетались в незатейливом узоре-косичке. Милена натянуто улыбнулась, хоть на деле ей и захотелось заплакать. Второй раз этот длинноволосый благодетель что-то дарил художнице. Хрупкие часы вампира Мила потеряла на улице, когда Северин выволок ее из метро и приказал бежать, куда глаза глядят, да побыстрее. Каждые пару метров он непременно нагонял заложницу, перед этим обеспечив несколько секунд форы, и сталкивал на покрытую льдом землю, подниматься с которой самостоятельно с каждым разом было все тяжелее и тяжелее. Так Милена и изуродовала свои ноги до самых бедер. Боль, впрочем, не давала о себе знать. Под растерянным взглядом Юлиана девушка смущенно приподнялась на койке и заняла полу-лежачее положение. Милену не тошнило, кровь не стучала в висках под большим давлением, кисти и ступни послушно реагировали на движение, хоть и отзывались легким покалыванием. Неужели ей действительно стало гораздо лучше? — Возьми его, пожалуйста. — Да-да, спасибо, — Мила еще раз дружелюбно скривила губы и поспешно приняла подарок. «До чего же это странно» — подумалось ей, пока она обматывала фенечку вокруг запястья. — Очень мило выглядит. — Поправляйся. Выглядишь уже гораздо лучше, чем… Выглядишь хорошо! — Юлиан часто закивал, врач за его спиной сердито выдохнула. — Мне Кассиан запретил с тобой сидеть, поэтому мне, скорее всего, придется уйти уже сейчас. — Он давно уехал? — Кассиан? Да, едва стемнело. Мила не смогла сдержать разочарованного вздоха. Она ведь даже поблагодарить его не успела. Успеет ли? — Так, — Светлана потянула вампира назад. — Раз Касс запретил, то давайте-ка вы поболтаете как-нибудь потом. Вместе они отошли к выходу и стали о чем-то шептаться — Милена не могла расслышать. Блондинка осторожно провела рукой по плечу длинноволосого, направляя его в сторону двери. Юлиан медленно покраснел, а затем смущенно улыбнулся и вышел. — Как ты себя чувствуешь? — Света подошла к койке и внимательно осмотрела заложницу. — Встать сможешь? Вода в ванне постоянно обновлялась — ученая настроила кран и слив так, чтобы они действовали гармонично, не позволяя грязи застаиваться. Милене было достаточно тяжело отмываться самой. То мыло выскочит из дрожащих пальцев, то пена попадет в и без того раздраженные глаза. Пытаясь справиться с мытьем волос, Мила искренне пожалела, что не подстриглась парой недель ранее, как собиралась. С каре было бы сейчас гораздо проще, нежели с волнистой шевелюрой до плеч. Светлана сидела на стуле за стеклянной панелью, матовая поверхность которой скрывала купающуюся художницу от посторонних глаз. Врач листала какие-то распечатки и тихонько бормотала себе под нос, периодически спрашивая Милу, жива ли она. Около получаса спустя Милена уже лежала в постели. Мокрые локоны покоились на чистой подушке, изуродованные кисти лежали поверх накрахмаленной наволочки. Пальцы с обломанными ногтями нервно теребили разноцветную фенечку. — Поспи еще немного. Скоро окончательно оклемаешься. Рука будет побаливать, думаю, но в целом ты будешь полностью дееспособна. — Спасибо. — Да брось, я бы, — дверь в лабораторную со стуком открылась, прервав реплику ученой. Увидев в дверном проеме светлые, серебристые в тусклом освещении волосы посетителя, Милена резко зажмурилась, чувствуя, как тело мгновенно парализует страхом. Она не была готова видеть его сейчас. Сердце закололо от участившегося ритма, глаза увлажнились, наполняясь горячими слезами — Мила ударилась в панику, как на днях в бегство. — Добрый вечер, дамы? Художница плаксиво выдохнула. Голос другой. Не тот, что нашептывал ей о всех прелестях удушья той ночью, совсем не тот. Встретив цепкий взгляд незнакомых красных глаз, Милена собрала волю в кулак, готовясь к грядущему знакомству. Еще один вампир. Какое счастье.
