39
29 апреля 2016 г., 21:15
Ночной Берлин радовал теплом. Зима в немецкой столице напоминала позднюю московскую осень с сугробами вместо опавших листьев.
Медленно прогуливаясь вдоль липовой аллеи, ветви деревьев которой были увешаны декоративными гирляндами, Кассиан то и дело оглядывался на идущего рядом Закари. В золотистом освещении уличных украшений наставник походил на ангела. Недлинные светлые кудри красиво обрамляли правильное лицо, а широкие брови подчеркивали доброту открыто смотрящих зеленых глаз. Искренняя улыбка лишь дополняла образ сопровождающего приспешника благодетеля.
— Я тоже все никак насмотреться на тебя не могу, — интонации Зака напоминали брюнету вкус теплого молока с медом, что он так любил в детстве. Тон был таким же сладким и тягучим.
— Я ни капли не изменился, — покачал головой юноша.
— Чего не скажешь о твоем гардеробе, — наставник усмехнулся, оглядывая деловой вид Кассиана. Зауженные брюки стройнили ноги, теплый свитер широкой вязки отлично сочетался с надетым поверх строгим пальто, создавая приятный черно-серый градиент.
— Твоя школа, — продолжил отнекиваться приспешник. Привычку придерживаться классики в одежде он действительно перенял у Закари, который еще с самого начала их знакомства поразил вампира своим изысканным стилем.
Наставник на ходу оглянулся назад и кивнул в сторону кофейни, из которой старые друзья вышли незадолго до закрытия.
— Как думаешь, в «Лебенсе» действительно изменили рецепт фирменного глинтвейна? Или это мы стали другими, Кассиан?
Приспешник небрежно пожал плечами. Подобные вопросы от Зака навевали на него тоску.
Некоторое время вампиры шли в уютной тишине. Мимо проезжали нечастые автомобили. Свет желтоватых фар кадрами выхватывал четкие силуэты мужчин из полумрака, словно снимая их на старую пленочную кинокамеру. Жаль, отснятый материал пропадал одновременно со стиранием из памяти запылившихся воспоминаний.
— Присядем? — предложил Закари, указав на деревянную скамью у бордюра. Сиденье было чистым, от снега покрытые лаком доски защитил стеклянный навес. Из декоративной крыши вниз спускались небольшие фонарики — издалека они походили на рой парящих светлячков.
Расположившись рядом с задумчивым наставником, Кассиан вытянул вперед ноги и принялся рассматривать свои ладони. Темные перчатки с серебряными пуговицами по бокам отлично дополняли выбранный им городской образ.
— Возможно, сегодня не самый подходящий день для важного разговора, — начал Закари после тяжелого вздоха. Английский из его уст своим созвучием напоминал прекрасную балладу из позднего средневековья. — Но после звонка Дамьяна я решил, что больше мне не стоит от тебя ничего таить.
— Таить? — удивленно переспросил приспешник.
— Я знаю, Кассиан, знаю. На меня это не похоже. Но я всего лишь не был окончательно уверен в правдивости собранной мною информации.
Сердце сероглазого брюнета неприятно царапнуло изнутри. Что именно скрывал от него наставник — человек, чьей искренности могли бы позавидовать многие?
— Я не уверен, что ты следишь за новостями родного города, поэтому мне есть, с чего начать свой рассказ, — Закари растер покрасневшие ладони. — Из года в год Вроцлав сотрясают новости о нерегулярных похищениях, отличительной чертой которых является обнаружение трупов пропавших в одном и том же лесу. Состояние тел в отчетных делах характеризуют как «нападение дикого животного». Как ты понимаешь, отличить работу нашего сородича от выходки рассердившегося медведя более чем элементарно, — Закари внимательно осмотрел затихшего Кассиана и только после продолжил: — Ты спросишь: «Ну и что, Зак? Обычная выходка загулявшего птенца очередного безалаберного клана, ничего необычного». Но ты окажешься неправ, мой друг.
Снег пошел незаметно. Небольшие хлопья перышками спускались на продрогшую землю, покрывая ее тонким, едва видимым слоем белоснежной пудры.
— Кристоф начал пропадать из дому, когда тебе исполнилось одиннадцать, верно?
Кассиан нехотя кивнул. Копаться в своем прошлом он не любил, а завязавшаяся беседа так и норовила свернуть не в то русло.
— Но выяснить причину этих загулов вам с матерью удалось только два года спустя?
— Наша теория об измене с треском провалилась, — согласился Кассиан.
— Как оказалось, Кристофер завел себе сомнительных друзей в компании местных вампиров. Сам того не зная, он стал частью организуемого ими культа, — очевидно, Заку не нравилась поднятая им же тема, но он упорно продолжал неторопливый пересказ. — Наши с тобой братья решили облегчить себе охоту, превратив ночные посиделки азартных картежников в еженедельное поклонение высшей расе, то есть, им самим. Твой отец добровольно делился собственной кровью взамен на «божественный напиток» — разбавленный вином вампирский тонус, придававший Крису сил и заставляющий его чувствовать себя лучше с каждым днем. К сожалению, организм твоего отца и раньше подводил, поэтому на фоне постоянного пьянства вампирская кровь для него превратилась в самый настоящий наркотик.
— Папа, а куда мы идем?
— Помолчи, Бранка. Сейчас сама все увидишь.
Не желая больше слушать болезненные обрывки из истории своего обращения, Кассиан жестом остановил Закари. Развернувшись к оборвавшему себя на полуслове наставнику, юноша сухо спросил:
— Я могу поинтересоваться, к чему ты все это пересказываешь? Мне и без тебя достаточно счастливых воспоминаний.
— Хорошо, давай опустим предысторию, — виновато вскинул брови Зак.
— Переходи к делу, пожалуйста. Причем здесь похищения во Вроцлаве?
— Судьбы людей, чьи изувеченные трупы находили на лесной окраине, удивительно походили на историю твоего отца, Кассиан. Семьи погибших, как одна, твердили, что убитые на протяжении года-двух пропадали из дому по ночам. Каждая жертва также уличалась в алкогольной и, чуть позднее, наркотической зависимости. И, что самое главное, — Закари выдохнул большое облако пара, тонкой струйкой устремившееся вверх. — В общей свалке полу-погребенных тел находили как минимум два-три трупа, чье опознание до сих пор не завершено. И не завершится никогда.
— Почему? — робко спросил заинтересованный сюжетом истории приспешник.
— Потому что эти тела принадлежали вампирам. Та секта, с которой имел дело твой отец, продолжает существовать, Кассиан. И кто-то в открытую и крайне увлеченно пытается от нее избавиться.
Волнение охватило княжеского помощника до самых кончиков растрепавшихся волос — от шока он и двух слов не смог связать. Чуть позже, переведя дух, брюнет уставился на наставника так, словно увидел непостижимое никому иному чудо.
— Зак, — облизнув пересохшие губы, наконец произнес Кассиан. — Ты думаешь, что этот кто-то, — вампир осекся, — что этот кто-то…
Закари потянулся к воспитаннику и осторожно взял его бледное лицо в свои теплые ладони. Слезящиеся от ветра — от ветра ли? — серо-голубые глаза в обрамлении густых, но коротких ресниц смотрели на него с отчаянием и надеждой одновременно.
— Я не думаю, я знаю, мой дорогой друг. Этот загадочный кто-то — твоя сестра, Кассиан.
— Бранка, — слезно сорвалось с губ растрогавшегося мальчишки. Соленые ручейки потекли от слипшихся черными треугольниками ресниц к подбородку, оставляя за собой влажные дорожки на раскрасневшихся щеках.
— Твоя Бранка. Твоя родная сестра, — прижимая молодого вампира к себе, Зак принялся шептать ему в макушку: — Тш-ш, Кассиан, не плачь. Не плачь. Нам осталось лишь выйти на ее след. Дело ерундовое. Кассиан, ты слышишь меня? Не плачь, мальчик мой.
— Закари, — срывающимся голосом позвал вампир. — Как мы найдем ее?
— Предоставь это мне. Ты находишься на службе у старейшины, чья помощь окажется весьма кстати. Я поговорю с Дамьяном, как только он вернется с Конгресса. Тебе остается лишь быть верным своему князю. А теперь — позволь мне проводить тебя в отель, — Закари аккуратно похлопал приспешника по плечу. — Тебе следует привести себя в порядок и хорошенько отдохнуть. Я уверен, впереди тебя еще ждут трудности.
— Я так благодарен тебе, Зак. Я едва ли не потерял надежду найти ее, — сокрушенно бормотал Кассиан. — Я так счастлив, — высказать подобное вслух вампиру не удалось, но наставник понял его без слов.
Возвращения князя Кассиан не застал.
Приспешник крепко спал, удобно устроившись на мягком диване в гостиной уютного номера — сладкая дрема подкралась незаметно, поймав юношу в приветливую страну спокойных и светлых, как его душа, снов. Когда сильные руки обхватили его и подняли вверх, он не стал сопротивляться. Кассиан знал, что так нежно к нему мог прикоснуться только один человек — о близости с ним он мечтал уже очень давно, и сейчас лишь возжелал ее с новой силой.
Дамьян осторожно перенес брюнета на просторную кровать, уложил поверх темно-красного одеяла и плавно провел широкой ладонью по его гладкой щеке. Робкая попытка очнувшегося приспешника сесть на кровати была прервана весьма настойчивым и неописуемо властным поцелуем. Не смея больше упрямиться приятным ласкам, Кассиан предпочел наслаждение сомнениям и покорно растаял под разгоряченным телом старейшины, как маленький кусочек льда в глубоком, бескрайнем океане желания.
Под натиском пылающей в спальне страсти, обнаженные тела слились воедино, положив конец сдержанности и объявив начало незабываемой ночи, обещающей быть полной немыслимых плотских удовольствий.
