42
5 мая 2016 г., 23:45
I was never looking for trouble I was only following the sound I remember when I was someone But it's different now
Милена не имела ни малейшего представления, куда их везли. Связанные за спиной руки затекли, сидеть было неудобно. Микроавтобус грубо трясло и подкидывало на частых ямах и лежачих полицейских; пару раз больно ударившись затылком о низкий потолок, заложница теперь сидела согнувшись, практически касаясь подбородком сведенных вместе коленей. В салоне стоял жуткий холод. Темнота давила на глаза. Угловое зрение выхватывало белые кляксы комбинезонов других заложников, но на этом видимость рассеивалась. Мила не знала, с кем она едет, вернется ли она обратно — не домой, пусть даже в «Сияние» — и даже не подозревала, кто именно сидел за рулем. Сквозь пластиковые панели дверей доносился шум города. Шуршание шин по мокрому асфальту, звуковые сигналы автоматических светофоров… Они были так близки к «миру на поверхности». Руку протяни — и вот они, твои родители, твои друзья и родственники. Живые и здоровые, дождавшиеся и счастливые. Они улыбаются, они рады, они благодарят бога, судьбу и всех остальных за возвращение пропавшей неделю ранее девушки. Все, наконец, закончилось. Все закончилось хорошо. Прислушиваясь к плачу сидящей рядом женщины, Милена почувствовала, как ее глаза тоже наполнились слезами. Кассиан навестил художницу в конце прошлого дня. — Милена? Вы уже спите? Девушка действительно спала, но раздавшийся за дверью голос не только разбудил ее, но и взбодрил получше утреннего кофе. Неужели это и правда он? Путаясь в обернутом вокруг груди одеяле, Мила добралась до прихожей и впустила вампира внутрь. Впервые за долгое пребывание в гостинице она ощутила нечто, похожее на радость. Приспешник, впрочем, ее настроя не разделял. Он хмуро прошел вглубь номера, привычно осматриваясь по сторонам. Встав посреди комнаты, Кассиан обернулся к Милене: — Как вы себя чувствуете? — Хорошо. Правда хорошо, — заложница часто закивала. Отметив, что вампир выглядел уставшим, она добавила: — Вы садитесь, если хотите. Приняв неловкое предложение, мужчина опустился в кресло рядом с небольшим столиком, за которым Мила не так давно рисовала. Пока Кассиан осматривал разбросанные по гладкому покрытию эскизы, художница уселась на стул напротив — настоящая гусеница в коконе — и стала сосредоточенно вспоминать подготовленные заранее слова благодарности. — Я так и не сказала вам «спасибо», — храбро начала она, но ее речь сразу же пресекли. — Не стоит, — вампир притянул к себе тонкий молескин. — Я могу посмотреть? — Конечно, — улыбнулась Мила, но потом больно прикусила собственный язык. Там ведь был его портрет! Нервно царапая запястье отросшими ногтями, художница смотрела на спокойного приспешника и пыталась угадать его реакцию. Ничего криминального, впрочем, из найденного вскоре рисунка Кассиан не вынес: — Вы красиво рисуете. Надеюсь, в будущем вы добьетесь предначертанных вам высот. «В будущем». Что ж, посмотрим. — Спасибо. — Прошу прощения, что потревожил ваш сон. Я мог зайти и завтра, но я не был уверен, что у меня останется на это время, — вампир внимательно посмотрел на собеседницу. Серые глаза в полумраке номера отливали голубым. — Поэтому я решил предупредить вас сейчас. — Предупредить? — Завтрашний день будет сильно отличаться от тех, что уже позади. Пообещайте мне, что вы не станете паниковать. Покорность подарит вам больше шансов, нежели упрямство. — Шансов на что? — шепотом спросила Мила, но мужчина ей не ответил. Ответ и не требовался. «На выживание» — мысленно дополнила она фразу приспешника. — Меня, скорее всего, не будет рядом, когда вам понадобится помощь. Вам повезло однажды. Завтра может не повезти. И вообще, — в интонации княжеского помощника появился укор. — Я бы на вашем месте перестал на меня рассчитывать. — Я и не рассчитываю, — смутилась заложница. Она в самом деле не рассчитывала, но отстаивать правоту не стала. Не тыкать же вампира носом в то, что он вампир. Кровосос остается кровососом, девушка прекрасно это знала, но иногда забывала повторять про себя, отчего некоторые ее суждения впоследствии оказывались ошибочными. — Пусть так, — с легкостью опустил неприятную тему приспешник. — Я попросил вас дать мне обещание. — Я постараюсь, — послушно пробормотала Милена. Торжественное «я обещаю» она решила сдержать, поскольку произношение подобных слов вслух не сеяло ничего кроме гнетущего предчувствия о подстерегающем рядом предательстве. Пара еще недолго сидела в тишине, — уютной, что удивительно — но затем Кассиан поднялся: — Вам лучше хорошо выспаться. Не волнуйтесь почем зря, просто ложитесь и засыпайте. Вас никто больше не потревожит. Произнес это вампир так, словно вездесущий Северин наконец провалился под землю, где ему было самое место. «Еще глубже под землю, то есть». — Еще раз прошу прощения, — повторно извинился приспешник. Вежливость во плоти. — Спокойной ночи. Замерев у дверного косяка, девушка смотрела вслед удаляющемуся вампиру и, ведомая охватившим ее интересом, шепотом окликнула его. — Кассиан, постойте. — Я слушаю? — Почему вы заботитесь обо мне? — Забочусь? — вампир чуть улыбнулся. Подошел к приоткрытой двери и внимательно осмотрел взволнованную художницу. Заспанные синие глаза, встрепанные волосы. — Да. — Вы напоминаете мне кое-кого. — Вашу сестру? Кассиан опешил. Обрадовавшись возникшей на лице мужчины гримасе удивления, Милена победно улыбнулась. — Кто вам рассказал? — Догадаться было не так сложно, — заложница поежилась от идущего из коридора холода. — Почему она не с вами? — Скоро будет, — вампир небрежно пожал плечами. Жест дался ему тяжело — очевидно, мысли о близком родственнике значили для Кассиана гораздо больше, чем предполагала Мила. В отдалении послышался звоночек прибывшего на этаж лифта. — Пока про нас не подумали чего-нибудь непристойного… — Спокойной ночи! Негромко хлопнув дверью с табличкой «413», Мила, улыбаясь, вернулась на кровать. Автомобиль остановился резко, рывком. Едва удержавшись на сидении, — ремнями безопасности заложников не пристегнули — Милена тревожно огляделась. Ничего не видно. Водитель покинул машину. Снаружи послышался громкий щелчок, а секунду спустя двери багажника широко раскрыли. Художница щурилась от проскользнувшего в салон света, пытаясь рассмотреть стоявшего на выходе вампира. Это был Ким. Русые волосы, нос с горбинкой. Гадкая, гаже, чем у Северина, ухмылка, застывшая на широких губах. — На выход. Вместе с Миленой заложников было шестеро. Они стояли возле тонированного «фольксвагена» посреди огороженной высоким забором площадки и тряслись от пронизывающего до костей мороза. Парковочные линии ярко выделялись на фоне глухого бетонного покрытия, ограничивающая двор кирпичная стена венчалась витками колючей проволоки. Подняв глаза к темному небу, Мила выдохнула вверх облако серого пара и твердо решила надеяться на лучшее. В эту самую минуту, когда в синей радужке отразился холодный блеск показавшейся из-за туч яркой звезды, художница ощутила в себе силы бороться до конца. Разумеется, об обещании Кассиану она не забыла. Устраивать очередной побег или кидаться в агрессивную крайность девушка не собиралась. Она просто задумала стерпеть все, что выпадет на ее долю. Она должна это сделать. Ради своих родных. Ради себя самой. Оказалось, вампиров в минивэне было двое — перед Миленой нарисовалась та самая парочка, с которой они с Пашей благополучно разминулись в коридоре. Янош и Ким. — Давайте, шевелитесь. За мной, — скомандовал русоволосый и направился к одному из стоящих рядом невысоких зданий, отделанных широким бежевым сайдингом. Попав на склад с черного входа, вереница заложников в сопровождении двух охранников протянулась вдоль высоких стеллажей, заставленных большими деревянными ящиками и коробками всевозможных форм и размеров. Не успела девушка насладиться теплом, как они вновь оказались на улице. Снова бетонированная площадка, на этот раз под навесом. Металлические балки возвышались над стоящими на коленях людьми в одинаковых комбинезонах — тех, что прибыли сюда раньше. С центра сквозного потолка опускалась одна-единственная лампа, озаряющая пространство неприятным белым светом. Заметив в ряду из пяти человек вымученного Пашку, Милена едва ли не быстрее всех оказалась на земле. Янош помог ей опуститься рядом с поникшим подростком, проверил, крепко ли зафиксирована нейлоновая стяжка — кисти неприятно саднило — и отошел к остальным. — Привет, — шепотом поздоровалась Мила. Паша молча кивнул. Из разбитого носа у него текла кровь. — Придурок какой-то ударил, не знаю, как его зовут. Зазевался, пока по складу шел. И на тебе, — поделившись происхождением травмы, парень злобно сплюнул. — Ты-то в порядке? — В порядке. Вопрос, надолго ли, — художница грустно усмехнулась. Некоторые заложники тоже тихо переговаривались, пока была такая возможность. Их с Пашей разговор терялся на фоне. — И правда, — согласился челкастый. — Знаешь, это все очень обидно. У тебя из родных есть кто?.. Вот и у меня есть. Мы с отцом, наверное, уже лет пять взаимно презираем друг друга, но я еще никогда так сильно не хотел с ним поговорить. — Я тебя понимаю, — вздохнула Милена. Чуть переменив позу, она вновь огляделась. Интересной деталью внутреннего двора являлась стена, лицом к которой были повернуты мерзнущие на бетоне люди. Здания вокруг окнами не пестрили, но на выкрашенной в бежевый цвет стенке имелась вытянутая по горизонтали стеклянная панель. За ними наблюдали?.. — Но я не боюсь, — продолжил придвинувшийся к художнице Паша. — Честно, не боюсь. — Я тоже. Мне кажется, я так много боялась, что теперь устала это делать, — хмыкнула девушка в ответ. И правда ведь, не страшно. Пусто, обидно, неприятно и холодно, но не страшно. — У меня кот дома есть. Как бы он не умер там без меня, — прыснул трясущийся от холода Пашка. — А то кроме меня о нем никто больше и не заботится. Я его с улицы подобрал, мать все еще брезгует. — Ты еще увидишься с ним, — ободрила знакомого Милена. Ее слова прозвучали настолько уверенно и твердо, что напугали саму художницу. Подобная смелость однозначно была предвестником грядущей бури. Если шаткие нервы начали сдавать уже сейчас, то как долго девушка сможет держать свои действия под контролем? Последняя группа заложников прибыла, когда Мила перестала чувствовать свои ступни. Тряпочные эспадрильи не спасали от промозглой московской зимы. Пальцы не сгибались, пятки по ощущениям превратились в небольшие ледышки. Ангина была ей обеспечена. «Ангина?..» Громкий хохот рассек повисшую над площадкой тишину. Милена смеялась до слез, заливисто и весело, пока ее не толкнул плечом взволнованный Паша. — Ты чего? Открыто улыбнувшись стоящему у зеркальной панели Северину, — он появился здесь одновременно с доверенными ему людьми — девушка опустила голову вниз, продолжая хихикать. Как можно было подумать о такой ерунде, об излечимом антибиотиками заболевании, когда к тебе привязалось существо, способное принести страдания похуже смерти? Справившись с приступом истеричного смеха, Милена посмотрела вперед. Вышедший перед людьми Ким вытащил из кармана облегающих джинсов мобильный телефон. Проверив что-то на дисплее, вампир обернулся на свой отряд и махнул в их сторону широким смартфоном. Влад уверенно кивнул, Янош с Северином стояли недвижимо. — А теперь давайте-ка вы все заткнетесь, — вкрадчиво предложил русоволосый. — Как там говорится? Тише едешь, дальше будешь? Так вот с этого момента любой посторонний звук будет прерван перерезанной шейной артерией. Поймав на себе внимательный взгляд пепельноволосого наемника, художница всмотрелась в его лицо. Ей было интересно, какая именно роль отведена ему в предстоящем задании. Пару минут спустя продолговатое окошко позади вампиров вспыхнуло желтым светом. В небольшое помещение за стеклом ввели несколько человек. Мужчины средних лет, полные, в деловых костюмах. Трое. И одна женщина, тоже в официальном наряде. Руки связаны, перекошенные от страха лица покрыты потом. Хуже всего выглядела худенькая шатенка. Помада красной стрелкой ушла вдоль щеки, волосы, убранные когда-то в аккуратный пучок, сейчас топорщились во все стороны, рваными локонами спускаясь вдоль бледного лица. За находившийся внутри стол их усадил Кассиан. Приспешник, как всегда, выглядел аккуратно, действовал галантно и грациозно. Проведя перед людьми краткий инструктаж, — слов Милена, естественно, не слышала — он пригласил в комнату князя. Длинноволосый старейшина оглядел открывшуюся глазам площадку, а затем принялся что-то увлеченно объяснять сидящим рядом людям. Те слушали его молча, только панически мотали головами и, кажется, тихо причитали. Тем временем, вампиры снаружи по парам разошлись к боковым стенам. Ким и Влад, Северин и Янош. За окошком разыгрывалась настоящая драма. Самый левый и самый толстый мужчина кричал на Дамьяна, пока тот спокойно продолжал говорить. Обвисшие щеки тряслись от резких телодвижений, с больших губ фонтаном слетали капли слюны. Остальные заложники завороженно смотрели перед собой. В их широко распахнутых глазах Миле удалось заметить дрожащие белые блики — в разноцветных радужках отражались однотонные комбинезоны коченеющих вне комнаты людей. Когда раскрасневшийся от спора с князем толстяк попробовал подняться из-за стола, на его плечо опустилась рука Кассиана. Короткостриженый бизнесмен удивленно уставился на вампира. Убедившись, что разбушевавшийся мужчина пришел в себя, брюнет что-то шепнул ему и подошел вплотную к стеклу. Тук-тук. Янош шагнул вперед, на ходу резко вскидывая руку. Одновременно с этим жестом сидевший перед Миленой человек резко дернулся. С мгновение еще он сидел ровно, но затем повалился на спину, глухо ударившись затылком о бетон. Из залитой темной кровью переносицы блондина торчал тонкий метательный нож. Мила отшатнулась. Растекающееся по земле алое пятно тянулось к ее коленям. Невысокий малыш лет семи, шокировано застывший справа от убитого, вдруг бросился в сторону. Подняться у него не получилось, он лишь дергал негнущимися от холода ногами, пытаясь хоть как-то отползти подальше от хрипящего трупа. Испуганный крик рыжего мальчишки пронзил висящую над площадкой тишину, как меткая стрела охотника пронзает сердце уносящейся вглубь леса дичи. Маленький заложник продолжал пятиться к противоположной стороне площадки, пока не уткнулся в ноги стоящего позади Яноша. Темноволосый вампир опустился на корточки, придержал рыдающего ребенка за плечи. И одним плавным движением перерезал ему горло. — Вас предупреждали, — устало пояснил заложникам кровосос. Поднимаясь, он пнул захлебывающегося в собственной крови мальчишку в спину — тот упал лицом на асфальт и затих. Янош небрежно вытер лезвие о комбинезон убитого и только после этого вернулся к невозмутимому Северину. Зеленые глаза вампира внимательно наблюдали за художницей. Он ждал реакции? А ее нет. На душе пусто. Связанные руки дрожат, но, наверное, от холода, сердце стучит, оглушая ударами, но в голове штиль. Милена не чувствовала абсолютно ничего. Ни страха, ни отвращения. Подводил только организм — стоявший в воздухе запах крови провоцировал рвотные позывы один за другим. Художница перевела взгляд на обездвиженные тела. Отражение света и тени в глянцевых лужах она сочла красивым. Злой танец на границе жизни. Кровь была одномерной, без сгустков, словно подкрашенная алым красителем вода в мутном озере. Мельком оглядев ожидающих приказа вампиров, заложница подумала, что как минимум у одного из них должен был разыграться аппетит. В комнате за стеклом царил хаос. Наблюдавшие смерть невиновных людей, они кричали, мотали головами из стороны в сторону, пытались что-то доказать улыбающемуся князю. Девушка наблюдала за Кассианом. Он стоял у стены, кажется, оперившись на нее, и смотрел на наручные часы. Спустя примерно минуту приспешник вновь подошел к окну. Тук-тук. Когда в первом ряду осталось всего два человека, лежащие впереди трупы покрылись тонким слоем идущего с неба снега, а за вытекшей из них кровью не было видно напольного покрытия, к делу подключился Северин. Пепельноволосый не пачкал ни оружие, ни руки. Он сворачивал шеи. Быстро, практично и без особого шума — хруст шейных позвонков звучал гораздо тише, чем предполагала художница. Вид у вампира был скучающий. Второй ряд начинался с Милены. Мысль о скорой смерти пронеслась в голове и тут же исчезла, будто ее и не было. Все равно. Тук-тук. Кожаные челси с заправленными в них джинсами с глухим стуком остановились у ног художницы. — Цветочек, — пепельноволосый присел перед ней на корточки, его лицо оказалось ровно перед девушкой. Заправив ей за покрасневшее ухо прядь мокрых от снега волос, Северин тихо спросил: — Мы с тобой друзья, ведь так? Милена не ответила. Хрустнула шея. Не ее. — Друзья, — подытожил наемник, беспристрастно осматривая упавшего в лужу чужой крови Пашку. Заложница глянула на него исподлобья. Она смотрела зло, смотрела с обидой и презрением. Но она не могла винить его. В какой-то степени Мила должна была быть благодарной — вместо нее вампир убил человека, с которым она на короткое время почувствовала себя живой. Рядом с Северином же девушка ощущала себя пустой фарфоровой куклой. Она не была собой, но не догадывалась, почему. Чувство вины накатывало постепенно — в первый раз Милена ощутила комок в пересохшем горле, когда поняла, что все кончилось. Князь и сидящие за столом люди, наконец, пришли к некому соглашению, после чего убийства прекратились. Оставшихся в живых заложников было всего около десяти человек, их постепенно выводили с площадки другие вампиры. Синие глаза наполнились горячими слезами только когда Северин накинул ей на плечи свою кожанку. Куртка была теплой, очень теплой. Лишенная возможности передвигаться самостоятельно, — ног девушка по-прежнему не чувствовала — Милена безвольно висела на руках у пепельноволосого убийцы. Наемник уносил ее все дальше от пропитанного смертью места, и с каждым новым шагом Мила чувствовала, как что-то внутри нее медленно исчезает. Что-то, что она никогда не вернет. Что-то, что умерло и не может быть возвращенным к жизни. В точности, как укрытый снежным одеялом Паша.
